Современная электронная библиотека ModernLib.Net

12 застреленных тещ

ModernLib.Net / Детективы / Петров Александр / 12 застреленных тещ - Чтение (стр. 1)
Автор: Петров Александр
Жанр: Детективы

 

 


Александр Петров
12 ЗАСТРЕЛЕННЫХ ТЁЩ

Глава 1
Время раскинуть мозгами

      Стоял ясный зимний день. Казалось, даже тот, кто 2 недели подряд размешивал в воздухе кашу из летящего почти горизонтально снега и струй плотного, наотмашь бьющего ветра устал крутить тугие воздушные жгуты, дав отдохнуть людям от его причуд.
      Воспользовавшись этим, Солнце засияло на чистом, пронзительно синем небе, лаская и успокаивая измученную пургой и заваленную снегом землю. Эта колючая и холодная субстанция теперь мирно лежала, скрывая сор и хлам, придавая окрестностям вид праздничный и торжественный. В тени белый снег отдавал голубизной — это в кристалликах замерзшей воды отражался рассеянный свет небесной лазури.
      Все живое воспрянуло духом: чирикали воробьи, синички пели свои незатейливые песенки, на ветвях восседали вороны, высматривая, чем можно разжиться.
      Чистота и свежесть коснулась и двуногих обитателей города. Пользуясь передышкой, дворники с удвоенной силой заскребли лопатами по тротуарам, загрохотали трактора и грейдеры, возле снеготопок выстроились длинные вереницы тяжелых грузовиков, доверху набитые даром небес, который выпал не в том месте, не в то время и не в том количестве.
      Те, кого борьба со снегом не касалась, и не прельщало нудное высиживание у ящика с прыжками по каналам, вышли пройтись, наслаждаясь хорошей погодой и обилием белого, девственно — чистого снега. В большинстве своем эти люди не отдавали себе отчета в эстетической стороне проблемы и мотивировали желание отправиться на улицу отсутствием продуктов, вещей, одежды, газет, журналов, туалетной бумаги и прочей ерунды, в поисках которой нужно обязательно выйти из дому.
      Были, впрочем, и личности, которые плевать хотели на великолепие природы, давно перестав обращать внимание на нее. Дела у них были на первом месте.
      Одной из таких была Валентина Ромуальдовна Игошина, дурно сохранившаяся женщина постбальзаковского возраста, похоронившая пару лет назад своего мужа, умершего от пьянки, а если говорить совсем честно, просто перепиленного злобным языком этой пролетарки пополам. Эта тетка, одетая в безвкусную серо-зеленую, длинную куртку, которая шла ей как корове седло, увеличивая и без того немаленькую фигуру, резво чесала к станции метрополитена, направляясь на свой любимый рынок. Она ходила на него каждый выходной, как раньше богомолки ходили в церковь.
      У Валентины Ромуальдовны, посещение открытых торговых рядов давно уже стало священнодействием, своего рода сакральным служением карбонату и буженине, красной икре и сервелату, продуктам, на который она тратила все свои деньги, снедаемая вечно голодным богом обжорства.
      По дороге к метро, она с вороньей благозвучностью бормотала проклятия дочери и зятю, за то, что они зарабатывали гораздо больше ее, отоваривались в «Седьмом континенте» и «Ашане», питались отдельно, не воспринимали ее бурчания, и вообще имели собственное мнение о том, как нужно проводить выходные, а также дворникам, накрашенным молодым девчонкам, миру, жизни и вообще всему. На ее некрасивом, грубом, словно вырубленном топором из куска замороженного дерьма лице, сменяя одна другую появлялись гримасы: озабоченности, страха, злобы и неодобрения.
