Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тамплиеры

ModernLib.Net / История / Пирс Рид / Тамплиеры - Чтение (стр. 26)
Автор: Пирс Рид
Жанр: История

 

 


      В некоторой степени подобный диагноз столь же нелицеприятен, как и мнение масонов или того же Филиппа Красивого. Так ли уж они были заурядны? Действительно, если сравнить типичного рыцаря-тамплиера, какого-нибудь графа де О. из свиты Людовика IX, с мусульманским рыцарем вроде Усамы ибн-Мункыза, то по нынешним меркам сарацин будет выглядеть более развитым человеком. Усама не только набожен и храбр – он умелый охотник, а кроме того, поэт. А вот граф де О., по описанию Жана де Жуанвиля, предпочитал не поэзию, а другие развлечения, попроще: «он брал небольшую баллисту и обстреливал из нее мою палатку камнями. Заметив, что мы обедаем, он направлял свою машину на стол с едой и, прицелившись, разбивал вдребезги все тарелки и бокалы». А однажды шутки ради перебил у Жуанвиля всю домашнюю птицу – кстати, до сих пор это одна из любимых забав британских офицеров.
      Насколько братья-тамплиеры отличались от рыцарей вроде графа де О.? В какой степени религиозность возвышала их над светским рыцарством? И если в бою братья-рыцари отличались не меньшей смелостью, чем миряне, то и в невежестве они были равны. В сатирическом памфлете, который в XIII веке написал фламандский трубадур Жакмар Жиле, дается выразительный портрет храмовника, намного менее образованного, чем его коллега-госпитальер: он «не слишком умелый оратор, его доводы просты и коряво изложены, поэтому он талдычит одно и то же – «мы защитники Святой Церкви», а еще пугает опасностью, которая грозит нам с Востока…» Не правда ли, этот образ имеет немалое сходство с образом простодушного Жака де Моле, какой сложился за много столетий?
      Но недостаток утонченности вовсе не исключает достойного и надлежащего исполнения своего долга, в том числе церковного. Огромное уважение к тамплиерам со стороны архиепископа Кентерберийского Джона Пекхэма – он жил примерно в то же время, когда была написана упомянутая сатира, и отличался величайшей честностью, прямотой и аскетизмом в личной жизни – свидетельствует о высоких нравственных правилах в ордене Храма.
      Таким образом, окончательная оценка деятельности тамплиеров должна определяться анализом жизни всего католического христианства, особенно в период его длительных войн с исламом. В целом крестовые походы – как и инквизиция – в наши дни воспринимаются негативно. Дидро в статье, посвященной крестовым походам и помещенной в знаменитой «Энциклопедии», называет Святую Гробницу «куском скалы, не стоящим и капли человеческой крови». По его мнению, крестоносцами двигали обычная жадность, «глупость и фальшивое рвение». Шотландский философ Дэвид Юм считал, что они поставили «самый выразительный и грандиозный памятник человеческому безрассудству, которое проявлялось во все времена и у всех наций».
      Такую же оценку встречаем у многих авторов – от Эдуарда Гиббона и других историков до самого знаменитого ныне специалиста по крестовым походам сэра Стивена Рансаймена. Заканчивая свой монументальный труд, он выносит вердикт, что священная война католической церкви с мусульманами «была не более чем длительным актом нетерпимости во имя Бога, что является грехом против Святого Духа». Наиболее отвратительным фактом Рансаймен считал разграбление латинянами Константинополя. Он пишет, что «большего преступления против человечности, чем во время 4-го Крестового похода, трудно вообразить». Однако его коллега Кристофер Тайерман не без иронии замечает, что эти строки были написаны всего через десять лет после окончания Второй мировой войны… Но Рансаймен не одинок в своих оценках. По мнению израильского историка Иешуа Провера, королевство Иерусалимское представляло собой один из первых образцов европейской колонизации, а теолог Майкл Прайор считает крестовые походы ярким примером «использования Библии в качестве орудия агрессии».
