Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мальтийский орден в прошлом и настоящем

ModernLib.Net / История / Печникова Раиса Юрьевна / Мальтийский орден в прошлом и настоящем - Чтение (стр. 2)
Автор: Печникова Раиса Юрьевна
Жанры: История,
Политика

 

 


Отсюда до оправдания чисто военной деятельности духовно-рыцарских орденов уже один только шаг, и Бернар Клервоский его сделал: «Было бы запрещено убивать и язычников, если бы каким-нибудь другим путем можно было бы помешать их вторжениям и отнять у них возможность притеснять верных. Нет для избравших себе воинскую жизнь задачи благороднее, чем рассеять этих жаждущих войны язычников, отбросить этих служителей скверны, мечтающих отнять у христиан сокрытые в Иерусалиме сокровища, осквернить святые места и захватить в наследие святилище Бога».

Стоявший у колыбели ордена тамплиеров и давший теоретическое обоснование идеала «рыцаря Христова», этот вдохновитель второго крестового похода пошел еще дальше и разработал целую систему ценностей «воинства божьего» (militia Dei), объявив, что убийство мусульман является богоугодным делом. Посвятивший себя Богу рыцарь, по учению Бернара, убивает безгрешно и умирает со спокойной совестью; он — не человекоубийца, а «злоубийца» (malicidia), а потому «великое счастье умереть в Боге, но счастливее тот, кто умирает за Бога».

Успокоив таким образом сомневавшихся, апостольский престол всячески поощрял воинственные настроения среди членов орденов и благословлял всех желающих вступить в них. И тамплиеры, и госпитальеры получали из рук пап многочисленные привилегии: право владеть собственностью, которая не облагалась налогами, право собирать в свою пользу десятину, а также отправлять церковные службы и т.п.

Почувствовав свою силу, рыцари-монахи перестали довольствоваться отведенной им ролью хорошо дисциплинированного и обученного войска, главной целью которого была «священная война» против «сарацин» (так европейцы называли арабское мусульманское население). Различные преимущества, пожалованные им из Рима, вселили в них уверенность в собственной исключительности, что нередко приводило к столкновениям с местными иерархиями католической церкви, недовольными тем, что ордены были изъяты из их ведения и подчинялись только римскому папе.

Злоупотребления, чинимые орденами, вскоре стали притчей во языцех, и III Латеранский собор (1179 г.) вынужден был специально заниматься этим вопросом. Утвержденный собором канон 9 «О нарушении епископских прав религиозными орденами, особенно тамплиерами и госпитальерами» порицает рыцарей за многочисленные случаи злоупотребления дарованными привилегиями и прямо требует от них, чтобы они оказывали должное уважение католической церкви. По свидетельству документа, священники госпитальеров, например, нередко служили мессу в районах, подвергнутых папскому интердикту, отпевали и погребали там умерших, принимали под свое покровительство отлученных от церкви лиц и т.д.

К 1180 г. численность ордена госпитальеров уже достигала 600 человек. По нынешним масштабам цифра кажется ничтожной, но если сделать скидку на ту эпоху, когда стычка отряда из десяти рыцарей с обеих сторон уже считалась крупным столкновением, то можно понять, насколько ценилась в условиях Палестины XII в. подобная воинская сила. Орден стал весьма заманчивым для европейского дворянства, особенно для младших отпрысков знатных семей и мелкопоместных рыцарей, превратившись в интернациональное братство, разделенное на семь «языков» (или «наций») согласно странам, выходцы из которых являлись его членами: языки Прованса, Оверни, Франции, Италии, Арагона, Германии и Англии (в дальнейшем это деление претерпело некоторые изменения).

Постепенно орден всадников-госпитальеров вырастает в крупного феодала, поместья которого, пожертвованные как отдельными лицами, так и государями, раскинулись по всей Европе и франкскому Востоку. Так, еще в 1134 г. Альфонс I Воитель, бездетный король Арагона и Наварры, завещал свои владения трем палестинским орденам: иоаннитам, тамплиерам и рыцарям Гроба Господня. Незадолго до этого госпитальеры приобрели свои первые земли в Провансе и во Франции, где до сих пор можно встретить деревни с характерным названием Сен-Жан. Их обширные домены включали аббатства и города, селения и крепости, мельницы и виноградники, а также леса, каменоломни и солеварни. На полях и пастбищах ордена-господина уже не десятками, а сотнями и тысячами гнули спину крестьяне-сервы. В XIII в. иоанниты владели 19 тыс. поместий, приобретенных за счет пожертвований, купли, обмена и отошедших к ордену после смерти его членов. Нередко владельцы других феодов находились по отношению к нему в личной зависимости.

