Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алекс Кросс (№8) - Четверо слепых мышат

ModernLib.Net / Триллеры / Паттерсон Джеймс / Четверо слепых мышат - Чтение (стр. 3)
Автор: Паттерсон Джеймс
Жанр: Триллеры
Серия: Алекс Кросс

 

 


Мы все еще находились в спальне Купера, когда услышали, что открывается входная дверь. Вслед за этим раздался приближающийся звук тяжелых башмаков.

Дверь спальни с треском распахнулась и шумно ударилась о стену.

На пороге мы увидели солдат с наставленными на нас пистолетами.

– Руки вверх! Военная полиция. Руки вверх, быстро!

Мы с Сэмпсоном медленно подняли руки.

– Мы детективы, расследующие убийства. У нас есть официальное разрешение здесь находиться, – сказал им Сэмпсон. – Справьтесь у капитана Джейкобза из уголовного отдела.

– Держать руки. Выше! – рявкнул их начальник. Группа из троих полицейских ввалилась в спальню вместе со своими наведенными на нас «пушками». Сэмпсон спокойно обратился к главному:

– Я друг сержанта Купера.

– Купер – осужденный на смерть убийца, – проворчал один из военных полицейских. – Он в камере смертников. Но недолго ему там осталось.

Продолжая держать руки поднятыми, Сэмпсон сообщил им, что в кармане его рубашки находятся записка и ключ от дома, которые нам дал хозяин. Командир группы достал записку и прочел:

"Тому, кого это может касаться.

Джон Сэмпсон является моим другом и единственным из известных мне людей, кто работает от моего имени и в моих интересах. Он и детектив Кросс – желанные гости в моем доме; вам же, ублюдки, путь закрыт. Выметайтесь ко всем чертям. Вы незаконно посягаете на чужие владения!

Сержант Эллис Купер".

Глава 16

На следующее утро я проснулся с крутящейся в голове фразой: «Мертвец идет». Больше уснуть я не смог. Перед моими глазами все стоял Эллис Купер в ярко-оранжевом комбинезоне заключенного-смертника из Центральной тюрьмы.

Рано утром, пока было еще не так жарко, мы с Сэмпсоном совершили пробежку трусцой по Форт-Брэггу. Мы начали маршрут с бульвара Брэгг, затем свернули на более узкую улицу под названием Ханикат-стрит. Далее шел лабиринт похожих друг на друга переулочков и наконец – улица Лонгстрит-роуд. В Брэгге было безукоризненно чисто. Нигде ни пылинки. Множество солдат уже были на ногах и приступили к неизменной физподготовке.

Двигаясь трусцой бок о бок, мы наметили план на сегодняшний день. За сравнительно короткое время нам предстояло многое сделать. Потом необходимо было вернуться в Вашингтон.

– Скажу тебе, что меня больше всего беспокоит на данный момент, – обронил Сэмпсон, пока мы совершали это пешее турне по военной базе.

– Вероятно, то же самое, что и меня, – пропыхтел я. – Мы с тобой отыскали Роналда Ходжа, а также раскопали информацию о машине, взятой напрокат у «Херца» меньше чем за день до убийств. Почему же так опозорилась местная полиция вместе с армейскими сыщиками?

– Так ты начинаешь верить в невиновность Эллиса Купера?

Я ничего не ответил, но наше расследование по этому делу носило характер, который не мог не тревожить, – оно продвигалось слишком уж гладко. Мы обнаруживали такие факты, которых полиция Файетвилла как будто бы не знала. Почему же армейский уголовный отдел не выполнил свою работу более качественно? Ведь Купер был для них своим?

Когда после пробежки я вернулся к себе в комнату, там вовсю звонил телефон. Интересно, кто бы это мог быть в такую рань? Было чуть больше семи утра. Должно быть, Нана с детьми. Я снял трубку и проговорил тем шутовским, дурашливым голосом, к которому иногда прибегаю в разговоре с детьми:

– Алло-о! Кто беспокоит меня в такую рань? Кто не дает мне спать? Кто осмелился на такую наглость?

