Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Круги на земле

ModernLib.Net / Пузий Владимир / Круги на земле - Чтение (стр. 8)
Автор: Пузий Владимир
Жанр:

 

 


Остаповича мучило такое положение вещей, он не желал навсегда остаться лишь "обзирателем", как он иронически называл подобную профессию. Не потому даже, что чувствовал себя полуворишкой, а из-за до сих пор не угасшего стремления самолично увидеть чудо. Неделя за свой счет? - да хоть год! Ради такого шанса Игорь согласился бы и на большее. - А кажуць, - продолжал неугомонный Мирон, - што гэта усё адзин абман. Амерыканцы цяпер твораць такия чуды - ку-уды там фантастицы! И "тарелки", кажуць, яны зрабили. Узяли абыкнавенный самалёт, чымсь накрыли и запусцили - вось табе й НЛО. Ты б лепш, Игар, заняуся людзьми. Вазьми маю бабку дык яна, знаешь, скацину поглядом зупыняла. Зыркне - и карова стаиць як укопаная. Бравой павядзе - лягла. Иншай - устала й у хлеу идзе. Остапович огладил ладонью усы, оперся о руку, молча слушая Мироновы откровения. - Або ж, возмем, иншый выпадак. Прадзед. Той ваабшчэ дождж словам выкликау. Крикне па-свойму - и за дзесяць хвилин хмары сабралися, ужо крапае. Вот аб чым трэба стацци писаць. А ты - "тарэлачки"... Тольки не абражайся, но... - Слышь, Мирон, а чаго ж ты сам ничога не умеешь? Кали бабка ды прадзед кудесниками были, табе самый шлях - в Копперфильды. Тот вздохнул. Ответил только после долгой паузы: - Бабка, памираючы у бальницы, страдала. Гаварыла - няма каму передаць силу. Патаму што наследницай можа быць тольки дзяучынка. - А прадзед? - Так сама: памёр, а вучня не заставиу. Игорь покачал головой: - Нет, Мирон, слухаючы цябе, не пайму. У "тарэлачки" не верыш, а у гэта верыш. Як такоя можа быць? Тот снисходительно усмехнулся, мол, чудак-человек, таких вещей не понимаешь! - "Тарэлачки" твае хто бачыу? Выгадки гэта. А бабка з прадзедам - прауда. Таких, як яны - у кожнай вёсцы поуна. Чаго ж не верыць? И пока Остапович решал, что же ответить, Мирон вырулил к остановке, куда как раз подъезжал Игорев автобус.
      5
      - Тут выйду. Спасибо, - Юрий Николаевич пожал приятельски протянутую руку и соскочил на грунтовку. Проводил ЗИЛ взглядом и зашагал к тропке, проторенной в траве. Поднялся ветер. Метелки хлестали Журского по штанинам, но он не замечал этого, как не замечал и того, что похолодало. Юрий Николаевич вообще не видел сейчас ничего, кроме одинокой избушки, к которой он направлялся намеренно спокойным. неторопливым шагом. "Может, старика вообще нету дома, а я уже паникую", - думал - и чувствовал внимательный оценивающий взгляд. Откуда смотрят? Из окна? Или из-под старого тележного остова, который разбившимся о рифы кораблем лежит здесь, выброшенный на берег травянистого моря? А может быть, их несколько, невидимых наблюдателей? Он вспомнил тот день, когда впервые столкнулся со скрытой силой этого подворья - далекую-далекую зиму его тринадцатилетия. Были каникулы каникулы только начались, Юрась, закончивший четверть почти на "отлично", до ночи пропадал на улице. Занятия на скрипке не в счет - к ним он привык и даже, к удивлению как сверстников, так и взрослых, умудрялся получать от упражнений удовольствие. Но то - утром или ближе к вечеру, а днем катание на самодельных санках, снежные баталии, строительство крепостей... Мать с отцом, словно сговорившись, не трогали ребенка, давая ему как следует отдохнуть. А играть в снежки и возводить стены лучше всего было на границе деревни и леса - большой участок, цветущий и колосившийся летом, зимой превращался в идеальную площадку для забав. Что же до одинокого дома, который "бацьки" строго-настрого велели обходить стороной - так и бес с ним, с домом! Хотя, конечно, любопытно, что в нем такого особенного... Ну живет какой-то дядька, Юрась даже видел его пару раз, когда с отцом проезжал мимо: стоял себе мужик во дворе, чего-то мастерил. Конечно, не совсем обычно, чтобы жить одному, да еще на отшибе, вдали от всех - но мало ли как бывает. Кстати, и живет-то мужик не один, а со стареньким отцом (так ребята рассказывали - они же, ребята, строили самые разные догадки насчет того, почему родители так относятся к отшельникам: представляли последних уголовниками, обрусевшими фашистами, американскими шпионами...) Но ничего такого уж завлекательного в одиноком доме мальчишки не