Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайный город - Правила крови (антология)

ModernLib.Net / Фэнтези / Панов Вадим Юрьевич / Правила крови (антология) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Панов Вадим Юрьевич
Жанр: Фэнтези
Серия: Тайный город

 

 


      И пришла осаннмма — восхитительное чувство Единения. Обретение Главного. Появился Смысл.
      Ее слабая улыбка сделала семью полноценной.
      И ставшие необычайно зоркими охотники узнали о Вторжении и помчались по тонкому следу. Настолько незаметному, что только осаннмма помогла увидеть его.
 
      — Все-таки хорошо, что мы договорились, — пробормотал Луис. — Наша карта не совсем точна в одних местах, ваша — в других, сложив их, мы без проблем вычислили местонахождение Логова.
      — Но не его коридоры, — проворчал Радомир. — Не думаю, что даже Спящий когда-нибудь видел эту помойку в своих снах.
      — Мы знаем, что мы ищем, мы знаем, где искать. Согласись, Рад, совсем неплохо для контракта, который начинался как «найдите иголку в стоге сена»?
      — Неплохо, — буркнул люд.
      Ему не очень нравилось слышать фамильярное «Рад» от чуда, но приходилось терпеть, именно рыцарь догадался, куда идет Майла и как найти это таинственное место, загадочное Логово Ось, святую для крысоловов территорию, куда был заказан вход чужакам.
      — Здесь наверняка полно осов, — вздохнул Радомир, поудобнее перехватывая тяжелый топор.
      — Я все-таки был гвардейцем, — покровительственно напомнил Луис. — «Дыхание дракона» легко объяснит осам, что не следует вставать на нашем пути. Ты имеешь что-нибудь против запаха жареных крыс?
      — Я не думал, что ты принесешь сюда артефакт, — после короткой паузы произнес люд.
      — Почему? — искренне удивился рыцарь. Радомир неопределенно пожал могучими плечами.
      — Кто знает, что творится в Логове. Не зря же навы…
      — Осы слишком тупы, — высокомерно сообщил Луис. — А темные не ходят в Логово исключительно из уважения.
      Грим прекрасно видел всю схватку.
      Осы взяли рыцаря и люда в небольшом зале, в который сходились три коридора. Взяли плотно, не вырвешься. Намертво взяли. Четверо охотников и около сотни крыс. Шансов у наемников не было. Чуд применил «Дыхание дракона» — узконаправленный огненный поток, способный прожечь бетонную стену в локоть толщиной, — но лишь осветил влажные своды Лабиринта. Лишь устроил последний салют в свою честь. Погиб охотник, погибли десятка полтора крыс, наполнив коридоры вонью паленой шерсти, но остальные добрались до рыжеволосого, вцепились с разных сторон, пасти рванули тело. Артефакт еще выдавал струю огня, обжигал горячим дыханием, а мертвеющий Луис уже оседал на землю, глядя, как безжалостные зубы срывают с костей куски его плоти.
      Радомир сумел отбиться. Тяжелый топор описывал замысловатые восьмерки, заставляя озверевших осов держаться на расстоянии. Люд, понимая, что пощады не будет, демонстрировал чудеса владения оружием: лезвие топора проходило совсем низко, срубая быстрых крыс и лишая их возможности атаковать. А прежде, чем охотники вспомнили о дротиках, Радомир швырнул топор в самую гущу крыс, могучим прыжком оторвался от стаи на четыре ярда и бросился бежать, надеясь добраться до спасительной поверхности.
      Люд выбрал коридор, в котором прятался Грим.
      Челу это не понравилось. В первую очередь Грим коротко обругал себя за то, что остановился понаблюдать за схваткой, вместо того чтобы преспокойно уйти в забытый даже осами вентиляционный лаз, ведущий к самому сердцу Логова. Потеряно время, и, самое главное, возникла реальная угроза безопасности.
      Радомир приближался. До Грима долетело его дыхание, очень ритмичное, хорошо поставленное — люд драпал сосредоточенно, без паники. Если он свернет в какой-нибудь боковой коридор, отставшая стая потеряет его из виду и начнет тотальное прочесывание всей зоны. Чела это не устраивало.