      Ее короткие толстые руки, сжатые в ладонях в кулаки совершали резкие, неровные движения, как у вусмерть пьяного лыжника на обледенелом подъеме, заставляя заветную, изрядно потрепанную болоньевую сумку для покупок издавать склизкие, хлюпающие звуки. Валентина Ромуальдовна двигалась своим обычным маршрутом, прячась от солнца в тени домов. Она вообще не любила солнца и яркого света, заклеивала глазки светодиодов на холодильниках и телевизорах, тщательно выключала даже то, что выключать не следовало. Это было у нее навязчивой манией, также как и потребность нудно и грязно ругаться по любому поводу. Эта женщина не только выглядела, но и была по настоящему психически ненормальной, что подтверждалось пухлой историей болезни, хранимой в архивах Кащенки и извлекаемой каждую весну в связи с сезонными обострениями у гражданки Игошиной. Тетке предстояло пройти еще один дом, и выйти на финишную прямую к станции. Валентина Ромуальдовна продолжала двигаться своей неровной, дергающейся походкой, нагибаясь вперед, словно от сильного ветра, махая руками и с подозрением оглядывая пространство вокруг мутными линялыми глазами, цвета застиранных панталон.
      Все было спокойно: далеко впереди, у станции подземки, заканчивали пробежку такие же любители отовариваться с утра в воскресенье, во дворе возле грибков и домиков детской площадки одиноким красным пятном маячила мамаша с коляской, прыгая с ноги на ногу в холодных, негреющих сапогах на длиннющих шпильках, пара автолюбителей заводила свое «железо», заставляя моторы автомобилей издавать утробные звуки и выплевывать вонючие хвосты дыма из выхлопных труб.
      У первого подъезда с дверью сосредоточенно возился бородатый мужик неопределенного возраста в оранжевом рабочем комбинезоне. Игошина неодобрительно поджала губы, она не любила бородатых, и добавила шагу. Как только она миновала этого человека, выглядящим как дворник или работник ДЭЗа по обслуживанию кровли, произошло неожиданное. Мужчина вдруг залез руками под черную вязанную лыжную шапочку, надвинул на глаза матерчатую полумаску с грубо прорезанными отверстиями для глаз, выхватил из-под комбинезона длинную, увесистую железяку с рукоятью и подбежал к женщине сзади. Навел, нажал на спусковой крючок. Железяка тихонько лязгнула, раздался несильный хлопок. Снег перед так и недошедшей до рынка теткой окрасился красным. Грузная туша Валентины Ромуальдовны рухнула, пачкая снег кровью и остатками мозга из выдолбленной разрывным зарядом головы.
      Киллер метнулся к подъезду, пряча под одежду шипящее оружие. Захлопнув дверь, он вставил в технологическое отверстие замка блокирующий штифт, не мешкая взбежал наверх и поднялся по шаткой металлической лесенке на чердак. Там он моментально скинул с себя комбинезон и бушлат без воротника, отлепил бороду, вытащил из спортивной сумки меховую шапку и дубленку. Оделся, запихнул рабочую одежду и оружие в сумку. Пробежал через весь дом, спустился по лесенке на верхнюю площадку крайнего подъезда, повесил замок и опломбировал люк, приклеив бумажку и поставив штампульку ДЭЗа. Затем, не спеша, прошагал лестничные марши, вышел на улицу, взглянул на начавшую собираться толпу, прошел к метро, сел в неприметную серую машину с заляпанными снегом номерами, где его уже ждали. Автомобиль плавно тронулся с места. Водитель и пассажир проводили глазами милицейский УАЗ, который нырнул во дворы с той стороны длинного дома.
      — Как? — спросил тот, кто был за рулем.
      — По плану, — ответил пассажир.
      Машина выехала на боковую дорожку, несколько раз рыскнув из стороны в сторону по нечищеному асфальту и двинулась навстречу солнечному дню.

Глава 2
Тяжелый день — понедельник

      Ростовцев, практикующий маг и экстрасенс вновь окинул взглядом пространство своего кабинета. «Ну, потратился», — подумал он, — «зато не в подвале. От метро близко, людям удобно ездить». Алексей Александрович вспомнил времена, когда он занимал столик в зале книжного магазина, торгующего эзотерической литературой и магическими причиндалами. Вспомнил свой подвальчик при тепловом пункте в здании на Садовнической набережной, где он проводил дни и вечера, чтобы как можно меньше бывать дома, наполненном злобном шипением тещи.
