Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Номы (№2) - Землекопы

ModernLib.Net / Юмористическая фантастика / Пратчетт Терри / Землекопы - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Пратчетт Терри
Жанр: Юмористическая фантастика
Серия: Номы

 

 


Терри Пратчетт

Землекопы

Новая книжка для Райенны


Terry and Lyn Pratchett. DIGGERS

© 1990 by Terry and Lyn Pratchett.

Пратчетт Т.

П 68 Землекопы. Мир номов / Пер. с англ. Т. И. Редько-Добровольской. — М.: Изд-во Эксмо; СПб.: Изд-во Домино, 2005. — 240 с. — (Мир Номов.)

ISBN 5-699-10809-2





Вначале

… Сотворил Арнольд Лимитед (осн. 1905) Универсальный Магазин.

Во всяком случае, именно так считали номы, на протяжении многих поколенийnote 1 жившие под половицами этого старого фешенебельного магазина.

Это был их мир. Мир, ограниченный стенами и потолком.

Ветер и дождь отошли в область преданий. Равно как день и ночь. Это и понятно, ведь существуют приборы искусственного увлажнения и кондиционирования воздуха, а жизнь номов — этих крохотных, пребывающих в вечной сутолоке существ — шла в унисон с тиканьем часов, возвещавших открытие и закрытие магазина. Времена года у них назывались так: Январская распродажа, «Весенняя мода», «Товары для лета по сниженным ценам» и Рождественская ярмарка. Наставляемые на путь истинный аббатом и духовенством из рода Канцелярских Принадлежностей, они поклонялись — правда, не слишком усердствуя и лишь для того, чтобы не обидеть его, — Арнольду Лимитеду, который, согласно их верованиям, создал все сущее, то есть Универсальный Магазин и все, что в нем было.

Некоторые семейства номов разбогатели, обрели могущество и присвоили себе фамилии по названию тех отделов Магазина, под которыми жили. Так возникли семейства Дель Икатес, де Слесар, де Галантерейя.

Сюда, в Магазин, перебрались, забравшись в кузов грузовика, последние из номов, обитавших в Снаружном мире. Уж они-то, будьте уверены, знали, что такое ветер и дождь, и именно поэтому постарались сбежать от этих явлений куда-нибудь подальше.

В числе новоприбывших оказались Масклин — охотник на крыс, а также Гримма и матушка Морки, хотя этих последних не стоит принимать в расчет, поскольку они женщины. И, конечно, они привезли с собой Талисман.

Никто из номов толком не понимал, что это такое. В племени Масклина Талисман передавали из поколения в поколение. Доподлинно про него известно было только одно: это чрезвычайно важная штуковина. Но стоило Талисману очутиться в Магазине поблизости от электропроводки, как он начал вещать. В частности, он рассказал, что является не чем иным, как думающей машиной с космического корабля, который много тысячелетий назад перенес сюда номов из какого-то далекого Универсального Магазина, а может быть, даже со звезды.

Он поведал также, что способен понимать язык электричества и таким образом узнал, будто через три недели Магазин пойдет на снос.

Тогда Масклин предложил, чтобы номы покинули Магазин на грузовике. При этом самой легкой задачей, как ни странно, оказалось придумать, как привести эту огромную машину в движение. Куда сложнее было убедить других в том, что это возможно.

По природе своей Масклин не был предводителем. К сожалению. Предводитель может напустить на себя важный вид и действовать смело и решительно. Масклину же оставалось лишь спорить, увещевать, а порой и слегка привирать. Он понял, что подвигнуть других на какие-либо действия куда проще, если внушить им, будто мысль взяться за дело исходит от них самих.

Мысли! Ничего не скажешь, мудреная это вещь. И столь необходимая номам! Ведь им предстояло научиться действовать сообща. Научиться читать. Они должны были смириться с мыслью, что номы-женщины, в общем-то, почти не уступают мужчинам в разумности (хотя всякому было известно, что ставить так вопрос нелепо, ведь если женщина чересчур много думает, у нее перегреваются мозги).