      И только совсем недавно среди историков укрепился иной подход к побудительным причинам крестовых походов, заставивший их смягчить свои выводы. Как пишет Джонатан Райли-Смит, преподаватель истории церкви в Кембриджском университете, «недавно выявилась… очевидная слабость доводов в пользу исключительно материалистической моти-вации, и удалось прояснить многие факты, на которых строилась эта версия. Жаждущие приключений юные отпрыски благородных семей наконец ушли со сцены. И вряд ли кто-нибудь из историков теперь поверит в эту гипотезу».
      Правда, открывшаяся в ходе недавних изысканий, состоит в том, что крестоносцы, отправляясь в поход, часто продавали или закладывали свое имущество в надежде на ис-ключительно духовное вознаграждение – они просто хотели спасти свои души. В отличие от мусульманского джихада крестовый поход всегда был делом добровольным. Если для светских рыцарей главными побудительными мотивами принятия креста служили ожидаемые приключения, подвиги и возможная слава, то для членов духовно-рыцарских орденов аскетическая жизнь в братских казармах чаще всего заканчивалась длительным пребыванием в плену или ранней – и часто мучительной – смертью.
      С самого начала деятельности ордена Храма потери среди рыцарей были очень Велики. Достаточно сказать, что шестеро из двадцати трех Великих магистров погибли в сражениях или плену. Полагавшийся первоначально годичный испытательный срок для кандидатов на вступление в орден практически не соблюдался – из-за постоянной потребности в рекрутах для службы на Востоке. Во время процесса над тамплиерами было названо число «двадцать тысяч» – примерно столько братьев умерли в Палестине. Одни погибли в боях, другие скончались в плену, предпочтя смерть принятию ислама. Джонатан Райли-Смит пишет:
      «Чтобы понять, как они отваживались на такие страшные муки, надо вспомнить мученичество добровольцев, принимавших смерть во имя веры, и жестокие страдания самого Христа – как высший акт любви, на который только способен христианин. Этот мученический дар в виде собственной жизни как бесконечно возвышенный акт сразу оправдывает его в глазах Всевышнего».
      Тут уместно вспомнить слова Иоанна Евангелиста из его Откровений: «…Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр., 7:14).
      Разумеется, рыцари Храма тоже убивали людей; и тут мы снова сталкиваемся с принципиальным непониманием их мотивации противниками крестовых походов, И все из-за тех же антикатолических предубеждений, которые укоренились в эпоху Просвещения, а также потому, что многие начинают исторический анализ лишь с 1-го Крестового похода. Почему-то принято считать его первой волной, накатившейся из христианской Европы на исламский Восток. Однако необходимо помнить, что не христианство, а именно ислам с пер-вых лет своего возникновения стал насаждать новую веру с помощью меча. И даже если в определенных местах и в определенные времена христиане тоже насильно крестили по-коренные народы, то в первые три столетия христианскую веру во всей Римской империи принимали добровольно. Поэтому со времени первых набегов сарацин во главе с пророком Мухаммедом враждебность христиан к исламу была вызвана реальными жизненными обстоятельствами – необходимостью защищать христианский мир и освобождать за-хваченные мусульманами земли, которые по праву принадлежали христианам. Именно отсюда берет свое начало испанская Реконкиста, призыв Урбана II к европейским католикам помочь православным братьям-христианам после поражения византийцев в битве под Манцикертом, а также воззвание Умбера Романского в следующем веке. Этот доминиканский священник четко сформулировал идейно-политическую основу крестовых походов: «…Агрессивный ислам распространился по владениям христианских государей, а посему христианское воинство не только имеет право, но обязано остановить исламскую экспансию и вернуть земли, захваченные мусульманами». Идея, что человек, подвергшийся насилию, становится мучеником, сама по себе не нова, однако с конца VIII века именно этот постулат стал главным во всем западном христианстве.
      Почему же тогда при наличии немалого числа канонизированных католической церковью госпитальеров нет ни одного святого среди тамплиеров? Отчасти это можно объяс-нить стремлением самих рыцарей оставаться в тени, но в большей степени тем, что сама церковь была одним из главных инициаторов расформирования их ордена. Окончательная ликвидация ордена и мученическая смерть многих его членов были делом рук не мусульман, а папской инквизиции, выполнявшей политический заказ «христианнейшего» короля Филиппа Красивого. Более чем двухвековая жизнь ордена Храма почти полностью совпадает с тем историческим периодом, когда папство провозгласило своей целью господство над миром. К чести ордена, надо сказать, что тамплиеры, имея многонациональный состав, никогда не участвовали в папских баталиях за мировое господство с его главными противниками – германскими императорами.
