Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Город Градов

ModernLib.Net / Отечественная проза / Платонов Aндрей Платонович / Город Градов - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Платонов Aндрей Платонович
Жанр: Отечественная проза

 

 


Платонов Андрей
Город Градов

      Андрей Платонович ПЛАТОНОВ
      ГОРОД ГРАДОВ
      Мое сочинение скучно и терпеливо,
      как жизнь, из которой оно сделано.
      Ив. Шаронов, писатель
      конца XIX века
      1
      От татарских князей и мурз, в летописях прозванных мордовскими князьями, произошло столбовое градовское дворянство, - все эти князья Енгалычевы, Тенишевы и Кугушевы, которых до сих пор помнит градовское крестьянство.
      Градов от Москвы лежит в пятистах верстах, но революция шла сюда пешим шагом. Древлевотчинная Градовская губерния долго не сдавалась ей: лишь в марте 1918 года установилась Советская власть в губгороде, а в уездах - к концу осени.
      Оно и понятно: в редких пунктах Российской империи было столько черносотенцев, как в Градове. Одних мощей Градов имел трое: Евфимий ветхопещерник, Петр - женоненавистник и Прохор - византиец; кроме того, здесь находились четыре целебных колодца с соленой водой и две лежащих старушки-прорицательницы, живьем легшие в удобные гробы и кормившиеся там одной сметаной. В голодные годы эти старушки вылезли из гробов и стали мешочницами, а что они святые - все позабыли, до того суетливо жилось тогда.
      Проезжий ученый говорил властям, что Градов лежит на приречной террасе, о чем и был издан циркуляр для сведения.
      Город орошала речка Жмаевка - так учили детей в школе первой ступени. Но летом на улицах было сухо, и дети не видели, что Жмаевка орошает Градов, и не понимали урока.
      Вокруг города жили слободы: исконные градовцы называли слобожан нахальщиками, ибо слобожане бросали пахотное дело и стремились стать служилами-чиновниками, а в междуцарствие свое - пока им должностей не выходило - занимались чинкой сапог, смолокурством, перепродажей ржаного зерна и прочим незнатным занятием. Но в том была подоплека всей жизни Градова: слобожане наседали и отнимали у градовцев хлебные места в учреждениях, а градовцы обижались и отбивались от деревенских охальников. Поэтому три раза в год - на троицу, в николин день и на крещенье - между городом и слободами происходили кулачные бои. Слобожане, кормленные густой пищей, всегда побивали градовцев, исчахших на казенных харчах.
      Если подъезжать к Градову не по железной дороге, а по грунту, то въедешь в город незаметно: вс? будут поля, потом пойдут хаты, сделанные из глины, соломы и плетня, потом предстанут храмы и уже впоследствии откроется площадь. Посреди площади стоит собор, а против него двухэтажный дом.
      - А где же город? - спросит приезжий человек.
      - А вот он, город, и есть! - ответит ему возчик и укажет на тот же двухэтажный дом старинной стройки. На доме том висит вывеска:
      "Градовский уисполком".
      На краю базарной площади стоят еще несколько домов казенного вечного образца - там тоже необходимые губернии учреждения.
      Есть в Градове жилища и поприличней хат. Крыты они железом, на дворе имеют нужники, а с уличной стороны палисадники. У иных есть и садики, где растут вишня и яблоня. Вишня идет в настойку, а яблоко в мочку.
      Живут в таких домах служащие люди и хлебные скупщики.
      В летние вечера город наполняется плавающим колокольным звоном и трубным дымом поставленных самоваров.
      Народ в городе существовал без спешки и не беспокоился о якобы лучшей жизни. Служил с усердием, держа порядок в губернии, но ярости в труде не знал. Торговали по малости, без риска, но прочно сбивая хлеб насущный.
      Героев город не имел, безропотно и единогласно принимая резолюции по мировым вопросам.
      А может, и были в Градове герои, только их перевела точная законность и надлежащие мероприятия.
      Отсюда пошло то, что сколько ни давали денег этой ветхой, растрепанной бандитами и заросшей лопухами губернии, ничего замечательного не выходило.
