Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Печать Хаоса

ModernLib.Net / Фэнтези / Рейнольдс Энтони / Печать Хаоса - Чтение (стр. 11)
Автор: Рейнольдс Энтони
Жанр: Фэнтези

 

 



Довольно покашливая, Отто Грубер стоял высоко на холме и наблюдал за резней. Он возбужденно вскрикивал, когда Великий нечистый сметал все на своем пути, и хихикал, когда люди в страхе бежали от чудовищного демона. Это был его день. Да, он раскрыл карты раньше, чем планировал, но это было уже не важно.

– Все идет просто отлично, верно, Андрос?

Не услышав ответа, Грубер нехотя оторвал взгляд от поля битвы и увидел, что Андрос лежит на земле лицом вниз, со стрелой в шее.

– Что такое? – выдохнул он и обернулся. Стрела попала ему в грудь и пробила сердце.

Удар заставил его пошатнуться, но граф не упал. Он гневно смотрел на приближающуюся маленькую группу лучников, принимая вторую стрелу в ногу и третью – в грудь. Сила толчка бросила его на колени, еще одна стрела прошла через глаз до черепа на затылке. Он сердито вырвал ее и отшвырнул в сторону.

– Ваше жалкое оружие бессильно против меня, – ворчал Грубер, поднимаясь и вытаскивая стрелу из сердца.

– А вот так? – спросил Вильгельм, выступая вперед и снова сбивая его ударом кулака в лицо.

Разведчик стоял над толстым графом, разминая руку.

– По-моему, сработало неплохо. Капитану понравится, – сказал он и повторил удар, когда граф попытался выпрямиться.

Нурглинг, которого Грубер держал на руках, тяжело шмякнулся на землю и пополз к Вильгельму, оскалив гнилые зубы. Разведчик отпрянул, поднял лук и прицелился. Это было мощное оружие, и на таком расстоянии оно просто прошило маленького демона насквозь, пригвоздив его к земле. Тот завизжал как поросенок. Граф попробовал встать и снова запел заклинание, но разведчик оказался проворнее, подскочил и снова нанес удар.

Схватив его за рубашку, Вильгельм притянул графа к себе, так что они оказались лицом к лицу.

– Вот бы разделать тебя прямо сейчас, хворый ублюдок, да жаль, нельзя. Придется оставить тебя капитану.

Еще один удар оказался так силен, что граф крепко стукнулся головой об землю. Вильгельм встал и, схватив лежащего без чувств противника за ногу, потащил его вниз по холму.


Инженер Маркус опустил подзорную трубу.

– Капитан! – Он запрыгал, размахивая руками над головой. – Капитан фон Кессель!

Не получив ответа от капитана, который поворачивал свою армию на равнину, чтобы атаковать демонов, инженер порылся в кожаной сумке и вытащил глиняный шарик, из которого торчал длинный фитиль. Он укоротил фитиль, просто перекусив его, и достал из кармана медное устройство собственного изобретения, наполненное маслом и оснащенное кремнем. Маркус ударил по кремню – и вспыхнуло пламя, которое мгновенно подожгло огрызок фитиля. Когда посыпались искры, инженер подбросил шарик в воздух. Раскрылись и бешено замахали медные крылышки, но все же было непонятно, помогают они в полете или мешают. В верхней точке траектории шарик громко взорвался, и последовала яркая световая вспышка.

Капитан, резко развернув коня, поднял взгляд вверх. Маркус продолжал подпрыгивать, показывая на что-то через все поле. Стефан проследил за его рукой, выкрикнул приказ, и рыцари, еще раз изменив направление, прогремели вверх по склону холма, сметая на пути несколько зачумленных. Маркус снова уставился в подзорную трубу и смотрел, как два демона стащили кого-то из рыцарей с седла и разрубили надвое его лошадь. Воин полоснул мечом одного из нападающих и встал, пошатываясь. Злобное существо набросилось на него, волоча за собой внутренности, и пробило ему голову своим единственным рогом. Он упал и тотчас же был захвачен мелкими демонами. Остальные рыцари прорвались и поскакали дальше, туда, где разведчик волочил Грубера за ногу.