Разросшееся и усложнившееся хозяйство ордена потребовало новой структуры управления. В 30-е годы XIII в. происходит деление вотчин госпитальеров на командорства, объединенные в бальяжи, которые, в свою очередь, образовывали приорства и великие приорства, и уже над ними возвышались языки, чьи резиденции находились в бывшем до 1187 г. столицей государства «воинов божьих» Иерусалиме, неподалеку от храма Гроба Господня.

Недостаток людских ресурсов заставлял крестоносцев искать способы рациональной защиты своих границ. И здесь на первое место выдвинулась организация обороны рубежей по европейскому образцу. Они сконцентрировали свои усилия в первую очередь на строительстве гигантских крепостей, являвшихся мощными форпостами, позволявшими отражать натиск мусульман и одновременно опорными пунктами экспансии крестоносцев на Восток. В своей заботе об охране владений крестоносные правители вынуждены были учитывать и такой существенный фактор, как постоянная угроза со стороны «христианского» соседа — Византии, тоже претендовавшей на святые места и даже требовавшей от рыцарей ленной присяги.

Вот эта задача — своего рода пограничная охрана — также была поручена орденам. Повсюду: и в Эдессе, и в Антиохии, и в Триполи, и даже в самом Иерусалиме — одна за другой могучие крепости (остатки которых можно увидеть на территории Сирии и Палестины и поныне) переходят в руки иоаннитов и тамплиеров. В 1136 г. иерусалимский король Фулько предоставляет ордену св. Иоанна заново отстроенный замок в Бейт-Джибрине, а в 1144 г. Раймунд II Триполийский передает ему целый ряд крепостей, и среди них — Крак де Шевалье, наиболее совершенную в архитектурном отношении цитадель на франкском Востоке. Вместе с полученным несколько позже (в 1186 г.) замком Маргат или Маркаб эти крепости образовали пограничные форпосты во владениях европейцев в Палестине и сыграли в дальнейшем значительную роль в борьбе за сохранение там позиций крестоносцев.

Фортификационным сооружениям той эпохи предъявлялись четыре главных требования. Крепость должна была, во-первых, иметь мощные стены с хорошо разработанной системой обороны, что позволяло удерживать ее длительное время малыми силами; во-вторых, обеспечивать перспективный обзор местности; в-третьих, внутри обладать пространством, достаточно большим, чтобы при необходимости вмещать население соседних селений, скот и запасы продовольствия; в-четвертых, крепостные стены должны выдерживать возможную прямую атаку противника. Принадлежавшие иоаннитам крепости полностью отвечали этим требованиям. Расположенные на стратегически важных высотах, они поражали современников своими мощными размерами и искусными фортификационными укреплениями.

Наиболее интересной и сохранившейся из цитаделей ордена считается Крак де Шевалье, и в наши дни впечатляющая посетителей. Крепость эта была основана еще до крестоносцев, уже во время первого крестового похода она подвергалась осаде французскими рыцарями на их пути в Святую землю. Вскоре после основания графства Триполи его правители поняли, что им не под силу содержать Крак в должном состоянии, и передали крепость вместе с другими во владение госпитальеров, которые смогли не только восстановить старые стены и постройки, но и значительно расширить и улучшить ее. Крак де Шевалье располагался в 40 км к северо-востоку от Триполи на склоне одного из отрогов горной цепи Ливана и господствовал над равниной, по которой пролегали пути из Триполи в долину р. Оронт. Система укреплений крепости включала два ряда исполинских стен, сложенных из тонко пригнанных друг к другу известняковых блоков, каждый из которых имел высоту полтора метра и ширину один метр, а также мощных башен, чьи закругленные формы и толщина каменной кладки позволяли выдерживать стрельбу из стенобитных машин. Прочность сооружения лучше всего доказывается даже не столько тем, что лишь за период, когда им владели госпитальеры, оно пережило более десятка осад, сколько тем, что его не смогли разрушить многочисленные землетрясения, характерные для этой местности.