      Грим быстро присел на корточки, не сводя глаз с темной фигуры бегущего, нащупал замеченный чуть раньше обрезок арматуры и ловко бросил металлический прут в ноги люда.
      — Мля!!
      Радомир кубарем покатился по полу. Вскочил. Издал короткий стон, опершись на покалеченную при падении ногу, и его взгляд нашел стоящего в небольшой нише Грима.
      — Ты…
      Короткий дротик пробил плечо люда. Первая крыса вцепилась в бедро.
      Грим нырнул в лаз.
      — Отлично подрались, — резюмировал Бзик, с улыбкой глядя на набросившихся на Радомира крыс. — И стаю накормили.
      — Зуту жалко, — вздохнул Штыма. — Чуть-чуть ему не хватило от «Дыхания» увернуться. Я почуял, что рыцарь активизирует артефакт, крикнул, но опоздал.
      — Крыс его как поделим? Я бы взял пару.
      — Пусть сами разберутся, — махнул рукой Штыма. — К какой стае прибьются, с той и пойдут. К тому же Чуя многих потерял, ему нужнее.
      — А где он? Чуя! — Бзик огляделся и удивленно посмотрел на сидящего на корточках друга. — Что случилось?
      Чуя поморщился, поднял вверх указательный палец — «не мешай» — и продолжил настороженно вслушиваться в ауру потревоженного Логова. Обостренные осаннмма чувства охотника улавливали самые незаметные следы.
      — Время, Чуя, — напомнил Штыма. — Пора на Тропу.
      — Ты видишь еще кого-то? — Бзик был более внимателен.
      — Не знаю, — качнул головой Чуя. — Не понимаю…
      Есть след… Или нет?
      — С поверхности принесло!
      Охотник бросил на приятеля скептический взгляд, медленно подошел к небольшой нише и заглянул в черный зев лаза.
      — Кто помнит, куда он ведет?
      — Вентиляция, — хмыкнул Штыма.
      — Не тянет.
      — Значит, его завалило.
      Чуя потоптался на месте, с сомнением глядя то на крыс, то на друзей, а затем решительно выдохнул:
      — Пойду проверю.
      — Один справишься?
      — Если не справлюсь, вы услышите, — улыбнулся Чуя. — Осаннмма поможет услышать.
      Как и было обещано, лаз оказался заваленным.
      «Поэтому о нем забыли, — хрипел старый наемник. — В обычное время осам все равно: завалило коридор, пойдут вокруг. Завалило вентиляцию — есть другие шахты. Живут, как придется. Они руку поднесут, движение воздуха не почувствуют и мимо пройдут…»
      На самом же деле обвал, запечатавший этот лаз, открыл путь на следующий уровень, еще в один коридор, тоже заваленный. Причем с двух сторон.
      «Балтику Слепой Волк задрал. Страшная скотина. На черную собаку похожа. Без глаз. — Старик помолчал. — Я с тех пор собак ненавижу. Смотрю на этих тварей, и убивать их хочется… До тошноты хочется…»
      От некогда длинного прохода остался лишь небольшой кусок, ярдов двадцать длиной, и, примерно посреди этого коридора, в стене находился пролом, ведущий…
      «Я от страха в этот лаз провалился. Побежал, себя не помня. Почему Волк меня не заметил? Думаю, потому что не маг я, Грим. Совсем не маг. И артефакта с собой ни одного не было. Человский дух они слабее чуют. Наверное. — Престарелый наемник провел пальцем по столешнице. — А может, Балтика его задержал. На себя отвлек. Силой своей меня закрыл. Он ведь ко мне как к сыну относился. Я тогда на Майлу смотрел, едва не в голос рыдал, так ее порвать хотел. А оружия никакого не было. Сказали бы мне, что получится, зубами бы в тварь вцепился. Прыгнул бы и вцепился…»
      Щель была очень узкой. Для юноши вполне проходима, а вот Грим протиснулся с большим трудом. Щеку ободрал о камень, выругался негромко. Зато когда протиснулся — улыбнулся. И снова выругался, с восхищением. Ибо царский подарок ему старик сделал, поистине царский. Узкая щель привела наемника в небольшое низенькое помещение с каменными стенами и земляным полом. Гриму приходилось пригибаться: высота комнаты не превышала пяти футов, зато в одной из стен было проделано отверстие фута полтора диаметром, выглянув в которое наемник удовлетворенно усмехнулся.
