Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Оставь окно открытым

ModernLib.Net / Прокофьева Софья Леонидовна / Оставь окно открытым - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Прокофьева Софья Леонидовна
Жанр:

 

 


Прокофьева Софья
Оставь окно открытым

      Софья Пpокофьева
      Оставь окно открытым
      Глава 1. Чудеса начинаются
      Была сырая ветреная ночь.
      Милиционер Петров Василий Семенович стоял на посту.
      Тяжелые тучи ползли по небу. Наверное, им было скучно плыть над тихим, крепко спящим городом, и, чтобы хоть немного развлечься, каждая из них превратилась в какого-то невиданного зверя. Они по очереди наползали на луну.
      "Вот сейчас луну проглотил лев, - рассматривал их Василий Семенович, - нет, пожалуй, это не лев. Скорее крокодил, а его три ноги больше всего напоминают толстые ножки рояля..."
      Все дома стояли темные, притихшие. Только на верхнем этаже самого высокого дома голубым светом горело одно окно. Оно всегда не гасло дольше других. Как будто боялось, что Василию Семеновичу будет тоскливо одному на темной улице. Но вот и оно погасло.
      Улицу не спеша перешел серый кот. Он шел, мягко извиваясь своим длинным тощим телом.
      Милиционер Петров отлично знал этого кота. Да и кто же его не знал? Еще бы! Ведь этот кот был первый плут и воришка во всем районе.
      Звали его - Кот Ангорский, хотя на самом деле это был совершенно обыкновенный, подзаборный, ничуть не пушистый кот.
      Имя "Кот Ангорский" придумал его хозяин. Дело в том, что его хозяин...
      Но нет, нет, нет! Не будем торопиться! Пока о его хозяине ни слова. Мы еще успеем с ним хорошенько познакомиться. Мы еще успеем встретиться с ним не один раз. А пока...
      Кот Ангорский спокойно и равнодушно посмотрел на Василия Семеновича плоскими, ярко блеснувшими серебряными глазами.
      В зубах он держал сосиску в целлофане. Еще двенадцать точно таких же сосисок, одна за другой, волочились за ним по земле, словно небольшой поезд из двенадцати вагончиков.
      Луна на минуту выглянула из живота диковинной рыбы с длинными ушами.
      Кот Ангорский мягко перешагнул через трамвайные рельсы - сосиски, поблескивая целлофаном, запрыгали вслед за ним.
      Кот свернул в черную подворотню и исчез.
      - Ах, непорядок... - поморщился Василий Семенович. - Ясное дело, стянул он у кого-нибудь эти сосиски, не иначе. Утром люди проснутся где сосиски? А ведь тут завтрак на целую семью...
      Василий Семенович, продолжая огорченно хмуриться, достал из пачки папиросу и сунул ее в рот. Он рассеянно похлопал себя по карманам, но спичек в карманах не нащупал.
      Василий Семенович оглянулся. Ни одного прохожего не было видно на улице. Ни в одном окне не горел свет.
      - Где же, однако, раздобыть спички? - оглядываясь, пробормотал Василий Семенович.
      И вдруг...
      Да, мой читатель, именно "вдруг". Потому что удивительное начинается всегда неожиданно. Без всякого предупреждения, без звонка по телефону... Вдруг - оно началось!
      Вдруг...
      ...Произошло нечто невероятное: Василий Семенович увидел алый огонек на кончике своей папиросы.
      Папироса раскурилась сама собой. Кверху поднимался голубоватый дым завитушками.
      Василий Семенович от неожиданности чуть не выронил папиросу.
      Но тут он удивился еще больше. На красном тлеющем кончике папиросы сидел маленький человечек.
      Он был весь словно выгнут из тонкой золотой проволоки. Его прямые волосы торчали в разные стороны, как иглы ежа, а большие уши сильно оттопыривались.
      На человечке были узкие джинсы и смешная куцая курточка на "молнии".
      Он сидел совершенно спокойно. Запрокинув голову и опершись позади себя руками о папиросу, он глядел на луну.
      При этом он рассеянно покачивал одной ногой в разношенном башмаке. Башмак, пожалуй, был даже слишком велик, того гляди свалится. Вторая нога была босая. Василий Семенович отлично разглядел круглую пятку и пять маленьких пальчиков.
      Да, не будем скрывать, Василий Семенович удивился. Мало этого, он даже растерялся.
      Но больше всего Василия Семеновича поразило выражение лица маленького человечка.
      Человечек глядел на луну печальным, унылым взглядом. Именно унылым, даже каким-то безнадежным. Он зябко передернул плечами.
      Потом человечек зашевелил губами, что-то забормотал негромко, словно про себя. Но Василий Семенович все-таки расслышал.
      - Честное слово... Честное рыжее... Я знаю точно-наверняканепременно-без всякого сомнения: Солнышко опять встанет. Никуда оно не денется. Кто не верит... ну и пусть... ему же хуже... А я - верю! И все-таки как грустно жить ночью...
      Василий Семенович, конечно, ничего не понял. "Я не сплю, - подумал он. - Потому что заснуть на посту я не мог ни при каких обстоятельствах. Это исключено. Но в таком случае: кто это? Или: что это? Если это "кто-то", то кто это? А если это "что-то", то что это? Непонятно!" В конце концов Василию Семеновичу показалось, что вся его голова набита одними вопросительными знаками.
      Вдруг человечек с озабоченным видом повернулся к Василию Семеновичу.
      - Я уверен, вы знаете. Ну, конечно, вы знаете, вы просто обязаны знать: у кого в этом городе больше всего веснушек?
      Думаю, никому не известно, какие именно вопросы задают маленькие человечки, сидящие на кончике папиросы. Но этот вопрос, скажем прямо, застал Василия Семеновича врасплох.
      - Ну, веснушек, - чуть нетерпеливо повторил человечек. Он брезгливо отмахнулся от струйки дыма и постучал пальцем по своему носу и щекам: - Таких чудесных, очаровательных рыжих веснушек.
      Василий Семенович откашлялся.
      - Я вас понял, - хрипловато ответил он. - Веснушек. Конопушек, да?
      И Василий Семенович тоже постучал пальцем по своему носу и щекам.
      На луну, как наволочка на подушку, натянулось такое темное облако, что она совсем исчезла.
      Что такое? Это было уже совсем странно, непонятно и необъяснимо.
      Маленький человечек в темноте светился.
      Конечно, не очень ярко. Ну, не так, как стосвечовая электрическая лампочка. Я не ошибусь, если скажу, что он светился как маленький карманный фонарик.
      "Я должен сейчас же понять, что это такое, - страдальчески морщась, подумал Василий Семенович, - иначе... Но что же иначе?.. Нет, скорее всего, это просто игрушка. Конечно, это игрушка. Что я, собственно, разволновался? Великолепная, разговаривающая игрушка на транзисторах..."
      У Василия Семеновича как-то сразу отлегло от сердца.
      - Больше всего веснушек у Зины-первоклашки, - уже гораздо спокойней сказал он.
      - У Зины-первоклашки? - заинтересовался человечек.
      - Впрочем, нет, - спохватился Василий Семенович, - пожалуй, у Кати с Большой Почтовой.
      - Знаете, иногда одна веснушка может решить все дело, - доверчиво и серьезно сказал маленький человечек. - Так вы говорите, у Кати с Большой Почтовой?.. Ох, спина затекла. Даже мурашки бегают...
      Человечек кряхтя встал на ноги, выпрямился, охнул и потер поясницу.
      Василия Семеновича вновь охватили сомнения.
      "Могут ли у игрушки бегать по спине мурашки? - подумал он. - Ну, конечно, не могут..."
      - Что-то по ночам спину ломит, - пожаловался человечек. - Все с тех пор, как я целый день зимой просидел на льду. Там подо льдом плавала одна моя знакомая рыба. Такая славная рыбешка. Ну, мне надо было сказать ей пару слов по секрету. Знаете, если хотите кому-нибудь рассказать секрет, не найдете никого лучше рыбы. Никому не разболтает.