Внутри крепости площадью 2,5 га находились резиденция магистра ордена, жилые помещения для оруженосцев и хозяйственные постройки — амбары для зерна, конюшни, мельница, пекарня и маслобойня. Здесь же располагались открытые цистерны для питьевой воды, куда она поступала по акведуку из скважины, пробитой в горах. Полумонашеский образ жизни заставлял орден заботиться и о церковных постройках — в Краке существовали монастырь, в кельях которого жили рыцари, здание капитула и часовня, где службы отправляли иоанниты-капелланы. И что из того, что так называемые кельи по своему убранству были далеки от декларированного аскетизма. Главное — внешний декор был соблюден. По меткому замечанию американского исследователя В. Дьюранта, братья-иоанниты, «индивидуально дававшие обет бедности, в своих крепостях коллективно наслаждались роскошью меж ратными трудами».

Цитадель представляла собой яркий образец средневековой архитектуры, само совершенство которого раскрывается посредством суровой простоты линий. И замысел, и исполнение далеко выходят за чисто функциональные потребности и отражают возросшее богатство и высокий статус ордена.

Уже в 1212 г. госпитальеры могли даже в мирное время содержать в крепости гарнизон в 2 тыс. человек. Рыцари, размещенные в Крак де Шевалье, проводили независимую от Триполи политику и постоянно участвовали как в мелких стычках, так и в крупных кампаниях против сарацин.

Даже всесильный арабский полководец Салах ад-Дин, изгнавший крестоносцев из большей части Сирии и Палестины, вынужден был отступить перед неприступными стенами Крака. Прошло еще почти столетие, прежде чем грозная крепость пала под ударами египетского султана Бейбарса. После полуторамесячной осады и массированного штурма надменные иоанниты вынуждены были капитулировать.

Цитадель Маргаб, хотя и несколько уступавшая Краку по строительному мастерству, превосходила его по своим боевым качествам. Расположенная в княжестве Антиохия крепость до 1186 г. принадлежала влиятельному феодальному роду Мэнсоер, который, однако, в силу ряда причин поспешил от нее избавиться. Что это были за причины, недвусмысленно говорится в официальном документе, подтверждавшем права госпитальеров на крепость: огромные расходы на содержание и постоянная угроза со стороны сарацин.

За 99 лет, в течение которых орден владел Маргабом, он превратил крепость в мощный бастион, во многом напоминавший Крак де Шевалье. Стены крепости были сложены из скального базальта и двумя рядами опоясывали внутреннее пространство, площадь которого составляла 4 га. Снаружи по всему периметру шел ров, выбитый в скале; крупные, как у Крака, башни защищали в основном ту сторону, откуда скорее всего можно было ожидать нападения. Церковь, выходившая на внутренний двор, жилые помещения для рыцарей, склады для продуктов и конюшни дополняли внутреннее устройство цитадели. За ее стенами могли укрываться жители маленького города, а запасы продовольствия и подземное водохранилище позволяли гарнизону в 1 тыс. человек выдержать пятилетнюю осаду.

В конце XII — начале XIII в. орден достиг такого могущества, что уже мог соперничать с государственной властью. К рубежу столетий ему принадлежали все основные крепости крестоносцев, особенно в княжестве Антиохия и в графстве Триполи, а также кварталы городов; так, совместно с тамплиерами орден владел Тартусом, Сафадом и Аскалоном. Владетельные князья вынуждены были шаг за шагом уступать иоаннитам некоторые из своих прерогатив; в частности, ордену предоставлялось право заключать мирные договоры с соседями мусульманами, и эти договоры имели юридическую силу для правителей государств крестоносцев. В то же время аналогичные договоры, подписанные этими правителями, не являлись обязательными для госпитальеров.

Укрепившись в своих неприступных цитаделях Маргаб и Крак де Шевалье, иоанниты не подчинялись никакой власти, кроме власти магистра ордена, и вели себя так, как будто орден являлся суверенным государством. Его магистр объявлял войну, взимал дань с арабского населения, диктовал свои условия во всех владениях крестоносцев. Королям и князьям волей-неволей приходилось считаться с требованиями иоаннитов; ведь их численность вместе с тамплиерами почти равнялась численности всех вооруженных сил Иерусалимского королевства.

Эти и подобные им укрепленные пункты имели не только оборонное значение. По определению английского историка С. Смэйла, они выступали как «орудия завоевания и колонизации». Небольшие прекрасно вооруженные и дисциплинированные отряды рыцарей-иоаннитов, словно потревоженные осы, вылетали из ульев-крепостей и нападали на мирные обозы, наносили молниеносные удары по военным колоннам арабов, совершали кровавые набеги на мусульман, чьи земли располагались поблизости.