      Тропа.
      «Они встанут вдоль стен, а она пойдет по центру Тропы. Пойдет очень медленно, чтобы каждый крысолов имел возможность прикоснуться к ней. У тебя будет минут пять, не меньше. А то и больше.
      — И как я из этого мешка уйду?
      — Как я.
      — Вы, если я правильно понял, Майлу и пальцем не тронули. А я собираюсь ей башку прострелить. Вы думаете, осам это понравится?
      — Я в той комнате сутки сидел, — медленно произнес старик. — Боялся высунуться. Потом полез обратно и в трубке, с двух сторон закупоренной, еще одну щель нашел. Когда идти страшно, каждую дырочку проверять станешь. В общем, есть там еще одна дорога, щель узкая, в шахту тебя бросит…
      — Я там протиснусь?
      — Протиснешься, — усмехнулся старый наемник. — Высоты не боишься?
      — Ну…
      — Лететь придется ярдов тридцать. Пузо обдерешь, обещаю, зато приземлишься с комфортом: прямо в воду. Там река подземная течет. Плавать-то умеешь?
      — А то!
      — Выплывешь за пределами Москвы… — Старик почесал затылок. — Да… Москва дотуда еще не достроилась. — И посмотрел на Грима: — Устраивает расклад?»
      Грим положил «хеклер-кох» справа, метательный нож слева, снял рюкзак и принялся извлекать аккуратно завернутые части снайперской винтовки.

* * *

      Как заставить Землю отказаться от своих детей? Как оборвать нерушимую связь? Как сломать устоявшееся? Вечное?
      Вызов был брошен, и князь принял его. Не мог не принять. И закрутилась кровавая дуэль между детьми Земли, чувствовавшими душу камней и тверди, и владыкой Тьмы. Осары разрушили еще два города. Комиссару Темного Двора ценой неимоверных усилий удалось потопить в крови Логово Чайрт. Свежие арнаты гарок врывались в Шанарайские горы и бесстрашно шли под землю, но война, как и предсказывал комиссар, заходила в тупик. Потери были слишком велики. Могущество князя было поставлено под сомнение, но повелитель не терял времени даром. Он демонстрировал спокойствие и уверенность. Он призвал послов всех вассальных племен и заставил их сутки провести на площади Глашатаев, наблюдая за казнями осов. Теперь кровь мятежников лилась не только на закате. Впечатление было произведено нужное, но требовалось другое — убедительная победа. И князь работал. Работал без перерывов на сон. Работал, как одержимый. Работал, питаемый уязвленной гордостью.
      И Тьма прорвалась в само основание мира.
      Заставила Землю преклониться перед холодом Мрака. Заставила отказаться от своих детей.
      «Слезы сердца Земли» — ужасный аркан Тьмы, заклинание, заставляющее мир рыдать раскаленной лавой, оплакивая чувствующих душу камня и уничтожая их. И так, как раньше уходили под землю города, так теперь уходили Логова. Не под землю, а в кипящее месиво расплавленной магмы. Тьма победила, отняв у непокорных их главное оружие, их главную надежду. Тьма победила, поставив осаров лицом к лицу с безжалостными гарками.
      Логова наполнялись лавой, безумными цветами распускались под ними многочисленные вулканы. А когда осы выбирались на верхние ярусы или на поверхность, их ловили и отправляли в Уратай, на площадь Глашатаев, на камнях которой не успевала высыхать кровь казненных. Последний же оплот мятежников, Логово Ось, было приказано захватить без применения «Слез сердца Земли». Повелитель требовал крови, показательного разгрома, и навы послушно исполняли его жестокую волю. Кровавые бои в подземных галереях, колонны големов, гибнущие под яростными ударами осов и крыс, наемники вассальных племен, которым платили лицензиями на мародерство и от которых требовали только одно: жестокость и еще раз жестокость. А самое главное — гарки. Гарки, прорывающиеся сквозь стаи Слепых Волков и в поисках осаров доходящие до самых дальних уголков подземелий. Теперь, когда Тьма научилась побеждать силы Земли, рейды элитных воинов князя стали по-настоящему страшными и эффективными.