Тут я услышал женский голос. Незнакомый, с сильным южным акцентом.

– Это детектив Кросс?

Я быстро сменил тон, надеясь, что она не успеет бросить трубку.

– Да, это я. Кто говорит?

– Об этом я лучше умолчу. Просто выслушайте меня, пожалуйста. Мне нелегко рассказывать это вам или кому-то еще.

– Я слушаю. Смелее.

В трубке послышался глубокий вздох, потом женщина заговорила опять:

– В ночь, когда были совершены эти три ужасные убийства, я была с Эллисом Купером. Мы были вместе как раз в тот момент, когда эти убийства происходили. Мы занимались любовью. Это все, что я могу вам сказать.

Чувствовалось, что звонившая испугана, быть может, даже близка к панике. Мне необходимо было удержать ее на линии.

– Погодите, пожалуйста, не вешайте трубку! Вы ведь могли помочь сержанту Куперу на суде. Вы и сейчас еще можете ему помочь. Вы можете воспрепятствовать его казни.

– Нет, я не могу сказать больше, чем сказала, Я замужем за военнослужащим с базы. Я не стану разрушать семью. Не могу, и все. Извините.

– Почему вы не рассказали городской полиции или военным криминалистам? – «И почему Купер ничего не сказал нам», одновременно подумал я. – Пожалуйста, не кладите трубку. Погодите.

Женщина тихонько простонала.

– Я звонила капитану Джейкобзу. Я сказала ему. Он никак не использовал эту информацию, эти факты. Я надеюсь, что вы как-то их используете. Эллис Купер не убивал тех женщин. Я не верила, что моего свидетельства будет достаточно, чтобы его спасти. И я... я боюсь последствий.

– Каких последствий? Подумайте о последствиях для сержанта Купера. Его собираются казнить.

Женщина дала отбой. Я не многое мог сказать о ней, но был убежден, что она горько плакала. Я стоял, тупо уставившись на телефонную трубку, не в силах до конца осмыслить услышанное. Только что я беседовал с живым алиби Эллиса Купера – и вот оно улетучилось.

Глава 17

Около пяти часов мы с Сэмпсоном получили потрясающе хорошую новость: нас желал видеть начальник Форт-Брэгга и назначил нам встречу в своем доме, на базе. Нам надлежало быть там ровно в семь тридцать. Генерал Стивен Боуэн обещал уделить нам десять минут, чтобы мы поделились имеющейся у нас информацией касательно этого дела об убийстве. Тем временем Сэмпсон связался по телефону с Центральной тюрьмой и поговорил с сержантом Купером. Тот отрицал, что был в ту ночь с женщиной. Хуже того – Сэмпсон утверждал, что слова Купера звучали не очень убедительно. Но зачем ему было таить от нас правду? Это не имело никакого смысла.

Помещение, занимаемое генералом Боуэном, располагалось в оштукатуренном доме с испанской черепичной крышей, выстроенном, судя по стилю, в 20 – 30-е годы прошлого века. Второй этаж украшала застекленная с трех сторон веранда – там, вероятно, и располагались главные покои.

Именно оттуда, пока мы парковались на полукруглой подъездной дорожке, за нами следил какой-то человек. Уж не сам ли генерал Боуэн?

У парадного входа нас встретил адъютант; офицер представился капитаном Риццо. Штат генерала включал адъютанта из офицеров, второго адъютанта – из рядовых, который являлся частью генеральской охраны, а также исполнял обязанности повара; третьим был шофер, он же телохранитель.

Мы вошли в большой вестибюль, по обеим сторонам которого располагались гостиные. Внутреннее убранство было эклектично и, вероятно, отражало географические перемещения генерала за время его службы. Я заметил искусно выполненный резной шкафчик с выдвижными ящиками – по виду немецкий, расписную японскую ширму с изображением холмов и цветущих вишен, а также старинный буфет, наводивший на мысль о Новой Англии. Капитан Риццо провел нас в маленькую комнату, где уже ожидал генерал Боуэн. Он был в военной форме. Адъютант шепнул мне:

– Я вернусь ровно через десять минут. Генерал хочет поговорить с вами без свидетелей.