Но как бы то ни было, замысел Масклина удался. Грузовик успел выскочить за ворота Магазина за миг до того, как величественное здание загадочным образом вспыхнуло, и покатил по дороге прочь из города.

Номы наткнулись на заброшенную каменоломню и обосновались в пустовавших ветхих постройках. Теперь, решили они, все будет в полном порядке. Впереди, как им не раз приходилось слышать, их ожидала Новая Светлая Заря.

Разумеется, большинство номов никогда не видели зари, светлой или какой-то еще, а если бы им довелось ее увидеть, то они, несомненно, поняли бы, что главный недостаток новых светлых зорь состоит в том, что на смену им обычно приходят хмурые дождливые дни.

Минуло шесть месяцев.

* * *

В этой книге повествуется о Зиме.

О Великой Битве.

О пробуждении Джекуба, Горного Дракона, у которого не глаза, а глазищи, не голос, а голосище, не зубы, а зубищи.

Но на этом история не кончается.

Как не здесь берет она и свое начало.


Небо обрушивалось на землю ураганом. Стихия неистовствовала. Ветер сметал все на своем пути, подобно гиганту, шествующему по земле. Гнулись тонкие деревья, трещали могучие стволы. Последние осенние листья шальными пулями проносились в воздухе. Груда мусора возле песчаного карьера осиротела. Чайки, обычно кружившие над ней, улетели прочь, спасаясь от бури, но куча тем не менее пребывала в движении.

Ветер обрушивался на нее так яростно, словно стремился выместить злобу на дырявых башмаках да коробках из-под моющих средств. Консервные банки с жалобным звяканьем скатывались в канавы, а мелкие обрывки газет и клочки бумаги взмывали ввысь, влекомые бунтующей стихией.

А вихрь все рылся и рылся в куче, шелестя обрывками бумаги, подхватывая и унося их прочь.

Один из таких обрывков, часами носившийся в воздухе, вырвался из круговерти и стал планировать в гудящем воздухе. Он напоминал белую птицу с огромными крыльями.

Глядите, какие кульбиты выделывает он в воздухе!

Вот он повисает на заборе, и от него отрывается половина. В следующий миг ветер подхватывает эту половину и гонит ее по бороздам раскинувшегося впереди поля.

Бумажный листок набирает скорость, но натыкается на кусты и, словно муха, попадает в паутину их ветвей.

Глава 1

I. То были времена, когда с миром творились вещи неслыханные: воздух становился колючим, небесное тепло шло на убыль, лужи по утрам затягивались твердой корочкой льда.

II. И номы с тревогой вопрошали: что все это значит?

Книга Номов, Каменоломни, гл. 1, ст. I, II

— Зима, — уверенно сказал Масклин. — Это зима.

— Ты никогда не говорил, что зима выглядит именно так, — хмуро заметил аббат Гердер. — Ужасная стужа!

— По-твоему, это стужа?! — воскликнула матушка Морки. — Это еще не стужа. Тоже мне стужа! Подожди, когда наступят настоящие холода!

Масклин заметил, что старуха произносит эту тираду с явным удовольствием. Матушка Морки обожала предрекать всякие напасти. Похоже, она черпала в этом вдохновение.

— Вот когда наступят настоящие холода, тогда и будет стужа. С настоящими морозами. И с неба вместо воды посыплются ледышки! Интересно, что вы тогда скажете. А?

Матушка Морки с торжествующим видом тряхнула головой.

— Не надо говорить с нами так, будто мы несмышленые дети, — со вздохом произнес аббат. — Как-никак мы умеем читать. Мы знаем, что такое снег.

— Вот именно, — поддержал аббата Доркас. — У нас в Магазине были открытки с зимними пейзажами. Их всегда продавали на рождественских ярмарках. Мы знаем, как выглядит снег. Он искрится.

— И на нем, как правило, сидят снегири, — добавил аббат.