находили. Особенно после того, как Михай Грышчук грозился пробраться на подворье отшельников - а день спустя выполнил обещанку, но вернулся домой странно притихший и неделю на уроках предпочитал стоять. Насевшие со всех сторон пацаны добились только одного - гордо продемонстрированных голеней, которые оказались жестоко обожженны крапивой. По всей видимости, крапива же погуляла по Михаю и значительно выше коленок. К изумлению мальчишек, Грышчукова мамаша, баба бойкая и цепкая, не побежала жаловаться на отшельников властям и сама никаких карательных мер не приняла (пострадавший Михай не в счет). С тех пор одинокий дом ребята обходили стороной, упорно делая вид, что его не существует. Словно инстинктивно чуяли, насколько серьезной и опасной была бы любая попытка вмешаться в тамошнюю жизнь. Сегодня же все случилось само собой. Рыжань, веселый и непосредственный пес, принадлежавший Витюхе-Хворостине, всегда принимал в ребячьих играх самое активное участие. И надо же было такому случиться, чтобы выхватив сбитую в запале сражения Юрасеву шапку-ушанку, Рыжань решил позабавиться. Он выждал, пока потерю обнаружили, радостно вильнул хвостом-бубликом и рванул как можно дальше от преследователя. - Стой! - крикнул Юрась, хотя особо в порядочность пса не верил. - Брось, дурень! Эх!.. Шапку мать привезла из района, отдав за нее несусветные деньги. - Гэта ж чужое! - вторил Витюха. - А ну стой! Рыжань! А Рыжань рассекал снежное море, направляясь прямиком к домику отшельников. Когда преследователи бежали недостаточно быстро, пес даже притормаживал, чтобы подождать их. Впрочем, почти все ребята отстали - кроме назадачливого владельца шапки. Юрась мчался сломя голову, часто оскальзываясь и падая в снег. Ветер швырял в лицо крошки морозного неба, левая рука /"Беречь, нужно беречь пальцы!"/ выстыла - варежка с нее соскользнула и теперь, пришитая специально для такого случая, болталась на шнурке. Бесчувственная рука наоборот, неуклюже торчала и не сгибалась... - Стой! Рыжань, стой! Вдруг, словно усовестившись, пес бросил шапку в сугроб, прижал уши и заливисто залаял. Опустив голову, он понесся к поленнице, куда мгновеньями раньше метнулась низенькая тень: кошка? курица? хорек?.. Честно говоря, Юрасю было все равно, какую новую забавку отыскал себе Рыжань. Мальчик подобрал шапку, вытер о снег песью слюну и с отчаяньем поглядел на дырку в левом "ухе": отец таки не удержится, наверняка отшмагает ремнем! Нахлобучив на голову трофей и растирая омертвевшую руку, Юрась наблюдал за зверем Тот, взлаивая, оббежал поленницу и, выбрав подходящее место, припал к ее основанию - заработал лапами, прорываясь к одной ему ведомой цели. - Чаго гэта ён... - пробормотал Витюха. - Зусим здурэу. Именно Хворостина первым заметил долговязый силует (и откуда взялся?!), приближающийся к псу. В руках - кнут-пужало, с которым выходят на выпас коров пастухи: деревянный держак с прикрученным к нему длинным резиновым хлыстом, на хлысте - узелки, чтобы больней ложились удары. Взмах. - Гэй! Не зачепай! - заорал Витюха. Но с места не двинулся. Молодой отшельник (хотя какой же "молодой"? ему уже тогда было лет под сорок, а выглядел - на все пятьдесят) мрачно поглядел на ребятишек, зыркнул на выплясывающего вокруг него Рыжаня. Больше и не пошелохнулся. Хворостина потух под прицелом этих глаз - свистнул пса, и тот послушно, даже, кажется, с радостью, оставил обидчика в покое. Витюха тотчас припал к Рыжаню, отыскивая след от пужала. Поэтому так и не заметил небольших следов, что тянулись вдоль собачьих к самой поленнице и дальше; небольшие такие следы, странные. Словно ягненок пробежал. А еще не заметил Витюха мелкой зверюшки, что метнулась от дров, когда молодой отшельник "угостил" пса кнутом. Вот Юрась - заметил. Только понять никак не мог, что ж то за тварь такая была... Мужик постоял, глядя на ребятишек, потом медленно покачал головой и зашагал к дому. Но все то время, пока возвращались к остальным пацанам, Юрася не оставляло чувство, будто сзади кто-то внимательно наблюдает наблюдает, хоть откуда именно - не разберешь. Ветер усилился, тучи собирались, словно куры к полной кормушке. Седые метелки травы гнулись, плясали - бешеные, неистовые в своем порыве взлететь. А может, - в желании остановить Юрия Николаевича на пути к одинокой избушке. Но он не привык сворачивать с полдороги.