      "Ох, могут ли быть у игрушки секреты? - опять с тоской подумал Василий Семенович. - Ну, конечно, не могут..."
      Человечек быстро пробежал по папиросе, перескочил на руку Василия Семеновича. Топ-топ-топ! Василий Семенович чувствовал каждый его шаг на своей руке.
      Человечек прыгнул к нему на рукав. Добежал до локтя, запрокинул голову. Посмотрел на Василия Семеновича.
      - Конечно, о чем речь? Я прожег льдину насквозь. Но с тех пор что-то спину ломит. Особенно по ночам... Вообще, не люблю, когда ночь... Зачем, зачем она, эта ночь?..
      Лицо у человечка стало совсем печальным. Он соскочил вниз и пошел по улице, понурившись, глядя себе под ноги.
      Он шел и слабо светился, словно фонарик позади машины. При этом он чуть прихрамывал. Ведь одна его нога была обута в башмачок, другая босая.
      Еще Василий Семенович разглядел, что карманы его куртки были чем-то туго набиты. Они так сильно оттопыривались, что он задевал их руками, когда шел.
      Человечек казался таким беззащитным, что Василию Семеновичу даже стало страшно за него. Ведь любой прохожий мог нечаянно наступить на него, раздавить подошвой.
      Человечек дошел до угла, обернулся, дружелюбно поднял кверху светящуюся ладошку и скрылся.
      Василий Семенович остался один посреди темной улицы. Высокие дома пристально смотрели на него черными окнами.
      "Что же это? - уже в который раз задал себе все тот же вопрос Василий Семенович. - Теперь я так и буду мучиться, пока не разберусь до конца во всей этой невероятной истории. Знаю я свой несчастный характер. Не будет мне теперь покоя, пока не пойму: кто же это все-таки сидел на кончике моей папиросы?"
      Глава 2. Чудеса... в тарелке с манной кашей
      - Никогда больше не пойду во двор! - Катя топнула ногой. - Хочешь, я сейчас дам честное слово, что никогда не пойду во двор? Ну, хочешь, хочешь?
      - Нет, нет, не хочу, - поспешно сказала мама, - и вообще, давать честное слово по пустякам, куда это годится?
      - Да, тебе с папой все пустяки, - с горьким укором сказала Катя. Я вот недавно палец порезала прямо до кости, а папа говорит "пустяки".
      - Может быть, не до кости?.. - осторожно заметила мама.
      - Не видала, а говоришь. - Губы у Кати задрожали, на глаза набежали слезы.
      - Опять Васька дразнился? - догадалась мама.
      - Рыжая, конопатая, нос лопатою, - проворчала Катя, угрюмо отвернувшись.
      - Вот я поговорю с его бабушкой!
      - Ты что? - Катя резко повернулась к маме. - Хочешь, чтобы меня дразнили: "Ябеда, корябеда, турецкий барабан. Кто на нем играет? Катька-таракан". Или: "Ябеда-доносчица, курица-извозчица" Этого хочешь, да?
      - Ну, тогда сами разбирайтесь. Что я могу?.. - беспомощно развела руками мама.
      Но тут мама посмотрела на часы и стала уже другой мамой. Это была мама, опаздывающая на работу.
      На маму как-то сам собой наделся строгий синий костюм, прыгнула в руки сумочка.
      Мама поставила перед Катей тарелку с манной кашей, где круглым желтым глазком плавал кусок подтаявшего масла.
      - Съешь кашу и гулять, гулять, - распорядилась мама. Наскоро поцеловала Катю в ухо. Дверь за ней резко захлопнулась.
      - Вот дам честное слово, что не пойду гулять, тогда все, права не имеете... - проворчала Катя.
      Катя подперла щеки кулаками и задумалась. Ей было о чем подумать. Дело в том, что под самое утро ей приснился удивительный сон. Она даже засомневалась, может это и не сон вовсе. Но оказалось, все-таки сон. Что-то теплое приятно щекотало ей то нос, то щеку, то лоб. При этом чей-то тоненький голосок восхищенно приговаривал:
      - Девятьсот девяносто восемь... Какая кругленькая... девятьсот девяносто девять... А эта, нет, вы только посмотрите до чего золотая... Тысяча... Тысяча и еще одна... А вот в эту я просто влюбился!..
      Катя лежала зажмурившись. Открывать глаза не стоило. Известное дело: проснешься, и все.
      А голосок, не уставая, все считал и считал: тысяча двести пять, тысяча двести шесть...
      - О-о! - послышался восторженный стон. - Эта на звездочку похожа! Ну, просто редкость! В музей надо такую. В музей для веснушек.
      Тут Катя, как ни крепилась, все же не выдержала, повернула голову и открыла глаза. И, конечно, все испортила. Голосок тут же смолк. Сон кончился. "Как бы сделать, чтобы еще такой сон приснился?" - подумала Катя.
      - Тону! Спасите! Помогите! - вдруг кто-то отчаянно закричал совсем близко, совсем рядом с Катей. Катя вскочила, испуганно огляделась.
      - Тону! Засасывает! Тащи меня из этого болота! - опять раздался тот же голос. Голос был тонкий, пронзительный и почему-то знакомый. Катя быстро посмотрела во все стороны, заглянула под стол, задрала голову кверху. Нет, потолок и люстра, конечно, и не думали тонуть.
      - Да тут я! Здесь! - надрывался голосишко. - Куда ты смотришь? Ниже. Еще ниже. Глупая девчонка! Смотри на стол! Смотри в тарелку! В кашу гляди!
      И тут Катя увидела, что из манной каши торчит маленькая круглая головка и две тонкие руки с отчаянно растопыренными пальцами. Катя от изумления застыла на месте. Крепко за жмурилась, снова открыла глаза. Нет, человечек не исчез.
      - Подцепи меня ложкой! - человечек сердито захлопал руками по манной каше. - Ну, что ты стоишь? Не знаешь, что такое ложка?
      У Кати в голове был какой-то туман. Но она послушно схватила ложку, поддела ею маленького человечка. Человечек, весь облепленный манной кашей, словно муха, попавшая в банку с вареньем, с трудом переполз к Кате на руку. Стал отряхиваться, счищать с себя кашу.
      - Я сидел на тарелке, а краешек был в масле. Я поскользнулся и вжик!.. - недовольным голосом объяснил человечек. - Вот уж действительно глупая глупость!
      Он завел руку за спину, досадливо сморщил лицо, стараясь соскрести кашу со спины. Катя заколебалась: может, помочь ему? А вдруг еще обидится?
      - Ну что, довольна? - сердито проворчал человечек. - Я тону, а она, видите ли, по сторонам глазеет. Не хватает только, чтобы ты начала себя щипать!..
      Человечек косо, подозрительно поглядел на нее. Катя моргнула.
      - Терпеть не могу, - когда люди, познакомившись со мной, начинают себя щипать, - человечек язвительно скривил губы. - Мол, мне все это только снится. Сейчас ущипну себя побольней и проснусь. Может, и ты думаешь: "А вдруг мне это только снится?"
      - Да, - еле слышно выдохнула Катя.
      - Вот-вот!.. - с глубокой обидой кивнул человечек. - Так и давай считать: я тебе только снюсь.
      Катя в растерянности промолчала, не зная, что сказать.
      - Конечно, меня нет, - пробормотал человечек, низко опустив голову. - Не было и нет. И, скорее всего, никогда не будет. Очень приятно это выяснить наконец-то.
      - Нет, ты, наверное, есть, - прошептала Катя.
      - Наверно! - так и подскочил человечек. С горьким упреком посмотрел на нее. - Ах, наверное?.. Если хочешь знать, это еще обиднее. Не то я есть, не то меня нет!
      - Да нет, ты есть! - смущенно сказала Катя.
      - Нет уж: теперь поздно, - у человечка задрожал голос. - Все ясно. Меня нет. Что уж тут... И не утешай...