      Последний урок должен был стать самым запоминающимся.
      Майранк, рассеянно поглаживая сидящего рядом с троном Слепого Волка, угрюмо смотрел на пленника. Смотрел и молчал. Его вертикальные зрачки то сжимались до тонкой линии, то увеличивались, заполняя собой большие глаза, но эти нервные движения были единственным показателем внутреннего состояния осара.
      Пленник же был абсолютно спокоен. Совар Хамзи, невысокий плотный шас, мелкий лавочник из неларайской ветки рода Хамзи, уже давно попрощался с жизнью и не собирался демонстрировать лидеру мятежной Оси свою слабость. Неларай был разрушен месяц назад. Слезы высохли, яростные слова высказаны, пусть и не в лицо врагу, а в темные своды подземной тюрьмы, но разве это важно? Эмоции ушли, и Совар просто ждал смерти. Молча и гордо.
      — Преданный ли ты вассал? — неожиданно поинтересовался Майранк, и его тяжелый голос наполнил зал.
      Шас дернул плечом, но промолчал.
      — Преданный ли ты вассал, Совар?
      — Моя семья давно забыла, как проливается кровь, осар, — откашлявшись, ответил Хамзи. — Звон мечей не услаждает наш слух, и мы… и я благодарен навам за то, что они сняли с нашей совести эту обузу.
      — Прилипалы, — буркнул Майранк.
      В глазах шаса мелькнуло бешенство, и он громко произнес:
      — Но если ты отпустишь меня, осар, то я вернусь к князю и буду помогать ему всем, чем смогу. И, если потребуется, охотно построю для тебя виселицу.
      — Почему?
      — Потому что ты разрушил мой город.
      — Твоя семья уцелела. Все твои родные живы.
      — Крысы еще не проголодались? — с сарказмом осведомился мелкий лавочник.
      — И я могу сделать так, что все члены твоей семьи останутся живы, — спокойно, словно не услышав реплики пленного, продолжил Майранк. — У тебя есть дети, Совар, шестеро.
      Хамзи отвернулся. Слепой Волк издал полувздох-полухрип. Или он хотел зарычать? По губам осара скользнула легкая улыбка.
      — Ты преданный вассал, Совар. Я не ошибся в тебе.
      Хамзи почувствовал, что его запал улетучивается, что руки, помимо воли, начинают дрожать. Шас готовился к смерти, а не к странным разговорам с осаром, и не мог понять, что надо от него Майранку.
      — Я смотрел в будущее, лавочник, — медленно проговорил осар. — Я видел кровь и смерть. Моя семья падет на колени перед Темным Двором. Священная кровь осаров прольется на площади Глашатаев на потеху рабам князя.
      — Жалеешь, что не заглянул в будущее раньше?
      — Раньше оно было не таким явным, — качнул головой Майранк. — Мы допустили слишком много ошибок.
      — Не могу сказать, что это меня расстроило.
      Дерзкие замечания мелкого лавочника наконец привлекли внимание осара.
      — Постарайся молча и внимательно выслушать то, что я говорю. Молча и внимательно. Если я разочаруюсь в тебе, то действительно отдам тебя и твоих детей крысам.
      Шас открыл было рот, но подавил рвущиеся наружу слова. Опустил плечи. Вздохнул.
      — Мне страшно, осар.
      — Я знаю, — тихо отозвался Майранк. — Я знаю.
      Слепой Волк потерся о колено подземного повелителя.
      — Две ночи назад навы разрушили Логово Горк и скоро будут здесь. Мы будем защищаться, потому что даже сдавшись не сможем спастись. Но навов не остановить. Все предопределено.
      И замолчал, потому что к горлу подкатил комок, а Майранк не хотел, чтобы мелкий лавочник услышал дрожь в голосе осара.
      В Логове Горк навы захватили Майлу. Майлу Прекрасную. Майлу Нежную. Майлу, принцессу Ось. Его Майлу. Она хотела погибнуть, но проклятый комиссар знал, что это Майла Прекрасная, Майла Нежная, Майла, принцесса Ось. Знал и не пожалел половины арната гарок ради того, чтобы взять ее живой.