      6
      "Тут не далёка, - подумал Игорь. - Дайду. Журский папяраджау, што да Каменя автобусы не ходзяць. Чаго ж цяпер..." Шофер рейсовика подробно объяснил ему, куда и как долго следует идти, чтобы добраться до нужной Остаповичу деревни. Впрочем, и путь-то не особо сложный: "от по гэтай грунтовке, праз Прудки, праз лес - и ты у Стаячым". Маршрут понятен - а дорогу, как известно, осилит идущий. Поэтому Игорь поправил ремень сумки, висевшей на плече, и зашагал к мечте всей своей жизни. Шел, с каждым движением изменяясь: становясь собранней, внимательнее. Хищник на охоте. Журналист на задании. Сам он, конечно, не мог видеть перемен, с ним происходивших, - а наблюдавший за Остаповичем пес лишь презрительно фыркнул, мол, тоже мне, хищник нашелся! За своим сине-алым забором зверь чувствовал себя хозяином, посему даже лаять на прохожего не стал: лают неуверенные. И играют в хищников - тоже. Другой же наблюдатель вообще не задумывался над подобными вещами - его (вернее, ее) заботило другое. ...Прудки оказались деревней не слишком большой, до ее конца Игорь добрался быстро. Поглядел на небо, которое как-то уж очень живо наливалось предночным фиолетом, взглянул на лес: шагать по нему в темноте не хотелось. Тем более, что фонарик, кажется, забыл взять. Игорь усмехнулся собственным страхам: уж не кладбище ли навеяло эти настроения? Оно, мрачное и торжественное, тянулось по левую сторону дороги. Остапович удивился одинаковости возвышавшихся у могил крестов и уже собрался идти дальше, когда услышал позади тоненькое звяканье колокольчика. Это могла быть корова или коза, которую ведут домой с выпасков, - но Игорю почему-то пришло на ум совсем другое: средневековый прокаженный с бубенцом на шее. Звяканье зачаровало его - ноги словно вросли в землю, а голова не желала поворачиваться. Невидимый прохожий приближался, звук усилился. Пробрало; Остапович аж передернул плечами от волны холода, плеснувшей ему в спину. Обернулся. - Добры вечар! - белозубая улыбка, блеск черных глаз. Девчонка, лет двенадцати-тринадцати, на велосипеде. На руле-"рогах" - колокольчик. Он проводил ее взглядом, в котором смешались облегчение и насмешка (последнее - над самим собой: вот ведь паникер!). И сделал уже следующий шаг, когда у ограды кто-то кашлянул. - Чуеш, милок, а куды гэта ты вырядзиуся на нач гледзячы? "Вязець мне на жаночы пол, - иронично подумал Игорь. - И адкуль яны тут бяруцца? Пустая ж дарога!" - Ды я у Стаячы Камень. Старуха (вообще-то, не совсем старуха - скорее, пожилая женщина, очень изможденная, в заношенном платье, со взлохмаченными волосами) сокрушенно покачала головой: - Эт! Знайшоу куды исци! И што ж ты там забыуся? Взмах рукой: - Й не атвечай! Няма разницы. Цяперачкы там знайсци можна адно: смерць. - Шаноуная, про шта гэта вы? - нет, угораздило же наткнуться на местную полудурку! Игорь бы ушел, да как-то неудобно, еще начнет орать, за рукава хвататься - лучше дослушать, чего уж... - Смерць, кажу, зустрециш. Яна там цяперачкы заместа гаспадара. И датоле, як не знайдзе сваю дабычу, не адступицца. А пакуль шукаць будзе, многих можа захапиць. Выпадкова. Дык ты б не хадзиу, милок. "Не, яны як згаварылися!" - Спасиба вам, шаноуная. Пайду я - дарога няблизкая. - Ай! не слухаеш старую - а дарма! Она еще что-то говорила, про опасность и глупых молодых людей, которые никогда не слушают мудрых советов, но Остапович уже шагал к лесу. Теперь он точно вспомнил, что не захватил с собой фонарик, - а