      - Но я же тебя вижу. И потом, ты - теплый! - с мольбой воскликнула Катя. - Честное слово - ты есть!
      - Тогда зачем же весь этот шум и скандал? - вдруг повеселел человечек.
      Он засмеялся, привстал на цыпочки, потянулся.
      - Эй рыжая, конопатая! Чего там задано по математике? - послышался со двора гнусавый Васькин голос.
      Это просто удивительно, каким противным голосом умел кричать Васька. Он нарочно зажимал нос двумя пальцами, чтобы получилось еще противней. Нет, недаром Катя всегда считала, что жить на первом этаже - мученье. Конечно, не всем людям, а только рыжим. Особенно, если у них еще веснушки... По справедливости им должны давать квартиры на самом верхнем этаже самого высокого дома. Чтоб никакой Васька не докричался.
      И почему это он всегда только у нее узнает уроки? Никогда не спросит у Нинки-блондинки или еще у кого-нибудь из девчонок. Только у нее.
      - Эй, рыжая в крапинку, пойди умойся! Дай уроки, не жадничай! надрывался во дворе Васька.
      - Если я не ошибаюсь, он сказал "рыжая в крапинку"?.. сощурившись, протянул человечек, приставив к уху ладошку, чтобы лучше слышать. - Кто это?
      - Да так, один мальчишка с нашего двора, - неохотно призналась Катя.
      - Скорее-быстрее-сейчас же-немедленно покажи мне этого мальчишку! воскликнул человечек. Он сердито и обиженно посмотрел на Катю.
      Его маленькие ножки стали очень горячими. Они так и жгли Кате ладонь. Особенно левая, босая, без башмака. Катя скривилась, но, не охнув, стерпела боль.
      - Во двор! - скомандовал человечек.
      Глава 3. Пожар в кармане
      Катя вышла из темного подъезда на солнце, зажмурилась.
      Человечек доверчиво пристроился на ее плече. Сидел, держась рукой за край воротника. Слабо грел кожу сквозь платье.
      - Солнышко... - вдруг тихо и мечтательно сказал человечек.
      "Живой, а такой маленький, - подумала Катя. - Я и не знала, что такие человечки бывают на свете. Мама мне никогда не говорила, и в школе мы еще такого не проходили. Наверное, на будущий год проходить будем. А какой славный. Ох, до чего ж здорово, что я уже все уроки выучила!.." И правда, когда такое случилось, кому это захочется решать задачи или списывать упражнения? К счастью, Васьки нигде не было видно. Катя, стараясь держать спину прямо, осторожно присела на лавочку.
      - Когда такое солнышко, и настроение, между прочим, совсем другое. Правда? - доверчиво сказал человечек. И, не дожидаясь Катиного ответа, словно уверенный, что она обязательно скажет "да", весело затараторил: - Был я у Зинки-первоклашки, был. У нее тоже мировые веснушки. Так что ты не очень-то... Не одной тебе повезло.
      Катя даже вздрогнула от удивления.
      - Значит, прыгнул я в форточку, - продолжал человечек. - Понимаешь, терпеть не могу проходить сквозь стекло. Вот уж глупая глупость эти стекла. Зачем их только вставляют? Лезешь сквозь него, лезешь, даже жарко станет. Но тут форточка была открыта. Удачно получилось. Пока Зинка-первоклашка спала, я все ее веснушки пересчитал. Правда, сперва она спала, уткнувшись носом в подушку. Но все равно, у тебя на три веснушки больше. - Человечек вдруг застенчиво улыбнулся. Теплый, прижался к Катиной шее, сказал совсем тихо: - Знаешь что? Хочешь, зови меня просто Веснушка. И еще... - Веснушка посмотрел ей прямо в глаза. - Пусть твое окно всегда будет открытым. Чтоб я всегда мог войти. Ладно?
      Катя кивнула.
      Мимо Кати прошел большой тощий пес со впалыми боками.
      У него была удивительно грустная морда. Огорченные уши. И шерсть печального цвета. Да, да! Не серая, не рыжая, а именно печальная.
      Проходя мимо Кати, он посмотрел на нее печальными, любящими глазами, вздохнул.
      - Привет, Пудель! - тихонько окликнула его Катя.
      - Тоже мне, пудель, - фыркнул Веснушка. - Никогда не видел собаки менее пудельной, чем эта. Это же самая раздворняжная дворняга, какую я только когда-либо видел.
      - Не пудель, - согласилась Катя. - Только его хозяин стесняется, что он просто дворняга. Вот он и дал ему имя попородистей: Пудель. Знаешь, какой он противный!
      - Кто, Пудель?
      - Да нет, его хозяин.
      - Сам виноват твой Пудель, - Веснушка осуждающе покачал головой. О-хо-хо! Надо было глядеть, кого выбирать.
      Катя вытаращила глаза.
      - Как это глядеть? Ведь это хозяин выбирает себе собаку, а не собака хозяина.
      - Ну и глупо, - пожал плечами Веснушка. И считаю, вне всякого сомнения, собака сама должна выбирать себе хозяина. Солидней надо себя держать, солидней. Прийти, посмотреть не торопясь, все как следует не спеша обдумать. Не хватать кого попало, первого встречного. Если не понравится, так прямо и сказать: "Извините, вы и ваша конура не совсем в моем вкусе". А если понравится, не суетиться, не кидаться на шею. Согласиться вежливо. Главное, с достоинством. Например, сказать: - "Ну что ж. Не возражаю. Беру вас в хозяева". Или: "Я согласен. Вы мне милы". Это было бы гораздо лучше.
      "Правда, лучше, - подумала Катя. Тихонько вздохнула. - Вот не знаю, но почему-то мне кажется: Пудель выбрал бы в хозяйки меня".
      Рядом с Катей на лавку уселся воробей. Вид боевой, перышки на шее торчком, хвост выщипан в драках.
      Увидев Веснушку, от восторга разинул клюв, замахал крыльями, будто собираясь упасть в обморок. Ничуть не боясь, начал все боком-боком подбираться ближе.
      Веснушка спокойно кивнул воробью, как старому знакомому.
      Воробей затанцевал на скамейке, захлебываясь от восторга, зачирикал.
      - Ничего, спасибо, так, понемножку, - чинно ответил Веснушка.
      Воробей опять что-то радостно и пронзительно чирикнул, но вдруг, словно поперхнувшись, смолк, взлетел кверху и повис над Катей, треща короткими крылышками.
      В эту минуту откуда-то сзади через спинку скамейки протянулась длинная рука.
      Рука - цоп! Схватила Веснушку.
      Это был, конечно, Васька. Конечно, он! Кто же еще? Наверное, он только для того и родился, чтобы отравлять Кате жизнь.
      - Заводной человечек! - завопил Васька.
      Он сунул Веснушку в карман, рывком перелетел через клумбу и понесся к воротам.
      - Отдай! - отчаянно закричала Катя и бросилась за ним вдогонку.
      Но она сразу поняла, что ей не догнать Ваську. Еще бы. У него и ноги были совсем особенные, тренированные. Если ты всех мучаешь, дразнишь, изводишь, то и бегать надо уметь быстрее всех на свете. Расстояние между ними все увеличивалось.
      - Рыжая, конопатая, нос лопа-а-а!..
      Васька вдруг с разбегу остановился, расставив ноги, с ужасом глядя на карман своей куртки, куда он сунул Веснушку. Из его кармана, разрастаясь, клубами валил густой черно-бурый дым. Да, это был настоящий пожар в кармане! Можно было подумать, что в кармане его куртки развели небольшой костер. Васька закрутился на месте, метнулся в сторону - но попробуй-ка убеги от собственного кармана!
      - Спасите меня! Тушите меня! - заорал Васька, кашляя от дыма и бестолково махая руками. Катя подбежала поближе. Ой! Она чуть не наступила на Веснушку. Веснушка лежал на тротуаре, закрыв глаза, безжизненно раскинув руки в стороны.
      - Убился!.. - в отчаянии вскрикнула Катя.