– Инженер Маркус! – крикнул кто-то, и он, опустив трубу, заметил, что один из членов орудийного расчета «Гнева Ситара» показывает пальцем вниз. Прямо к ним неслась группа демонов.

Маркус торопливо зачехлил трубу, достал недавно приобретенное ружье и приложил его к плечу. Тщательно прицелившись, он выстрелил и сбил одного врага пулей в глаз. Подивившись точности стрельбы, он опустил ружье и закричал орудийному расчету ближайшей мортиры, что противник приближается. В демонов полетела картечь, грянул взрыв, брызнули клочья плоти, но большинство, без конечностей, изрядно потрепанные, не остановились.

– Готовьте главное орудие! Стреляйте изо всех девяти стволов по моему сигналу! Заряжай! Пли!

И снова грянул «Гнев Сигмара», сея огненную смерть, разрушая все на своем пути. Маркус с торжествующим гиканьем перезаряжал ружье.


Капитан Стефан фон Кессель соскочил с седла и подбежал к графу. Разведчик отпустил наконец ногу пленного и отошел.

– Он весь ваш, капитан.

По сигналу Вильгельма остальные разведчики быстро сбежали с холма и принялись обстреливать демонов из арбалетов.

Словно почувствовав на себе невидящий взгляд, Отто Грубер тяжело моргнул единственным здоровым глазом и пришел в себя. Стефан приблизился и придавил ему грудь коленом. Левой рукой он схватил графа за жидкие волосы, держа в правой эльфийский клинок, так что его сияющее золотистое острие оказалось почти у самого горла Грубера. При виде оружия глаза графа расширились, и он попытался вырваться, но тщетно.

– Ты не заслуживаешь быстрой смерти, Грубер, – проворчал Стефан. – Тебя надо бы порвать на части лошадьми, и медленно вынуть все внутренности. Пламя пожирало бы тебя, вытопило бы жир и сварило глаза в глазницах. Вырвать бы тебе язык и ногти – один за другим… Но этого не будет: я не опущусь до твоего уровня. Это за моего деда, хворый ублюдок!

Без всяких церемоний Стефан вонзил сияющий клинок глубоко в горло толстого графа. Грубер забился в конвульсиях, его кожа сморщилась и почернела, затем, словно жидкость вытекла из его тела, плоть усохла и в мгновение ока исчезла, оставив лишь почерневший скелет.

– Все кончено, – прошептал Стефан.

Сияющий меч зашипел, и капитан выронил его, после чего тот сразу расплавился и исчез. По всему полю магия, поддерживающая зачумленных, перестала действовать, и они попадали, превращаясь в лужи вонючей жидкости, которая тут же впитывалась в землю.

Остался лишь Великий нечистый, слишком могучий, чтобы смерть магистра Грубера могла на него повлиять. Он был мгновенно окружен армией Остермарка и утыкан сотнями арбалетных стрел. Демон заревел от боли и ярости, когда в него полетели бесчисленные пули. Люди рванулись вперед, всаживая алебарды в его спину и живот, но он продолжал отбиваться, разбрасывая врагов, как насекомых, убивая ржавым мечом сразу по несколько человек.

Он споткнулся и замер, когда с дикими воплями прибежали флагелланты и накинулись на него с шипастыми бичами. Там был и тот, безымянный, бывший некогда рыцарем, побуждающий соратников исполнить свой долг. Он размахивал двумя тяжелыми булавами. Плоть демона была изорвана в клочья, и он осел наземь. Язык вывалился из пасти и стегнул одного из мучителей по лицу, превращая его в кровавое месиво. На миг демону удалось приподняться, и, взмахнув мечом, он рассек надвое троих флагеллантов.

Когда показался Гунтар, чудовище уже валялось на земле. Жрец с криком ударил его молотом по голове и пробил ее до самого гниющего, кишащего личинками мозга.

Внезапно поднялся целый рой мух, скрыв все из виду. Они постепенно рассеялись в воздухе, и оказалось, что осталась лишь бурлящая лужица яда, впитывающаяся в мерзлую почву.

