Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наследие Аллденаты (№1) - Гимн перед битвой

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ринго Джон / Гимн перед битвой - Чтение (стр. 16)
Автор: Ринго Джон
Жанр: Научная фантастика
Серия: Наследие Аллденаты

 

 


Тебе всегда говорят, что бояться — это нормально, но, конечно же, не имея в виду такой сильный ужас, такой животный страх. Предыдущие инструктажи были вполне конкретны. Хотя скафандры защищали от многого, режущая кромка перепончатых клинков послинов состояла из одной мономолекулы, они могли распластать скафандр, как домохозяйка курицу. Все, о чем Риз мог думать сейчас, когда безжалостные послины преследовали бегущих индоев, что эти ножи направляются в его сторону и что весь мир казался состоящим из одной только сверкающей стали.

Он не мог этого понять. Он был одним из храбрецов, бесстрашных воздушных десантников. За пять лет он свыше пятидесяти раз прыгал с парашютом, не испытывал страха перед первым прыжком, стойко переносил полученные травмы. То, что пугало других, ему доставляло удовольствие. Внутри он подсмеивался над парнями, которые бледнели и тряслись, кто шел к открытой двери зажмурившись. Ему нравилось смотреть из открытого люка самолета на купола парашютов внизу, нравилось, когда земля, самолет и небо вращались хаотичным калейдоскопом в первые мгновения прыжка. Раскрытие купола почти вызывало сожаление, приземление хлопот не доставляло, если, конечно, обходилось без переломов. Но страх — никогда. А сейчас ему было страшно. Он боялся послинов и удивлялся, почему те бледневшие солдаты прыгали снова и снова.

Хладнокровная переработка беззащитных индоев почти превосходила предел того, что Риз мог выносить. В его глазах индои не отличались от детей, с их малым ростом и любовью к ярким краскам. По мере сокращения дистанции до послинов он обнаружил, что все плотнее прижимает к плечу приклад М-232 и 202 поглаживает спуск.

— Давайте, давайте. — Когда он посмотрел на показатель уровня боеприпасов, то не заметил катившихся по щекам слез и не почувствовал вони перегруженной системы обеспечения жизнедеятельности. Страх постепенно уступал место гневу, раскаленной добела ярости по отношению к приближающимся злобным желтым скотам. — Давайте, ублюдки.

Майк снова отсоединил магазин и на этот раз осознанно посмотрел на него. Упс, его надо активировать. Он присоединил его и нажал зарядную кнопку. С едва слышным жужжанием первая каплеобразная бусина из обедненного урана встала на место. Ему казалось, что он смотрит на окружающий мир сквозь толщу воды. Он понимал, что причиной такой реакции был страх, и игнорировал ее. Мозг работал на сумасшедшей скорости, быстрее, чем когда-либо в жизни. Он приготовил планы практически на всевозможные случаи. Он так усердно готовился к этому моменту, что ему казалось, словно он уже переживал подобное: смертельное дежа вю.

— «И чудится мне, что раньше стоял я на сцене уже, — тихо пропел он. ПИР рассудил, что это личное, и не стал транслировать. — И жонглировал ночь напролет для все той же толпы…»

— Рота «Чарли», приготовиться.

Майк прижал приклад к плечу. Поговорим про изобилующее мишенями окружение.

— «И арлекины, что со мной, когда-то тоже здесь плясали…»

— Огонь!

Свыше трех сотен винтовок и пулеметов, объединенная огневая мощь рот «Чарли» и «Альфа», и четыре тераваттных лазера изрыгнули металл и когерентное излучение на орду послинов. Словно одно большое животное, вся фаланга содрогнулась, треть ее исчезла в серебряном пламени мчащихся на релятивистских скоростях снарядов.

Вот так! — думал Майк. Работает! Задницу нам надерут в любом случае, их слишком до хрена, но долбаное снаряжение работает! Установка ГСР начала плеваться по врагу кинетическими ракетами, «М-300» вторила ей.