      - Не совсем... - томным, умирающим голосом проговорил Веснушка и почесал одну ногу о другую. Катя быстро подняла Веснушку, подышала на него, подула. Прижала к себе. Но Веснушка стал такой горячий, что ей пришлось перекидывать его с ладони на ладонь, как только что выпеченный пирожок. Тем временем Васька со всех ног, оставляя за собой волнистый хвост дыма, мчался на другой конец двора.
      Там дворник дядя Семен с задумчивым видом поливал голую клумбу, на которой торчали только рыжие пучки прошлогодней травы.
      Послышался изумленный и негодующий голос дяди Семена - Васька с разбегу влетел в падающую струю воды.
      - Ловко я? - Веснушка от удовольствия рассмеялся. Уселся на Катиной ладони, поерзал, устраиваясь поудобнее.
      - А я так испугалась... - призналась Катя.
      - Чего пугаться? Все просто, как Солнышко! - Веснушка снисходительно посмотрел на нее. - Этот мальчишка сунул меня в карман. Представляешь? Кого? Меня! Куда? В карман! А карман - это как раз такое место, где никогда не бывает Солнышка. Нет, правда, видала ли ты когда-нибудь карман, где светит Солнышко? Не знаю, может быть, ты скажешь, что видала? - Веснушка подозрительно посмотрел на Катю.
      - Нет, нет, что ты, я не видала, - поспешно сказала Катя.
      - И я не видал, - кивнул Веснушка. - К тому же я попал в какую-то совершенно неподходящую, можно даже сказать, сомнительную компанию. Какие-то липкие бумажки от конфет, ржавые гайки, сломанная зажигалка, гнутый гвоздь. Может, для тебя это и подходящая компания, но для меня - уж извините! Не можешь себе представить, как я разозлился. О чем речь? Я скорее-быстрее-сейчас же-немедленно подпалил бумажки, прожег карман - и вот я на свободе! - Веснушка доверчиво похлопал рукой по Катиной ладони. - Знаешь, я так и знал, что сразу начнутся веселые приключения! Поэтому я и разыскал тебя. Только я боялся, что ты гордая.
      - Я?! - удивилась Катя.
      - Ну да. Конечно. Ведь тебе все завидуют.
      - Мне?! - Катя удивилась еще больше. Она даже невольно оглядела свое платье, голые поцарапанные коленки, сандалии: ну чему тут можно завидовать?
      - Еще бы, - убежденно сказал Веснушка. - Я так рад, что ты не зазнайка и не задираешь нос. Другая бы на твоем месте с такими-то... Ой! Так и есть!
      Веснушка вскочил на ноги, начал испуганно быстро-быстро ощупывать свои карманы.
      И, словно убедившись в чем-то, всплеснул руками, с отчаянием посмотрел на Катю, закусил губу.
      - Что, что случилось? - испугалась Катя.
      - Половина просыпалась... - сказал Веснушка убитым голосом.
      - Половина... чего?
      - Вот глупая - с раздражением воскликнул маленький человечек. Чего? Чего? Половина веснушек! У меня карманы были набиты чудесными веснушками. Да не какой-нибудь мелочью, ерундой, которых и не разглядишь вовсе. А крупными, отборными веснушками, одна к одной. Да вон они!
      И правда, на том месте, где лежал Веснушка, вывалившись из Васькиного кармана, весь асфальт блестел золотыми крапинками. Будто шел маляр, нес ведро с золотой краской, тряхнул кистью и обрызгал асфальт сверкающими каплями.
      - Я сейчас соберу их, - неуверенно сказала Катя. Веснушка было нахмурился, но вдруг улыбнулся.
      - Нет уж, не соберешь, - он сказал это даже с какой-то гордостью. Зимой, ничего не поделаешь, поблекнут немного. А как весна наступит, солнышко пригреет - так сама увидишь, как заблестят. Веснушки: это уж навсегда!
      Глава 4. Веснушки на асфальте
      Первым увидел рассыпанные веснушки пес Пудель. Он как-то неумело, неуверенно завилял хвостом, его огорченные уши дрогнули. С немым восхищением он обнюхал веснушки и даже почтительно лизнул асфальт языком.
      - Какая прелесть! Веснушки на асфальте! - воскликнул скрипач дядя Федя.
      Он резко остановился и, чтобы не наступить на веснушки, вытянулся на цыпочках и взмахнул руками. У дяди Феди были добрые серые глаза и такие толстые губы, что даже немного мешали ему разговаривать.
      - Это необыкновенно и очень красиво, - негромко сказал дядя Федя.
      - А, ладно, ничего, что просыпались... - беспечно махнул рукой Веснушка. - Правда, красиво. Насколько я знаю, больше нигде нет асфальта с веснушками. Даже если обойти весь мир два с половиной раза, все равно такого не найдешь. Не знаю, может, ты и видела где-нибудь веснушки на асфальте, а я нет!
      Веснушка, прищурившись, посмотрел на Катю.
      - Нет, что ты, - покачала головой Катя.
      "На асфальте это и вправду красиво, - подумала она, - а вот если на носу...
      Дядя Федя все еще стоял, глядя на золотые крапинки на асфальте.
      - Хм! Этот человек мне решительно нравится. - Веснушка с важным видом скрестил на груди руки. - Что-то в нем есть такое-этакое... ну, в общем, рыжее. А в веснушках он разбирается просто здорово. Ты случайно не знаешь, может, он кончил институт по веснушкам?
      - Нет, дядя Федя скрипач, - объяснила Катя, - он на скрипке играет.
      - На скрипке? - оживился Веснушка. - О!.. Знаешь, у скрипки звуки такие тонкие-тонкие и все время чуть-чуть дрожат. По ним можно скользить, хочешь - вверх, а хочешь - вниз. Или ухватиться покрепче обеими руками, зажмуриться - и лети себе вместе с музыкой далеко-далеко. Вот однажды...
      Веснушка вдруг умолк. Его ноги обожгли Кате ладонь. Они стали раскаленными, ну просто, как два уголька.
      - Нет, конечно-безусловно-наверняка, мне это только кажется, мерещится или что-то в этом роде... - быстро забормотал Веснушка, Потому что этого просто не может быть. Но все-таки, что он делает?
      Невысокий старичок, кряхтя от усердия, затирал толстой подошвой веснушки на асфальте. У него было такое кислое, сморщенное лицо, как будто он держал за щекой кружочек лимона. Серый косматый шарф, похожий на длинный-предлинный волчий хвост, свисал до земли и мешал ему. Он со злобой несколько раз обмотал его вокруг шеи и снова принялся старательно шаркать ногой.
      - Это Взялииобидели, хозяин Пуделя. Тот самый... - прошептала Катя.
      Дядя Федя бросился к старикашке, за рукав осторожно оттащил его в сторонку. Взялииобидели тут же придирчиво оглядел рукав: не порвал ли его дядя Федя, не смял ли, не испачкал?
      Дядя Федя быстро заговорил, от волнения размахивая длинными нескладными руками:
      - Мой старый учитель... Он в нашем городе только проездом. Один вечер... Я должен, я непременно должен сыграть ему мою сонату...
      Взялииобидели молча поднял глаза и долгим укоризненным взглядом оглядел дядю Федю.
      - Значит, так, - сказал он тихим проникновенным голосом. - И не стыдно вам? И не совестно?
      Дядя Федя с испугом отшатнулся от него.
      - И ведь сколько лет учились, - голос Взялииобидели задрожал. Консерваторию кончили. И всю для того, чтоб обидеть меня, старика.
      - Чем я вас обидел? - пробормотал дядя Федя.
      - Еще спрашиваете? - Взялииобидели с возмущением дернул себя за шарф. - Нарочно на скрипке играете. Нашли бы себе занятие тихое, приличное: коробочки бы клеили, кофточки вязали. А то нарочно на скрипке...
      - Но музыка... - дядя Федя в волнении протянул к нему свои длинные руки.