      Из-за нее он старался приходить, когда старая грымза, насмотревшись телевизора, закрывалась в своей комнате, откуда тянуло старушечьей вонью и злобными эманациями не совсем здорового разума.
      Алексей Александрович невесело усмехнулся, все выходило по поговорке — «Сапожник ходит без сапог». Изрядную долю его клиентов составляли мужчины с подобными проблемами. Он снабжал их защитно-корректирующими устройствами, а особо надежным за хорошие деньги предлагал устройства поглощения энергии для «гашения» не в меру ретивых теток. Безусловно, радикально эти меры не помогали, но определенное облегчение приносили. Клиентура у Ростовцева была, причем большую часть ее составляли люди, пришедшие по рекомендации клиентов мага.
      Понятно, что никаким магом, в старинном понимании этого слова, Алексей Александрович не был, духов не заклинал, в пропасть, подобно героям Кастанеды не прыгал, материализацией предметов не занимался.
      Ростовцев обладал хорошо развитой интуицией, дополненной вторым зрением, неплохо владел НЛП, был разработчиком интересных устройств из области генераторов торсионного поля, знал жизнь, обладал практической сметкой, что вполне хватало для того, чтобы в нем признали человека обладающего могучими сверхъестественным способностями даже ярые сторонники европейской и толтекской магии.
      К чести Алексея Александровича, он никогда не ездил по ушам клиентов, нагружая их именами демонов и ангелов, не требовал слепой веры в собственную исключительность, не злоупотреблял высоконаучными терминами. Дела его шли потихоньку, медленно, но уверенно набирая обороты.
      Ростовцев еще раз оглядел свой кабинет, с сожалением подумав, что новое место еще должно «нагреться», чтобы начать оправдывать вложенные в него средства.
      Алексей Александрович не ждал никого из своих постоянных посетителей, телефонных звонков не было. Новые люди могли прийти только случайно. Ростовцев решил посвятить день подбору модулирующих сигналов для торсионных излучателей. Эти же сигналы неплохо действовали и в виде скрытых вставок в музыке, заставляя людей делать то, что хотел от них разработчик метода.
      Внезапно зазвонил телефон. Алексей Александрович мгновенно выбросил вперед руку и схватил трубку.
      — Слушаю вас, — произнес он.
      — Здорово, Ростовцев, — проорал голос в трубке.
      — Здорово, Алик, — ответил он.
      А про себя подумал: «Вот ведь принесла нелегкая».
      Его отношения с Альбертом Петровичем Бухиным, следователем городской прокуратуры, нельзя было назвать простыми и приятными. Алик периодически возникал у Ростовцева, разговаривал о политике, автомобилях, женщинах. Говорил бы и о футболе, если бы Алексей не выдал ему прямо в лоб, что не понимает что хорошего в том, что куча мужиков в трусах бегает за мячиком. Бухин рассказывал сплетни и анекдоты, байки, которые циркулировали в его учреждении, расспрашивал об астральных влияниях и о том, чем дышат люди, обращающиеся в центр магии. Ростовцев плел всякую ахинею, поил следователя коньяком, при этом лишь делая вид, что пьет сам.
      Алика это вполне устраивало. Он напивался, рассказывал о скотине начальнике, обещал помощь в решении трудных дел, если таковые возникнут. Алексей Александрович понимал, что, в общем-то, его хотят крышевать, но благодаря его заезженному, но эффективному способу обороны, называвшемуся «чего взять с блаженного», Ростовцев довольно успешно избегал добровольно-принудительного вступления в общество неформально оберегаемых этим грозным учреждением, и соответственно не платил дани. То, что Бухин служил передаточным агентом между сторонами, было видно даже невооруженным глазом. Было ясно, что, если бы он видел выгоду в этом, то подмял бы под себя центр Алексея. Но Ростовцев нужен был Бухину свободным и независимым, отчасти из-за того, что тот умел поддержать непринужденную, почти дружескую беседу, отчасти из-за того, что Алик нашел таки способ обложить Алексея Александровича данью, требуя консультаций у «астральных покровителей» мага.