Затем тысячи оставшихся послинов подняли свое оружие в направлении источника стрельбы.

— За что мы собираемся получить… — прошептал Майк, перенося огонь на задние ряды.

В передней фаланге осталось восемь тысяч нормалов и двадцать бого-королей. Бронескафандры служили достаточной защитой от большинства видов оружия, но у врага еще оставались пятнадцать тяжелых лазеров и пять многоствольных установок ГСР с автоматической системой наведения на цель, девятьсот трехмиллиметровых винтовок и четыреста пятьдесят ручных пусковых установок ГСР. Когда шквал огня накрыл позиции батальона, сражение деградировало до оргии взаимного уничтожения. В течение двух минут, последовавших за первым залпом, было уничтожено еще шесть тысяч послинов, но погибло свыше шестидесяти десантников и еще двадцать ранено. С этого момента битва была проиграна. Количество десантников было ограничено, а мертвых послинов восполнял непрерывный поток кентавров. Когда плотность огня батальона уменьшалась, послины продвигались вперед, желтой лавиной устремляясь к источнику стрельбы. И по мере наступления им становилось легче обнаруживать эти источники.

Тяжелый лазер, нацеленный на пулемет роты Чарли, ударил по помещению, где находились Майк с тремя солдатами. Специалист четвертого класса Бенетт уже никогда не увидит родной Трентон в штате Нью-Джерси. Луч прошел наискосок, внутренняя часть стены взорвалась, на мгновение ослепив отделение тучей пыли. Он едва не задел сержанта Риза, только расплавил голографические проекторы у него на шлеме и полоснул Бенетта по диагонали от левого плеча до правого соска. Его не смогли удержать ни силовое поле, ни высокая отражательная способность скафандра.

Лазер рассек переднюю часть скафандра, но масса тела и задняя стенка брони поглотили энергию, и луч насквозь не прошел.. Страшный жар когерентного пучка света обратили его торс в смесь пара и сублимированного кальция. Броня, однако, осталась цела, за исключением щели длиной пять сантиметров, из нее струей хлестнула суспензия останков Бенетта, словно газировка из взболтанной бутылки. Реактивная отдача струи метнула его через всю комнату.

Лазер послужил целеуказателем бригаде послинов-нормалов бого-короля, которые изрыгнули лавину шрапнели и ракет на злополучную пулеметную команду. На дистанции семьсот метров не могло быть и речи о прицельной стрельбе. Надо было быть очень невезучим, чтобы в тебя попали. Но у Господина Случая нет любимчиков.

Лейтенанта О’Нила и сержанта Риза отбросило назад ударом массы металла. Некоторое время О’Нил отстреливался, поливая врага длинными очередями, как отрабатывал на тренировках, а его более тяжелый скафандр-прототип противостоял граду пуль. Рядовому Макферсону повезло меньше. Две трехмиллиметровые бусины прошили отсек амуниции на поясе, подорвали обойму с гранатами, которые вырвали предохранительные панели в море слепящего белого пламени, затем пробили внутренний броневой лист. После этого вырваться наружу они не смогли и начали метаться внутри. Скафандр Макферсона начал судорожно подскакивать и мотаться из стороны в сторону, руки и ноги молотили воздух пока две гиперскоростные бусины теряли кинетическую энергию внутри его тела. Когда через две секунды все наконец прекратилось, единственным свидетельством причиненного вреда остались два крошечных отверстия, одно над правым бедром и одно почти по центру пупка. Шквал огня сократился до легкого дождика, и сержант Риз направился к нему.

— Забудь об этом, — сказал О’Нил, осматривая план местности в поисках новой позиции.

— У него были конвульсии! — сказал Риз, удивленный и рассерженный вмешательством лейтенанта в оказание первой помощи.