      Но римские понтифики, охваченные вселенскими амбициями, пропустили важный момент, когда на политическую арену вышли мощные национальные государства со своими интересами. Опасность со стороны того же Фридриха II Го-генштауфена была достаточно очевидна. Но кто мог предвидеть, что внук самого Людовика Святого направит свои усилия против Папской курии?! Человек, чье религиозное рвение подчас шло во вред его интересам как монарха! Бонифаций VIII, восседая в юбилейном 1300 году на троне императора Константина, открыто продемонстрировал грандиозность папских амбиций. А всего через несколько лет сменивший его Климент V (под давлением того же Филиппа) обличал Бонифация как бездарно растратившего «моральный и духовный авторитет церковной власти, который его предшественники в Европе собирали на протяжении долгих веков – по крупицам, неустанно, энергично и с перспективой на будущее».
      Два столетия спустя английский король Генрих VIII решительно взялся за ликвидацию монастырей – так до него во Франции Филипп IV расправился с тамплиерами. За ним тоже стояли политические интересы новых сословий, появившихся на общественной арене, но в отличие от французского коллеги Генрих не сумел подчинить папу своей воле, и тогда он отказался признавать авторитет Святого престола. Подобно деятелям эпохи Просвещения, английские либеральные историки усматривают в этом факте признаки становления национального английского государства. В результате Реформации, охватившей Англию, Шотландию и континентальную Европу, единый христианский мир, который так долго и упорно пытались сохранить римские наследники святого Петра, был раздроблен на части. Французская революция 1789 года нанесла еще более мощный удар по католической церкви и практически разрушила ее, в буквальном смысле оставив после себя руины таких монастырей, как Цито и Молесмо, и превратив монастырь Клерво в тюрьму. То, что не удалось когда-то Гильому Ногаре, сумел исполнить Наполеон. Захватив в плен римского папу, он приволок его в Париж и заставил присутствовать на торжественной коронации в соборе Нотр-Дам, где предприимчивый корсиканец сам возложил себе на голову императорскую корону. Эта процедура положила символический конец власти викария Христа – он был вынужден подчиниться грубой силе.
      Европейская история давно вышла за рамки христианства и развивается по современным законам. А вот какая из чаш страданий, перенесенных человечеством, перетянет – Средние века, с их крестовыми походами, инквизицией и религиозными войнами, или времена более поздние, с кровопролитными войнами, ГУЛАГом и концентрационными лагерями, – пусть каждый решает сам.

Приложения

Последние крестовые походы

 
      Войны между христианами и мусульманами продолжались на протяжении многих веков и после роспуска ордена Храма. В XIV веке египетских мамлюков в качестве лидеров исламского мира сменили оттоманские турки. Свое название они получили от эмира турок-сельджуков по имени Осман, чьи владения первоначально находились в Никее, недалеко от Антиохйи. В XIV веке турки под его предводительством покорили всю Малую Азию, а затем, обогнув Константинополь, пересекли Дарданеллы и через Македонию и Болгарию дошли до Дуная. В 1389 году они нанесли жестокое поражение православным сербам.
      После этого основной задачей христиан стало не освобождение Иерусалима, а снятие блокады Константинополя. В 1396 году большой экспедиционный корпус под командо-ванием венгерского короля Сигизмунда и французского графа Жана Неверского был разбит турками под городом Нико-полис на Дунае. В 1444 году армия крестоносцев, собранная по инициативе папы Евгения IV, потерпела поражение в битве под Варной. А девять лет спустя Константинополь окончательно перешел под власть турок-оттоманов.
      Эта катастрофа отозвалась во всем христианском мире так же тяжело, как и падение Иерусалима двумя веками ранее.
      Францисканский монах Джованни Капистрано, посланный папой Николаем V призвать венгров к новому крестовому походу, сумел собрать сильную армию, которая отбила нападение превосходящих сил турок, осадивших Белград. Однако этот успех оказался лишь временным – в 1521 году Белград пал, а венгры потерпели новое тяжелое поражение под Мохачем в 1526 году.