      — Давненько не звонил, Алик, — продолжил Ростовцев.
      — Да брось… Смылся, не сказал куда.
      — Да я же не прячусь. Работа такая — быть на виду. Телефон в последней рекламе нашел?
      — Обижаешь, Алексей. Хорош бы я был, если бы все из газет узнавал, — ответил Бухин. — Я тут мимо еду, не против, если заверну на огонек.
      — Пожалуйста, офис 336 подъезд 29.
      — Да знаю, — как-то устало отозвался следователь. — Буду через 5 минут, я уже на Пролетарке.
      — С нетерпением жду, — сказал Ростовцев и отключился.
      Бухин был хорошо упакован: дорогой костюм, швейцарские часы за три штуки баксов, черная А4, вкупе с надутой, важной физиономией придавали ему вид чрезвычайно уверенный, вальяжный вид.
      Иногда Ростовцева подмывало спросить, откуда это великолепие у скромного следователя с бюджетной зарплатой.
      По правде, говоря, Алик выглядел, как натуральный бандит, не хватало лишь галтяки на шее. И «братва», и менты отличались Ростовцевым из серой массы по особой, прямо таки нечеловеческой задумчивости и серьезности. Вплотную к ним примыкали пожарники и таможенники, тоже прячущие свою трехкопеечную простоту за крайней озабоченностью.
      Алексей Александрович давно уже не видел особых различий между бандюганами и теми, кто был призван защищать мирных обывателей от них, те и другие «чесали» мирных обывателей почем зря. Манера работы с «населением» была в общем похожей: запутать и запугать, но у милицейских к ней добавлялась бесконечная гордость и самоуважение в купе с презрением к собеседнику. И те, и другие могли организовать простому смертному серьезные неприятности. И те, и другие жутко боялись: бандюганы — ментов, менты — ССБ, которая рыла землю носом в поисках уклоняющихся от уплаты в милицейский «общак» налога на дополнительные услуги населению.
      Были и еще нюансы: если «быки» давили матом и брали нахрапом, то джентльмены из органов внутренних дел старались не употреблять бранных слов, используя вместо них милицейско — канцелярский жаргон, и не допускали даже намека на незаконность своей деятельности по сбору средств у предпринимателей.
      Однако сегодня, Бухин сегодня выглядел немного пришибленным, задерганным и крепко напуганным, что делало его похожим на дауна. Даже огромное, рыхлое, пивное брюхо следователя, казалось, боязливо съежилось.
      Он и так не был эталоном ума, но признаки крепкой взбучки, гасили последние проблески интеллекта на лице.
      Алексею Александровичу, на мгновение показалось, что Алика выкинули из органов, не то за пьянку, не то за полное несоответствие занимаемой должности.
      — Вау, сколько лет, сколько зим, — произнес Ростовцев дежурное приветствие.
      Мужчины обнялись.
      — Здравствуй, Алеша, — ответил Бухин. — Ты я вижу, тут неплохо так устроился.
      — Да уж… — сокрушенно произнес Алексей. — Как вспомню, сколько денег угрохано… А народ, до сих пор по привычке на старый адрес приходит.
      Ростовцев обвел рукой пространство офиса с его жалюзями и перегородками из металлического профиля и белого пластика, немного непривычное после подвальных катакомб с магистралями из ржавых труб большого диаметра и торчащими во все стороны вентилями в прежней точке дислокации.
      — Да ты шикарно живешь, как большой, — сказал Бухин, из вежливости повертев головой по сторонам. То место тоже хорошее было, жалко. Привык… Ступеньки только были неудобные. Как идешь, так и думаешь не на*бнуться бы.
      — Особенно когда наверх, — вставил Ростовцев.
      — Намекаешь? — спросил следователь. — Я завязал. Уже месяц не пью.
      — Дни стали короткими и скучными, вечера дома длинными и пустыми… — прокомментировал Алексей.
      — И все-то ты, колдун, знаешь. Знаешь, наверное, с чем пожаловал.