— Он мертв. Проверь его телеметрию. Конвульсии не… — сказал он и повернулся, чтобы остановить бойца, но было уже поздно. Сержант Риз освободил защелки шлема, и на пол потекла красная масса, неприятно похожая на соус для спагетти. Риз согнулся в приступе сухой рвоты, когда голова Макферсона выкатилась из шлема и с хлюпаньем упала в то, что осталось от его тела. Скафандровый гель, весь в красных прожилках, вытекал следом.

— … проявляются в виде заднего сальто с поворотом. Пошли, сержант, пора мотать отсюда.

О’Нил вынул батарею из антигравитационной платформы, подзарядил оружие, подобрал два цинка с боеприпасами и пошагал к двери.

— Пошли. Они мертвы, мы нет. Постараемся остаться в живых.

Следующие тридцать минут слились в памяти сержанта Риза в одно мутное пятно. Он забыл свое звание, свое подразделение, даже свое имя. Все, на что он был способен, это слепо следовать за лейтенантом О’Нилом и стрелять, когда и куда ему скажут. Смутно, как во сне, он припоминал виды из разных окон и быструю стрельбу перед броском на другое место. Он припоминал приказ лейтенанта Браунинга, заместителя командира роты по оперативным вопросам, отступать к Салтрену, отданный сдавленным от ужаса голосом. Он вспоминал необъяснимые приказы лейтенанта О’Нила разрушить определенные балки и арки и размещал взрывчатку в низких, ярко освещенных коридорах, в которых ему приходилось пригибаться, тогда как невысокий лейтенант передвигался со смертоносной кошачьей грацией. Он вернулся в суровую реальность во время первого ближнего боя с послинами.

Они находились в полуподвале и бежали ему неведомо куда вдоль стены гигантского склада. Стеллажи были уставлены зелеными цилиндрами, похожими на бочки для нефтепродуктов, только резиновые. Когда лейтенант миновал один из проходов, оба ПИРа проверещали запоздалое предостережение. Отряд примерно в пятьдесят послинов с бого-королем во главе открыл огонь по лейтенанту из всех видов оружия.

Вдоль позвоночного отдела скафандра располагались шесть инерционных компенсаторов высокой плотности. Они находились там для предотвращения травм от инерционных перегрузок жизненно важных органов владельца. Лейтенант О’Нил взлетел вверх и в сторону от опасности, инстинктивное движение отработано за сотни часов на симуляторах, а его ПИР при этом старался удерживать инерционные компенсаторы на минимально допустимом уровне. Последствия были разные, хорошие и плохие, но основной смысл заключался в снижении вероятности для шрапнели пробить броню, как в случае с рядовым. На этой дистанции проникающая способность пуль значительно возрастала.

Отсутствие инерции позволяло скафандру перемещаться самому или от внешнего толчка так, словно он весил не больше пушинки. В комбинации с крепостью брони оно позволило скафандру успешно выдержать первый залп, но сделало его таким же неустойчивым, как шарик пинг-понга в центре урагана. Его подхватило градом ударов, беспрестанно крутило в воздухе, шваркнуло о стену склада и сдуло в сторону.

Сержант Риз завопил и начал палить в направлении вектора, высветившегося на его дисплее. Послины скрывались за бочками, но он рассудил, что мощности гравивинтовки хватит их быстро распилить и вести по послинам прямой огонь.

Когда это произошло, стрелять прямо в послинов оказалось излишним. Весь огромный склад был забит бочками с маслом, производимым из водорослей. Индои пользовались им для приготовления пищи. Оно применялось повсюду, подобно кукурузному маслу, и пять миллионов индоев Квалтрена потребляли его в таких количествах, что для него требовался склад площадью в половину квадратного километра. И подобно кукурузному маслу, у него была достаточно высокая температура вспышки, но при определенных условиях оно могло гореть и даже взрываться.