      - Обидели!.. - вдруг завизжал старикашка и быстро-быстро засеменил к дому. - Взяли и обидели! Я человек уваваемый!..
      Он, несомненно, хотел сказать "уважаемый", но косматый шарф попал ему в рот и получилось "уваваемый".
      Несчастный Пудель покорно и молча поплелся за ним. Вид у него при этом был такой виноватый, будто это он сам собственной лапой затирал веснушки на асфальте и запрещал дяде Феде играть на скрипке.
      Веснушка в недоумении посмотрел на Катю.
      - Они соседи, понимаешь, - объяснила Катя. - Взялииобидели не разрешает дяде Феде играть на скрипке. Еще днем - ничего. А чуть вечер, сразу начинает стучать в стенку кулаком и кричать: "Взяли и обидели! А я человек уважаемый!"
      - Вечер, это когда Солнышко уже не светит. Я так это дело понимаю, - задумчиво проговорил Веснушка. Он удивительно нежно произнес слово "Солнышко". - А где живет этот твой Взялииобидели?
      - Вот его окно, - Катя протянула свободную руку, показала. Видишь, на всех окнах занавески, цветы, а у него только бутылка кефира.
      Вдруг Катиной руке стало прохладней. Веснушки на ладони не было.
      Катя в растерянности огляделась. Ей показалось, что в полуоткрытую форточку Взялииобидели скользнуло что-то маленькое, сверкнувшее желтым огоньком.
      Блеснула круглая золотая пятка босой ноги. Это был Веснушка.
      Глава 5. Одолжите, пожалуйста, морковку!
      Дядя Федя играл на скрипке.
      Катя сама видела, как в его дверь позвонил старичок с длинными седыми волосами и печальным крючковатым носом.
      Катя подошла к окну. Так музыка была слышнее.
      "Как хорошо, - подумала Катя. - Я понимаю о чем рассказывает эта музыка. Вот темный лес. Это ведут свой разговор старые деревья. Их листья и ветви. Ведь они столько знают. А вот ручеек. Он ни о чем не думает, так звенит, дребезжит по камешкам. А это в глубине леса проснулось страшное чудовище. Вот оно идет по лесу. Как страшно трещат деревья... Ох, не иначе сейчас Взялииобидели начнет стучать в стенку..."
      Но почему-то на этот раз Взялииобидели затаился и молчал.
      По двору прошла красавица Нинка-блондинка. В школе Катя сидела на парте как раз позади нее. Так что все пять уроков Катя видела перед собой ее толстую ровную косу и аккуратный коричневый бант на затылке. Когда Катя ложилась спать и закрывала глаза, она опять видела эту ровную золотистую косу и коричневый бант.
      На перемене Катя сторонилась Нинки-блондинки, уходила на другой конец коридора.
      "Рыжая. Кто это будет дружить с рыжей?" - горько думала она.
      Нинка-блондинка села на лавочку под дерево. Рядом с ней пристроились ее закадычные подруги Галя и Валя.
      О чем-то зашептались. Нинка-блондинка рассмеялась.
      "Может, обо мне говорят? Ну и пусть..."
      Сумерки расползлись по двору. Девчонок под деревом стало почти не видно. Только чуть белели лица и коленки.
      Катя снова прислушалась к звукам скрипки. Странно, почему молчит Взялииобидели? Не кричит, не стучит кулаками. Ох, не к добру это...
      "А вдруг Взялииобидели изловил Веснушку? - Катино сердце вздрогнуло, застучало испуганно и часто. - Обманул его, заманил. Схватил щипцами для сахара. Или ножницами... на кусочки..."
      Катю даже затошнило, стало познабливать от страха. Не в силах больше ждать, Катя выскользнула на лестницу, поднялась на второй этаж.
      Собралась с духом, нажала звонок. Дверь открыл сам Взялииобидели. Серый шарф волочился за ним по полу, собирая клочья пыли.
      - Одолжите, пожалуйста, морковку, - сказала Катя скромным голосом. Взялииобидели ничего не ответил. Он как будто и не видел ее. Морковку, - уже шепотом повторила Катя и пальцами показала что-то очень маленькое.
      - Морковку?! Не знаю я никакой морковки! Не знаком! - вдруг взвизгнул Взялииобидели и, повернувшись, бегом бросился в свою комнату.
      Катя осталась одна в полутемной передней. Здесь звуки скрипки были еще слышней. Она на секунду заслушалась, но тут из-за покосившегося облупленного шкафа вышел Пудель. Весь в пыли. Длинная паутина, как антенна, натянулась от правого уха до хвоста. Посмотрел на Катю глубокими строгими глазами. Потом озабоченно мотнул головой в сторону двери, за которой скрылся Взялииобидели. Катя сразу все поняла. Тихонько, одним пальцем, она толкнула дверь Взялииобидели. Дверь по-кошачьи мяукнула и открылась. Всю комнату заливал какой-то странный, необычный свет. За окном стояла густая темнота. Два окна глядели в комнату, как два пустых черных глаза. А в комнате был день, ясный солнечный день. Сначала Кате показалось, что это светит торшер, похожий на гриб-поганку на длинной ножке. Да нет же! Ни за что не поверите! Комнату освещал электрический чайник.
      Никогда еще Катя не видела, чтобы комнату освещали чайниками. Но это было именно так. Катя вгляделась... Ой! Да это же Веснушка!
      Он отплясывал какой-то лихой дикий танец на крышке чайника. Он взмахивал руками, кувыркался через голову, подскакивал, отчаянно задирая ноги. Все это он проделывал с такой немыслимой быстротой, что разглядеть его было почти невозможно. Просто искра, колючая, сверкающая, танцевала на крышке чайника.
      Взялииобидели, судорожно глотнув воздух, сорвал с постели одеяло, крадучись и приседая, подобрался к чайнику и накрыл его одеялом.
      Но Веснушка в последний момент успел выскользнуть из-под одеяла и перескочил на хрустальную люстру.
      Что тут началось! Можно было подумать, что в люстру вместо лампочки ввинтили кусочек солнца.
      Теплые лучи, вперемежку с разноцветными зайчиками, желтыми, синими, оранжевыми, завертелись по всей комнате.
      Взялииобидели ухватился за полосатый матрац, наполовину стянул его с постели, но, видимо, понял, что никакой матрац его не спасет.
      Веснушка прыгал по хрустальным подвескам, каждый его шаг - жгучие искры, вспышки, блески так и сыпались с потолка.
      При этом люстра еще хихикала, захлебывалась, даже повизгивала от смеха.
      - Ой! Не могу! Хи-хи-хи! Посмотрите только на него! Ой! Держите меня, я сейчас упаду! Ха-ха-ха!
      А за стеной пела скрипка. Последний звук, чистый и ясный, поднялся высоко-высоко, немного погрустил в воздухе и умолк.
      Дядя Федя кончил играть.
      Веснушка перестал прыгать, остановился, как бы в нерешительности. Наклонил голову набок, опустил руки. Люстра погасла. В комнате стало сразу темно и мрачно. Слабо светила только одна хрустальная звездочка, на которой стоял Веснушка.
      Веснушка посмотрел в глубокое черное окно, зябко поежился и побежал по потолку. Катя увидела, что бежит он вниз головой, быстро переставляя ножки по пыльному электропроводу.
      Катя протянула руку - Веснушка соскочил ей на ладонь.
      Ух, и горячий же он был - не удержать. Катя принялась изо всех сил дуть на него.
      Взялииобидели сделал шаг к Кате, но наступил на конец собственного шарфа и, чуть не задохнувшись, остановился, выпучил глаза.
      - Так вот она какая морковка! - прошипел он. - Вот оно что! Взяли и обидели!
      Кто-то еще зашипел на Катю из-под стола. Это был Кот Ангорский.
      Что ж, настало время сказать, что хозяином Кота Ангорского, этого всем известного плута и воришки, был не кто иной, как Взялииобидели.