— Э-э, вообще-то зимой бывает кое-что еще… — попытался возразить Масклин, но Доркас жестом велел ему умолкнуть.

— Я считаю, — продолжал Доркас, — нам не о чем беспокоиться. У нас есть крыша над головой, и еда заготовлена впрок, а если запасы иссякнут, мы знаем, как их пополнить. Если у присутствующих нет больше вопросов, я думаю, собрание можно считать закрытым.

* * *

Все шло хорошо. Или, во всяком случае, не так уж плохо.

Разумеется, между отдельными семействами по-прежнему вспыхивали ссоры, но на то они и номы, чтобы по всякому поводу препираться друг с другом. Поэтому-то и пришлось учредить Совет, который действовал вполне эффективно.

Номы обожали спорить. Существование же Совета Рулевых означало, что споры по крайней мере не перейдут в драку.

Но вот что любопытно. Во времена, когда номы обитали в Магазине, всеми делами у них заправляли знатные семейства, чье привилегированное положение подтверждалось самими их фамилиями. Но с тех пор семьи номов успели перемешаться между собой, к тому же в каменоломне в отличие от Магазина не было отделов. И все-таки, следуя инстинкту, номы продолжали соблюдать иерархию. Мир испокон веку четко делится на тех, кто указывает другим, что следует делать, и тех, кто выполняет эти указания. Так неким загадочным образом у номов сформировалась новая элита.

Рулевые.

Принадлежность к рангу рулевых определялась в зависимости от того, где тот или иной ном находился во время Большой Гонки. Те, кто оказался в кабине Грузовика, причислялись к рулевым. Все остальные считались просто пассажирами. Правомерность подобного разделения никто не подвергал сомнению, но и не признавал официально. Это как бы само собой разумелось: на нома, сумевшего управлять Грузовиком, можно положиться.

Однако не следует думать, что быть рулевым так уж приятно.

Год назад, до того как Масклин появился в Магазине, ему приходилось целыми днями охотиться. Теперь он отправлялся на охоту, только когда ему хотелось. Как рулевой он мог не заниматься таким малопочтенным делом, тем более что номы помоложе с удовольствием промышляли охотой. Питались номы тем, что добывали охотники, а также картофелем с соседнего поля. Кроме того, им удалось собрать обильный урожай кукурузы — после того, как по полю прошли уборочные машины. Масклин считал, что номы сами должны выращивать все необходимое, однако в каменистой почве карьера семена почему-то не давали всходов. Но, так или иначе, все были сыты, а это — главное.

Масклин видел, что тысячи номов мало-помалу приспособились к новым условиям. Стали обзаводиться семьями. Обустраиваться на новом месте.

Он побрел к заброшенному сараю, под которым находилось его жилище, и достал из укромной щелки в стене Талисман.

Ни один из его огоньков не горел. Чтобы Талисман вспыхнул и обрел дар речи, нужно было сперва поднести его к электрическим проводам. В каменоломне нашлось несколько подходящих проводов, и Доркасу удалось пустить по ним ток. Масклин, однако, не стал подносить Талисман к электричеству: своими высказываниями этот черный кубик постоянно ставил его в тупик.

Однако в том, что Талисман умеет слушать, Масклин не сомневался.

— На прошлой неделе умер папаша Торрит, — подумав, сообщил Масклин. — Мы, конечно, огорчились, но вообще-то он был уже дряхлым стариком и умер своей смертью, а не погиб под колесами машины и тем более не был кем-то съеден.

Маленькое племя, к которому принадлежал Масклин, когда-то обитало в насыпи у шоссе. Местность вокруг была холмистая и кишела существами, которые охотно полакомились бы свеженьким номом. То, что можно умереть просто оттого, что перестаешь быть живым, явилось для номов откровением.