Бусины обедненного урана гравивинтовок летели со скоростью, составляющей доли скорости света. Разработчики тщательно подобрали баланс между максимальным кинетическим эффектом и проблемой релятивистской ионизации и сопутствующего ей радиоактивного излучения. Результатом явилась крошечная каплеобразная бусина, мчащаяся с быстротой, трудно поддающейся описанию. В сравнении с ней любая пуля казалась неподвижной. Быстрее любого метеора ни во что не попавшая бусина преодолевала силу тяготения планеты и уходила за пределы ее орбиты, представляя опасность для космической навигации. Она так агрессивно пробивала дыру в атмосфере, что срывала электроны с атомов газа и обращала их в ионы. Энергия полета была настолько велика, что создавала перед ней фронтальный электромагнитный импульс. Оставленные позади атомы и электроны вновь соединялись в фееричном сочетании физических и химических процессов. Испускались фотоны света, выделялось тепло, рождались свободные радикалы и молекулы озона. В результате получался туннель энергетических ионов, неотличимый от молнии. Такой же раскаленный и с такой же энергией. Настоящая свеча зажигания.

За две секунды тысяча этих чрезвычайно деструктивных бусин пробили пятьдесят бочек с маслом. Одной бусины было достаточно, чтобы распылить бочку масла на объем от двух до трех тысяч кубометров воздуха. Следующие встречали перед собой только пар и неслись к другим бочкам, в свою очередь испаряя их содержимое. Масло тысяч бочек внезапно перешло в газообразное состояние, затем вспыхнуло от высокой компрессии, подобно топливу в цилиндре дизеля. В результате получилась вакуумная бомба, следующее по эффективности после атомной бомбы земное оружие, и склад в подвале стал одним гигантским дизельным цилиндром. Для сержанта Риза мир вокруг него в мгновение ока превратился в пламя.

Склад располагался двумя этажами ниже поверхности земли. Под ним было еще шесть этажей, расстояние до бульвара Сисалав составляло триста пятьдесят метров, и сто пятьдесят метров отделяло его от авеню Квал. Взрыв вакуумной бомбы вырыл кратер диаметром двести метров, уходящий вниз до самого скального основания, распотрошил внутреннюю начинку здания на километр вверх и подорвал все заряды, установленные по плану Джерико. Ударная волна разнесла структурные опоры на всем расстоянии до Сисалава и Квала и выплюнула многих оставшихся бойцов из здания на землю, словно арбузные семечки. От взрыва погибли все не защищенные броней существа: триста двадцать шесть тысяч индоев и восемь тысяч особо быстрых и жадных послинов. Заряды Джерико сработали по плану и разрушили сто двадцать критически важных монокристаллических несущих опор. С удивительной грацией сооружение высотой в милю наклонилось к северо-западу и медленно, словно в почтительном поклоне, упало на Далтрев, заблокировав Сисалав и Квал и разрушив юго-восточный квадрант Далтрева. Оно раздавило еще больше послинов и полностью блокировало продвижение врага от массива к Квалтреву.

Следуя ранее установленному плану, когда последние потрепанные, но способные передвигаться солдаты «Альфы» и «Браво» покинули Квалтрев пять минут спустя, установленные в этом сооружении заряды также были подорваны. Здание рухнуло поперек авеню Аносимо на остатки Далтрева, перекрыв послинам пути наступления и в сектор батальона, и по главному вектору в сектор Седьмого кавалерийского полка. Заблокировав наступление послинов, остатки батальона могли отправиться на поддержку кавалеристов. Если удастся восстановить боеспособность.

Майк застонал и открыл глаза. По крайней мере он подумал, что открыл их, но мир вокруг остался таким же черным, как и до этого, и его чувство равновесия все еще не восстановилось. Либо что-то было не в порядке с его внутренним ухом, либо он лежал на спине головой вниз.

— Лейтенант О’Нил, — произнес его ПИР самым успокаивающим тоном, — вы не ослепли, здесь просто нет света.

— Фары скафандра, — заторможенно пробормотал Майк.

— Позвольте мне сначала рассказать, где вы находитесь. Что вы помните?

— Голова болит.