Завоеватели-крестоносцы в основном оседали в городах, которые, во-первых, обеспечивали лучшую защиту, а во-вторых, предоставляли больше удобств. В результате рыцари, оставшиеся на Востоке, все больше воспринимали образ жизни, полный роскоши и неги, характерный для арабской знати. Города Палестины и Сирии XII—XIII вв. — Иерусалим, Антиохия, Триполи и Акра — являлись по тем временам крупными населенными пунктами, в которых находились резиденции правителей и епископов, дворцы знати, многочисленные церкви, штаб-квартиры военных орденов — тамплиеров и иоаннитов, конторы итальянских и провансальских купцов. В городах велась оживленная торговля, слышался разноязычный говор; сюда устремлялись толпы паломников со всех концов Европы, прибытие которых давало немалый доход казне баронов. Пилигримы, однако, обычно надолго на Востоке не задерживались; посетив святые места и поклонившись реликвиям, они спешили обратно на родину.

Основную массу населения составляли закрепощенные крестьяне-вилланы из местного населения. Случаи расселения в сельской местности франков были чрезвычайно редки, их можно было буквально сосчитать по пальцам; одним из франкских поселений, кстати, владели иоанниты (оно располагалось в окрестностях замка Бейт-Джибрин). К числу таких поселенцев обычно принадлежали бедняки европейцы, увлеченные общим потоком крестовых походов на поиски лучшей доли. Они были формально свободны.

Проживавших на захваченных землях арабов, армян и греков захватчики превращали в крепостных, независимо от вероисповедания. Христианское население угнеталось столь же сурово, как и мусульманское; единственным преимуществом христиан являлось то, что их по крайней мере не превращали в рабов. Во всех больших городах крестоносцев существовали невольничьи рынки, где можно было задешево купить насильно обращенных в рабство крестьян-мусульман.

Местные мусульмане и христиане, мирно уживавшиеся друг с другом до вторжения крестоносцев, совершенно справедливо видели своего главного врага не в той или иной религиозной доктрине, а в угнетателях-феодалах. К гнету экономическому прибавлялась религиозная нетерпимость новоявленных «защитников веры». В отличие от правления турок-сельджуков, не препятствовавших отправлению различных культов на подвластных территориях, воинствующие католики воспринимали любое отклонение от канонов римской церкви как ересь и с одинаковой жестокостью преследовали и последователей ислама, и православных, и грегорианцев, и маронитов и т.п. Поэтому и мусульмане, и христиане Палестины воспринимали, по словам американского историка Дж. Томпсона, старые времена, когда ими правили мусульманские владыки, как «золотой век».

Тяжелые условия жизни нередко вызывали сопротивление крестьян, часто переходившее в восстания. Эти восстания жестоко подавлялись, причем в роли карателей подвизались «воины христовы» — иоанниты и тамплиеры, которые огнем и мечом восстанавливали порядок во владениях феодалов, мало разбирая при этом, кого они убивали и предавали пыткам — мусульман или «братьев-единоверцев».

Такую же политику безжалостной эксплуатации крепостных госпитальеры проводили и в своих обширных поместьях в Европе. Будучи крупным феодалом, орден, по мнению современников, мог бы основать самостоятельную империю, будь его домены расположены в одном месте. Но и без того он вел себя как сюзерен, действия которого никем не контролировались, так как подотчетен он был только одному лицу — римскому папе.

Выколачивая из зависимых крестьян огромные подати, госпитальеры не гнушались применять на своих пашнях, мельницах, солеварнях, винодельнях и рабский труд, что решительно противоречило христианской морали, защитниками которой они себя провозглашали. В рабов обычно обращали захваченных военнопленных, а также мирное население соседних арабских территорий, угнанное в ходе разбойничьих нападений. Как жест величайшей «гуманности» выделяет Отто Хенне ам Рин, исследователь из ФРГ, отдельные случаи, когда с разрешения магистра ордена рабы-мусульмане принимали христианство, что давало им потенциальное право перейти в разряд вилланов-крепостных.

Несмотря на значительное недовольство других феодалов высокомерием и стяжательством госпитальеров, с ними старались не портить отношения, так как они представляли собой реальную силу, став, как заметил в одной из своих работ М.А. Заборов, своего рода мобильной гвардией государств крестоносцев. Практически ни одна военная операция в Палестине и Сирии не обходилась без их участия.