      — Обижаешь, начальник. Догадываюсь, что получил пистон от шефа за очередной «висяк». Дело хоть стоящее?
      — А как ты… А впрочем, неважно.
      — Как я узнал? Да вид у тебя взбледнувший. Зашел, — и сразу к делу. Хоть бы ради приличия дал бы себя по офису провести. Ладно, присаживайся, в ногах правды нет.
      Ростовцев чуть ли не силком усадил Алика в кресло для посетителей.
      — Да, дело серьезное, — произнеся это, Бухин насупился, вцепился в подлокотники. — Кто-то среди бела дня убивает людей.
      — Ну и что? Вот удивил, — усмехнулся Ростовцев, устраиваясь за рабочим столом напротив. — Сколько там по статистике трупов в день образуется от противоправных действий лиц и групп граждан? 80? 100?
      — Это другое дело. Тут стреляют прямо на улице, в людных местах, — следователь не заметил насмешки. — Убивают исключительно пожилых женщин. Почерк очень характерный — разрывная пуля крупного калибра в голову. Вчера убили десятую жертву.
      — Начальник сильно ругается, — неопределенным тоном произнес Ростовцев.
      — Да, нет — как-то растеряно ответил Алик. — С чего ты взял. А еще колдун, однако.
      «А ты дубина стоеросовая притворяться совсем не умеешь» — произнес про себя Алексей Александрович.
      — Значит, душа болит за безвинно погубленных теток?
      — А тебе такой документ, как Уголовный Кодекс знаком? Как классифицируются такие действия, знаешь?
      — Ну что вы, гражданин начальник, я так, треплюсь для поддержания разговора. Как же можно против Уголовного Кодекса, — Ростовцев улыбнулся.
      — Да не о тебе речь. И вообще, хорош прикалываться. Дело действительно серьезное.
      По тону чувствовалось, что следователь прокуратуры теряет терпение.
      — Ладно, давай серьезно. Что за оружие установили?
      — Нет.
      — Убийцу кто-нибудь видел?
      — Свидетели в показаниях путаются. Один описывает его как толстого, другой как худого. В росте тоже разночтения. Лица никто не видел.
      — Так может убийцы разные?
      — Типун Ростовцев тебе на язык. Ты еще банду придумай, которая старух убивает. Мало у нас ОПГ и всякой заказухи. Ты что не в курсе, что с самого высокого кресла нашего ведомства было объявлено, что в основном, с оргпреступностью у нас покончено? Нет, Алексей, ты подумай, может это молдаване или таджики.
      — В смысле, найди, кого из таджиков можно притянуть под это дело? А родственников проверяли?
      — Да, все чисто, алиби железное.
      — А есть ли что-то общее между убитыми? Работали вместе, в одну поликлинику или кружок революционной песни ходили?
      — Нет, разные районы города. — Бухин поскреб в затылке. — Ну, возраст примерно одинаковый. От 50 до 60. Образование среднее или средне-специальное. Все работали на производстве или в обслуживании. Тетки простые, звезд с неба не хватали. Обычные, каких много. Соседи характеризуют положительно: не пили, не курили, здоровались, были энергичными и деятельными.
      — Не привлекались, на учете не состояли, — продолжил Ростовцев.
      — Нет. Кое-кто был. Кто обращался в поликлинику к психоневрологу. Кто в Соловьевку, кто на Сокол или в Кащенку.
      — Они жили с родственниками?
      — Да, все убитые женщины жили со своими дочерьми.
      — А мужья у них были? У теток застреленных.
      — Были. Умерли.
      — А у любящих дочек?
      — Да, мужички скромные, ничем не примечательные. Зарабатывают мало, потому, что жить не умеют. Интеллигенция задрипанная.
      — И это дает нам 10 крепких подозреваемых, в лице любящих зятьев.
      — Я тоже так думал поначалу. Но ведь все убиты из одного оружия. Одинаковыми самодельными пулями, — дробь «нулевка», залитая эпоксидной смолой в пластиковом контейнере. По составу эпоксидный клей идентичен. От партии к партии состав меняется, но технический отдел единодушно утверждает, что все 10 зарядов были залиты смолой из одной замеса.