      И теперь она в Цитадели… Эх, Спящий, зачем ты придумываешь такие кошмары?
      Слепой Волк почувствовал состояние хозяина и еще теснее прижался к его ноге.
      — Мы потеряли первую осару, — глухо произнес Майранк, справившись с волнением. — Темные отвезли ее в Уратай.
      — Вряд ли князь обменяет ее на меня.
      — Он не обменял бы ее даже на комиссара, — скривился осар. — Даже на советника.
      — Тогда зачем я тебе?
      Майранк улыбнулся.
      — Как сильно ты ненавидишь меня, шас?
      — Больше всего на свете.
      — Как сильно ты желаешь моей смерти?
      — Больше всего на свете.
      Осар подался вперед, и его тяжелый взгляд заставил окаменеть Совара.
      — Готов ли ты пойти наперекор князю во имя этой ненависти?
      Хамзи вздрогнул.
      — Что?
      Он не мог оторваться от страшных глаз Майранка. Не сразу понимал значение страшных слов Майранка.
      — Повелитель Нави сохранит жизнь Майле и мне. Так я увидел. Значит, так будет. Мы станем игрушкой в руках темных, и я спрашиваю тебя, преданный вассал: готов ли ты дать клятву мне, побежденному осару, что ты и твои потомки приложат все усилия, чтобы уничтожить Майлу?
      — Ты шутишь? — пораженный Совар сделал шаг вперед, навстречу страшному взгляду, навстречу ощерившемуся Слепому Волку.
      — За это я сохраню жизнь тебе и всем твоим родственникам. Верну имущество, возмещу все потери и дам подарки из сокровищницы Ось. Твой род станет одним из самых богатых в семье Шась, мелкий лавочник. Ты поднимешься очень высоко, и все, что ты должен будешь сделать, — это убить Майлу. Если не получится, пытаться снова и снова. Пытаться до тех пор, пока не прольется кровь моей любимой женщины.
      Хамзи ожидал чего угодно, но только не такого предложения. И не смог сдержать удивленный возглас:
      — Для чего?!
      — Ты согласен?

* * *

      След был почти неуловим, почти неразличим. Даже крысы недоуменно поглядывали на хозяина — крысы не чувствовали добычу. Крысы не понимали, зачем надо лезть в пустые коридоры, когда наступила осаннмма и переполненная радостью Ось должна выйти на Тропу. Крысы даже осмеливались попискивать, но Чуя упрямо гнал их в узкие, заваленные камнями и землей проходы, и крысы подчинялись.
      Искать! Хозяин велит искать! Крысы чувствовали, что хозяин нервничает, что хозяин страшится опоздать на Тропу, ужасается при одной мысли, что пропустит главный момент осаннмма… но продолжает идти вперед. Крысы чувствовали и торопливо прочесывали узкие коридоры. Хозяин не должен пропустить главный момент осаннмма, стая не простит себе, если это случится.
      — Осара! Осара!!
      Они становились на колени и старались прикоснуться к ее одежде, к ее ногам, ловили ее руки, целовали, прикладывали ко лбу.
      — Осара вернулась!!
      — Осара с нами!!
      Майла улыбалась. Майла смеялась, запрокидывая назад голову и наполняя мрачные своды Лабиринта звуками искренней радости. Боль и страх, которыми завершилась встреча с городом, ушли. Благословенная Земля затянула раны на душе и теле Майлы и придала сил Слепому Волку, трусившему по Тропе перед осарой. Благословенная Земля встречала дочь глазами невысоких охотников, приветствовала ее их криками.
      — Осара вернулась!
      Майла гладила серые волосы осов, позволяла целовать руки и края одежды, улыбалась и отвечала на каждый взгляд, на каждое слово, на каждый вздох. Она дарила свою любовь всем и каждому из них. Она нагибалась и прикасалась к крысам, и крысы ластились к ногам осары. Но Майла не останавливалась ни на минуту. Где-то впереди, уже совсем рядом, билось родное сердце. Стучало все более и более сильно, жадно, обещающе. И этот стук манил, туманил голову…
      — Осара, ты счастлива?
      — Я счастлива!
      — Осара счастлива!!
      — Осара вернулась к нам!!