Хроники современников описываемых событий, начиная с Гийома Тирского, влиятельного церковного и политического деятеля второй половины XII в., полны рассказов о военных успехах иоаннитов и весьма скудны сообщениями об их неудачах. Вся их деятельность на Востоке была связана со становлением, ростом и упадком Латино-Иерусалимского королевства, созданного в результате первого крестового похода, а также последующих действий франков в Леванте.

Достигнутыми победами крестоносцы были обязаны в первую очередь не своим единодушию и сплоченности, о чем так любят рассуждать западные исследователи, а скорее разобщенности мусульманского Востока, переживавшего период феодальной раздробленности и религиозных распрей. Последовавшие за первыми успехами борьбы за политическую власть и экономическое могущество бесконечные междоусобицы среди феодалов сильно ослабили и без того шаткие позиции западноевропейских завоевателей в Палестине и Сирии.

Между тем в XII столетии ситуация в мусульманском мире заметно изменилась: в то время как франки продолжали вести гибельную политику раздоров и вражды между собой, Египет на юге и турки-сельджуки в Сирии постепенно консолидировали свои силы.

Первыми показали свою возросшую мощь сельджуки. 24 декабря 1144 г. под их ударами пала Эдесса, а в следующем году они полностью очистили от франков долину Евфрата. Эти внушительные победы послужили непосредственным предлогом для организации второго крестового похода (1147—1149), в котором приняли участие французский король Людовик VII и германский император Конрад III Гогенштауфен.

Общий сбор отрядов рыцарей и их предводителей был назначен в Акре 24 июня 1147 г. Описывая встречу Людовика VII и Конрада III с местными феодалами, готовыми присоединиться к новой волне завоевателей, хронисты перечисляют всех наиболее знатных ее участников. Среди лиц, удостоившихся чести принять участие в военном совете, были магистры обоих орденов: Робер де Крайон, прозванный Бургундцем, — глава тамплиеров и Раймунд дю Пюи — предводитель иоаннитов.

Госпитальеры уже успели зарекомендовать себя как смелые и решительные воины, готовые в любой момент «постоять за веру». В 1124 г. они отличились при взятии богатого приморского города Тир, важного культурного и торгового центра Восточного Средиземноморья. В том же году они способствовали снятию арабской осады с г. Яффа, который длительное время был главным портом Иерусалимского королевства. Они также неоднократно участвовали в безуспешных вылазках крестоносцев против Дамаска и Алеппо, находившихся под властью мосульского эмира.

Иоанниты во главе с Раймундом дю Пюи приняли участие в пятидневной осаде Дамаска, предпринятой Людовиком VII и Конрадом III, которая закончилась полной неудачей. В ходе этой операции, с самого начала обреченной на провал по многим причинам, в первую очередь из-за слабости рыцарского войска и раздоров между вновь прибывшими крестоносцами и теми, кто уже давно обосновался в Палестине и не хотел рисковать завоеванным положением, «всадники госпиталя св. Иоанна» осуществили бросок против турецкого отряда, спешившего на помощь осажденному городу.

Закончившийся крахом второй крестовый поход не только не вернул франкам Эдессы, но и привел к дальнейшему ослаблению Латино-Иерусалимского королевства. И хотя крестоносным феодалам еще удавалось одерживать отдельные победы, в целом их государства уже зашатались под ударами набиравших силу соседей-мусульман как на северо-востоке и севере, так и на юге.

После успешных действий турок-сельджуков под началом Имад ад-Дина Зенги и его сына Нур ад-Дина, а также атабегов Мосула Иерусалимское королевство решило компенсировать неудачи наступлением на фатимидский Египет, который переживал полосу упадка. Франки неоднократно совершали набеги на его территории и даже пытались овладеть Каиром, что им не удалось, и Александрией, где их власть продержалась считанные дни.

В 1153 г. крестоносцам удалось захватить г. Аскалон — важный форпост Египта в борьбе с крестоносцами. Египтяне называли его «невестой Сирии», а под Сирией (Аш-Шам) они понимали вплоть до 20-х годов нашего века [3] огромную территорию, включающую нынешние Сирию, Ливан, Палестину и Иорданию. Главной ударной силой и практически инициаторами предпринятой акции были госпитальеры. Гийом Тирский, отмечая, что в осаде Аскалона принял участие весь цвет латинского рыцарства в Сирии, перечисляет всех поименно, и среди первых в списке мы опять видим магистра ордена Раймунда дю Пюи.