темнело здесь невероятно быстро: по сути, уже настала ночь. Впереди же еще приличный кусок пути. Тут не до разговоров с полудурками... или - с полудурицами? Слава Богу, луна сяк-так светила. Во тьме бродить да спотыкаться не пришлось: дорогу видно, елки по обе стороны - тоже, а то, что дальше одно бесформенное веткище с листвищем колеблется, напугать норовит - так и не страшно. То есть, страшно, конечно, но это ничего, даже идти помогает. Быстрее шагаешь. Правда, на хищника на охоте он сейчас не тянул. В лучшем случае - на встревоженного молодого зайца ("Што, прызнацца, больш адпавядае маей сутнасци"). Постороннему наблюдателю, наверное, было бы смешно глядеть на Остаповича сейчас - но единственный наблюдатель, замерший у окна одинокой избушки, что на границе меж лесом и Стаячым Каменем, - наблюдатель этот не был посторонним. И поэтому смешного в поведении и походке Игоря не заметил. Он велел остальным (тоже отнюдь не посторонним) быть на хозяйстве и зашагал в ту же сторону, куда и Остапович, - хмурился, постукивал высоким посохом с крюком на конце; торопился. Близилась полночь.
      7
      ...не спалось. Наверное, так на него подействовали сегодняшние встречи: с Серебряком и с домом-отшельником. - Дядь Юр, я чуть не забыл! - Макс, умытый и готовый отправиться в постель, замер на пороге, смущенно комкая в руках махровое полотенце. - Ну, признавайся уже, козаче. Опять накуролесили с Дениской? Произнесено неискренне, потому что Юрий Николаевич сейчас озабочен другими делами и любые мальчишечьи шалости не способны даже сравняться с ними. - Да нет. Я тут на чердак лазил. И еще... по дому. "Понятно. Так сказать, исследовал новые охотничьи угодья", - но говорит он другое: - Обнаружил что-нибудь интересное? Клад? Или скелет в шкафу? Макс сонно качает головой: - Не-а, скелетов нет, точно. Я футляр нашел. Только открыть не смог, он на замке. Даже странно. - Почему странно? - признаться, Юрию Николаевичу было все равно, но с детьми нужно быть терпеливым. - Потому что футляры для скрипок на висячий замок не запирают, ведь так? - ...А? Что ты говоришь? Где он?! И пока племянник ходил за футляром, Юрий Николаевич удивленно потирал висок: неужели неужели это случилось с ним?! Неужто ему, Юрасику, дядька Григорий привез самую настоящую скрипку?! Вот она лежит, поблескивая старинным лаком, и кажется, еще звучит, витает над ней эхом последняя мелодия, сыгранная когда-то давно забытым мастером. Дядя говорит, "надыбал" на это сокровище в каком-то селе, у знакомого на чердаке "валялась"! Конечно, это не Страдивари, но инструмент знатный, ему не пристало пылиться, нет! Мальчик смотрит на скрипку, и чудится - она только и ждет, чтобы кто-нибудь взял ее в руки и сыграл! - Ну, давай, Юрась, покажи, чаму навучыуся! - подохотил дядька, пряча улыбку за широченными черными усами. - Вшкварь! - И прауда, сыночъку, - поддерживает мама. - Сыграй нам. Отец со старшим братом довольно переглядываются и выжидающе глядят на Юрася. Ах, как он заиграл тогда! - поначалу несмело, прилаживаясь к инструменту, изучая "нрав" и то, как откликается скрипка на каждое движение; потом вдохновленно, отчаянно, позабыв о том, кто он и где он: играл, словно Богу молился! И не замечал, как растерянно стирает со щеки слезу грубоватый дядька Григорий, как счастливо улыбается мать, как смущенно качает головой отец и как изменяется взгляд брата, наливаясь глубиной и пониманием. ...