— Мы закопали его на краю картофельного поля, достаточно глубоко, чтобы плуг не потревожил останки. Номы из Магазина, видно, не вполне понимают, что значит хоронить. Они думают, что из покойника со временем вырастет новый ном. Как это происходит с брошенными в землю семенами. Кстати, выращивать они ничего не умеют. Конечно, ведь до Большой Гонки они никогда не покидали Магазина. Новая жизнь им в диковинку. Они постоянно ворчат, что приходится питаться тем, что родит земля. Им это кажется противоестественным. Когда идет дождь, они думают, что включили систему искусственного увлажнения. Насколько я понимаю, они считают, что Снаружный мир — нечто вроде Магазина, только размером побольше. Гм…

Масклин помолчал, глядя на равнодушный кубик и судорожно соображая, что бы еще сказать.

— Матушка Морки теперь самая старая среди нас, — продолжал Масклин. — Следовательно, имеет право стать членом Совета, хотя она — всего лишь женщина. Аббат Гердер возражал, тогда мы предложили ему самому сказать матушке Морки об этом, но он отказался, стало быть, вопрос решен. Гм…

Масклин принялся рассматривать собственные ногти. Все-таки Талисман был никудышным собеседником.

— Все страшатся грядущей зимы. Гм. Но мы заготовили уйму картошки, и здесь, в подземелье, достаточно тепло. Знаешь, у них голова забита всякой чепухой. Послушать их, так в Магазине в пору рождественских ярмарок появлялся какой-то старец по имени Санта-Хрякус. Надеюсь, он хотя бы не увязался сюда за нами. Гм…

Масклин почесал за ухом.

— А в целом все идет нормально. — Он наклонился поближе к черному кубику. — Знаешь, что это значит? Когда думаешь, что все идет нормально, на самом деле это совсем не так. Просто ты об этом пока не знаешь. Вот так. Гм…

Черный кубик каким-то образом умудрился всем своим видом изобразить сочувствие и понимание.

— Все твердят, что я слишком переживаю по всяким поводам. А я думаю, что слишком переживать невозможно. Гм…

Масклин немного помолчал.

— Гм… Ну что ж, пожалуй, на сегодня новости все. — И он поставил кубик на место.

Он думал было поведать Талисману о размолвке с Гриммой, но потом решил, что не стоит: в конце концов, это ведь… ну, личное.

Вся беда была в том, что Гримма начиталась книг. Нельзя было позволять ей учиться читать, тогда она не забивала бы себе голову всякой ерундой. Гердер прав, говоря, что у женщин мозги перегреваются. У Гриммы же в последнее время они постоянно пребывают в расплавленном состоянии.

Масклин пошел к ней и сказал, что теперь, когда жизнь более или менее вошла в нормальную колею, им пора пожениться, как это делалось в Магазине — в присутствии аббата, который прочитает соответствующую молитву, и все такое прочее.

Гримма же ответила, что над этим надо еще подумать.

На что Масклин возразил: таков, мол, обычай — девушке делают предложение и она выходит замуж. Так всегда было.

Но Гримма не согласилась, заявив, что теперь все по-другому.

Он пожаловался на нее матушке Морки. Надеялся, старуха его поддержит. Уж кто-кто, а матушка Морки чтила традиции. Он сказал: «Матушка, Гримма своевольничает».

И что же? Она заявила: «Ну и правильно делает. Как жаль, что мне в молодости не приходило в голову своевольничать».

Масклин пожаловался Гердеру, и тот полностью с ним согласился: да, это никуда не годится, девушки должны поступать так, как им велят.

Вот и хорошо, обрадовался Масклин и попросил аббата поговорить с Гриммой. Но тот отказался, заметив, что у Гриммы трудный характер, что, возможно, стоит немного повременить и что вообще времена переменились.

Времена переменились. Что правда, то правда. И произошло это во многом благодаря ему, Масклину. Кто, как не он, пытался заставить всех думать по-новому, когда пришлось покинуть Магазин? Перемены были необходимы. Перемены были благотворны. Он всей душой ратовал за перемены.

Лишь бы только все не менялось до неузнаваемости.