      Одновременно турки уверенно расширяли исламские владения в Средиземноморье. В 1522 году рыцари-госпитальеры лишились своих владений на Родосе, а с Кипра латиняне были изгнаны в 1571 году. Однако в том же году победа объединенного христианского флота при Лспанто позволила Венеции занять остров Крит и удерживать его вплоть до 1669 года. Единственным местом, где у европейцев до XVII века наблюдались успехи, была Испания: между 1482 и 1492 годами Реконкиста завершилась взятием Гранады, последнего мусульманского владения на Пиренейском полуострове.
      Начиная с XIV века первоначальный идеализм ранних крестовых походов сменился холодным расчетом христианских правителей, с одной стороны, и нескрываемым цинизмом их подданных – с другой. Эразм Роттердамский в XVI веке решительно развенчал саму идею крестовых походов, а вскоре последовавшая Реформация полностью отвергла ис-купительное значение крестоносных экспедиций, как и право папы римского налагать епитимью и отпускать грехи. С этого момента главный удар по исламу наносили те страны и народы, чьим интересам он реально угрожал, – например, венецианцы в Средиземноморье и австрийская династия Габсбургов в Восточной Европе.
      Своей высшей точки мусульманская экспансия – началась с пророка Мухаммеда, основавшего ислам в седьмом веке, – достигла в 1683 году, когда турецкая армия подошла к воротам Вены, столицы «Священной Римской империи», которой в то время правил Леопольд Австрийский. Соседние немецкие государства и поляки под предводительством Яна Собеского собрали ополчение, которое в 1684 году сняло осаду Вены. Для противодействия натиску турок была создана Священная лига во главе с папой римским, а в XVIII веке освобождение православных христиан от турецкого засилья возглавила Россия.
      В 1686 году была освобождена венгерская Буда, а в 1688 году – Белград. По мирному договору, подписанному в 1699 году в Карловцах, большая часть Центральной Европы и часть Греции вновь перешли под власть христиан. Сербы же, сохранившие на протяжении пятивекового турецкого ига верность православию, получили независимость лишь по Берлинскому трактату 1878 года. В результате Балканских войн 1912 и 1913 годов владения Оттоманской империи (современная Турция) на европейском континенте сократились до узкой полоски суши в районе бывшей Фракии.
      В XIX и XX веках в Северной Африке возникли испанские, французские и итальянские колонии, а Британия забрала в свои руки Египет и Судан. Однако эти завоевания были инспирированы не религиозными, а сугубо политэкономи-ческими интересами. Сама идея единого христианского мира утратила свое значение. Когда генерал Алленби в 1917 году изгнал турок из Газы и занял Иерусалим, он понимал, какую важную историческую миссию ему довелось выполнить. Из министерства обороны Великобритании ему отправили срочную телеграмму: «Настоятельно рекомендуем перед въездом в город сойти с лошади. Когда-то германский император шел через эти ворота босиком и сказал: «До меня здесь прошел более великий человек». Поэтому контраст будет бросаться в глаза». Забавно, что «более великим человеком», по мнению военных чиновников, был вовсе не Иисус Христос, въехавший в Иерусалим на осле, а тесть пророка Мухаммеда халиф Омар. Тем не менее генерал спешился и вошел в Святой град «на своих двоих».
      После 1917 года Заморье находилось под совместным протекторатом Британии и Франции, которая до 1941 года контролировала Сирию. В 1947 году британцы ушли из Па-лестины, а проживавшие там евреи в следующем году провозгласили свое независимое государство. Иерусалим управлялся главой Иорданского Хашимитского Королевства вплоть до июня 1967 года, когда в ходе шестидневной войны его захватил Израиль. Окончательный статус Иерусалима до сих пор не утвержден. Церковь Святого Гроба Господня, несмотря на относительно небольшие размеры, поделена между представителями шести христианских конфессий, что периодически вызывает конфликты.