Точно так же растерянно чуть позже, летом, дядька будет глядеть на Юрасеву распанаханную ладонь: неудачно упал, напоровшись на гвоздь. А отец в это время будет жаловаться, мол, вот ведь какой недотепа, знает, что руки нужно беречь, и все равно... Мать будет молчать. И только Семенка недовольно скривится: скрипка что? - не поиграет брательник неделю-другую, не позанимается - живы будем; вот по хозяйству в одиночку те же две недели пахать: совсем другой калач! И даже обидеться на малого никак не получается: вспомнишь, как Юрась играет, и слова поперек горла встают. Но неожиданная неприятность очень скоро решится - в тот момент, когда на подворье залает Рябый (один из многочисленной династии Рябых), а в дверь, постучавшись, войдет хмурый мужик. Ошеломленный Юрась узнает в госте молодого отшельника - а тот, не здороваясь, спросит: - Ты на скрыпцы играешь? У мяне бацька памёр. На пахаранах сыграеш? Мальчик лишь покажет забинтованную левую руку. Мужик улыбнется: - Я дапамажу. Зможаш сыграць сыграть, а, дядь Юра? Юрий Николаевич тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и потянулся к футляру, который принес ему Макс. Футляр был обмотан обрывком довольно массивной цепи, а ее концы на самом деле соединял огромный амбарный замок. Забавно! Надо будет у матери спросить, зачем она его повесила на футляр. - Так сыграешь, дядь Юр? - Вряд ли. Во-первых, ты же помнишь, у меня рука "сорвана". Ну и, потом... я, если честно, сомневаюсь, что скрипка сохранилась в рабочем состоянии, покривил он душой... почти покривил. К счастью, проверять сохранность инструмента не пришлось: забренчал привязью и зарычал Рябый, потом в дверь постучали.
      БЕСЧАСТЬЕ
      И редко кто бы мог увидеть Его ночной и тайный путь... Н. Гумилев
      Луна ворочалась в небе, расшвыривая во все стороны осколки звезд. Ветер, сильный, будто молодой волк, рыскал в поисках добычи - но этого человека обогнул, словно убоявшись хищного крюка на его посохе. Старец, впрочем, не обращал внимания ни на ветер, ни на луну. В данный момент чертячника интересовал двор, в который только что вошел молодой человек, явившийся со стороны Прудков. Старец проследил за пришельцем от своего дома, поскольку все равно им было по пути. Теперь стоял, вслушиваясь в доносившиеся из раскрытого окна приветственные возгласы. Похоже, сперва хозяева приняли молодого человека за другого. Чертячник догадывался, за кого именно. Покачал головой: глупые. Нет, он, конечно же, явится за мальчишкой - но только в свой срок. И видеть никого из них раньше не захочет - так что зря Карасёк приходил. Потоптался у порога, постучал в дверь, в окна позаглядывал: толку-то? Так и ушел ни с чем. Старец лишь потешался, наблюдая за его попытками. Хотя, в общем-то, тут не до смеха. Несчастье оно и есть несчастье, даже если ты его ждешь последние несколько лет. Чертячник втянул носом воздух, еще и еще: мохнатые ноздри раздувались, как у медведя, учуявшего запах крови. Да и сам старик возвышался посреди улицы таким же медведем, внешне бесстрастным, но крайне опасным именно из-за этой своей бесстрастности. Во дворе, за которым он наблюдал, наконец угомонились и, кажется, собирались идти спать. "Гэта правильна, хлопчык павинен адпачываць", - старец удовлетворенно кивнул и зашагал дальше: по дороге, к мосту и за мост, аж до заброшенной избушки, где в прихожей, обклеенной старыми обоями, стояла поношенная обувь и красовался на дверях новехонький замок. Им, чертячником, и повешенный. "Иду! Ужо иду, сястра..."