Глава 9

Одетый в черное колдун стоял на коленях на полу пещеры. Существо, которое было его частью, неловко ползало около круга, в который вошел воин, не смея преступить границу. «А ведь это мог быть мой день, – подумал Судобаал. – День моего восхождения, который украл Хрот». Он оказался сильнее, чем можно было подумать вначале, и теперь Судобаал проклинал себя за наивность.

Существо извергало из уродливого рта какие-то звуки, демонстрируя мелкие зубы. Наконец, подавшись вперед с помощью мясистого хвоста, оно осторожно вытянуло одно из щупалец в сторону дымного вихря в центре круга. Как только щупальце пересекло границу, что-то взорвалось и затрещало, и существо было отброшено назад. Оно шмякнулось о дальнюю стену, щупальце почернело, в воздухе запахло обожженной плотью.

С трудом, опираясь на голову, существо приняло правильное положение и злобно посмотрело в сторону круга, скрипя зубами. Свернув раненую конечность, оно поползло по полу, обогнуло волшебника и снова двинулось ближе к кругу. Явно что-то происходило. Дымные тени закружились все быстрее, и существо с шипением спряталось за колдуна.

Внезапно неведомая сила разметала камни рядом с кругом, расколов их на тысячу осколков. Некоторые обломки попали в Судобаала, изранив ему лицо и порвав облачение. Но крови в ранах не было. Существо заметалось по полу, пытаясь сбежать. Тени высвободились из оков и с воплями выпорхнули из круга, сливаясь в призрачные демонические фигуры и растворяясь в воздухе.

Прогремел еще один взрыв, и Хрот Кровавый, Темный Князь Кхорна, вернулся из Царства Хаоса в реальность. Он развернул кроваво-красные крылья и заревел так, что с потолка пещеры посыпались камни. В одной руке он держал верный двулезвийный топор, в другой – меч, Убийцу Королей. Клинок могучего артефакта, наделенный дьявольской мощью У'зула, искрился в полумраке.

Оглянувшись, он увидел стоящего на коленях колдуна и сузил огненные глаза, затем осмотрел пещеру и заметил уродливое создание, пытающееся выбраться по каменным ступеням. Демоническое видение позволило ему разглядеть связь между существом и волшебником, и одним прыжком он оказался рядом с уродцем.

Тот беззвучно вскрикнул и попробовал удрать, неловко упав лицом вниз. Хрот протянул могучую красную лапищу и крепко ухватил его за шею.

– Вернись в свое тело, дух!

Он швырнул существо через всю комнату, оно столкнулось с неподвижным телом волшебника и тяжело упало на пол. С трудом выпрямившись, оно обожгло Хрота ненавидящим взглядом и начало закапываться в серую плоть.

Кожа колдуна приобрела нормальный оттенок, кровь заструилась из ран на лице и руках. Судобаал со вздохом открыл глаза и воззрился на Хрота, который был теперь не менее двенадцати футов ростом. Он бросился на пол пещеры, простираясь ниц перед мощью демона.

– Судобаал, посмотри мне в глаза! – приказал Темный Князь, и колдун не нашел в себе сил сопротивляться. Полностью лишенный воли, он глядел в пылающие глазницы Хрота. – Теперь ты принадлежишь мне. Твоя душа – моя.

– Да, – промямлил Судобаал, корчась от раздирающей внутренности боли.

– Теперь без меня ты – ничто. Я привязал твою душу к себе, и ты будешь вечно служить мне – здесь или в Царстве Хаоса. Ты будешь верно служить мне, змея, а если попробуешь сопротивляться, то твою душу будут разрывать на кусочки в ином мире, и боль твоя никогда не утихнет. Никогда. Только попробуй пойти против меня, и последствия будут ужасны.

Судобаал знал, что это правда, и весь сжимался от ужаса. Он повалился на пол, судорожно дыша.

– А теперь я разберусь с эльфами. К тебе вернусь, как только закончу, и тогда мы направимся в Империю и продолжим то, что начали.

И Князь покинул пещеру, оставив обессиленного Судобаала на полу.