      Какую же роль в последних крестовых походах играли духовно-рыцарские ордена? После падения Акры тевтонские рыцари покинули Святую землю и целиком сосредо-точились на борьбе с язычниками в Литве и Пруссии. В 1229 году они перенесли свою штаб-квартиру из Венеции в Мариенбург, к югу от Данцига (современный Гданьск), а после слияния в XIII веке с небольшим орденом меченосцев, который издавна базировался в Ливонии, установили полный контроль над всем восточнобалтийским побережьем, вплоть до Финского залива. Нередко подвергаясь критике со стороны папы римского за стремление поработить язычников, нежели обратить захваченных пленников в христианство, они настойчиво заселяли захваченные прусские земли выходцами из Германии, одновременно извлекая огромные прибыли от торговли в рамках Ганзейской лиги (союза городов). Теперь, когда Святая земля оказалась недоступной для западноевропейских рыцарей, они с удовольствием участвовали в сезонных кампаниях Тевтонского ордена – так называемых «путешествиях» – против язычников-литовцев, пытаясь проявить свои рыцарские до-стоинства. Так, Генри Болингброк немало «попутешествовал» по Прибалтике, перед тем как захватил английский трон под именем Генриха IV.
      В 1386 году Ягайло, великий князь Литовский, решил принять католичество вместе со своими подданными и женился на польской наследной принцессе Ядвиге. Ауже в 1410 году армия объединенного польско-литовского государства наголову разбила тевтонских рыцарей в Грюнвальдской битве – погибло более четырехсот рыцарей и сам Великий магистр. После этого начался быстрый закат ордена – он полностью утратил власть как над немцами-мирянами, колонизовавшими Пруссию, так и над соседним Польским королевством. В 1525 году последний Великий магистр тевтонов, Альберт фон Бранденбург-Ансбах перешел в протестантство и распустил орден, превратив его территорию в светское государство. Из пятидесяти пяти оставшихся в Пруссии рыцарей лишь несколько человек остались верны уставу несуществующего ордена. Большинство же обзавелись женами и влились в ряды местной знати, образовав сословие прусского юнкерства. В 1561 году последний управляющий ливонской ветвью тевтонского рыцарства, следуя духу времени, «пере-квалифицировался» в герцога Курляндского. Оставшиеся члены ордена еще долгое время находились в католической Германии, пока их окончательно не изгнал оттуда Наполеон в 1809 году. Орден был возрожден в качестве почетной духовной корпорации в Австрийской империи в 1834 году.
      На Пиренейском полуострове духовно-рыцарские ордена продолжали войну с маврами, но уже подчиняясь непосредственно местным монархам. В Кастилии ордена Сантьяго, Алькантары и Калатравы отвоевывали и защищали земли от нападения мусульман. Орден Алькантары к тому же охранял границу с Португалией в районе Эстремадуры. Все испанские ордена участвовали в знаменитой битве у реки Сальдо в 1340 году, в результате которой испанцы заняли стратегически важную крепость Альгасир. За последующие полтора столетия Реконкиста ограничивалась периодическими рейдами по территории последних владений мавров в Гранаде. И наконец в 1492 году объединенные испанские силы окончательно вытеснили мусульман с Пиренейского полуострова.
      После этого испанские рыцарские ордена еще долгое время сохраняли свое влияние и богатство. Госпитальеры являлись самыми крупными землевладельцами в Арагоне, а в Кастилии ордену Алькантары принадлежала половина всех земель в провинции Эстремадура. Постепенно руководство орденов все больше втягивалось в местные политические интриги. Короли и знать упорно старались протолкнуть на магистерские должности своих сыновей – законных и незаконных. В период между 1487 и 1499 годами все кастильские ордена перешли под королевский контроль, а орден Монтесы был присоединен к арагонской короне в 1587 году.
      В Португалии орден тамплиеров, с папского разрешения, целиком перешел во вновь созданный королем Дионисием орден Христа. Здесь рыцари также находились под контро-лем португальских монархов, которые могли назначать на должность магистра своих сыновей или придворных фаворитов. Принц Генрих Мореплаватель, сын Жуана I, взошедший на трон в 1418 году, воспользовался богатствами ордена для организации многочисленных морских экспедиций, в том числе вдоль побережья Африки до мыса Доброй Надежды и далее – до Индии и Китая. В XVI веке полный контроль над орденами перешел к королям, а поскольку в новых папских указах заметно смягчались требования к умеренности во всем, целомудрию и послушанию рыцарей-монахов, то членство в ордене стало просто делом чести и престижа.