– Прошу садиться, – произнес генерал. Он был высок ростом, крепко сложен и возрастом, вероятно, сильно за пятьдесят. Потом поставил руки на видавший виды письменный стол – наверное, сопровождавший его на протяжении большей части карьеры – и соединил пальцы рук. – Как я понимаю, вы приехали сюда, чтобы попытаться возобновить следствие по делу об убийстве, совершенном Купером. Почему вы считаете, что нам следует пересмотреть дело? А также смертный приговор Куперу?

Как можно более лаконично я изложил генералу, что мы выяснили на данный момент, а также наши соображения относительно имеющихся свидетельств и наши ощущения как сыщиков, специализирующихся на расследовании убийств. Боуэн умел слушать и несколько раз перемежал мою речь краткой репликой «интересно». Казалось, он был открыт и внимателен к нашей точке зрения и жадно впитывал новую информацию. Пока что я был полон надежд.

Когда я закончил, он спросил:

– Кто-либо из вас имеет еще что-либо добавить? Если так, сейчас самое время сделать это.

Сэмпсон в присутствии генерала казался необычно тихим и сдержанным.

– Я не хочу распространяться о моих личных чувствах к сержанту Куперу, – наконец заговорил он, – но как детектив не нахожу возможным поверить, что он принес орудие убийства, а также фотографии с места убийства к себе домой.

К нашему удивлению, генерал Боуэн согласился.

– Я тоже, – с готовностью кивнул он. – И тем не менее это произошло. Я тоже не могу понять почему. Но с другой стороны, мне непонятно и то, как может человек зверски убить трех женщин, – а он определенно это сделал. Не могу припомнить худшего случая насилия в мирное время, хотя я, джентльмены, много чего повидал на своем веку. – Генерал подался вперед, наклоняясь к нам через стол. Глаза его сузились, челюсти сурово сжались. – Позвольте мне сказать вам кое-что об этом криминальном деле, чего не говорил никому. Никому. Это только для вас. Когда сержанта Купера будут казнить в Центральной тюрьме в соответствии с законом штата Северная Каролина, я буду там, вместе с семьями убитых женщин. Я с нетерпением жду этой смертельной инъекции. То, что совершил этот зверь, наполняет меня негодованием и отвращением. Ваши десять минут истекли. Теперь убирайтесь вон. Чтобы духу вашего здесь не было.

Его адъютант, капитан Риццо, уже снова стоял в дверях.

Глава 18

Трое слепых мышат впервые за несколько месяцев снова были в Файетвилле, держа путь в Форт-Брэгг. Томас Старки, Браунли Харрис и Уоррен Гриффин были пропущены через КПП на «Типично американской» автостраде. Никаких проблем при этом не возникло. Ведь они приехали на базу по официальному делу; там у них была назначена встреча.

Старки вел темно-синий «субурбан» по территории базы, и все трое необычно притихли. Они не были в Брэгге со времени убийства женщин. Однако нельзя было сказать, что это место изменилось хоть на йоту; в армии перемены происходят очень медленно.

– Что до меня, то я лично вполне мог бы обойтись без этой поездки, – обронил сидящий на заднем сиденье Браунли Харрис.

– Не усложняй, – сказал Старки, как обычно беря на себя командование. – У нас легальная причина здесь находиться. Было бы ошибкой, если бы мы перестали показываться в Брэгге. Не разочаровывай меня.

– Я тебя слышу, – отозвался Харрис. – Но все равно, не нравится мне возвращаться на место преступления. – Он почувствовал, что ситуация требует разрядки. – Вы все знаете «Характеристическую теорию Вооруженных сил Соединенных Штатов»? – спросил он. – Так называемую модель змеи[6].

– Не слыхал о такой, Браунли, – сказал Гриффин, драматически вытаращив глаза. Он знал, что далее последует шутка, возможно, дурного свойства.