Над полем битвы пронесся ужасающий рев, и сражающиеся подняли глаза к небу. Хрот выскочил из пещеры, разбрасывая ногами камни, и прыгнул со скалы. Он пролетел сотни футов, плотно сложив крылья за спиной, устремляясь в бой.

Латиерин с ужасом смотрел на демона, сорвавшегося с неспокойных небес.

– Луки – в небо! – скомандовал он, шагнув назад, чтобы увернуться от удара топором.

Топор просвистел в каком-то дюйме от шеи, и эльф ответил точным уколом меча в грудь противника.

В воздухе промелькнули бесчисленные стрелы, многие попали в грудь и руки демона, но отскочили от его доспехов и кожи, не причинив ни малейшего вреда.

Когда он приземлился, почва дрогнула. С яростным воплем Хрот замахнулся мечом и топором, лишив жизни сразу дюжину эльфов. Вокруг него кровь хлестала из разрубленных тел, но и те, кто выжил, не смогли оказать достойного отпора демонической силе и скорости. Клинки отскакивали от его тела, руки эльфов немели от усталости после бесконечных атак. Копья звенели и ломались. Гигант размахивал оружием, разрубая руки, ноги, головы, с легкостью рассекая тела надвое.

Демон обернулся, и Латиерин бросился вперед, нацелив меч ему в спину. Он изо всех сил ударил в броню, и острие клинка прокололо поясницу Хрота, но не более чем на несколько дюймов, хотя меч был наделен магической силой. В ране запузырилась кипящая черная кровь.

Разъяренный демон повернулся с поднятым сверкающим мечом. Латиерин пригнулся и упал на колени, пытаясь нанести удар по ноге Хрота. Тот, двигаясь с нечеловеческой скоростью, наступил раздвоенным копытом на клинок и придавил его к земле. Топор обрушился на правое плечо Латиерина и отрубил руку, все еще сжимающую оружие. Хрот рассек тело эльфа, накормив демона меча свежей душой.

Но тут пламя обожгло Хрота, и длинное сияющее копье пронзило его плечо, отбросив наземь, так что он придавил несколько человек. Он быстро вскочил и увидел, как над головой парит дракон. Из раны хлестала кровь, и он с ревом подскочил ввысь, пытаясь настичь цель.

Принц Каланос парил высоко в воздухе, в сотнях футов над полем боя. Дракон развернулся, сложил крылья и спикировал на Хрота, омывая его огненным дыханием. Каланос нацелил копье прямо в сердце демона, но тот отмахнулся топором и вонзил Убийцу Королей прямо в грудь эльфийского воителя. Лезвие прошло сквозь броню, мясо и кости, и верхняя часть тела принца упала вниз. Нижняя половина туловища эльфа еще миг держалась в седле, потом перевернулась и полетела туда же. Дракон поднял Хрота в воздух, наградив его глубокими ранами от когтей.

Дьявольская кровь полилась на сражающихся с высоты в сто футов, обжигая всякого, кто попадал под ее струи. Хрот повернулся, заметно проворнее дракона, и, движимый яростью, бросился на него и обхватил за длинную шею. Меч упал острием вниз, пригвоздив к земле какого-то эльфа – с головы до ног. Крепко держа дракона, Хрот притянул его к земле.

С чудовищной силой двое гигантов врезались в песок, раздавив бесчисленных эльфов и норскийцев. Дракон бешено забился, без разбору сжигая своим дыханием людей и эльфов.

Мощная мускулатура Хрота вздулась, вены едва не лопнули от напряжения, но он не выпускал обезумевшее животное, и они, сцепившись, катались по песку. Дракон обвил демона стальными кольцами, и тот, с трудом высвободив одну руку, ударил противника кулаком по голове так, что череп треснул. Дракон сжал кольца еще туже, и у Хрота захрустели кости. Но он выдержал и нанес еще один удар, и тогда дракон заметался и выпустил его.