В углу стояло его копье. Каким жалким казалось оно… теперь! Простой осколок кремня, привязанный к деревянной палке веревкой. Номы привезли из Универсального Магазина пилы и прочие инструменты. Они жили уже не в каменном веке, а в железном.

Какое-то время Масклин разглядывал свое копье. Потом взял его и вышел из дому, чтобы на свободе поразмышлять о разных вещах и своем отношении к ним. Иначе говоря, погрустить вволю.


Старая каменоломня находилась на склоне холма, за нею начинался крутой, поросший травой подъем, который венчали заросли ежевики и боярышника. На другой стороне холма раскинулись поля.

Вниз от каменоломни сквозь низкорослый кустарник шла узкая дорога, ведущая к шоссе. А чуть дальше, параллельно шоссе, проходила железная дорога — так именовались две узкие, длинные металлические полоски, укрепленные на массивных деревянных брусьях. По ним время от времени двигались вереницы каких-то ящиков, очень похожих на кузова грузовиков, только длинных и сцепленных между собой.

Номы еще не успели освоиться с железной дорогой, но инстинктивно угадывали таящуюся в ней опасность, поскольку всякий раз при приближении железнодорожного состава на подходящей к ней автомобильной трассе опускался специальный заслон. Номы знали, для чего нужны заслоны. Их, например, ставили вокруг пастбищ, чтобы овцам было не так-то просто выбраться оттуда. Следовательно, в данном случае заслон служил для того, чтобы поезд не мог соскочить с рельсов и помчаться по дорогам для автомобилей.

За железной дорогой снова стелились поля, потом их сменяло несколько песчаных карьеров — отличное место для рыбалки, если, конечно, кому-то из номов вздумалось бы вдруг порыбачить, — а оттуда было уже рукой подать до аэропорта.

Летом Масклин часами наблюдал за самолетами. Он заметил, что сначала они катятся по земле, а потом резко взмывают вверх, точно птицы, постепенно становясь все меньше и наконец исчезая из виду.

Это зрелище всегда повергало Масклина в тревожные раздумья. Масклин уселся на свой любимый камень и под накрапывающим дождиком принялся размышлять. В последнее время его одолевало множество разных мыслей, но одна из них была самой тревожной.

Номам предстоит отправиться туда, ввысь, где летают самолеты. Так сказал ему Талисман, когда он еще разговаривал с Масклином. Номы переселились сюда с неба. Вернее, с той самой вышины, которая выше неба. Вообще-то это было трудно себе представить, поскольку всякому ясно, что выше неба находится опять-таки небо. И теперь им предстоит вернуться туда. Таков их… эх, запамятовал слово… кажется, оно начинается на «ж». Жеребий? Вот-вот: жеребий. Когда-то номы обитали в своем собственном мире. А потом попали сюда. Но — и это тревожило Масклина больше всего — тот самый космический корабль, самолет, на котором номы когда-то летали выше неба, все еще где-то существует. Первые номы покинули его и, пересев в корабль поменьше, спустились на Землю, но этот маленький корабль разбился, и они не смогли вернуться назад.

Масклин был единственным, кто знал об этом.

Старый аббат, предшественник Гердера, тоже знал. Гримма, Доркас и Гердер кое-что слышали, но им некогда было об этом думать, у них, с их практическим складом ума, было и без того слишком много дел.

«Все вокруг заняты только обустройством, — размышлял Масклин. — Кончится тем, что мы превратим каменоломню в свой маленький мир, как когда-то это произошло с Магазином. Прежде номы думали, что крыша — это небо, а теперь мы считаем небо крышей. Кончится тем, что мы останемся здесь и… »

По дороге, ведущей к каменоломне, тащился грузовик. Масклин давно уже смотрел на него, но в упор не замечал — у него просто в голове не помещалось, откуда здесь мог взяться грузовик.


— На посту никого не было! Как это понимать? Я ведь распорядился, чтобы кто-нибудь постоянно вел наблюдение!

С полдюжины номов пробирались к воротам каменоломни сквозь заросли сухого папоротника.