      Но все знали, что по-настоящему счастлива Майла будет лишь там, за высокими дверями запечатанного зала, в тишине Логова Ось. Там, куда вело ее сердце. Она шла по Тропе и дарила счастье, а осы расступались, приветствуя богиню.
      — Осара вернулась!
      Грим поймал в прицел лицо прекрасной женщины. Лицо счастливой женщины. Расстояние выверено до дюйма. Цель как на ладони. Разрывные пули превратят ее голову в кровавое месиво костей и мозга. Путь отступления проверен…
      Но Грим медлил.
      «Десять миллионов, — напомнил он себе. — Десять миллионов!»
      Аура невероятной нежности разливалась по угрюмым коридорам Лабиринта. Ласковое дыхание любви и жизни окутывало подземелье, задевало в душе струны, которые Грим считал давным-давно оборванными.
      И он медлил. И указательный палец дрожал на спусковом крючке.
      «Десять миллионов, — беззвучно повторил наемник. — Десять, и ни копейкой меньше!»
      — Почему ты хочешь ее убить?
      Наемник не вздрогнул. Не пошевелился. Не оторвался от прицела. И палец не дернулся нервно, не надавил на мягкий спуск. Лишь струйка пота потекла по лбу.
      Грим продумал все, его план был хорош, но кто может соперничать с осами в подземельях московского Лабиринта? С осами, переживающими чарующий момент осаннмма? Наемник не видел, не чувствовал, но знал, что маленький охотник стоит на расстоянии удара. И его крысы, растерянные, огорченные тем, что их провели, только и ждут сигнала к атаке.
      — Почему ты хочешь ее убить?
      — Меня наняли.
      Майле оставалось пройти не более пятидесяти шагов. Пятьдесят шагов, и она выйдет из зоны поражения, скроется за высокими дверями запечатанного зала. Исчезнет там, куда звало ее сердце.
      — Если ты шевельнешься, я буду стрелять, — хрипло произнес Грим. — Я успею.
      — Ты не услышал, как я пришел, — негромко ответил Чуя. — Почему ты думаешь, что услышишь, как я подойду и перережу тебе горло?
      — Тогда я стреляю, — просто сказал наемник. — У меня нет выбора.
      Сорок шагов.
      — Ты совсем не хочешь жить?
      Еще одна струйка пота потекла по лбу. Лицо счастливой женщины стало расплываться, и лишь огромным усилием воли Грим заставил себя сосредоточиться.
      — Ты отпустишь меня?
      Ос молчал. Крысы не шевелились. Крысы понимали, что хозяин боится за Майлу, и не шевелились.
      — Кто она? — спросил наемник.
      — Осара, — ответил ос. — Богиня. Память Ось. Дух Ось. Она и есть Ось. Только когда она счастлива, наше семя наполняется силой, и женщины способны приносить потомство. Майла Прекрасная. Майла Нежная.
      — Сейчас она счастлива?
      — Скоро она будет счастлива.
      Тридцать шагов.
      — Ты не ответил на мой вопрос.
      — Уходи сейчас, — предложил Чуя. — Я не хочу тебя убивать. Не сегодня. Не в Ночь Осаннмма. Сейчас я должен быть со своей женщиной. Мы должны любить друг друга. Я хочу вырастить сына. И дочь. — Ос скрипнул зубами. — Уходи, чел, уходи сейчас.
      Двадцать шагов.
      — Дай слово, — попросил Грим.
      — Клянусь Ночью Осаннмма! — твердо произнес охотник. — Пусть она никогда не наступит вновь, если я трону тебя хоть пальцем.
      Справа от наемника бесшумно появилась крыса.
      — Она проводит тебя на поверхность. — Чуя помолчал. — Но если ты когда-нибудь окажешься в Лабиринте, тебя убьют. Убьют независимо от того, придешь ты с добром или злом.
      Десять шагов.
      Грим отложил винтовку и медленно поднялся на ноги.
      — Если бы я знал, кто такая Майла и что она значит для вас, я бы не подписался под контрактом.
      Чуя внимательно посмотрел на наемника.
      — Поэтому я и отпускаю тебя, чел. Но все, что я сказал, останется в силе. Отныне и навсегда семья Ось будет считать тебя врагом.