ПИР правильно понял это как просьбу дать лекарство и выбрал три препарата из аптечки.

— Фу-у, — спустя минуту или две произнес Майк с закрытыми глазами, чтобы не видеть опустошающего душу мрака, — так лучше. Итак, где я? И включи чертов шлем.

— Что вы помните? — тянул время ПИР.

— Как вошел на склад в подвале Квалтрена.

— Вы помните, что произошло в подвале?

— Нет.

— Вы помните сержанта Риза?

— Да. Он жив?

— Едва. Вы наткнулись на послинов. Выстрелив по ним, сержант Риз поразил кинетическими пулями несколько пузырей с маслом. Это вызвало взрыв воздушно-топливной смеси, который, в свою очередь, сдетонировал заряды Джерико…

— Я под Квалтреном, — в ужасе осознал Майк.

— Да, сэр. Вы тут. Над вами примерно сто двадцать шесть метров обломков.

28

Форт-Индианстаун-Гэп, Пенсильвания, Сол III.

5 августа 2002 г., 00:25.


Глаза Паппаса были открыты, спина прямая, руки сложены на груди, а на лице застыло свирепое выражение. Несмотря на все это, на самом деле он спал.

Полночь уже миновала, когда автобус затормозил перед въездом на территорию Форт-Индианатаун-Гэпа, охраняемого военной полицией. Водителя автобуса заинтересовал красный отблеск пламени вдалеке, но оказанный полицейскими прием изгнал все мысли об этом из его головы. Он высунулся из окна спросить, куда следует направиться новобранцам и их сержанту, лишенному чувства юмора, но прежде чем он успел задать вопрос, военный полицейский ответил на него.

— Я не знаю, куда говнюкам следует идти, кому им следует доложить о прибытии или какого хрена с ними делать. Еще вопросы есть? — спросил рядовой из военной полиции сердитым агрессивным тоном.

Глаза Паппаса мигнули, и прежде чем он успел окончательно проснуться, он покинул автобус, а полицейский болтал ногами в воздухе, поднятый за ворот камуфляжной формы одной рукой.

— Что это за ответ, вонючка? — бушевал он.

Второй полицейский очнулся наконец от дремоты и схватился за кобуру «беретты».

— Только вытащи оружие, и уже в четверг ты будешь дробить камни в Ливенуорте, задница! — сказал разъяренный Паппас, направив на него испепеляющий взгляд. После всех тягот путешествия поведение военных полицейских просто переполнило чашу. Напарник прекратил лапать кобуру пистолета и вытянулся по стойке «смирно».

— Итак, — сказал Паппас, немного поостыв, — что, мать твою, за проблема, рядовой?

Он опустил военного полицейского на землю, но руку с ворота не убрал.

В последнее время у полицейского хватало как проблем, так и возможностей поупражняться в рукопашных схватках. Но еще никто не справлялся с ним так быстро и так основательно, и событие потрясло его. Сержант в сером шелке, что обозначало его как одного из бойцов почти неприкасаемых Ударных Сил Флота, представлял собой гору мускулатуры. Тусклое освещение и красные сполохи отдаленного пожара превращали его в сюрреалистичное воплощение почти первобытной силы и ярости, словно вулкан на двух столбах ног. Рядовой быстро заново оценил окружающую обстановку.

— Сержант, — он явно был сержантом, но флотские нашивки на плече различить было трудно, — у нас много проблем…

— Я не хочу слышать о проблемах, рядовой, я хочу услышать ответы.

— Сержант, у меня их нет. К сожалению. — Лицо рядового сморщилось, он чуть не плакал, и внезапно заново оценить обстановку пришлось и Паппасу.

— Что за хренотень тут творится? — спросил он, отпустил рядового и расправил смятый ворот его формы. Он наконец повернул голову и посмотрел на пожар вдали.

— Что происходит? — снова спросил он, качая головой.

— Сержант, — ответил рядовой военной полиции, — чертова территория вышла из-под контроля.