Встав на дыбы, дракон сердито заревел и распахнул пасть, стремясь разгрызть демона пополам, но Хрот поймал приближающиеся челюсти, удерживая их немыслимым усилием. Наконец, он рывком развел руки, и челюсти разошлись шире, чем это вообще возможно. С ужасным звуком порвались сухожилия, и дракон забился на песке, жалобно рыча и подвывая от боли и ужаса. Хрот протянул руку, и демонический меч сам выскочил из песка, повинуясь ему. Хватило одного удара по длинной мускулистой шее, чтобы отсечь драконью голову. Тело задергалось в агонии и, наконец, замерло.

Хрот выпрямился, подняв одной рукой драконью голову, и торжествующе взревел. Он огляделся, наслаждаясь победой, потом отбросил трофей, поднял топор, взмахнул им пару раз и, ухмыляясь, с горящими глазами и пламенеющими рогами, ринулся в бой.

Через час на побережье не осталось ни одного живого эльфа.

Глава 10

Аурелион, бледная и безмолвная, сидела, не выдавая ни единым движением кипевшие в ней эмоции. Ее верный телохранитель был наготове, хотя никакой видимой опасности не наблюдалось. В лесу было тихо, но она знала, что там бродят тысячи порождений Хаоса – по земле и под землей – и ждут сигнала.

Она закрыла глаза, позволяя духу оторваться от тела и устремиться в ночное небо, сотнями футов выше лесного полога, быстрее, быстрее на восток. Земля пульсировала Хаосом, расползающимся, словно чумная зараза. Империя была затронута разложением. Она полетела еще быстрее, наслаждаясь свободой.

Аурелион отправилась на юг после того, как имперский военачальник Стефан фон Кессель отказался выступить вместе с ее кузеном Каланосом против общего врага. Она торопилась и не стала останавливаться в Вольфенбурге и Хергиге – грязных, многолюдных городах, наполненных жалкими человеческими существами, пытающимися хоть как-то просуществовать в невыносимых условиях. Она просто пролетела мимо, направляясь на юг, в Альтдорф. В Талабхейме она собиралась взойти на борт корабля и поплыть по реке Талабек на встречу с лордом Теклисом.

На подступах к Талабхейму леди Аурелион остановилась, чувствуя знакомую пульсацию в голове. Теклис! Он здесь! Она недавно разговаривала с ним, причем весьма сердито.

«Почему мы отдаем жизни за этих людей, лорд Теклис? Я почувствовала смерть кузена, и вы, наверно, тоже. Тысячи таких, как мы, пали на побережье, чтобы помочь людям, но во имя чего? Как они нас отблагодарили?»

Теклис посмотрел на нее с печалью в древних очах, и она отвернулась. «Если мы, асуры, выживем, человеческая Империя тоже должна уцелеть». Тогда ей стало стыдно: мудрый Теклис сказал правду.

Но все же она никак не могла забыть то, что сказал на прощание Каланос. «Придет время, сестра, и ты поймешь, что люди недостойны нашей жалости». Действительно, жалости она больше не испытывала, но и слова Теклиса отрицать не могла.

Он покинул ее в Талабхейме, направляясь на север, чтобы попытаться остановить армии Хаоса. Она сказала, что беспокоится и хотела бы присоединиться к нему, но он остановил ее. «Твое место здесь. – Она не нашла в себе силы сопротивляться этому приказу. – Человек по имени фон Кессель должен жить, Аурелион. Запомни, судьба асуров зависит от того, выстоит ли Империя».

Она неслась по ночному небу, пока, наконец, не показалась спящая армия Остермарка.


Стефан фон Кессель внезапно проснулся. Он знал, что все то, что он только что видел и слышал, – не сон. С ужасом он осознал правоту слов эльфийки: силы Хаоса шагают по Империи, направляясь на юг. Он все еще чувствовал на себе обвиняющий взгляд женщины-мага и понимал, что Остланд уже захвачен. В нем росло чувство вины: разве не он сам, ведомый лишь ненавистью, умчался сводить счеты с Грубером? Значит, силы Хаоса добились желаемого, и вот они вернулись, могущественнее, чем когда-либо, и судьба Империи висит на волоске.