– Армейская пехота гоняется за змеей. Змея чует пехотинцев и уходит, оставляя район невредимым. Затем приходит авиация, имея координаты змеи, полученные с искусственного спутника. Но все равно не может найти змею. Возвращается на базу дозаправиться, экипажи отдыхают и наводят марафет. Приходит полевая артиллерия. Поливает змею массированным заградительным огнем трех артиллерийских дивизионов. Уничтожает несколько сот мирных жителей в качестве неизбежных сопутствующих потерь. Все участники, включая поваров, механиков и штабных писарей, награждаются Серебряными Звездами.

– А как насчет нас, рейнджеров? – спросил Гриффин, изображая простака.

Харрис ухмыльнулся:

– Приходит один-единственный рейнджер и, немножко поиграв со змеей, съедает ее.

Старки хохотнул, потом свернул с Армистед-стрит к стоянке машин перед штаб-квартирой войскового соединения.

– Помните, это законный, благопристойный, респектабельный бизнес. Ведите себя соответственно, джентльмены.

– Есть, сэр, – пролаяли Гриффин с Харрисом.

Все трое подхватили свои кейсы, надели легкие пиджаки и поправили галстуки. Они представляли собой ведущую группу агентов по сбыту фирмы «Хеклер и Кох» и приехали в Брэгг для того, чтобы наладить продажу пистолетов для армии. В частности, они старались привлечь интерес армейских властей к разработанному компанией «оружию самообороны». Этот пистолет весил меньше килограмма, с полной обоймой, и «пробивал любой стандартный бронежилет».

– Адская штука, – в торгашеском запале любил говаривать Томас Старки. – Владей мы ею во Вьетнаме, выиграли бы войну.

Глава 19

Встреча прошла как нельзя более успешно. Трое комиссионеров покинули канцелярию войскового подразделения чуть позже половины девятого вечера, получив заверения в поддержке «оружия самообороны». Томас Старки также продемонстрировал последнюю модель автомата «МР5», а также со знанием дела и энтузиазмом рассказал о принятой в его компании технологии производства, на 99,9 процента обеспечивающей взаимозаменяемость составных частей автомата.

– А теперь по холодному пиву и по хорошему бифштексу, – распорядился Старки. – И посмотрим, нельзя ли немного поозорничать в Файетвилле или в каком-нибудь другом городишке по дороге. Это приказ, джентльмены.

– Я полностью за, – сказал Харрис. – У нас выдался хороший денек, не так ли? Давайте посмотрим, удастся ли его испортить.

К тому времени как Форт-Брэгг остался за спиной, спустилась тьма.

Уоррен Гриффин опять затянул свою любимую песню из репертуара Уилли Нельсона[7], «Снова в пути», которую пел почти всякий раз, как они пускались во все тяжкие. Они знали Файетвилл не только благодаря своим деловым поездкам, но и еще по тем временам, когда сами были дислоцированы в Брэгге. Прошло всего лишь три года с той поры, как их троица оставила армию, где они служили в частях спецназа: полковник Старки, капитан Харрис, старшина Гриффин. Семьдесят пятый полк специального назначения, третий батальон, первоначально размещенный на базе Форт-Беннинг, штат Джорджия.

На въезде в город они увидели пару проституток, отаптывающих панель на углу темной улицы. Когда-то, в старые недобрые времена, в Файетвилле, на Хейс-стрит, на каждом шагу были целые кварталы «жестких» баров и стриптиз-клубов. Тогда эта улица еще получила прозвище Файетнам. Впрочем, все это осталось в прошлом. Ныне местные власти пытались превратить нижнюю часть города в фешенебельный район. Щит, воздвигнутый возле Торговой палаты, гласил: «Столичный стиль жизни в сочетании с южной неторопливостью». От всего этого просто блевать хотелось.

Уоррен Гриффин высунулся из окна машины.

– Эй, красотка, люблю тебя! А тебя – еще больше! – выкрикнул он, обращаясь к двум девушкам. – Останови машину, скорее! О Боже, пожалуйста, остановись. Люблю тебя, дорогуша! Я еще вернусь!