Он остановился и покачал головой.

— Сержант, — сказал напарник, — простите, что мы так облажались с ответом. Но мы на самом деле не знаем, куда послать ваш отряд.

Первый полицейский согласно кивнул.

— Первое, на прошлой неделе пришлось переселить кучу подразделений, потому что их казармы сгорели во время бунта. Затем часть солдат смылись, остальные разместились в открытых казармах. Когда их пытались оттуда убрать, опять вспыхивали бунты. И когда мы их разгоняем, бунтовщики поджигают трейлеры перед тем, как удрать. Поэтому места, куда вам надлежит явиться, может там и не быть…

— Боже праведный! — прошептал бывший морской пехотинец. Он слышал, как позади него бойцы выходили из автобуса, и повысил голос: — Позовите ко мне Стюарта, Ампеле, Адамса и Майклза. — Старшин отделений. — Всем остальным желторотым назад в автобус!

Пока старшины отделений собирались, он стоял по стойке «вольно на плацу», смотрел на пляшущие отблески пламени и задумчиво раздувал губы.

— Парни, вам хоть как-то помогают? — спросил он.

— Не очень, сержант, — сказал военный полицейский. — Там есть три или четыре батальона, которым удается держать солдат в узде, но даже у них хватает проблем. И мы реально не можем их использовать для подавления бунтов, поскольку не можем отделить агнцев от козлищ.

Рядовой сделал паузу и покачал головой.

— Это настоящий крысиный бардак, сержант.

— Ганни.

— О’кей, это настоящий крысиный бардак, ганни, — усмехнулся полицейский Паппас повернулся к старшинам отделений.

— Народ, дело обстоит хреново, но нам придется с этим справиться. Очевидно, Армия потеряла контроль над войсками. — Он снова повернулся к военному полицейскому. — О каких подразделениях идет речь?

— Две дивизии, какой-то приданный корпус и Ударный батальон Флота. В основном у нас проблемы от вспомогательных частей и пары пехотных батальонов. Дело в том, что еще не прибыли большинство старших офицеров и сержантов, только куча долбаных новобранцев и отбросов из других подразделений. Если бы мы располагали офицерами и сержантами в полном составе, то были бы в порядке, по крайней мере так говорит начальник военной полиции, но пока они все не прибыли и мы не начали отдавать некоторых под трибунал, положение останется прежним.

Паппас кивнул и продолжил:

— Вот как мы поступим. Первое: автобус в этот крысятник не берем. Пойдем пешком. Но мы не станем пытаться найти место расположения, нагруженные багажом. Поэтому, Ампеле, первое отделение охраняет багаж.

— Ганни!.. — начал было протестовать здоровенный рядовой.

— Это важнее, чем ты думаешь. Мы выгрузим багаж здесь. — Он огляделся и показал подбородком. — Вниз по ручью. Сядьте на землю и ждите поддержки. Когда мы найдем свое подразделение, я пришлю транспорт и большинство взвода назад за багажом. Имейте в виду, на вас могут напасть.

Он посмотрел на военных полицейских, они кивнули.

— Да, — сказал уже полностью проснувшийся напарник. — Сюда уже подходили группы.

— Если на вас нападут, мы вас поддержим, — продолжал он и кисло добавил: — Но мы не можем открывать огонь, пока в нас не стреляют.

— Так что будь готов ко всему. Я оставляю тебя здесь, потому что верю, что у тебя есть голова на плечах и твои ребята тебя поддержат. Не дуйся на комплимент. И попробуй только проср…ть наше добро. — Паппас немного подумал и решился задать вопрос: — М-м-м, вам, парни, говорили типа того, что на Ударные Силы Флота распространяются несколько иные правила…

— Да, ганни, — ответил первый полицейский. — Держать от вас руки прочь. По счастью, кроме драк в своих казармах, Ударные Силы Флота много хлопот не доставляли.

Он сделал паузу и подумал.