Войска Хаоса шли на Талабхейм. Великий город ослабел и был лишен полноценного гарнизона. Если враг его захватит, в Империи не найдется достаточно сильной армии, чтобы освободить его. Сердце Империи будет принадлежать демонам.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Олаф Неистовый сузил глаза, глядя сквозь деревья на равнину, покрытую снегом. Там были люди – до смешного мало людей. Он представить себе не мог, почему они вдруг не бежали от наступающей армии, но в душе радовался этому. Резать эльфов на острове было приятно, и он не отказался бы продолжить.

Выкрикнув приказ, Олаф одним прыжком оказался на открытой местности. Вслед за ним из-за деревьев показались около тысячи пеших воинов-кьязаков. Он был одним из тех кьязаков, которые когда-то давно начинали под командованием Хрота, а осталось их всего около сотни, и теперь занимал в огромной армии высокое положение: это племя было лишь одним из тех, что подчинялись непосредственно ему.

Его всадники, прочесывая лес в нескольких милях от переднего края наступающей армии, несколько часов назад обнаружили эльфов. Они не стали сражаться, лишь обошли врага, чтобы выяснить, не часть ли это больших сил, ожидающих в засаде. Предположение не подтвердилось, и Олаф приказал своему племени наступать, нетерпеливо предвкушая резню.

Тяжело ступая по снегу, Олаф зарычал от нарастающей ярости. Он знал, что, как только начнется бой, его «я» отступит, давая место слепому неистовству. Так было с самого детства. Впервые он почувствовал нечто подобное в девять лет, когда голыми руками убил двоих мальчиков постарше, порвав им глотки. После драки, когда он пришел в себя, его охватил ужас от произошедшего и от вида своих рук, окровавленных до локтей. В слезах он прибежал к отцу, но тот выслушал его, улыбнулся и, прижав ребенка к широкой груди, сказал: «Это великий дар, сынок. Ты станешь могучим воином».

Слова отца оправдались – Олаф был могуч, и жертвами его ярости пали многие тысячи. И всякий раз было одно и то же – он забывался в пылу сражения, не чувствовал ни боли, ни усталости и дрался с медвежьей силой. Сотни раз его рубили и кололи, но он, не обращая внимания, продолжал убивать каждого, кто к нему приблизится. В конце боя он неизменно падал от полного изнеможения, залитый кровью, но столь же неизменно победа была за ним.

Олаф преданно служил своему вождю и полководцу. Он всегда верил в Хрота, в то, что этого человека ждет великая судьба, превосходящая все, на что он мог надеяться сам. Ему было приятно видеть, что все происходит, как он и предполагал, но ведь он всегда хорошо разбирался в людях. В обычном состоянии Олаф был тихим, сдержанным человеком, который предпочитал сидеть и слушать, а не быть центром всеобщего внимания.

Его рык перерос в могучий рев, когда эльфы были уже совсем близко.

Кто-то очень худой, в высоком узорчатом шлеме, стоял посреди маленькой группы эльфов, тяжело опираясь на посох. Вдруг он выдвинулся вперед и поднял посох к небу. Сверху на воинов-курганцев хлынуло пламя, под которым таял снег и горела земля. Огонь опалил лицо и бороду Олафа, но тот, не обращая внимания на боль, помчался вперед, крепко сжимая два топора. Они были надежно прикованы к рукам – чтобы не потерять их в пылу битвы, когда красный туман ярости отступит, а то Олаф вполне мог бы отбросить их и кинуться на врага без оружия, разрывая его голыми руками.

Посреди отряда курганцев что-то взорвалось, в небо на сотни футов взметнулся огненный столб, и тысячи людей пали замертво. Горячая волна накрыла остальных, ударила Олафа в спину и швырнула наземь. Воздух мгновенно раскалился и завибрировал, но он с видимым усилием поднялся на ноги.

Центр огненного столба раскалился добела. Огонь снова вспыхнул, собирая многочисленную дань, обжигая до костей. Оружие и доспехи плавились и стекали наземь, кости горели и обугливались, курганцы гибли с ужасными воплями. Кольцо неземного огня расширилось, и Олаф, взревев от ярости, помчался по тающему снегу, чтобы настичь врага. Его плащ из волчьего меха загорелся, пламя обожгло спину.