      Единственным орденом, который по-прежнему активно участвовал в священной войне против мусульман, оставались госпитальеры. В период магистерства Фулько де Вилларе и процесса над тамплиерами они хранили молчание – отчасти из страха навлечь на себя гнев Филиппа Красивого, а отчасти из-за надежды поживиться наследством храмовников. Как же им удалось выжить? Если Гильом Ногаре и вправду происходил из семьи катаров, то, вероятно, он питал к госпитальерам симпатию как к защитникам еретиков во время Аль-бигойского крестового похода. Тем более что мало кто верил, будто святотатство, ересь и содомия – грехи, присущие исключительно ордену тамплиеров и не свойственные другим монашеским братствам. Однако в отличие от тамплиеров у госпитальеров на службе состояло немало квалифицированных адвокатов, а их резиденция на Родосе находилась вне досягаемости властей. Кроме того, их готовность взять на себя роль лидеров в крестоносной экспедиции отвечала интересам как короля Филиппа IV, так и папы Климента V.
      Несмотря на постоянные размолвки между тамплиерами и иоаннитами, отсутствуют свидетельства, что госпитальеры злорадствовали, наблюдая расправу над рыцарями-храмов- никами. Различия между орденами всегда были незначительны, и орден Госпиталя относился к храмовникам с уважением. То, что они унаследовали часть собственности тамплиеров, заметно укрепило их престиж, и не столько из-за солидной стоимости этого наследства, сколько потому, что им предстояло продолжить благородное дело своих коллег. Вкупе с их прежними владениями новые земельные приобретения – несмотря на «урезания», сделанные жадными руками Филиппа Красивого и других европейских монархов, – заметно подняли общественный вес ордена, однако, как и предсказывал Жак де Моле, отсутствие конкуренции привело его к постепенному упадку и саморазрушению. В 1343 году папа Климент VI сетовал, что, «по единодушному мнению духовенства и мирян», госпитальеры ничего не делают для реальной защиты христианской веры, и даже предложил создать новый орден, передав ему часть их собственности.
      В 1522 году базу госпитальеров на острове Родос захватили турки-оттоманы, и взамен император Карл V в 1530 году предложил им переселиться на Мальту. В 1565 году их столицу, город Валлетту, снова осадили турки, но в результате героической обороны под руководством Великого магистра Жана де Паризо Ла Валлетта госпитальерам удалось удер-жать крепость, потеряв убитыми двести пятьдесят рыцарей из полуторатысячного гарнизона, и после пятимесячной осады турки отступили. А шесть лет спустя корабли госпитальеров приняли участие в битве у мыса Лепанто, где оттоманский флот был разгромлен.
      В XVII веке госпитальеры, к тому времени более известные как мальтийские рыцари, создали мощный флот, который успешно отбивал атаки мусульман с моря и совершал прибыльные набеги на принадлежавшие туркам североафриканские порты. Гребцами на галерах, как правило, были рабы, а капитанами – молодые аристократы из стран, где имелись орденские владения; впоследствии эти капитаны – после выхода на пенсию – становились управляющими многочисленных европейских командорств. Членство в ордене служило удобной синекурой для выходцев из дворянских семей, обеспечивая им безбедное существование. Жизнь в мальтийской столице Валлетте, по словам историка Родерика Кавальеро, была весьма однообразной: «Скука – именно таким словом можно охарактеризовать жизнь на острове. Общая атмосфера, царившая среди городской верхушки, характеризовалась бездушной чопорностью наряду с мелочной и суетливой заботой о дисциплине и соблюдением субординации».