* * *

      Майла распахнула дверь, и холод окутал ее.
      Холод мрака. Холод света. Холод камня. Холод ветра.
      Окутал, но не смог проникнуть в душу. Окутал, но не смог остановить.
      Майла пришла на зов родного сердца. Майла пришла к нему. К первому осару. К мудрому и сильному. К любимому.
      Он еще спал.
      Но он ждал.
      Он звал.
      Майла сбросила туфли, тонкий плащ и, медленно ступая босыми ногами по каменным плитам, подошла к ложу. Остановилась, очарованная мужественной красотой избранника, улыбнулась, всем своим существом ощущая биение его сердца, и нежно запела, побеждая холодную Тьму дыханием любви.
      Чистый голос первой осары вырвался за пределы запечатанного зала, наполнил Лабиринт, постучался в душу каждого охотника. Чистый голос любящей женщины зажег звезды под мрачными сводами. Чистый голос подарил силу. Подарил жизнь. Осаннмма окутала подземелья. Осаннмма стучала в сердцах и бурлила в крови. Осаннмма открывала дорогу новому поколению Ось.
      Майла пела, всходя на ложе. Пела, прикасаясь к шелковистым волосам Майранка. Пела, лаская пальцами его плечи и грудь. Пела, нежно вбирая в себя его плоть, сливаясь с любимым в единое целое. Рождая осаннмма.
      И запечатанный зал ожил, вспомнил, что в камне есть душа, а не только холод. Вспомнил, что Тьма — это лишь отсутствие Света. Вспомнил, что жизнь побеждает все. Нежность первой осары разорвала путы холода. Жизнь снова победила!
      Их сердца бились в унисон, их кровь кипела, их тела сплелись. Мертвенный холод уходил. Майранк задышал полной грудью. Застонал. Его лицо порозовело. Его сильные руки скользнули по бедрам женщины. Он откинул голову…
      И Майла не смогла сдержать долгий, полный любви и нежности стон.
      — Осаннмма!
      Она закричала от переполнявшего ее счастья. От потока чувств и ощущений, от радости, от упоительного взрыва восхитительных эмоций.
      Майранк проснулся. Открыл глаза.
      Полные боли и тоски.
      И Майла закричала.
      От ужаса.
      Ибо вспомнила.

* * *

      Уратай вымер. Опустели кварталы шасов и районы флямов, опустели улицы и закоулки, опустели, словно вымерли, пивные и рынки. Все, абсолютно все жители столицы отправились на огромную площадь Глашатаев, запрудили прилегающие улицы, поднимались на крыши, гроздьями висели на балконах. Кузнецы и домохозяйки, старики и дети — все, абсолютно все. Торговцы безбоязненно оставляли свои лавки, поскольку знали, что воровать будет некому: все воры и проходимцы пришли на площадь Глашатаев, ибо такова была воля князя. Повелитель Тьмы хотел, чтобы все увидели, что станет с мятежниками. Чтобы каждый вассал знал, чем грозит неповиновение. Чтобы страшная весть достигла каждого Внешнего мира.
      В отличие от прошлых казней, палачи не подвели к эшафоту ни одного оса. Сегодня был день осаров. Праздник элиты семьи Ось, ее гордости, ее разума. Праздник тех, кто повел свой род против Тьмы, и князь желал, чтобы поверженные осары сполна вкусили плоды своего труда. Наелись до отвала.
      И молчаливые жители пристально вглядывались в выходящих цепочкой осаров. Внимательно всматривались в гордые лица, на которых уже лежала печать смерти. И все: зрители и осужденные, палачи и воины, все ждали заката, изредка поглядывая на гигантскую скалу Цитадели. На огромном балконе которой, едва не наступая на облака, в простом деревянном кресле с неудобной прямой спинкой сидел князь Темного Двора.
      Справа от владыки Тьмы на коленях стоял Майранк. Слева — Майла. Стояли, не в силах пошевелиться. Стояли, не в силах отвести взгляд от туманной дымки, в которой отражалась площадь Глашатаев.
      — Война — это не только слава и добыча, — свистящим шепотом произнес князь. — Это боль и страдания.
      Осары молчали. Черная дымка, окутывавшая фигуру владыки Тьмы, слегка задрожала.