Осада продолжалась уже два месяца, повествует хронист, однако защитники города не думали сдаваться. Среди осаждавших начались разногласия. Бароны из окружения Иерусалимского короля Балдуина III настаивали на ее прекращении. Их поддерживал и сам король. Однако наиболее воинственными оказались представители церкви: патриарх Иерусалимский, архиепископ Тирский и магистр иоаннитов. Мнение церковников возобладало, и осада не была снята, а еще через три дня Аскалон был взят, после чего он, по примеру других городов, был полностью разграблен. Значительная часть богатой добычи в виде денег, продовольствия и военного снаряжения отошла к госпитальерам.

На севере же тем временем дела у франков были не столь блестящи. В 1157 г. Нусрат ад-Дин, брат Нур ад-Дина, наголову разбил объединенный отряд иоаннитов и тамплиеров, сопровождавших обоз, что явилось ощутимой потерей для малочисленного в этом районе войска латинских государств. Военная служба своему сюзерену (рыцари состояли в вассальной зависимости от баронов, а те — от графов и князей) была главной обязанностью всех, получивших во владение феоды в королевстве, однако в целом это было все же не монолитное, спаянное суровой дисциплиной войско, а объединение людей, хотя и преуспевших в военном деле, но собираемых от случая к случаю для решения какой-нибудь временной боевой задачи. А члены орденов являлись практически единственными профессиональными военными, у которых не было других занятий кроме войны и молитв, причем на марше они находились гораздо чаще, чем в церкви.

Вот почему франкским правителям было выгодно всячески поддерживать ордены и привлекать их на свою службу. Как замечает трехтомная «История крестовых походов», изданная в США, и графство Триполи, и Иерусалимское королевство вздохнули с некоторым облегчением, когда доверили защиту своих границ всадникам-госпитальерам. По всему Востоку и даже в Западной Европе распространились рассказы об отваге и неустрашимости госпитальеров, их поистине неудержимом религиозном фанатизме, их готовности в любой момент выступить с оружием в руках против противника.

В 1168 г. иоанниты поддержали нереалистичную попытку иерусалимского короля Амори I захватить Каир. Собственно говоря, это предприятие подготавливалось несколько месяцев совместно с Византией, заинтересованной в укреплении своих позиций в Египте; но в тот момент, когда договор о союзе с византийским императором уже был подписан и архидиакон Тирский Гийом вез документ в Иерусалим, Амори в нарушение всех планов выступил в поход самостоятельно. До сих пор историки ломают голову над тем, что заставило короля франков поспешить с египетской операцией, не принесшей ему никаких выгод. Ясно лишь одно, что на Амори оказывали давление бароны, не желавшие делить добычу с союзниками, и магистр ордена св. Иоанна Иерусалимского Жильбер де Ассайли (1162—1170), выражавший интересы своей вечно жаждущей возможности отличиться братии.

Военная экспедиция франков началась в октябре 1168 г., и уже 4 ноября под их ударами пал г. Бильбайс, где иоанниты вместе с другими рыцарями устроили страшную резню населения без различия возраста, пола и религии. Затем войско Амори двинулось к Каиру, но после полуторамесячной осады вынуждено было под угрозой нападения со стороны отрядов Ширкуха, занимавшего высокий пост при дворе Нур ад-Дина, бесславно ретироваться.

В это время уже начала восходить звезда будущего выдающегося полководца и политического деятеля Арабского Востока Салах ад-Дина или Саладина, как его называли европейцы. Сын Айюба ибн Шади, военачальника-курда на службе у Нур ад-Дина, и племянник Ширкуха, он был активным участником египетских походов правителя Дамаска и Алеппо. Салах ад-Дин завершил процесс консолидации сил мусульманского мира под единой властью, что удалось ему в исключительно короткие сроки: в 1171 г. после смерти последнего фатимидского халифа он стал правителем Египта, а к 1186 г. ему подчинялись уже Сирия, значительная часть Месопотамии и отдельные иранские княжества.