– Я Ванесса! – крикнула вслед одна из них. Она была настоящая милашка.

Старки засмеялся, но продолжал ехать, пока они не достигли бензоколонки, которая находилась на этом месте по меньшей мере лет двадцать. Они въехали внутрь, чтобы поесть и отпраздновать. Зачем трудиться, коли нельзя повеселиться?

В течение следующих нескольких часов они от души заправлялись пивом, бифштексами с грибами и жареным луком, курили сигары и предавались своим излюбленным военным байкам и шуткам. Даже официантки и бармены отчасти были вовлечены в это веселье. Все любили Томаса Старки. Он был душой общества. Если только вас не угораздило попасться ему под горячую руку.

Около полуночи они уже проезжали через окраину Файетвилла, и тут Старки съехал к обочине.

– Пора поупражняться в стрельбе по живой мишени, – объявил он Гриффину и Харрису. Те уже знали, что это означает.

Харрис только улыбнулся, но Гриффин издал боевой клич:

– Военная игра начинается!

Старки высунулся из окна машины и заговорил с одной из девушек, слоняющихся на Хейс-стрит. Это была высокая, худая, как жердь, блондинка, которая прохаживалась, чуть покачиваясь на своих серебряных «платформах». У нее был пухлый, детский ротик, но надутые губки тотчас растянулись в самую ослепительную, стодолларовую улыбку.

– Ты очень красивая леди, – сказал Старки. – Послушай, мы возвращаемся к себе, в гостиницу «Рэдиссон», у нас там многокомнатный номер. Ты не против получить хороший тройной заработок вместо одного? Нам бы хотелось устроить небольшую групповушку. Это будет тонкое, приятное развлечение.

Старки умел быть обворожительным и респектабельным. У него была располагающая улыбка. А потому светловолосая потаскушка не долго думая забралась на заднее сиденье «субурбана» и уселась рядом с Гриффином.

– Но только обещайте быть хорошими мальчиками, – сказала она и снова улыбнулась своей чудесной улыбкой.

– Обещаем, – хором откликнулись все трое. – Мы будем пай-мальчиками.

– "Снова в пути...", – запел Гриффин.

– Эй, а ты душка, – сказала девушка и поцеловала его в щеку. Она умела ладить с мужчинами, знала, как с ними обходиться, особенно с солдатами из Форт-Брэгга, которые были большей частью довольно славными ребятами. Она и сама родилась в семье военнослужащего. Не так уж и давно, впрочем. Сейчас ей было девятнадцать.

– Вы слышали? Этой куколке нравится мое пение. Как тебя звать, крошка? – спросил Гриффин. – Я уже люблю тебя.

– Ванесса, – ответила девушка, называя свое вымышленное, уличное имя. – А тебя? Только не говори: «Уилли».

Гриффин громко расхохотался:

– Да нет, меня зовут Уоррен. Приятно познакомиться с тобой, Ванесса. Красивое имя, красивая девушка.

Они благополучно выехали из города, держа курс на шоссе 1-95. Проехав примерно с милю, Старки резко свернул на обочину и крикнул:

– Привал! – Он отвел машину еще немного в сторону, пока та стала почти совсем не видна с дороги, скрытая подлеском из вечнозеленых растений и колючего кустарника.

– До «Рэдиссон» недалеко. Почему бы вам не потерпеть? – удивилась Ванесса. – Разве вы, мальчики, не можете подождать еще чуть-чуть?

– Это ждать не может, – заявил Гриффин. Внезапно он плотно прижал к голове девушки пистолет.

С переднего сиденья в грудь ей уперся пистолет Браунли Харриса.

– Де хай тэй лен дау! (Руки за голову!) – низким и устрашающим голосом громко заорал по-вьетнамски Томас Старки.

– Бан гэп нгиу пгиу пхук рои до! (Ты серьезно влипла, сучка!)