      — Лучше бы они сказали калибр и марку оружия. А заодно и стрелка… Может заказуха?
      — Может… Такая возможность не исключается. Но, по правде говоря, предполагаемые заказчики народ хлипковатый для того, чтобы к кому-нибудь серьезному обратиться. И вообще они какие-то странные, не от мира сего: радиоинженер, писатель, физик, лингвист, химик… Ну, и тому подобное. Живут бедненько…, - Алик усмехнулся, видимо вспомнив набитую мебелью и техникой, подвергнутую евроремонту собственную квартиру, — но чистенько. Короче, крутили их, вертели, но ничего против не нарыли. Похоже, всех связывает этот стрелок — ликвидатор старух. Что уж он повадился… — Бухин замолчал.
      — Мне нужны дела.
      — Прокуратура все объединила.
      — И ты теперь за всех отдуваешься?
      — Угу, — ответил Алик.
      — Ладно. Давай список фигурантов, адреса, места работы, протоколы осмотра мест преступления, протоколы допроса свидетелей, баллистическую экспертизу, протоколы химического анализа фрагментов метательных зарядов. Можешь отксерить у меня, — подытожил Ростовцев.
      Внутри Алексея что-то тоскливо сжалось. Пронеслась мысль: «Ведь только копир порошком заправил. А тут этот хрен с горы».
      Алик Бухин работал основательно, копируя практически весь, толстый том уголовного дела. Алексей Александрович тихо зверел, но держал улыбку на лице, как стойкий оловянный солдатик. Он утешался тем, что клиентов в этот день не было, так что день был потрачен не совсем впустую, а пошел в зачет добровольно-принудительной помощи органам дознания. Наконец, Алик закончил свой тяжкий и практически бесполезный труд.
      Бухин был на это мастер. Одним из его профессиональных умений, помимо удержания на лице важной мины, было умение расшивать чужие дела и сшивать из них свои собственные, а еще ксерить документы, заверяя копии своей красивой, витиеватой подписью.
      Ростовцев с тоской посмотрел на стопку бумаги, подумал о напрасно изведенном порошке и листах офисной Data Copy 95 % белизны.
      — Ну, ты гигант, — произнес он, когда Бухин вручил ему свое творение.
      — Да мне что, — ответил Алик, корча уморительную рожу, — читать-то тебе.
      — Слава Богу курсы скорочтения окончил.
      — Алексей, ты можешь это не штудировать, у каждого свои методы. Главное, найди мне, колдун, убийцу. И помни, материалы только для тебя.
      — Яволь мейн генерал, — ответил Ростовцев, притягивая к себе копии документов. — Надеюсь, у тебя не скоро подобный трабл снова образуется.
      — Алексей Александрович, ты меня очень обяжешь.
      — Ну что ты, — делано засмущался Ростовцев. — Ведь это моя работа, помогать людям… Раньше, чем через неделю, за результатом не обращайся.
      — Конечно, конечно, дело серьезное. Уже ухожу, заранее благодарен, — чуть ли не кланяясь, ответил Бухин.
      Следователь пожал Алексею руку и мгновенно испарился, чтобы не мешать. Ростовцев грязно выругался и сел за просмотр.

Глава 3
Как поймать черную кошку в темной комнате?

      Найти каплю полезной информации в бурде канцелярско-милицейского бреда очень непросто. Сначала Ростовцев пробовал читать все подряд, но буквально уже на первой странице перешел на простое перелистывание в поисках чего-то значимого, выхватывая отдельные куски, однако не помогло и это. Из текста выпирала дубовая лексика. Чугунные, убогие обороты типа «смерть наступила в результате прекращения жизни в результате черепно-мозговой травмы нанесенной неизвестным орудием, предположительно пулей», лежали на пути восприятия, как завалы из железобетонных блоков.