      В конце XVIII века разложение ордена госпитальеров достигло критической точки, и ранее неприступная крепость была взята Наполеоном Бонапартом практически без сопро-тивления, за один день. Из трехсот двадцати двух рыцарей, составлявших городской гарнизон, пятьдесят были слишком стары, чтобы взять в руки оружие. Как впоследствии про-комментировал Наполеон, «хотя номинально крепость обладала всем необходимым для защиты, но моральный дух полностью отсутствовал». К тому времени, когда французский император потерпел окончательное поражение под Ватерлоо, Мальта была оккупирована британцами, которые вовсе не собирались возвращать остров оставшимся там госпиталье-рам. После отставки Великого магистра Фердинанда ди Гом-пеша, не сумевшего защитить свои владения, на место Великого магистра рыцари святого Иоанна неожиданно избрали российского императора Павла I, надеясь на его покровительство, – тот, по словам Джонатана Райли-Смита, «не был ни католиком, ни целибатом, ни членом братства, а был просто сумасшедшим».
      За этим последовал период, который специалисты назвали «самым печальным двадцатилетием за всю историю ордена, которое было заполнено мелкими эгоистичными склоками, что приводило к постоянным скандалам». Однако позднее, уже в XIX веке, орден вернулся к той благотворительной миссии, ради которой когда-то и создавался, – бескорыстной помощи больным, бедным и немощным. В таком виде он дожил до наших дней.
      Сегодня мальтийские рыцари были бы просто вынуждены отказаться от своих военных функций, поскольку католическая церковь официально отринула идею крестовых походов: на втором Ватиканском соборе было открыто заявлено об уважении к еретикам и неверным. Подобное заявление весьма бы озадачило святого Бернарда Клерво-ского. Тем не менее нельзя однозначно сказать, что официальный призыв к религиозной терпимости окончательно положил конец вражде христиан с мусульманами. Да, мечети теперь высятся в самом центре Европы, бывшем сердце католицизма – Париже, Лондоне и даже в Риме. Однако у мусульман инициатива европейцев не нашла поддержки – отправление христианских обрядов остается под запретом в Аравии, сердце ислама. Во многих странах, например, в Иране, Афганистане и Пакистане, вся жизнь до сих пор строится соответственно жестким правилам ислама. Вооруженные конфликты между христианами и мусульманами не прекращаются в Африке, на Балканах, в Индонезии и на Филиппинах. Только за последние годы исламские фундаменталисты убили немало христианских миссионеров в Пакистане, коптских монахов – в Египте и католического епископа – в Алжире.
      Конфликт не затихает и на Святой земле – между палестинцами, большую часть которых составляют мусульмане, и израильтянами, проповедующими преимущественно иудаизм. После долгих колебаний Ватикан решил признать государство Израиль и, хотя продолжает настаивать на передаче Иерусалима под международный протекторат, уже не поднимает вопрос о возвращении Святого града католической церкви, что являлось главной целью римских пап на протяжении многих столетий. Но церковь с тревогой продолжает наблюдать за непрекращающимся исходом из Святой земли местных христиан, понимающих, что у них нет будущего в той самой стране, где когда-то зародилось христианство. Если эти тенденции продолжатся и в XXI веке, то единственными христианами, которые смогут совершать службы и молиться в церкви Гроба Господня в Иерусалиме, останутся паломники-туристы, прибывающие туда на авиалайнерах.
 

Список Великих магистров ордена Храма и время их правления:

 
      1. Гуго де Псин (1119-1136)
      2. Робер де Краон (1137-1149)
      3. Эврарде Бар (1149-1152)
      4. Бернард дс Тремеле (1152-1153)
      5. Андре де Монбар (1153-1156)
      6. Бертран де Бланфор (1156-1169)
      7. Филипп Наблусский (1169-1171)
      8. Одон де Сент-Аман (1171-1179)
      9. Арно де Турружский (1180-1184)
      10. Жерар де Ридфор (1185-1179)
      11. Робер де Сабле (1191-1193)
      12. Жильбер Эраль (1194-1200)
      13. Филипп де Плессье (1201 – 1209)
      14. Гильом Шартрский (1209-1219)
      15. Пьер де Монтегю (1219-1232)
      16. Арман Перигорский (1232-1244)
      17. Ричард де Бур (1244-1247)
      18. Гильом де Соннак (1247-1250)
      19. Рено де Вишьс (1250-1256)
      20. Тома Берар (1256-1273)
      21. Гильом де Боже (1273-1291)
      22. Тибо Годен (1291-1293)
      23. Жак де Моле (1293-1314)
 

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26