Ванесса не понимала ни слова, но она прекрасно чувствовала тон. Происходило нечто ужасное. По-настоящему ужасное. У нее сильно забилось сердце. Вообще-то она нипочем бы не села в машину с тремя мужиками, но водитель показался таким милым. Почему же он теперь на нее так кричит? Что это за мерзкий язык? Что происходит? Она подумала, что ее сейчас стошнит и что на обед она ела сосиску с кетчупом и кукурузными чипсами.

– Перестаньте, пожалуйста, перестаньте! – воскликнула Ванесса и заплакала. Отчасти это была, конечно, актерская игра, но, как правило, она хорошо действовала на солдат из Брэгга.

Однако на сей раз не сработало. Безумный рев в салоне автомобиля сделался даже громче. На этом непонятном, потустороннем наречии, которого она не понимала.

– Ра кхои ксе. Нгэй бэй джьо! (Вытряхивайся из машины. Быстро, сука!) – скомандовал Томас Старки.

Они потрясали и тыкали в нее своими страшными пушками, и Ванесса наконец сообразила, что от нее требуется. «Господи, неужели они собираются бросить меня тут шутки ради? Ублюдки!»

Или все гораздо хуже? Насколько хуже?

Потом один из них наотмашь ударил ее тыльной стороной ладони? За что? Она и так уже вылезает. Сволочь, чтоб он сдох! Она чуть не навернулась на своих серебристых платформах. «Уилли Нельсон» пнул ее в спину, и Ванесса вскрикнула от боли.

– Ра кхои ксе! – опять крикнул человек на переднем сиденье.

«Кто они? Террористы или еще кто?»

Всхлипывающая Ванесса поняла: они заставляют ее бежать, мчаться во весь опор в темную чащу, в эти жуткие болота. «Господи Боже, я не хочу! Там наверняка полно змей!»

Тот, что сидел сзади, снова врезал ей кулаком в спину, и Ванесса побежала. Что ей еще оставалось?

– Люк до мэй се ден той! – раздавалось у нее за спиной.

"О Боже, Боже, Боже, что они говорят? Что со мной будет? Зачем я к ним села, зачем позволила себя увезти?

Какая оплошность, какая оплошность!"

Глава 20

– Дадим ей отойти, – сказал Старки. – Будем играть честно. Мы же обещали Ванессе вести себя хорошо.

Поэтому они привалились к «субурбану», пережидая, и, дав хорошую фору, позволили перепуганной девушке подальше убежать к болотам.

Старки нацепил новый форменный желто-коричневый берет рейнджера, пришедший на смену прежнему черному, когда на черные перешла остальная армия.

– Держу пари, – объявил он. – Ставлю на то, что старушка Ванесса, когда мы ее догоним, по-прежнему будет в своих платформах. Или вы, парни, думаете, что она сбросит туфли? Пари, джентльмены?

– Сбросит, точно, – сказал Гриффин. – Она, конечно, обалдела от страха, но не дура же она совсем. Принимаю пари. Пятьдесят?

– Она будет в туфлях, – твердо заявил Старки. – Если такая красивая девчонка обслуживает улицу, значит, она глупа как пробка. Ставлю сотню.

Как раз в этот момент они увидели сворачивающую с шоссе пару огней. Кто-то приближался к тому месту, где они остановились. Кто это мог быть?

– Патрульный полицейский, – обронил Старки. Потом приветственно помахал рукой приближающейся полицейской машине.

– Что-нибудь случилось? – спросил патрульный, младший чин полиции штата, подъехав поближе к большому синему «субурбану». Он не дал себе труда выйти из машины.

– Просто небольшой привал, офицер. Возвращаемся в Форт-Беннинг из Брэгга, – произнес Старки самым спокойным голосом. В сущности, он совершенно не волновался из-за патруля. Ему было просто любопытно, чем все закончится. – Мы военнослужащие запаса, играем, так сказать, во втором составе. Вот если бы мы играли за основной состав, тогда бы у нас действительно были неприятности.