      Ростовцев сначала недоумевал по поводу таких формулировок, и общего дебилизма текстов, пока не увидел фото одной из жертв. На месте лица была кровавая дыра, в которой исчезли глаза, нос и правая скула. Где-то у шеи болталась нижняя челюсть со вставными зубами, которые нелепо и страшно блестели в кровавом месиве раны.
      Алексей Александрович поморщился, подумал, было, что такие вещи только так и можно описать, но вдруг представил, что на месте этой женщины могла бы быть его теща. Ему сразу стало легко и приятно. Что-то внутри подсказывало ему, что убийца мог испытывать примерно похожие чувства.
      Ростовцев понял, что простым чтением, он жизни себе не облегчит, лишь только наестся словесного дерьма и запутается. Нужны закономерности, кроме одинаковых самодельных пуль.
      Он приготовил 10 листов бумаги, разделил их пополам вертикальной чертой. В левую графу Ростовцев выписал имя жертвы, род занятий, место жительства. Туда же он добавил приметы убийцы, место смерти, способ совершения преступления. В другую он внес приметы главных подозреваемых: дочерей и зятьев застреленных женщин. Эта работа заняла у Ростовцева все время, которое он хотел потратить на научные изыскания. Потом пришли клиенты, и день закончился обычным словоблудием. Алексея Александровича, правда, сильно порадовало, как неожиданно много пришло заказов по Интернету. Садясь в автомобиль, Ростовцев подумал, что если дело будет продолжаться такими темпами, можно будет прекратить прием посетителей и сосредоточиться только на разработках новых устройств.
      Дома, вопреки обыкновению, теща не легла спать и продолжала пялиться в ящик. Хоть Алексей не разговаривал с ней, он чувствовал, какая грязь, какая ненависть исходит от старухи, которая ненавидит его за то, что он моложе, умнее и не скрывает, что ни в грош не ставит те проблемы, на которых теща набила не одну шишку.
      «Хоть бы прибил бы кто тебя, колода старая», — мысленно пожелал ей Ростовцев, пересекая под прицельным огнем тещиных глаз комнату…
      Жена гоняла очередной сериал про ментов.
      — Привет, Лариса. Извини, я опять поздно, — сказал Алексей, подходя к женщине, которая валялась на кровати, и дежурно целуя ее в щеку.
      — Привет, — ответила она. — Еда в холодильнике, холодильник на кухне.
      — Грей сам, мне некогда, — продолжил Ростовцев.
      — Да, — с вызовом ответила женщина.
      — Ну-ну, — буркнул Алексей Александрович.
      Он не спеша, переоделся в домашнее, выдернул из стопки коробку с диском, расчехлил ноутбук, взял папку с бумагами и пошел поглощать макароны с казенным котлетами.
      Опять прошел сквозь простреливаемое пространство и расположился на кухне. Поставил свой ужин в микроволновку, щелкнул клавишей чайника. Включил компьютер и, не дожидаясь пока пробегут все заставки, зарядил диск с «Молчанием ягнят».
      Алексей Александрович всегда, когда попадал в затруднительное положение, обращался к этому фильму, ища вдохновения в диалогах девушки из ФБР и доктора-каннибала.
      Под «ляля», он справился с немудреным ужином, откушал чаю, вытащил банку пива и разложил на столе бумажки с данными, выписанными из дела. Он сидел так довольно долго, до тех пор, пока воспользовавшись тем, что старуха отправилась спать, не пришла жена в короткой, полупрозрачной ночной рубашке и увела его «мириться».
      Они «мирились» долго и по всякому, но Ростовцев никак не мог сосредоточиться на процессе, и мысли вертелись вокруг подкинутого ему Аликом дела.
      Ночью ему приснился Энтони Хопкинс в роли Ганнибала Лектора. Доктор сидел в своей камере за 30 миллиметрами акрилового стекла и сосредоточено соединял колечки в цепь. Подняв глаза, он с усмешкой сказал: «Все в деле, все перед тобой».

Глава 4
Все вопросы к Яндексу

      Утром, из-за холода, рыдван Алексея Александровича не завелся, и он направился на работу пешком, благо погода продолжала радовать солнцем, которое не мог испортить даже изрядный мороз.