      Мало того, Кот Ангорский был его любимцем. И этого мало: Кот Ангорский был его единственным другом. Где прятался все это время Кот Ангорский - неизвестно. Но зато теперь он с беззаветно храбрым видом шипел, взъерошившись и выставив вдоль всей спины шерсть гребешком. Но Катя не стала слушать их дружное шипение. Она бегом проскочила переднюю, где из-за шкафа ее проводили два строгих любящих глаза, и бросилась вниз по лестнице.
      Веснушка сидел у нее на плече. Пока Катя, наклонившись, возилась с ключом, открывая дверь, он держался за воротник, чтобы не свалиться.
      - Хотел накрыть... Кого? Меня! Чем? Одеялом! - возбужденно бормотал Веснушка. - Но я скорее-быстрее-сейчас же-немедленно...
      На миг он стал таким горячим, что запахло чем-то паленым, и от Катиного воротничка пошел дымок. Катя отдышалась только у себя в комнате. Веснушка перескочил на стол. Низко опустив голову и заложив руки за спину, он ходил по учебнику математики. Наискосок от одного уголка к другому Он о чем-то глубоко задумался.
      - Наверное, считаешь, мне это впервой: вот так устраивать день посреди ночи? - Веснушка вдруг поднял голову, посмотрел на Катю.
      Катю поразило несчастное выражение его глаз. Губы его дрожали.
      - Совсем недавно мне пришлось вот так же, как сегодня... В общем, похожая история. Да, совсем-совсем недавно...
      - Когда недавно? Вчера, что ли? - спросил Катя.
      - А что такое "вчера"? Я не знаю. Вчера - это недавно?
      - Ну да, конечно.
      - Тогда, значит, это было вчера. Хочешь, расскажу?
      - Ой! - только и смогла вымолвить Катя.
      - Но это очень грустная история. Самая печальная в моей жизни, тихо сказал Веснушка. - Это такая история, которой лучше бы и не было. Все равно рассказать?
      - Да, - тоже почему-то тихо сказала Катя.
      - Тогда слушай. Значит, это случилось вчера.
      Глава 6. История Веснушки
      Только вчера на земле все было совсем другим. Города были без этих штучек: без электричества, без метро, без телевизоров. Их тогда еще не придумали, ничего не придумали.
      - Тогда это было не вчера, - перебила его Катя.
      - Как не вчера? - сердито нахмурился Веснушка. - Ты же сама только что сказала, что "вчера" - это недавно. А то, что я хочу рассказать, случилось совсем-совсем недавно. Так что не мешай мне и не перебивай меня, пожалуйста.
      Веснушка поглядел в окно, придвинулся к Кате поближе.
      - Ну так слушай, - начал свой рассказ Веснушка...
      Вчера все города были еще маленькие. И вокруг каждого - высокая стена. Девчонки, вроде тебя, носили длинные юбки. Те, что побогаче, обували шелковые туфельки, вышитые золотом, а всякая беднота таскала тяжелые деревянные башмаки. Топ-топ-топ! Так вот. О чем это я? Ах, да! Жили в одном городе братья-кузнецы. Когда не было туч на небе, я любил заглядывать к ним в кузницу. Их было двое, и оба рыжие. Красные вихры так и торчали во все стороны. Мне нравилось смотреть, как они работают. грохот и звон стояли в кузнице. Хвостатые искры разлетались и гасли в темных углах. Братья выковывали легкие кольчуги и тяжелые мечи с узорными рукоятками. К ним приходили бедняки с суровыми неулыбчивыми лицами. И каждый незаметно уносил под плащом кто кинжал, кто меч, кто кольчугу.
      Около кузницы часто околачивался юркий человечек. Кончик носа у него так и вертелся, до того ему хотелось все разузнать, разведать, разнюхать.
      Вот он-то и донес королю, что братья-кузнецы тайно вооружают народ. Чтоб не увидеть мне Солнышка, я сам это слышал. Ведь как раз в это время я сидел на королевской короне, забравшись в большой драгоценный камень.
      - А зачем они это делают? - с недоумением спросил король. Он был не очень-то умен и догадлив, этот король. Но злобы в нем хватило бы еще на несколько королей.
      Доносчик смутился, заюлил.
      - Во всяком случае не для того, чтобы защищать вас, ваше величество, - наконец намекнул он королю.
      Тут уж король сообразил, о чем речь. Он так хлопнул себя по лбу, что я чуть не вылетел из драгоценного камня, где устроился так уютно.
      - Они мне дорого за это заплатят. Да, да. Дорого, - прохрипел король.
      Он кликнул стражу.
      - Старшего брата заковать в цепи и бросить в тюрьму, - приказал он. - А младший пусть сегодня же до захода солнца не поленится внести за него выкуп - сто золотых монет. Ну, а если он предпочтет проваляться это время на своем тощем тюфяке или сыграть с приятелями в кости где-нибудь в трактире - пускай потом пеняет на себя. Не будь я король, но на закате голова старшего брата слетит с плеч.
      Под вечер весь город собрался на площади перед дворцом. Сперва меня все это очень забавляло. На балконах расселись знатные дамы в пышных платьях. Я затеял с ними развеселую возню. Налетишь на какое-нибудь кольцо или ожерелье, оно засверкает, а я отскочу от него и прямо кому-нибудь в глаз. Бедняга морщится, жмурится, загораживается ладонями, а мне смешно.
      Но вот на площадь вышел палач. Весь в черном, в черном длинном капюшоне. Ни на кого не глядя, тяжелым шагом он медленно поднялся на помост и встал неподвижно, опершись обеими руками о топор.
      Стражники вывели на площадь старшего брата. Кое-кто из моих братишек, те, кто поглупее, обрадовались, бросились скакать по его цепям.
      Но мне стало как-то не по себе.
      А тут еще чувствую, беда! Солнце тянет меня за собой, а само уходит за дальние горы.
      Я попробовал было его удержать, уцепился за позолоченный шпиль колокольни. Да разве Солнышко удержишь?
      И тут сверху, с колокольни, я увидел: далеко-далеко за крутым горным кряжем по узкой дороге скачет младший брат. Погоняет лошадь: вперед, вперед, моя славная лошадка! А пояс ему оттягивает тяжелый кошель.
      Видно, собрал он все-таки сто золотых. Видно, помогли ему в беде добрые люди, отдали последнее, что имели сами. Но он еще далеко, а Солнышко уже наполовину ушло за горы. Только на шпиле колокольни еще сидит кое-кто из моих братишек, таких же, как я, самые отчаянные. А на площадь со всех улочек и закоулков уже выползает темнота. И черная тень палача становится все длиннее, тянется к ногам старшего брата.
      Тут король медленно, торжественно поднял руку и уронил белый платок.
      - Палач! - воскликнул он. - Солнце уже зашло!
      И тут я решился. Пойми, я решился на это от отчаяния. В другое время я бы ни за что этого не сделал. Никогда. Но я не мог иначе.
      Скорее-быстрее-сейчас же-немедленно я спрыгнул с колокольни вниз, прямо на топор палача.
      Топор засверкал, заблистал. Я чуть было не порезался - отточен он был на совесть.
      Не представляешь, как мне было худо! Ведь я всего-навсего обыкновенный солнечный луч... Одним концом я крепко-накрепко прирос к Солнцу. И оно тянуло меня за собой.
      Но я уже слышал тяжкий, измученный храп коня и гулкий топот копыт.
      - Палач! - с торжеством завизжал король. - Время истекло! Пора!
      - Нет! - закричали все люди на площади. - Нет! Последний луч еще горит на топоре палача!
      Тут Солнце так рвануло меня... Мне показалось, что я сейчас погасну, разорвусь на части от этой нестерпимой боли! Но я уперся покрепче... как только мог... изо всех сил...
      О-ох!.. И я оторвался от Солнца!
      А оно, Солнышко, вместе со всеми моими братиками ушло за горы. Горные вершины посинели, стали холодными, острыми...
      И в этот миг на площадь влетел всадник. Это был младший брат. К ногам короля тяжело упал кошель с золотом... Ну, дальше уже неинтересно...