— Ну, для нас, — поправился он. — Отдел криминальных расследований, это совсем другая история.

— О’кей, — произнес Паппас, размышляя над комментарием.

— С тремя остальными отделениями мы двинемся туда, — мотнул он подбородком, — чтобы найти свою часть.

Некоторое время он задумчиво надувал щеки.

— Я возьму троих из первого отделения в качестве штабной группы. Идите медленно, небрежной походкой. Держите глаза шире и смотрите по сторонам. Поставьте одну команду в авангард, вторая команда ее прикрывает. Пусть парни разговаривают между собой, не сбивайтесь в кучу, но и не растягивайтесь.

Если одно отделение не может с чем-то справиться, два других наваливаются всей кучей. Если мы увязнем на чьей-то территории, нам крышка, поэтому дали им по заднице, и ходу, нам нужно быстро прорваться мимо всех. — Он взял протянутую полицейскими карту и быстро переговорил с ними.

— О’кей, — продолжил он, глядя на карту при тусклом освещении и желая иметь сейчас пару «Милспексов» из того снаряжения, которое им собирались выдать. — Похоже, нам надо к старой вертолетной площадке у подножия горы.

Он посмотрел в темноту.

— Прямо возле пожара. — Он покачал головой. — Стюарт, — повернулся он к невысокому рядовому. — Второе отделение идет первым. По дороге не мародерствуйте, это не только противозаконно, у нас просто нет на это времени. Понятно?

— Да, сэр, — сказал молодой солдат. Он стоял по стойке «вольно на плацу» с серьезным, как у статуи, лицом.

— Ты больше не обращаешься ко мне «сэр», Стюарт, — сухо сказал Паппас. — Похоже, мне снова предстоит отрабатывать жалованье.

Он глубоко вздохнул.

— Что ж, это не может быть хуже, чем Хью, верно? — Он подумал о том, что сказал. — У них есть огнестрельное оружие? — спросил он военного полицейского, погрузившись в воспоминания.

Рядовой, вздрогнул.

— Немного. В основном мы изымаем его, как только обнаружим. Это единственное, что позволяет нам дать им прикурить по-настоящему. Но дубин и ножей до фига, — предупредил он.

Паппас кивнул.

— Подбирайте по дороге все похожее на оружие. Двигаемся следующим порядком: второе, четвертое, третье. Я пойду между вторым и четвертым. Третьему, Адамс, наблюдать за тылом. Если нас будут преследовать, мы развернемся и обескуражим их.

— Хорошо, ганни, — сказал бывший капрал-инструктор.

— О’кей, не забывайте выглядеть как можно более расслабленными, но держитесь в пределах видимости других отделений. Идите и проинструктируйте своих парней. — Он сделал паузу и удрученно покачал головой. На лице было траурное выражение. — Что за долбаный кошмар.

— Мы справимся, — уверенно произнес Стюарт. — Мы натренированы, умеем работать в команде, и у нас есть лидер. — Он улыбнулся комендор-сержанту, явно удивляясь, почему тот настолько потрясен ситуацией.

Паппас посмотрел на рядового невозмутимым взглядом и ободряюще улыбнулся. Поскольку дело было совсем дрянь, Стюарт моментально понял, что сморозил нечто особенно дурацкое в глазах сержанта.

— Стюарт, ты идиот, — мягко произнес он. Сержант показал в сторону мятежных частей. — Через год-другой мы будем зависеть от поддержки этих м…озвонов. Подумай в таком ключе. Что случится, если послины высадятся завтра?

— О. — Рядовой посмотрел на огни пожара и почесал голову. Он надул щеки и покачался взад-вперед в своей «вольно на плацу» стойке. — Да.


Паппас не видел, как Стюарт подобрал два обломка ручки метлы. Но он крутил их обеими руками в манере, говорящей о такой тренировке, что удивила сержанта-ветерана. Агрессивный пьяница не успел и пискнуть, как уже валялся на земле. Два солдата второго отделения проворно уволокли его в темноту. Устранив препятствие, взвод продолжил медленное продвижение в глубь шторма.