      — Война — это достижение цели. Это труд, в котором нет места гордыне.
      Осары молчали. Майранк был холоден и спокоен. По щекам Майлы текли слезы. Солнце зашло, и на освещенной факелами площади пролилась первая кровь. Фрейс, высокий красавчик Фрейс, не смог сдержать крик, и толпа радостно заревела в ответ. И эхом отозвалась Фрейна, которую начали рвать на части одновременно с любимым. Палачи знали, как причинить осарам наиболее мучительную боль: пары надо терзать одновременно, чтобы прочные нити эмоциональной связи раскаленными иглами вонзались в мозг. Палачи знали, их инструктировал лично князь, сумевший глубоко проникнуть в сущность самой цветущей ветви семьи Ось. Среди владеющих первичной телепатией крысоловов не могли не появиться настоящие силачи, способные подчинять себе не только животных, но и разумных существ. И они появились. К несчастью для семьи. Немногочисленные силачи безжалостно ломали слабые головы обычных соплеменников, ставя их в полную зависимость от своих эмоций, своих желаний. Обычные осы служили своим повелителям глазами и руками, их воспитывали в духе полного подчинения и зависимости от богов, а при разрыве этой связи крысоловы превращались в мало что умеющих кретинов… И разве могли повелители отождествлять себя с подобным быдлом? И появилось новое имя — осара.
      — Ваши пальцы никогда не касались холодного железа. Ваши руки никогда не пачкала теплая кровь врага. Вы правили, оставаясь чистыми. Вы правили, посылая на смерть рабов. Вы были выше этого… Но это пришло к вам, — голос князя был скучным. — Это всегда было рядом, просто вы были выше.
      — Если бы можно было проклясть Тьму, я бы это сделал, — глухо прорычал Майранк.
      — Если бы ты умел хоть что-нибудь делать хорошо, на площади Глашатаев сейчас пытали бы гарок, — почти мягко ответил владыка Нави.
      — А что ты уготовил нам? — сорвалась Майла. — Что-нибудь особенное? Хочешь приберечь нашу кровь на День Владыки? Чтобы все видели, что бывает с теми, кто находит в себе силы…
      — Ты же знаешь, что в День Владыки не бывает казней, — напомнил князь. — Это праздник преклонения перед Тьмой.
      — Перед тобой!
      — Несмотря на мой титул, я всего лишь наместник Тьмы в этой Вселенной.
      Майранк с тоской посмотрел на свою женщину:
      — С нами поступят куда хуже, любимая. Нас…
      Но повелитель Нави легким взмахом руки оборвал осара. Князь собирался ответить Майле сам. Он тоже вкушал плоды своего труда.
      — Война — это не только грязь и труд, прекрасная осара. Война — это победа. Достичь ее тяжело, но воспользоваться ею правильно тяжело вдвойне. — Майла, забыв о гибнущих на площади братьях, не отрываясь, смотрела на владыку Тьмы. — Я долго думал о семье Ось. Я смотрел на крысоловов, которых приводили мне гарки, и не видел в их глазах ненависти. Я смотрел на крысоловов и не видел в их глазах жестокости. Я не видел в их глазах ничего… Даже разума. Лишь следы его. Лишь надежду, что когда-нибудь он будет. Они почти неспособны говорить. Они почти неспособны думать. Я смотрел на рабов. Куда больших рабов, чем те, что склоняют предо мной голову в День Владыки. Я смотрел на крысоловов и не мог ответить на вопрос: почему я должен их истребить? И никто из советников не смог ответить мне на этот вопрос. Хотя все они призывали уничтожить ваш род.
      — Клянусь всей злобой Спящего, ты не поступишь так с нами… — Майла поняла. Поняла и ужаснулась. — Нет!
      — Я хочу увидеть разум в их глазах. Хочу узнать, что могут они дать миру. Вряд ли их предназначение заключалось в том, чтобы создать вас, осаров. Возможно, ты обидишься, но я не считаю ваше появление столь уж значительным событием, чтобы в нем была заключена суть существования целой семьи. Я хочу узнать подлинное лицо семьи Ось. Тьма будет ждать… — Князь помолчал. — Тьме интересно.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6