      Веснушка нахмурился, отвернулся, засопел носом.
      Шаркающей походкой, будто он вдруг состарился, добрался до пустой чашки, прошел по краю блюдца, скрестив ноги по-турецки.
      - Нет, пожалуйста, расскажи еще, - взмолилась Катя.
      - Ладно, - вздохнул Веснушка, - хотя, наверное, это самая грустная история на свете. Так на чем я кончил?
      - На том, что "дальше неинтересно", - подсказала Катя.
      - Неинтересно? - прямо-таки вспыхнул Веснушка. Он сердито дернул "молнию" на курточке сначала вниз, потом вверх. - Ах, так, значит, тебе неинтересно?
      - Нет, мне-то интересно, очень интересно, - попробовала объяснить Катя. - Это ты сам сказал "дальше неинтересно".
      Веснушка вскочил на ноги. Он хотел выпрыгнуть из чайной ложки, но, к несчастью, поскользнулся и упал на спину, задрав кверху тонкие ножки. От этого он рассердился еще больше, обиделся, так и запылал.
      - А ну, покажи мне его, - Веснушка прыгнул на край блюдца, угрожающе стиснул раскаленные кулачки. - Подавай сюда этого "Дальше"! Я ему сейчас задам хорошую трепку!
      - Какого "Дальше"? - в недоумении спросила Катя.
      - Какого-какого! Того самого! - Веснушка просто захлебывался от обиды, гнева. - Ты сказала "Дальше неинтересно". Кто он такой, этот "Дальше" которому неинтересно, как случилось это ужасное несчастье, как я оторвался от моего Солнышка? Где он?
      - А... - вдруг догадалась Катя. - Да нету никакого "Дальше". Дальше - это значит, ну, что было потом, понимаешь?
      - Если нет никакого "Дальше", так зачем же ты подняла весь этот шум, устроила скандал? - сердито посмотрел на Катю Веснушка. - Ну и характер у тебя, как я погляжу...
      Веснушка неодобрительно покачал головой. Но Катя видела, он уже успокоился. Из красного стал оранжевым, потом желтым.
      - Так на чем я кончил? - снова спросил Веснушка.
      Но Катя из осторожности промолчала, не стала ему подсказывать.
      - Ах, да! - сам вспомнил Веснушка. - Я остался один на темной площади. Не представляешь, как мне было страшно и одиноко. Ведь я совсем не привык к самостоятельной жизни. К тому же, понимаешь, темнота. Липкая, жадная Темнота-Темнотища, Она окружила меня сверху, снизу, со всех сторон. Ты только представь себе: маленький солнечный луч один-одинешенек в полной темноте.
      - Смотрите, смотрите! Летающий огонек! - крикнула какая-то женщина и накрыла меня платком.
      Можешь не сомневаться, я скорее-быстрее-сейчас же-немедленно прожег платок и вылетел на волю.
      Но отовсюду ко мне тянулись руки. Люди кричали, указывали на меня пальцами. Скажу тебе откровенно, я совсем потерял голову, начал метаться по площади.
      Я налетел на гладкий щит начальника королевской стражи. Зацепился за чью-то алебарду.
      Мне хотелось только одного: куда-нибудь спрятаться, скрыться. Прийти в себя, передохнуть хоть немного, понять, что со мной случилось. И тут мне повезло: я увидел старый глиняный кувшин с отколотым горлышком, валявшийся на земле. Я нырнул в него, скорчился на самом донышке. Кто-то ударил кувшин ногой, и он покатился, дребезжа и подскакивая. Еще счастье, что не развалился.
      Наконец все разошлись, и стало тихо. Тогда бездомные кошки со всего города явились на площадь, чтобы погреть лапы и животы возле старого, треснувшего кувшина. Ведь кувшин стал очень теплым и грел не хуже печки.
      Кошки так ласково и благодарно мурлыкали, что я немного утешился. С тех пор, по правде говоря, я и люблю кошек...
      - А что, все лучи такие же человечки? - спросила Катя.
      - Скажешь тоже! - вскинулся было Веснушка, но тут же снова уныло опустил голову. Заговорил совсем тихо: - Нет, я один такой на свете. Ведь все другие лучи крепко держатся за Солнышко. По правде говоря, когда я оторвался, я был просто клубком спутанных золотых ниток. Но это очень скучно, быть каким-то клубком. Все мысли спутаны-перепутаны. Конечно, можешь не сомневаться, я долго думал, выбирал: кем мне стать? Прикидывал и так и эдак. Думал, может быть, мне стать солнечной кошкой или солнечной собакой? Но я к тому времени уже немного разобрался, что к чему тут у вас на земле. Поэтому я и решил стать не кем-нибудь, а солнечным человечком. Это мне показалось. лучше всего.
      "Правда, лучше", - подумала Катя.
      - Мяу!.. - хрипло сказал Кот Ангорский, неожиданно появляясь на подоконнике.
      Он пристально и хищно уставился на Веснушку своими плоскими серебряными глазами.
      Катя увидела, как на миг из бархатных лап показались острые кривые когти. Показались и скрылись.
      - Брысь! - замахнулась на него Катя.
      Кот Ангорский оскорбленно мяукнул. Он мягко подпрыгнул, будто в каждой лапе у него было спрятано по пружине, и скрылся за окном.
      Катя сразу же забыла о нем. Ее занимало совсем другое.
      "Веснушка не ужинал. Да, наверно, и не обедал сегодня, - вот о чем думала Катя, озабоченно хмурясь. - А что он ест? Молоко он пьет, в любом случае. Конечно, если оно без пенки. Ну, уж об этом я позабочусь. А где он будет спать? Ему же обязательно нужна постелька".
      Катя представила себе, какой домик она устроит для Веснушки. Кроватка, столик, стулья - все такое крошечное. Вот она в кукольной кастрюльке варит ему суп. Катя, продолжая хмуриться, не смогла сдержать улыбки. Ох, сколько теперь прибавится у нее забот с этим Веснушкой!
      - Ну ладно, что ты будешь есть на ужин? - спросила Катя взрослым голосом. И даже сама удивилась: ну совсем как мама!
      - А что такое "ужин"? - поднял на нее рассеянные глаза Веснушка.
      - Это... - Катя запнулась. - Ну как тебе сказать. Это когда вечером едят.
      - Я не ем вечером, - отрезал Веснушка.
      - А когда же ты ешь? - удивилась Катя.
      - Что? Ем? Кто? Я? Да никогда.
      - Как никогда?
      - Да так. По-моему, это просто глупая привычка у вас, у людей.
      - Значит, ты никогда не ешь... - огорчилась Катя. - Тогда хотя бы ложись спать пораньше.
      - А я никогда не сплю, - пожал плечами Веснушка. - Спать? Кому? Мне? Вот уж глупая глупость.
      - О!.. - Катя не могла сдержать своего разочарования. Закусила губу.
      Значит, ничего, ничего не будет. Не будет маленького домика. Не будет одеяльца, которым бы она заботливо укрывала на ночь Веснушку.
      - Но где же ты будешь спа... Где же ты будешь ночью? - упавшим голосом спросила Катя.
      - Все равно... Посижу тут, на столе... - Веснушка сел на край учебника, свесил ножки.
      Катя потушила свет, нырнула в постель. Подперла голову рукой, стала смотреть на Веснушку. Веснушка слабо светился в темноте. Маленький человечек на учебнике математики.
      "Мама придет, обязательно заглянет ко мне в комнату. Что тогда?" с тревогой подумала Катя.
      Веснушка сидел, как-то зябко нахохлившись, зажав ладони рук между коленками.
      - Ты что? - робко спросила Катя.
      - Не знаю, - поежился Веснушка. - Из окна дует.
      "Ему холодно..." - почему-то обрадовалась Катя. Босиком дошла до окна, захлопнула форточку. Задернула штору.
      - Ночью мне всегда как-то так... - пробормотал Веснушка. - Сам не знаю, ну, в общем, не по себе... Тоска находит. Звезды! Бр-р! Они чужие, колючие... А Солнышко где-то далеко-далеко. Как ты думаешь: Солнышко опять встанет?