Казалось, словно весь мир был в огне. Доски и щиты, содранные с трейлеров, которые служили казармами, были основой для костров, пылавших на площадках и плацах. Основа солдатской жизни сгорала, чтобы согреть осеннюю ночь.

Повсюду бродили небольшие группы, одни с бутылками, другие курили что-то пахучее. Из темноты доносились вскрики, свидетельствующие о других удовольствиях. Судя по звуку, согласие было взаимным, и Паппас их игнорировал. Он не был уверен, как бы поступил, если бы оно не было взаимным. Миссия состояла в том, чтобы найти свою часть и присоединиться к ней. Как только это произойдет, все пойдет легче. Или так он надеялся.

Он махнул второму отделению остановиться, а взводу образовать периметр. Бойцы заняли позиции в темноте, с зажатыми в руках дубинами разного рода, а старшины отделений собрались в центре возле него. Он вытащил из кармана карту и жестом велел им посмотреть на нее в свете горящих поодаль костров.

— Чтобы добраться до первой цели, где, по мнению военной полиции, находится наш батальон, нам нужно пройти вот здесь. — Он показал на строения вокруг парадного плаца.

Отметка на карте обозначала бывший вертолетный аэропорт. Оттуда, где они сидели в темноте, было видно, что участок служил чем-то вроде места общего сбора. На нем во весь размах шла гигантская вечеринка, горели многочисленные костры, повсюду шатались большие группы людей. Там находилось не меньше тысячи человек, и мужчин, и женщин.

— Может быть, нам не будут препятствовать, а может, будут. Мы можем обойти вокруг, но это уведет нас далеко в сторону от маршрута, и рано или поздно удача отвернется от нас. — Он показал туда, где валялся без сознания пьяный. — Готов выслушать предложения.

— Как насчет просто пробежать мимо, будто мы делаем пробежку? — спросил Майклз. — Вряд ли они станут приставать к строю, ганни, как вы считаете?

Стюарт фыркнул.

— Видишь кого-либо, делающего физические упражнения? — спросил он.

Адамс отрицательно покачал головой.

— Я согласен со Стюартом. Не думаю, что здесь кто-то занимается физподготовкой. Мы сразу бросимся в глаза.

— И в куче мы можем показаться им опасными, — отметил Стюарт.

Он прищурил глаза.

— О’кей, мы… — начал было Паппас.

— Простите, ганни, можно мне сказать? — спросил маленький рядовой.

Несколько дней назад даже подумать о том, чтобы прервать сержанта-инструктора, казалось немыслимым. Но сейчас не только ситуация требовала свежих идей, сама окружающая действительность создавала, в причудливой форме, чувство дома для Стюарта.

— О’кей, — сказал ганни, — продолжай.

— Думаю, мне с ребятами удастся отвлечь некоторых из них, — произнес рядовой. Он смотрел на отдаленное сборище и морщил бровь в раздумье. — Мы, вероятно, сможем открыть проход типа коридора, остальные смогут проскользнуть по нему.

— Как? — спросил Паппас, наблюдая за думающим рядовым. Он уже понял, что хотя он превосходил новобранца опытом и знаниями, рядовой на световые годы опережал его в сноровке и хитрости.

— Присоединившись к ним, — продолжил Стюарт.

Казалось, он не замечал пристального взора сержанта.

— Послушайте, почти все мы во втором отделении выходцы из кварталов латинос. Мы все свои, здесь мы как дома. Мы были бы там в самой гуще и наслаждались бы каждой проведенной там минутой, — он показал на гулянку, — если бы не получили представление, почему не стоит этого делать.

Он повернулся и посмотрел на сержанта, глаза выражали обретенное по новой уважение.

— Ваша речь имеет сейчас больше смысла, чем когда-либо.

Сержант понимающе кивнул:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26