      Часть вторая. Круги на воде
      В нескольких шагах от нее на ветке сидел Чеширский Кот. Завидев Алису, Кот только улыбнулся. Вид у него был добродушный, но когти длинные, а зубов так много, что Алиса сразу поняла, что с ним шутки плохи. Л. Кэррол. Алиса в Стране чудес
      - Ты хотел сказать, как тебя зовут. - Честер. К твоим услугам. - Честер находится в графстве Чешир, - гордо сообщила она. - Я недавно учила в школе. Значит, ты Чеширский Кот? А как ты собираешься мне услужить? Сделаешь что-нибудь приятное? - Просто не сделаю тебе ничего неприятного, - улыбнулся я, показывая зубы... - Считай это услугой. А. Сапковский. Золотой полдень
      Начиная с 60-х годов нынешнего столетия из разных частей Великобритании поступают сообщения о встречах с крупными кошачьими. ...Считается, что это могут быть сбежавшие из цирков или зоопарков пумы, леопарды, львицы и т.д. Единственной неувязкой является абсолютное расхождение в сообщениях о подобных побегах с появлением таинственных кошек. И. Остапович. Прообраз собаки Баскервилей?
      Глава первая
      Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка, Не проси об этом счастье, отравляющем миры, Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка, Что такое темный ужас начинателя игры! Н. Гумилев
      1
      Игорь Всеволодович с первых же минут показался Максу человеком больным. Но то ночью, полусонному - всякое ведь может примерещиться. Однако же и утром, сидя за завтраком и незаметно разглядывая гостя, мальчик снова убедился: тот нездоров. - ...Одним словом, кругов твоих здесь полно, - подытожил Юрий Николаевич. - К каким отправимся? Есть у реки и есть у леса, откуда ты вчера шел. Журналист отхлебнул молока и потянулся за полотенцем, чтобы промокнуть побелевшие усы. - А ты да яких прысаветуеш? На цепкий мальчишечий взгляд, следивший за ним с самого утра, Остапович старался не обращать внимания. - И те, и те интересны по-своему. Но если ты хочешь не просто поглядеть на них, а еще и очевидцев поискать, то лучше - к тем, что у речки. "Интересно, - подумал Макс, - а такая болезнь... придумана уже? В смысле, ее уже признали за болезнь или еще нет. Когда с человеком вроде все в порядке, а внутри - какая-то неправильность. "Душевнобольные"? Не то. Он же не псих... кажется". Мальчик до сих пор не мог понять, в чем дело. Но в своей оценке не сомневался: с Игорем Всеволодовичем что-то не в порядке. И это не какие-нибудь мимолетные тревоги, которые беспокоят гостя, нет. Да и, кстати, вряд ли тот сам осознает собственный разлад. "Похоже на яблоко, в котором живет гусеница. Оно ведь, наверное, тоже и не подозревает, что заражено. Пока не сорвется". - Ты идешь с нами, козаче? - Да, дядь Юра. Конечно! Через пару минут Макс уже забыл обо всех своих наблюдениях и мыслях. Сбегал за Дениской, и вместе со взрослыми они направились к кругам. Узнав, что Остапович работает в столичной газете, Дениска сверкал глазами и не умолкал ни на секунду. А на спортивную сумку, которую нес с собой Игорь Всеволодович, косился, как кот на кувшин со сметаной. Но при этом ни одного вопроса не задал, вообще ни словечка не сказал гостю. Болтал с Максом: о плененных кузнечиках, о том, что надо бы выбраться на Струйную порыбачить, да вот неизвестно, получится ли; о том, что причина - в бабке, решила вдруг, представь, услать обратно в город, ни с того ни с сего, посреди лета! И так далее. Зато когда Остапович поинтересовался, знаком ли Дениска с ребятами, которые обнаружили круги, тот уж своего не упустил. Само собой, знаком! И с Михасем Дарёнком, и с Толяном Белым, и с Володьками (их в Стаячым три, Дылдоня, Робин Гуд и Кабанец, последнее - не кличка, а фамилия), и, натурально, с Захаркой!.. А? Которые первые на круги наткнулись? Так все наткнулись, они обычно толпенью ходят. Где найти? Дык на речке ведь, рыбалят... - Чего ж я тебя туда и веду, - заметил дядя Юра. - Они с утра по улице проходили - так о чем-то спорили да ведрами гремели, что я проснулся. Выглянул: каждый с удочкой. Элементарно, Ватсон! - Понятно, - протянул Игорь Всеволодович. - Можа, яны чаго и видзели. Журский скептически прищурил глаза, наблюдая за аистом, летящим высоко в небе: - Сомневаюсь. Если б видели, уже бы раззвонили по всему селу. Как минимум, об этом знали бы наши орлы. А, орлы? Не ведаете, как круги нарисовались? "Орлы" дружно покачали головами, мол, слыхом не слыхали. Откуда?! "Мы вообще тут ни при чем, наша морда - кирпичом, сами шланги, вам - все флаги", - вспомнился Максу дурацкий стишок-дразнилка. - Я так и думал, - подытожил Юрий Николаевич. - Что ж, Игорь, до места мы добрались - тебе и карты в руки. Тот уже не слышал. Зачарованный, журналист застыл, глядя на выдавленный в колосьях круг. Даже дядя Юра засмотрелся на такую диковинку. И хорошо. Не видели, как стояли, разинув рты, их младшие спутники. Еще бы! Круг-то этот - не Дениска с Максом делали!..