– Я заметил вашу машину с дороги. Подумал: лучше удостоверюсь, что все в порядке. В той стороне нет ничего, кроме болот.

– Да нет, у нас все в порядке, офицер. Вот докурим и снова в путь. Спасибо за беспокойство.

Патрульный уже собрался было отъехать, когда из лесу раздался пронзительный женский крик. Без сомнения, то был зов о помощи.

– Ужасная досада, офицер, – пожал плечами Старки, выхватывая из-за спины револьвер. Он в упор выстрелил полицейскому прямо в лоб. Это произошло почти автоматически. Ему даже не пришлось ни секунды раздумывать. – Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Качая головой, он шагнул к полицейской машине и выключил фары. Потом забрался на переднее сиденье, отбросив прочь тело патрульного, и отвел машину подальше в сторону, так, чтобы ее не было заметно с магистрали.

– Ступайте найдите девчонку, – приказал он Харрису и Гриффину. – Пронто! Она не могла далеко уйти. И на этой дуре по-прежнему будут ее платформы. Марш! Марш! Уступаю вам, болванам, лидерство на пару минут. Хочу вовсе убрать с глаз этот «лендкрузер». Вперед! Уоррен – в авангарде, Браунли заходит с фланга.

Когда полковник Томас Старки наконец тоже достиг леса, двинулся прямо туда, откуда девушка звала на помощь, спровоцировав тем самым убийство патрульного.

С этого момента почти все, что он делал, было продиктовано инстинктом. Он увидел примятую траву и листья, сломанную ветку куста там, где она пробежала. Отметил свою собственную бессознательную и характерную реакцию: учащенное дыхание, нарастающий прилив крови. Все происходящее уже было с ним когда-то.

– Тао се тим ра мэй, – прошипел он по-вьетнамски. – Люк до мэй су ден той. (Я найду тебя, крошка. Ты уже почти покойница.)

Ему было жаль, что охота на девушку пошла несколько скомкано, но мертвый патрульный представлял собой непредвиденный поворот. Как и всегда в таких случаях. Старки был спокоен, предельно чуток и сосредоточен. Он находился в зоне боевых действий.

Время для него точно замедлилось; каждая деталь ощущалась предельно отчетливо, и каждое движение четко контролировалось. Он двигался в темной чаще быстро, легко и в высшей степени уверенно. Чтобы видеть, ему было вполне достаточно лунного света.

Потом впереди он услышал смех. Свет замаячил сквозь ветви. Старки остановился.

– Сукин сын! – пробормотал он.

Потом стал продвигаться дальше, уже осторожнее – просто на всякий случай.

Харрис с Гриффином изловили белокурую суку. Они стащили с нее коротенькие черные шорты, заткнули рот ее же собственным поношенным бельем, связали руки за спиной.

Гриффин сдирал с девушки усеянную серебряными блестками блузку. Все, что на ней теперь оставалось, – это сверкающие серебряные платформы.

Ванесса не носила бюстгальтер, и стало видно, что груди у нее маленькие. Она напомнила Старки дочь его соседа. Он снова подумал, что она слишком изящная маленькая штучка, чтобы продавать себя по дешевке на улице. Плохи дела, Ванесса.

Она отбивалась, и Гриффин позволил ей вырваться, просто забавы ради. Но, пустившись бежать, Ванесса споткнулась и тяжело шлепнулась в грязь. Расширенными от ужаса, молящими глазами она смотрела снизу вверх на стоящего над ней Старки. Тот подумал, что она выглядит умилительно.

Девушка испуганно и жалобно скулила. Потом проговорила что-то сквозь кляп, одновременно пытаясь подняться на ноги. Что-то вроде: «За что? Я не сделала ничего плохого».

– Это игра, к которой мы пристрастились давным-давно, – по-английски произнес Старки. – Просто игра, милая. Провести время. Нас это развлекает. Сходи за краской, – велел он старшине Гриффину. – Пожалуй, красную на сей раз. Как ты смотришься в красном, Ванесса? Я думаю, красный – это твой цвет.

Он посмотрел ей прямо в глаза и спустил курок.