Перед глазами все покраснело, и он не чувствовал, как горит живая плоть. Через несколько минут от передних рядов воинов Хаоса ничего не осталось, лишь голая прогалина, на которой снег почти растаял, а земля почернела.


Стефан фон Кессель молча стоял на носу огромного корабля, глядя в глубокие воды Талабека. Был предрассветный час, и над рекой расстилался туман, из-за которого все вокруг казалось призрачным, почти нереальным. Утро выдалось холодное и ветреное. Темные ветви деревьев под снегом наклонились к самому берегу. Стефан непроизвольно стучал кулаком по борту, разбивая образовавшийся за ночь лед.

Талабек был широкой рекой, около тысячи футов на подступах к Талабхейму, и протекал через всю Империю, многие тысячи миль. Он шумным потоком бежал в горах Края Мира, где бесчисленные малые реки и ручьи сливались в Верхний Талабек и Нижний Талабек в Остермарке, и эти две реки объединялись к западу от Бехафена. Между Остермарком и Талабекландом великая река принимала в себя ледяные воды Ускоя, текущего от великого северного города Кислева по полям, на которых Император Магнус и рыцари Рейкландгарда одолели армию Хаоса. Два могучих потока образовывали собственно Талабек, крупнейшую и самую глубокую реку Старого Света. Она протекала сквозь самое сердце Империи, прорезая леса, потом – через Талабхейм и величественный Альтдорф, где недавно были основаны Магические Коллегии, оттуда – мимо Карробурга и, наконец, впадала в океан в Мариенбурге, портовом городе, окруженном болотами.

Талабек был главной торговой артерией Империи, по которой везли продукты, скот и ценные грузы от моря до самого Кислева. Река была достаточно велика, чтобы по ней проплывали целые флотилии, и это позволяло быстро перемещать серьезные военные подразделения – намного быстрее, чем по суше. И это особенно радовало Стефана.

Маршал подошел и встал рядом с ним. Он оправился от раны, и со стороны никто бы не сказал, что она вообще была, но фон Кессель знал, что это лишь видимость: полководец быстро уставал, хотя и не позволял себе проявлять слабость при солдатах. Маршал молчал, и Стефан невольно напрягся. Когда тот еще только пришел в себя, действия капитана привели его в ярость. Жрица Шаллии испепеляющим взглядом смотрела на Стефана, посмевшего обеспокоить пациента, и ее гнев поверг капитана в большее изумление, чем ярость маршала. Он всегда думал, что жрицы Шаллии терпеливы и мягкосердечны, но эта оказалась прямо-таки грозной в своем недовольстве.

Маршал задал Стефану основательную трепку и минимум час говорил о долге перед Империей и Императором и сыпал обвинениями, которые капитан стоически выслушал. Старший по званию говорил правду, и он клял себя за то, что позволил эмоциям и предрассудкам затуманить свое видение целей и перспектив. Долг перед Империей был превыше всего, и он поклялся, что выполнит волю Императора и вложит в это все свои силы. Двое еще немного постояли в неловкой тишине, и наконец, маршал прокашлялся.

– Страшный там у вас зверь в трюме – с утра чуть не отхватил руку служителю.

Предок этого животного возил на себе в бой деда Стефана. Капитан сам его побаивался, но доставка диковинного создания из зверинца была сопряжена с такими трудностями, что отсылать его назад было как-то неловко.

– Грифоны никогда не отличались кротостью.

Маршал кивнул и еще помолчал.

– Тогда, во время нашего последнего разговора, фон Кессель, я сказал правду, – вымолвил он наконец. – Ты думал не об Империи, а о своем гневе и мести.

– Знаю. Теперь мне это ясно, Рейксмаршал.

Стефан опустил голову. Маршал кивнул.

– Конечно. Хорошо, что ты услышал мои слова, и еще лучше будет, если ты запомнишь их навсегда, особенно если учесть, какую трудную роль тебе предстоит сыграть в будущем.

– О чем вы, сэр?