— Сегодня очередь Сакко, — оправдывался Ангало.

Ничего подобного! — прошипел Сакко. — Помнишь, ты вчера попросил меня поменяться с тобой, потому что…

— Мне все равно, чья сегодня очередь! — закричал Масклин. — На посту никого не было! А надо, чтобы кто-нибудь был! Ясно?

— Извини, Масклин.

— Да, извини, Масклин.

Они вскарабкались на обочину дороги и растянулись на земле, укрывшись за пучком жухлой травы.

Грузовик был небольшой, так, не грузовик даже, а грузовичок. Приехавший на нем человек вылез из кабины и направился к воротам.

— Это «лендровер», не без гордости сообщил Ангало. Перед Большой Гонкой он перечитал все книги об автомобилях, какие имелись в Магазине. Автомобили были его страстью. — Это не совсем грузовик. Он служит в основном для перевозки людей…

— Этот тип что-то прикрепляет к воротам, — перебил его Масклин.

— К нашим воротам, — с неудовольствием заметил Сакко.

— Странно, — сказал Ангало.

Незнакомец побрел назад к машине. Двигался он, как и все люди, медленно и тяжело, будто спал на ходу. Грузовик развернулся и с ревом умчался прочь.

— Ну и ну, ехать в такую даль лишь для того, чтобы прилепить к воротам клочок бумаги, — проворчал Ангало, поднимаясь на ноги. — В этом они все.

Масклин нахмурился. Эти великаны и вправду не отличаются особым умом, но в них есть какая-то непререкаемость и, судя по всему, ими правят клочки бумаги. В один прекрасный день на стене Универсального Магазина появилась бумажка, извещавшая о том, что он подлежит сносу, — и точно, так оно и случилось. Как только появляются люди с бумажками, жди беды.

Масклин указал рукой на ржавую проволочную сетку. Проворному ному не составляло труда взобраться на нее.

— Ну-ка, Сакко, достань этот листок.

А тем временем на расстоянии нескольких миль от каменоломни за куст зацепился другой листок бумаги. Капли дождя колотили по выцветшим на солнце словам, бумага напитывалась влагой, тяжелела, разбухала и наконец…

… порвалась.

Листок шлепнулся на землю. Налетевший ветер принялся его трепать.

Глава 2

III. И тут явилось Знамение, и номы вопрошали: Что же предвещает оно?

IV. И было оно недобрым.

Книга Номов, Знамения, гл. 1, ст. III, IV

Гердер на четвереньках ползал по снятому с ворот листу бумаги.

— Разумеется, я в состоянии прочесть, что здесь написано, — сказал он. — Я знаю, что означает каждое слово в отдельности.

— Так в чем же загвоздка? — спросил Масклин.

У Гердера был смущенный вид.

— В том, что я не могу понять смысл фразы в целом, — признался он. — Вот здесь… Где это было? Вот, нашел. Здесь говорится, что разработка карьера возобновляется. Что это означает? Карьер и так давным-давно разработан, это всякому дураку ясно. Достаточно посмотреть вокруг.

Возле Гердера сгрудилась толпа номов. Отсюда и в самом деле было видно на многие мили вокруг. Это-то и внушало номам страх. С трех сторон каменоломня была надежно защищена каменными стенами, но с четвертой… впрочем, со временем у них выработалась привычка не смотреть в ту сторону. Широкое открытое пространство заставляло их ощущать себя совсем крохотными и гораздо более беспомощными, чем на самом деле.

Смысл бумаги был непонятен, но зато было ясно, что ничего хорошего номам она не сулит.

— Карьер — это выемка в скале, — принялся рассуждать Доркас. — Для того чтобы возобновить разработку карьера, то есть, проще говоря, сделать новую выемку, предварительно потребовалось бы заделать старую. По-моему, логично.

— Карьер — это место, где добывают камень, — вступила в разговор Гримма. — Приходят люди, проделывают отверстие в скале и вынимают камень, который потом используется для строительства дорог и тому подобного.