      В Москве руководители губернии говорили правительству, что хотя нельзя сказать точно, на что истрачены пять миллионов, отпущенные в прошлом году на сельское хозяйство, но толк от этих миллионов должен быть: все-таки деньги истрачены в Градовской губернии, а не в чужом месте и как-нибудь скажутся.
      - Может, пройдет десять годов, - говорил председатель Градовского губисполкома, - а у нас рожь начнет расти с оглоблю, а картошка в колесо. Вот тогда и видно будет, куда ушло пять миллионов рублей!
      А было дело так. Случился в Градовской губернии голод от засухи. На прокормление крестьян и на особые гидротехнические работы отпустили пять миллионов рублей.
      Восемь раз заседал президиум Градовского губисполкома: что делать с этими деньгами? Четыре месяца шло обсуждение серьезного вопроса.
      В основу отбора голодающих крестьян от сытых был положен классовый принцип: помощь оказывать только тем крестьянам, у которых нет ни коровы, ни лошади, а наличный скот - не свыше двух овец и двадцати кур, включая петуха; остальным крестьянам, имеющим корову или лошадь, давать хлеб порциями, когда в теле есть научные признаки голода.
      Научное определение голода было возложено на ветеринаров и на сельский педагогический персонал. Затем Градовским губисполкомом была детально разработана "Ведомость учета крестьянских хозяйств, на восстановление, укрепление и развитие коих может в некоторой степени повлиять частичный недород некоторых районов губернии".
      Сверх натуральной кормежки решено было начать гидротехнические работы. Создана была особая комиссия по набору техников. Но она ни одного техника не приняла, так как оказалось: чтобы построить деревенский колодезь, техник должен знать всего Карла Маркса.
      Комиссия решила, что технического персонала на рынке республики нет, и по одному доброму совету приняла, что эти работы надо поручить бывшим солдатам-военнопленным, а также сельским самоучкам, которые даже часы могут чинить, а не только насыпь сделать или яму для воды выкопать. Один член этой приемочной комиссии вслух прочитал книгу, где говорится, как холоп Микишка сделал аэроплан и летал на нем перед Иваном Грозным, - чем убедил окончательно комиссию в скрытых силах пролетариата и трудового крестьянства. Следовательно, решила комиссия, средства, отпущенные губернии на борьбу с недородом, помогут "выявить, использовать, учесть и в дальнейшем снова использовать внутренние умственные силы пролетариата и беднейших крестьян, тем самым гидротехнические работы в нашей губернии будут иметь косвенный культурный эффект".
      Было построено шестьсот плотин и четыреста колодцев. Техников совсем не было, а может, было человека два. Не достояв до осени, плотины были смыты летними легкими дождями, а колодцы почти все стояли сухими.
      Кроме того, одна сельскохозяйственная коммуна, под названием "Импорт", начала строить железную дорогу длиною в десять верст. Железная дорога должна соединить "Импорт" с другой коммуной - "Вера, Надежда, Любовь". Денег "Импорт" имел пять тысяч рублей, и даны они были на орошение сада. Но железная дорога осталась недостроенной: коммуна "Вера, Надежда, Любовь" была ликвидирована губернией за свое название, а член правления "Импорта", посланный в Москву купить за двести рублей паровоз, почему-то не вернулся.
      Сверх того, на те же деньги десятниками самочинно были построены восемь планеров для почтовой службы и перевозки сена и один вечный двигатель, действующий моченым песком.
      2
      В Градов Иван Федотович Шмаков ехал с четким заданием - врасти в губернские дела и освежить их здравым смыслом. Шмакову было тридцать пять лет, и славился он совестливостью перед законом и административным инстинктом, за что и был одобрен высоким госорганом и послан на ответственный пост.
      Думал Шмаков как раз про то, что было ему известно про Градов. А известно ему было одно, что Градов - оскуделый город и люди живут там настолько бестолково, что даже чернозем травы не родит.