Глава 21

В первое утро по приезде в Вашингтон я встал около половины шестого. Все было как прежде, все по-старому, и мне это очень нравилось.

Я натянул форменную майку команды «Визардз», стародавние спортивные шорты времен Джорджтаунского университета и спустился на первый этаж. Свет в кухне еще не горел. Выходит, Нана еще не вставала, что было несколько удивительно.

Что ж, ей тоже положено время от времени немного отдохнуть, уж она-то это заслужила.

Я зашнуровал кроссовки и вышел пробежаться. И тотчас учуял знакомый запах реки Анакостия. Не самый приятный, зато родной. Я поставил себе задачу – не думать в это утро об Эллисе Купере, ожидающем своей участи в камере смертников. Пока что у меня это не получалось.

Наша округа сильно изменилась за последние несколько лет. Политики и бизнесмены сказали бы, что это только к лучшему, но я был не слишком в этом уверен. На шоссе 395-Юг шло строительство, и наклонный въезд на магистраль с Четвертой улицы был навсегда закрыт. Я не ожидал, что у нас в районе это затянется так надолго. Многие старые дома из коричневого камня, в окружении которых я вырос, были снесены.

Вместо них возводились таун-хаусы, которые, на мой взгляд, слишком отдавали духом Капитолийского холма. Появился также вульгарный гимнастический зал под названием «Рекорды». Некоторые дома щеголяли голубыми восьмиугольниками рекламы крупной электронной компании «Эй-ди-ти секьюрити сервис», знак любезности со стороны гигантской корпорации «Тайко». Некоторые улицы, ранее населенные беднотой, планомерно окультуривались. Но наркодельцы по-прежнему тут околачивались, особенно по мере приближения к Анакостии.

Имей мы возможность заглянуть в прошлое с помощью какой-нибудь машины времени в духе Уэллса, то увидели бы, что изначально городские планировщики имели ряд неплохих задумок. Например, через каждую пару кварталов был разбит парк с четко расчерченными тропинками и лужайками. Вероятно, когда-нибудь парки станут востребованы и обычными людьми, а не только наркоторговцами. По крайней мере хочется так думать.

На днях в газете «Вашингтон пост» появилась статья, где утверждалось, что часть местных жителей поддерживает наркодилеров. Что ж, кое-кто считает, что дилеры приносят больше пользы району, чем политики, – например, устраивают местные праздники или летом, в жару, снабжают детей деньгами на мороженое.

Я живу здесь с десяти лет, и, вероятно, мы и впредь останемся в юго-восточной части округа. Этот старый городской район дорог мне не просто как память. Я вижу его таким, каким он может стать в будущем.

Когда я вернулся домой с пробежки, свет в кухне все еще не горел. В голове у меня зазвучал сигнал тревоги.

Причем очень громко.

Я вышел из кухни и по узкому коридору двинулся к комнате Наны.

Глава 22

Осторожно приоткрыв дверь, я увидел, что Нана лежит в постели. Я осторожно проскользнул в комнату. На подоконнике сидела кошка Рози. При моем появлении она негромко мяукнула. Этакая сторожевая кошка на посту.

Я обежал глазами комнату. Увидел знакомый, оправленный в раму постер работы художника Ромаре Беардена[8] с изображением джазовых музыкантов; он называется «Завершая выступление в Лафайете».

На шкафу стояли десятки шляпных коробок. Шляпная коллекция Наны для особых случаев могла бы стать предметом зависти любого миллионера.

Тут я понял, что не слышу ее дыхания.

Я напряженно замер и вдруг почувствовал в голове громкий тревожный гул. С самого моего детства можно было по пальцам пересчитать те случаи, когда Нана почему-либо не встала спозаранку, чтобы приготовить завтрак. Застыв столбом посреди комнаты, я чувствовал, как переполняюсь детскими страхами.

О Господи, нет! Только не это.

Я подошел ближе и тут уловил слабое дыхание. Потом вдруг резко, как от испуга, Нана открыла глаза.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17