— Я полагаю, ты где-то об этом прочла? — съехидничал Гердер.

Он подозревал Гримму в неуважении к старшим. Кроме того, он не мог смириться с тем, что, вопреки всем известной ущербности представительниц женского пола, она была куда более начитанной, нежели он.

— Разумеется, — подтвердила Гримма, гордо вскинув голову.

— Но, видишь ли, Гримма, — рассудительно сказал Масклин, — здесь больше нет камней. Поэтому-то в скале и образовалась дыра.

— Вот именно, — сурово изрек Гер дер.

— Значит, они собираются ее расширить! — огрызнулась Гримма. — Посмотрите на эти скалы.

Все послушно повернули головы в ту сторону, куда она показывала.

— Эти скалы состоят из камня! А теперь взгляните вот сюда, — сказала она, и все головы склонились к тому месту на листе бумаги, куда нетерпеливо тыкала ногой Гримма. — Здесь говорится, что это делается в целях расширения магистрали! То есть речь идет о дороге. Значит, он собирается и дальше разрабатывать карьер! Наш карьер! Вот что он собирается делать, если верить этой бумаге.

Последовало долгое молчание. Наконец Доркас спросил:

— Кто это — он?

— Приказ! Здесь стоит его имя.

— Она права, — согласился Масклин. — Смотрите, здесь сказано: «Возобновляется согласно Приказу».

Номы расступились. Приказ. Это имя не предвещало ничего хорошего. Тип с таким имечком способен на все.

Гердер поднялся с коленей и отряхнул с рясы пыль.

— Как бы то ни было, это всего-навсего листок бумаги, — угрюмо проговорил он.

— Но его привез человек, — возразил Масклин. — Прежде такого не случалось.

— А что же будет со всем этим? — спросил Доркас. — Я имею в виду постройки, старые мастерские, ворота и тому подобное. Они ведь принадлежат людям. Недаром это всегда меня беспокоило. Люди имеют обыкновение возвращаться на прежние места. Эти мошенники не упустят своего!

Толпа снова приумолкла, как это бывает, когда собравшихся охватывают нерадостные думы.

— Что же, вы хотите сказать, — медленно проговорил один из номов, — что мы проделали весь этот путь и трудились в поте лица, стараясь приспособить эту каменоломню для жилья, только затем, чтобы теперь ее у нас отняли?

— Я думаю, пока что нет оснований впадать в отчаяние… — начал было Гердер.

— Мы должны думать о своих семьях, — перебил аббата другой ном.

Это был Ангало. Весной он женился на девушке из семьи Дель Икатесов, и у них родилось двое прелестных номиков, которым недавно исполнилось два месяца, и они уже лопотали вовсю.

— Мы собирались еще раз попробовать засеять поле, — сказал кто-то другой. — Сколько времени мы ухлопали на то, чтобы расчистить землю за большими сараями! Вам это хорошо известно.

Гердер поднял руку, призывая к тишине.

— Мы пока ничего толком не знаем. Не стоит паниковать прежде времени.

Тут выступил вперед молодой ном и язвительно спросил:

— А потом можно?

Это был Нисодемус из семейства Канцелярских Принадлежностей, личный помощник Гердера. Масклин не питал к нему особой симпатии, а тот, насколько мог судить Масклин, вообще не питал симпатии к кому бы то ни было.

— Мне, я вам прямо скажу, сразу здесь не понравилось, — продолжал Нисодемус. — Я с самого начала знал, что ничего хорошего нас здесь не ждет.

— Полно, полно, Нисодемус, — попробовал урезонить юношу Гердер. — Зачем так говорить? Мы созовем заседание Совета, — добавил он, — и все спокойно обсудим…

* * *

У обочины дороги валялся мятый газетный лист. Временами ветер подхватывал его и гнал дальше, а мимо, всего в нескольких дюймах, со страшным грохотом проносились машины.