– Думай, парень, думай, – усмехнулся маршал. – У Грубера не осталось наследников, а даже если бы и были, он сам не смог бы стать выборщиком. Ты очистил свое имя от бесчестия – сам Император объявит об этом. Ты – следующий в роду, Стефан. Тебе и быть выборщиком.

– Я… я не хочу.

– Какого черта? Что это вообще значит – «не хочу»? Тот, кто действительно жаждет стать выборщиком, точно не подходит на эту роль. Думаешь, Император Магнус хотел стать Императором?

– Не знаю. Никогда об этом не задумывался.

– Так вот, он не хотел. Он стал Императором, потому что видел необходимость этого шага для будущего Империи. Точно так же, во имя будущего Остермарка, тебе придется стать графом-выборщиком.

– Рейксмаршал, – сказал Стефан, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжалось, – я ничего не понимаю в политике. И не хочу понимать. Я солдат, вот и все.

– Империи больше не нужны политики, Стефан, ей нужны сильные вожди, а ты, несмотря ни на что, обладаешь хорошими данными. Пойми меня правильно, ты никогда не станешь одним из тех, кто одурманивает народ пышными речами. Сигмар упаси, тебе ж ничего не стоит ляпнуть что-нибудь и устроить бунт, но это не важно. Ты – солдат и привык действовать. Ты оцениваешь ситуацию и действуешь так, как считаешь нужным. Получается, правда, по-разному, но… что было, то быльем поросло, главное, что люди доверяют тебе и уважают. Думаю, все получится.

Стефан глубоко вдохнул, словно впитывая информацию. Ему было худо. Еще только не хватало подобной ответственности.

– Вот, – сказал маршал. Он протянул меч, завернутый в лилово-желтый флаг Остермарка. – Ты еще не выборщик, но в моих силах дать тебе это оружие. Сигмар знает, оно тебе еще очень пригодится.

Принимая дар не без трепета, Стефан подержал его, не решаясь развернуть сразу. Меч был тяжелый и словно излучал силу. Древнее, могучее оружие. Стефан осознал это.

Он осторожно развернул флаг. Внутри оказался меч в ножнах, с удобной рукоятью, украшенный богато, но отнюдь не безвкусно – бесценная вещь. Ножны были из простой черной кожи в серебряной оправе. Стефан осторожно сомкнул пальцы вокруг рукояти и вынул Рунный Клык, восхищаясь безупречным балансом.

Он восхищенно смотрел на оружие. Рунный Клык был одной из регалий графов Остермарка с тех самых пор, как во времена Сигмара его выковали гномы – один из двенадцати клинков, символизирующих союз двух рас. Он служил в бесчисленных битвах графам Остермарка, и дед Стефана не раз рубил им зеленокожих и зверолюдей, наводняющих леса, пока его не казнили. Грубер никогда не пользовался мечом, и тот просто висел в арсенале, собирая пыль.

Лезвие Рунного Клыка отливало серебром и было по всей длине украшено гномьими рунами.

Металл по прочности превосходил любую сталь, выкованную человеком, и лезвие оставалось острым, как в день изготовления, а ведь его ни разу за все эти столетия не точили.

– Громрил, – сказал маршал, – металл, высоко ценимый гномами. Лишь они знают, как его добывать и обрабатывать.

Стефан взмахнул мечом, и тот легко рассек воздух. Само совершенство. Рукоять можно было держать обеими руками, но по весу оружие годилось и для одной руки. Рассказывали, этот клинок может рубить железо и камень. Стефан всегда думал, что это просто россказни, но теперь, держа его в руках, более не сомневался.

– Это поистине бесценный дар.

– Нет, не дар. Он принадлежит тебе по праву рождения.


Талабхейм был могучим городом, одним из величайших в Империи. Известный многим как Око Леса, он располагался в самом сердце Империи. Он был построен внутри гигантского кратера неизвестного происхождения, и многие полагали, что огромная двухвостая комета врезалась в землю, образовав воронку, края которой поднялись в небо замкнутой в кольцо горной цепью – той, на вершинах которой потом были выстроены мощные стены. Сочетание природных и рукотворных укреплений делало город практически неприступным.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14