      За два часа до Градова Шмаков вышел на попутную станцию и, оглянувшись по сторонам, испуганно и наспех выпил водочки в буфете, зная, что советская власть не любит водки. Особое чувство скуки и беспокойства охватило Шмакова, когда он шел по мрачным и бесприютным залам вокзала. В третьем классе сидели безработные и ели дешевую мокрую колбасу. Плакали дети, увеличивая чувство тревоги и беспомощной жалости. Уныло гудели маломощные паровозы, готовясь к одолению скучных осенних пространств, полных редкой и убогой жизни.
      Проезжие люди жили так, как будто они ехали по чужой планете, а не по отечественной стране; каждый ел укромкой и соседу пищи не давал, но все-таки люди жались друг к другу, ища защиты на страшных путях сообщения.
      Шмаков вошел в вагон и закурил. Поезд тронулся. Наспех выскочила баба с яблоками, запутавшись в сдаче пассажиру с гривенника.
      Шмаков плюнул, раздражаясь от длительности пути, и сел. За окном проскакивали хижины какого-то городка и не спеша помахивала мельница ветхими крыльями, тяжело меля грубое зерно.
      Некий старичок рассказывал соседям хитроумную притчу, и люди смеялись, торопя старика:
      - А мордвин што?
      - А мордвин богатый человек, - говорил старик, - мордвин угостил русского подобру и честь честью. Только русский говорит мордвину: "Я беден, и когда разбогатею, тогда тебя тоже в гости позову".
      - А мордвин ему што?
      - А мордвин ждет! Прошел год, еще год, а потом сразу два. Русский все не богатеет, а мордвин все ждет - когда его русский к себе в гости позовет? Четыре года томился мордвин, а потом вспомнил про русского и пошел к нему в гости. Вот приходит в хату...
      - К русскому?
      - К русскому, то видно по рассказу. Русский схватил шапку с мордвина - то на один гвоздь ее повесит, то на другой, то на третий. "Што ты?" спрашивает его мордвин. "Места тебе не найду", - говорит русский. "Почет, значит?" - "Ну, почет, конечно". Сел мордвин за порожний стол и глядит, чего бы ухватить ему из пищи. Глядь, русский кувшин тащит. "Пей", говорит. Мордвин ухватился, думал - влага какая, а там вода. Попил мордвин. "Будя", - говорит. "Пей, - говорит русский, - не обижай, пожалуйста!" Мордвин, конечно, человек уважительный, - пьет. Не успел выпить этого кувшина, хозяйка ведро принесла, а хозяин доливает кувшин и потчует гостя. "Не обидь, - говорит, - угощайся, ради бога!" Выпил мордвин три ведра воды и пошел домой. "Хорошо угостил тебя русский?" - спрашивает мордвина жена. "Хорошо, - говорит мордвин, - спасибо, что вода была, а от водки я бы помер - три ведра выпил..."
      Шмаков задремал от плавного хода поезда и сбился с рассказа старика. Увидев во сне кошмарное видение, что рельсы лежат не на земле, а на диаграмме и означают пунктир, то есть косвенное подчинение, Шмаков пробормотал что-то и проснулся. Старичок исчез, взяв свой мешок с продуктами, а на его месте сидел комсомолец и проповедовал:
      - Религия должна караться по закону!
      - Это через почему ж такое по закону-то? - злобно допытывался неизвестный человек, ранее рассказывавший о ценах на пшено в Саратове и Раненбурге.
      - А вот почему! - говорил парень, равнодушно и старчески улыбаясь и явно жалея собеседников. - Я расскажу все последовательно! Потому что религия есть злоупотребление природой! Поняли? Дело ведь просто: солнце начинает нагревать навоз, сначала вонь идет, а потом оттуда трава вырастает. Так и вся жизнь на земле произошла - очень просто...
      - А я у вас извинения попрошу, товарищ коммунист, - робко выговорил все тот же неизвестный человек, что на пшено цену знал, - ежели ты навоз, допустим, на загнетку положишь, а печку затопишь, чтоб тепло и свет шли, то, по-вашему, вырастет трава из навоза аль нет?
      - Ну да, вырастет! - ответил знающий парень. - Все равно - что печка, что солнце...
      - И на лежанке можно? - хитрил неизвестный человек.
      - Ясно, можно! - подтвердил комсомолец.
      - А вы вот что нам скажите, гражданин коммунист, - хрипло обратился человек, ехавший в Козлов на мясохладобойню, - правда, что Днепр перегородить хотят и Польшу затопить?
      Комсомольский знаток разгорелся и сразу рассказал о Днепрострое все, что известно и неизвестно.
      - Сурьезное дело! - дал свое заключение о Днепрострое козловский человек. - Только воду в Днепре не удержать!
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.