      2
      "Значыць так... Глаунае - не спяшыць!" Опять руки дрожат, хотя, кажется, никто этого не замечает. Не до того, ни Юрию Николаевичу, ни пацанам. Они тоже зачудованы тем, что видят. Позвякивает молния, сумка лопается перезревшим арбузом. Наружу извлекаются фотоаппарат, диктофон, блокнот с карандашом. Сперва - заснять это! Игорь шагает к тому месту, где колосья согнуты, нет, даже не согнуты, а словно вдавлены в землю! ...И, кажется, - сломаны! "Не можа быць! Яны никали не бываюць паломаными. Тольки пагнутыя!" Он, конечно, не какой-нибудь академик уфологии, но многолетнее изучение газетных вырезок, знаете ли, тоже дает свои результаты. Любитель, профессионально подходящий к предмету своего увлечения, вот он кто! Звезд с неба не хватает, но уж про такие простые вещи, как состояние стеблей злаковых в месте возникновения аномалии или там обычные размеры круга... в пять ночи разбудите: расскажет, опишет, гипотезы перечислит. - Ну как, Игорь, какие выводы сделаешь? Был НЛО? - Рана гаварыць. То есть, будь здесь все, как полагается, как обычно, - ни минуты не сомневаясь подтвердил бы: НЛО, что ж еще! А так, из-за стеблей этих... Хотя, может, перед нами новый тип летательного аппарата инопланетян. У них ведь тоже наука на месте не стоит, с шестидесятых-то годков наверняка чего-нибудь новое изобрели. Такое, что при посадке стебли не сгибает, а именно ломает... И дались они, стебли эти! Журский заметил, что Игорь взбудоражен, и больше вопросов не задавал. Бродил у края круга, разглядывал. Колосок один сорвал, хотел надкусить, но передумал. А пацаны - те вообще куда-то сбежали. Неинтересно им наблюдать, как взрослый и с виду нормальный мужик ползает по земле, чего-то замеряет, зарисовывает, записывает, фотографирует невесть что... "Але ж чаму яны тут так незвычайна размешчаны? Чаму?!" Он едва не отщелкал на этот круг целую пленку, но вовремя спохватился. Сделал все нужные замеры и попросил Юрия Николаевича отвести к следующим кругам. - Давай-ка сначала поищем наших козаков, - предложил тот. - А то пока мы здесь с тобой восхищались неразгаданными тайнами мирозданья, они уже успели сбежать. - Мы здесь! - отозвался Макс. - Мы на берег сбегали, посмотрели, где местные рыбалят. Нету их здесь - Значыць, вышэй па цячэнню сядзяць, - объяснил Дениска. - Каля пагосту. Там клёвае места. - Дык идзем туды! Игорь сложил сумку, и они отправились дальше. "Няужо и астальные круги з такими сцеблями?.."