Сильный порыв ветра подхватил листок, как раз когда мимо, волоча за собой клубящийся воздушный шлейф, прогромыхал огромный самосвал. Листок взмыл вверх, расправился, подобно надутому парусу, и полетел.

Заседание Совета рулевых проходило под полом старой конторы.

Многие обитатели каменоломни сумели протиснуться внутрь, остальные толпились снаружи.

— Послушайте, — говорил Ангало, — на холме по ту сторону картофельного поля стоит большой старый амбар. Не мешало бы перетащить туда часть нашего провианта. Как говорится, обеспечить пути отступления. На всякий случай. И тогда, если действительно что-то произойдет, нам по крайней мере будет куда перебраться.

— В здешних строениях, если не считать столовой и конторы, нет настила из досок, — мрачно заметил Доркас. — Это вам не Магазин. Здесь мало мест, где можно укрыться. Мы можем рассчитывать только на сарай. Если сюда явятся люди, нам придется куда-то уходить.

— Поэтому я и заговорил про амбар, — не унимался Ангало.

— Там время от времени появляется какой-то человек на тракторе, — сказал Масклин.

— Мы постараемся не попадаться ему на глаза. Не исключено, — продолжал Ангало, оглядывая присутствующих, — что через некоторое время люди снова уйдут. Заберут свой камень и уйдут. И мы сможем вернуться. Мы могли бы установить за ними наблюдение.

— Я вижу, ты основательно все продумал, — сказал Доркас.

— Как-то раз мы с Масклином охотились в тех краях. Тогда мы об этом и говорили. Верно, Масклин?

Масклин пробурчал что-то невнятное. Он уставился в одну точку и о чем-то сосредоточенно думал.

— Помнишь, мы отправились туда на охоту, и я сказал, что этот амбар еще может нам пригодиться, а ты согласился со мной.

— Гм… — снова пробурчал Масклин.

— Да, но на дворе уже зима, будь она неладна, — заметил один из номов. — Холод, понимаете ли. Блестки на всем.

— И снегири, — вставил еще кто-то.

— Вот именно, — с сомнением произнес первый ном. — И снегири тоже. Неподходящее время для переезда, когда повсюду снуют снегири.

— А чем плохи снегири? — встрепенулась матушка Морки, которая все это время клевала носом. — Отец говорил, что снегири — отличное лакомство, если, конечно, суметь их поймать.

Лицо старухи озарилось самодовольной улыбкой.

Это замечание сразу же положило конец дискуссии, словно стена, воздвигнутая на пути движущегося поезда.

Наконец Гердер произнес:

— И тем не менее я по-прежнему призываю вас не поддаваться панике. Мы должны ждать, положившись на волю Арнольда Лимитеда.

Снова наступило молчание. Его нарушил Ангало, сказав очень тихо:

— Можно подумать, что мы дождемся чего-нибудь хорошего.

И опять все стихло. Только на сей раз это была тягостная, напряженная тишина, которая с каждой минутой становилась все более тягостной и зловещей, точь-в-точь как перед грозой в горах, пока еще не блеснула первая вспышка молнии, которая разрядит ее.

— Что ты сказал? — медленно, с расстановкой вопросил Гердер.

— Только то, что думает в эту минуту каждый, — ответил Ангало.

Номы, во всяком случае многие из них, принялись сосредоточенно разглядывать свои башмаки.

— Что ты хочешь этим сказать? — повторил Гердер.

— Я хочу спросить, где он, ваш Арнольд Лимитед (осн. 1905)? — воскликнул Ангало. — Чем он помог нам, когда нам пришлось бежать из Магазина? Чем конкретно? Да ничем, разве я не прав? — Голос Ангало слегка дрожал, как будто ему самому было страшно от слов, срывающихся с его языка. — Мы сами всего добились. Нам пришлось многому учиться. Мы все сделали своими руками. Мы научились читать книги, ваши книги, мы многое узнали и без чьей-либо помощи обеспечили себя всем необходимым.


  • Страницы:
    1, 2