      Ростовцев потолкался в метро, втиснулся в холодное нутро трамвая. Остаток пути до офисного центра Алексей протопал пешком.
      Ростовцев дошел до офиса, открыл дверь и с удовольствием вдохнул тишину комнаты, ее слегка душноватый, наполненный благовониями запах. Офисом назывались 2 небольшие комнаты, полученные из одной, путем пересечения быстроразборной, «офисной» перегородкой. Жалюзи на стеклах были открыты на максимальный просвет, что позволяло видеть убранство импровизированной лаборатории Ростовцева, приборы, отчасти изготовленные на заказ, отчасти приобретенные по случаю. Среди относительно новых изделий, где выделялся чрезвычайно дорогой высокоомный вольтметр ВК2-16 — последнее приобретение Ростовцева, виднелись генераторы сигналов, энцефалографы, кардиографы и осциллографы, тиснутые Алексеем Александровичем во времена развала академических институтов. Ростовцев очень любил эти старые приборы, которые, наверное, помнили еще запуск в космос Гагарина. Именно на этом старье он добился первых значимых результатов своей работы.
      «Переселиться сюда, что-ли?» — подумал он. — «В заднюю комнату кресло-кровать куплю, генераторы выставлю в приемную. Будет мне местечко для жизни».
      Алексей Александрович разложил бумаги на столе, включил компьютер. Ростовцев не стал ждать, пока загрузится тяжелый, неповоротливый XP, сходил за водой, налил в ее чайник, бросил в чашку заварку и пару кубиков сахара. Дождался, пока не щелкнула клавиша, налил кипяток и вполне готовый к работе уселся с чашкой перед экраном.
      Пока он добрался до работы, мысли вертелись вокруг дела. Сон, с Лектором, который сцеплял колечки в цепь, не давал покоя. Он явно относился к задачке с 10 застреленными женщинами. Андрей Александрович разложил листки по порядку. Вдруг его как ломом по голове шарахнуло. Убийца второй жертвы описывался свидетелем как невысокий полный мужчина. На фото из дела о третьем убийстве, зять застреленной тетки, заснятый вместе со своей женой, выглядел невысоким и толстеньким. «Этакий тараканчик с усами», — подумал Ростовцев. — «Интересно, как он со своей бабой трахается. Зеркальная болезнь еще не одолела?»
      И перебивая поток ненужных мыслей, Ростовцев вдруг попытался представить, как этот пузатый мужик несся, к гаражам, перепрыгивая через оградки газонов, хрустя остатками снежной корки, чтобы там перемахнуть через забор и скрыться в спасительной неизвестности. «Наверняка, там ждала его машина» — решил Алексей Александрович.
      Ростовцев продолжил движение по записям, сравнивая показания свидетелей и фотографии мужчин. Еще пару раз он зафиксировал совпадение примет. Алексей подумал, что примерно одинаковый рост и комплекция — это еще не доказательство. Но Ростовцев уже был твердо уверен, что разгадал загадку. Теперь ему нужны были аргументы и время, чтобы подумать, как поступить с открывшейся ему тайной.
      Алексей Александрович закрыл глаза и попытался настроиться на того, кто все это придумал. Мозг «стрелкового общества», человек, который разрабатывал планы операций, не был склонен к риску, действовал наверняка, по точному расчету.
      Если была возможность сделать дело без свидетелей, дело делалось без свидетелей. Тогда в материалах отсутствовали данные о точном времени акции и приметы киллера.
      Таких дел было шесть. Остальные операции по необходимости проводились открыто. Алексей Александрович отметил, что киллеры и группа прикрытия действовали дерзко и решительно, с тонким знанием психологии людей, времени реагирования силовых структур, стандартных схем перехвата.
      Качество отработки деталей улучшалось с каждым разом. Все меньше людей видели стрелка, все короче становился отрезок пути, который могли отследить оперативники.
      Ростовцев абстрагировался от второстепенных деталей, пытаясь найти главное — зачем, зачем убивать старых женщин, которым и так недолго осталось.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4