      3
      Честно говоря, именно сегодня чудеса в виде поврежденных пшеничных полей волновали Юрия Николаевича меньше всего. В любой иной день он непременно поучаствовал бы в "сборе материала", с острасткой "допросил" бы Остаповича и так далее. Этим утром - другое. Не до тормозных НЛО-шных следов. "А денек, как на зло, выдался что надо! Солнечный, мажорный. Как это там в школьных учебниках по литературе? "Контраст внутреннего состояния героя с природой"? Точно, в яблочко! Оно самое: контраст. После вчерашнего визита к чертячнику, будь он неладен, только про старика мысли в голову и лезут. И все - чертовски неприятные! Я ведь знаю, ты там сидел, старик. В домике своем, за окошком - наблюдал за мной. Вчера я тебе не нужен был. Иначе вышел бы ты ко мне, никуда бы не делся. Как же мне тебя заинтересовать-то... с-сук-кин ты сын! ...И Остапович еще приехал какой-то взбаламошный, не человек - пучок нервов. То ли переволновался из-за такой удачи с кругами, то ли совсем ему плохо. Наступает человек на горло самому себе - и сам же из-под своей пяты выворачивается. И сам себя кусает за ноги, как змея - вещего Олега". Игорь маячил впереди всей компании, уловив нужное направление движения и бодро оглядываясь по сторонам. Играл Стенли и Ливингстоуна в одном лице. - А гэта што за дом? - прокричал он издалека, не дожидаясь, пока спутники подойдут поближе. Но ответ получил только тогда, когда Журский с ним поравнялся. - Я гавару, што гэта... - Не кричи. Здесь не принято кричать. Кладбище рядом и вообще... А дом старый, заброшеный. Здесь уже лет пять как никто не живет. - Чаго ж не заселяць? - Колдунья здесь жила. По-местному "ведьмарка". - О, - загорелся Остапович, - гэта ж цикава! Я табе потым пытанняу пазадаю пра яё. - Толку-то? Умерла... - Не разумееш! Тут жа ж можна матэрыялу, фактажу набраць!.. - И куда его, фактаж? Книжку написать? Не хватит. Да и... знаешь, есть в мире много кой-чего, что лучше бы руками и не трогать... мой милый друг Гораций. Потому что если руками и без перчаток - укусить может. - Вось, - веско проговорил Остапович, - вось аб гэтам и пагаворым. Якая яна была? З виду? И ваабшчэ? - Обычная. Обычная, Игорь, ведьмарка. И именно поэтому оставь ты в покое эту тему. Вон дошли уже до кругов - давай-ка, засними их, пока солнце в небе на правильной позиции замерло. - Нешта ты сёння ня у дуси, Юрый Никалаевич. Журский потер виски: - Есть немного. Пройдет. Не обращай внимания. Одним глазом следил, как Игорь измеряет, фотографирует и т.д., другим - за мальчишками, чтобы далеко не сбежали. Все мерещился засевший в прибрежном камыше чертячник, только и выжидающий момент, чтобы сцапать свою законную добычу. Хотя... если законную, зачем же выжидать? Этот придет и заберет, просто и безыскусно. Может. Способен, мерза... - Дядь Юр, мы с Дениской к кладбищу сходим. - Эт еще зачем? - Посмотреть. Интересно же... "Ну да, интересно. И мне ведь тоже в их возрасте было интересно". Только до кладбища они тогда не дошли дошли, и тут хмурый велел мужикам остановиться. И Юрасю, само собой, тоже. Процессия была не ахти какой: шестеро дядек, согласившихся отнести домовину, молодой отшельник и мальчик со скрипкой в руках. Дядьки, кряхтя, волокли на плечах гроб, сын покойного шагал впереди, указывая дорогу (можно подумать, носильщики не знали, как идти на погост!), мальчик шел позади. Скрипка в его руках рыдала. Так велел молодой отшельник: музыка должна звучать на всем пути от дома до... до места захоронения. Он на мгновение запнулся, но тогда Юрась на это не обратил внимания. Еще бы! Мальчишку поразило уже то, что хмурый явился к ним в дом. А мать с отцом, хоть и были рядом, ни слова поперек не сказали - это они-то, которые при упоминании об отшельниках, плевались, сдвигали брови и вообще... Странно это! А еще страннее, что явился гость просить Юрася сыграть на похоронах. Ну и пусть - что на отшельниковых! Признание оно и есть признание! (Кто ж ведал, что народу будет: шестеро носильщиков да хмурый?). И руку обещал подлечить, если мальчик согласится. Тот поглядел на мать с отцом и смущенно кивнул: - Добра. Саглашаюся. - Процяни ладонь, - он схватил в свои лапищи, сжал в горсти, прошептал туда чего-то, дунул, повел пальцами - и вот, стоит Юрась над берегом Струйной, неподалеку от погоста, играет, аж сверчки замолкают. Или насекомыши по другому случаю затаились? - Чаго зупынилися? - спрашивает крупнозубый, улыбчатый Санек Лошадник. Он здесь (как и большинство носильщиков), чтобы деньги заработать, и задержка ему не нравится. Как и большинству носильщиков. Зато дядька Григорий, кажется, понимает, что к чему.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13