Государства крестоносцев, окруженные могущественной державой Салах ад-Дина, попали в тиски с востока и юга. Ситуация усугублялась тем, что даже перед лицом нарастающей опасности бароны, не желавшие поступиться ни на пядь своими правами и вольностями, вместо того чтобы объединить усилия в борьбе против общего врага, продолжали междоусобицы и распри. Каждый владетельный сеньор считал себя своего рода самодержцем в своем лене и фактически не подчинялся центральной власти иерусалимского короля, авторитет которого постоянно падал. Если Амори I еще как-то удавалось держать свое воинственное рыцарство в узде, то в период правления его последователей Балдуина IV и Балдуина V власть баронов окончательно восторжествовала над королевской.

В Иерусалимском королевстве, по существу, сложились две фракции, враждующие между собой. Первая из них представляла интересы так называемых «местных» феодалов, крепко осевших в своих владениях, с которых они получали колоссальные доходы, и стремящихся лишь к одному — не нарушать сложившееся равновесие сил с мусульманскими соседями, чтобы не подвергать риску завоеванное. Другая партия состояла из тех, кто опоздал к дележу богатого пирога и рассчитывал с помощью захвата чужих земель поправить свои дела. Понимая, что местные бароны не были намерены делиться награбленным, «новые пришельцы», прибывшие из Европы, обратили взоры на Египет и Сирию.

Их авантюризм подогревался наиболее агрессивными силами внутри королевства, и прежде всего военно-монашескими орденами тамплиеров и иоаннитов, которым жажда новых приобретений мешала трезво оценивать возможности франков на Востоке. В 1184—1185 гг. магистры обоих орденов и иерусалимский патриарх отправились в Европу с целью получения помощи как финансовой, так и военной со стороны европейских монархов. Однако особым успехом их миссия не увенчалась. Только английский король Генрих II Плантагенет согласился предоставить «защитникам Святой земли» крупную сумму денег, которая должна была храниться поровну в казне иоаннитов и тамплиеров, но от обещаний военной помощи воздержался.

По возвращении домой магистры орденов активно включились в династические распри, в основе которых лежал все тот же конфликт между осторожной политикой главы местных баронов Раймунда III Триполийского, бывшего регентом при малолетнем короле Балдуине V, и агрессивной линией фракции «пришельцев», в лидеры которой выбился Ги де Лузиньян, беспринципный авантюрист, рвавшийся к королевскому трону. На стороне последнего выступили и госпитальеры, и тамплиеры. Им импонировали смелые заявления Лузиньяна, его намерения вновь начать войну против «неверных», а также щедрые посулы, которые этот новоявленный претендент на верховную власть делал в адрес орденов.

В конце лета 1186 г., воспользовавшись смертью Балдуина V, Ги де Лузиньян произвел дворцовый переворот и захватил престол Иерусалимского королевства. Лучше всех по этому поводу высказался его родной брат Жоффри: «Если Ги стал королем, то я могу быть богом». Как ни странно, великий магистр иоаннитов Рожер де Мулен (1177—1187) в первые часы после переворота не желал отдавать ключи от казны, где хранились короны государства. Трудно сказать, что здесь сыграло главную роль, желание подчеркнуть, что он не хочет участвовать в противозаконных действиях, или боязнь того, что в случае неудачи заговора это отразится на позициях ордена, однако факт остается фактом — только под давлением Жерара де Ридфорта, главы ордена тамплиеров и хранителя второго ключа, он расстался с вверенным ему знаком доверия.

Среди последователей Ги де Лузиньяна (1186—1190) находился некто Рено Шатильонский, владелец двух мощных крепостей — Керак и Крак де Монреаль, контролировавших основные торговые пути между Египтом и Сирией. Авантюрист по природе, недальновидный и заносчивый, он неоднократно нарушал мирный договор, подписанный между Салах ад-Дином и Латинским королевством в 1180 г. Он открыто насмехался над святынями мусульман и неоднократно заявлял о своем намерении вторгнуться в арабские земли, разрушить гробницу «проклятого погонщика верблюдов» (т.е. Мухаммеда) в Медине и не оставить камня на камне от наиболее почитаемого мусульманами храма Кааба в Мекке. В подкрепление своих вызывающих деклараций Рено в 1182—1183 гг. организовал высадку небольшого отряда на побережье Красного моря, во главе которого направился к Медине, но потерпел сокрушительное поражение от египтян и вынужден был спасаться бегством. В отместку Салах ад-Дин выступил против Иерусалимского королевства и даже сделал попытку взять Керак, но после безуспешного штурма отступил.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12