      - Конечно, - удивилась Катя.
      - Честное рыжее? - пристально посмотрел на нее Веснушка.
      - Честное... рыжее, - чуть споткнувшись, сказала Катя. Ей еще никогда не приходилось давать "честное рыжее".
      - Ты как-то не так сказала "честное рыжее", - забеспокоился Веснушка. - Может, тоже сомневаешься? Может, и не будет Солнышка вовсе?
      Веснушка испуганно привстал, беспомощно глядя на Катю.
      - Будет, обязательно будет! - убежденно воскликнула Катя.
      - Хорошо... - убитым голосом сказал Веснушка. Он глянул через плечо в щель между занавесками, опять повернулся спиной к окну. - Темнота... Ее так много... - прошептал он. - Мне всегда хочется забраться, где ее поменьше. Спрячь меня куда-нибудь. Я хочу к тебе, поближе...
      - Хочешь ко мне под одеяло или под подушку? - быстро предложила Катя. Потянула кверху подушку за уголок.
      - Все равно, - махнул рукой Веснушка, - лишь бы где-то побыть до Солнышка...
      Но Кате показалось, что Веснушка охотно, даже обрадованно соскочил с учебника и перебрался к ней на кровать. Катя накрыла его подушкой.
      - Не душно тебе? - спросила она.
      - Не-ет, - послышался приглушенный голос Веснушки. Катя осторожно прилегла на другой край подушки. Стало темно и тихо. Вдруг из-под подушки раздался негромкий, протяжный вздох. "Ему там грустно, тоскливо", - подумала Катя! Но под подушкой все затихло. Уже совсем поздно на цыпочках в комнату зашла мама. Она несколько раз потянула носом, принюхалась.
      - Что-то паленым пахнет, - задумчиво сказала мама.
      Глава 7. Таинственное исчезновение Веснушки
      Итак, Говорящий Кот! Сейчас я вам расскажу про Говорящего Кота.
      Нет, нет! Только не в этой главе. Хотя мне очень хочется, чтобы вы, как любит выражаться Веснушка, "скорее-быстрее-сейчас же-немедленно" узнали всю эту невероятную, потрясающую историю. Но, однако, все же придется еще немного потерпеть. Потому что лучше все рассказать по порядку.
      Итак... Катя сидела за столом и рисовала. Веснушка пристроился на ее плече и давал советы. Катя нарисовала дом, а около него корову.
      - Очень хороший домик, - радовался Веснушка. - Пожалуйста, я согласен в нем, как вы это называете? Прописаться. И корова славная. Пожалуйста, я согласен ее доить.
      Катя нарисовала зеленую треугольную елку. Потом взяла оранжевый карандаш и нарисовала на верхней ветке оранжевую белку.
      - Белка! Белка! - запрыгал от радости на ее плече Веснушка. - Какая пушистая! А теплая! Чувствуешь, какая она вся тепленькая?
      Но вдруг Веснушка перестал прыгать. Сбежал по Катиной руке, соскочил на стол. Ткнул пальцем в желтый круг посреди синего неба.
      - Постой, постой, - прищурившись, протянул он. - Как это я раньше не заметил. Это что такое?
      Катя ничего не ответила. Она глянула в окно. Ну, так и есть. Солнце закрыла пухлая белая туча с серым животом.
      Катя за это время уже успела неплохо изучить характер Веснушки. Она знала, стоило только солнцу спрятаться хоть ненадолго, - у Веснушки тотчас же портилось настроение. Он сразу же становился подозрительным, мрачным, начинал обижаться по каждому пустяку, ко всему придираться.
      - Что это такое, я спрашиваю? - Веснушка сердито повысил голос. Ну, отвечай, я жду.
      - Это я Солнышко нарисовала, - пришлось признаться Кате.
      - Что?! - так и вспыхнул от негодования Веснушка. - Солнышко? Да это колесо от старой телеги, блин с рогами, все что хочешь, только не Солнышко. Ты бы лучше меня спросила: какое оно? Посоветовалась бы! Конечно, я всего-навсего обыкновенный солнечный луч, каких много. Со мной можно и не считаться...
      За дверью послышалось робкое, очень деликатное потявкивание. Кто-то лапой скреб в дверь.
      - Пудель! - обрадовалась Катя. Надо признаться, что появление его было просто на редкость кстати. Катя бросилась открывать дверь. И правда, за дверью стоял Пудель. Он, как всегда, оглядел Катю строгим, придирчивым взглядом. Его унылые грустные уши дрогнули.
      Он вежливо положил к ее ногам обглоданную косточку, похожую на катушку без ниток.
      Катя бережно подняла косточку, осмотрела со всех сторон, на миг замерла от восторга, любуясь ею, потом несколько раз облизнулась. Пудель помахал хвостом, еле слышно тявкнул и неохотно поплелся вверх по лестнице. Катя вытащила из-под шкафа картонную коробку от маминых туфель. Коробка была полна обглоданных костей.
      - Все подарки Пуделя. Каждую неделю мне носит, - вздохнула Катя. А видишь эту большую кость? Наверно, из супа. Это мне Пудель в день рождения подарил.
      - А ты любишь подарки? - пристально поглядел на нее Веснушка.
      - Очень, - с улыбкой кивнула Катя. - Кто же не любит? А у тебя когда день рождения?
      "Вот было бы здорово, - мелькнуло у нее в голове, - отпраздновать день рождения Веснушки. Что бы только ему подарить?"
      - А что такое "день рождения"? - насупился Веснушка.
      - Это самый лучший день в году, - с горячностью воскликнула Катя. Вот, понимаешь, я родилась четырнадцатого мая. И каждый год в этот день все меня поздравляют, дарят подарки и, даже если я получу двойку, все равно ничуточки не ругают. А ты какого числа родился?
      - Не знаю. Мне кажется, я всегда был, - угрюмо пробормотал Веснушка.
      - И мне так кажется, - рассмеялась Катя. - Как это так, меня не было? Не могу себе представить. Но все равно у всех на свете должен быть день рождения. Обязательно.
      Веснушка мрачно посмотрел на нее исподлобья.
      - Что ж, если у кого нет этого вашего дурацкого дня рождения, так над ним и смеяться можно? - медленно, дрожащим от обиды голосом проговорил Веснушка. Он вспыхнул, распалился, волосы на голове стали похожи на раскаленную докрасна проволоку.
      - Что ты, я не смеялась! - воскликнула Катя. - Я и без дня рождения тебя больше всех...
      Туча с сизым животом начала расползаться, таять, теплые лучи хлынули в прореху. Они осветили стол, Катины руки, рисунок на столе.
      - Не понимаю, из-за чего тогда весь этот крик? - Веснушка как-то сразу успокоился, пожал плечами. - Заладила: ты такой-сякой, самый плохой, никудышный, без дня рождения...
      Веснушка пристально посмотрел на Катю.
      - Значит, ты любишь подарки?
      - Да так... - неохотно сказала Катя.
      - Все-таки любишь... - печально кивнул головой Веснушка. - А вот если кому-нибудь очень хочется сделать подарок, а подарить нечего?
      Веснушка задумался. Кате послышалось, что он даже негромко пробормотал: "Эх, спросить бы у Солнышка... Посоветоваться..."
      Веснушка тряхнул головой.
      - Ладно, пока что надо делом заниматься. Солнышко у тебя не получилось, что уж тут греха таить. Тогда хотя бы Темнотищу мне нарисуй. Только для нее надо много-много черной краски, самой черной, какая только бывает.
      Катя принесла из маминой комнаты пузырек с тушью. Обмакнула кисточку, приготовилась рисовать.
      - А какая она, эта Темнотища? - спросила Катя.
      - Как "какая"? Обыкновенная, - удивился Веснушка. - Каждый день видишь и не знаешь. Черная она, и во все стороны руки торчат, жадные, загребущие.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2