Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайна, в которой война рождалась

ModernLib.Net / История / Овсяный Игорь / Тайна, в которой война рождалась - Чтение (стр. 18)
Автор: Овсяный Игорь
Жанр: История

 

 


      Важность проблемы, явившейся предметом трехстороннего обмена мнениями, сразу же поставила переговоры в центр политических событий. Острота момента, заинтересованность трех государств в предотвращении агрессии, энергичная поддержка широких кругов общественности - все это позволяло надеяться на быстрое и успешное решение вопросов, связанных с подготовкой и заключением пакта. Но надежде не суждено было осуществиться. Переговоры шли медленно, и вскоре стало ясно, что их затягивают.
      Причины неудовлетворительного хода переговоров тогда не были известны общественности. В парламенте английскому премьеру каждую неделю задавали вопрос о достигнутом в Москве прогрессе, и каждый раз следовал стереотипный ответ: британские представители прислали отчет, и им даны новые инструкции.
      - Являются ли "новые" инструкции более новыми, чем те, которые направлены на прошлой неделе? - спросил У. Галлахер, добивавшийся от имени Коммунистической партии Великобритании скорейшего заключения пакта с Советским Союзом и Францией.
      С критикой курса Чемберлена выступала оппозиционная группа консерваторов. В нее входили такие деятели, как У. Черчилль, А. Иден, Дафф Купер, Л. Эмери и др. Еще в 1938 г. при голосовании в парламенте по вопросу о Мюнхене эта группа демонстративно воздержалась; Дафф Купер в знак протеста вышел из состава кабинета. Преследуя в конечном итоге те же цели, что и группировка, представленная Чемберленом, оппозиционеры считали необходимым достигнуть их другими средствами. Полагая выгодным для Англии провоцирование германо-советского конфликта, они думали осуществить это не уступками Германии, а демонстрацией силы Британской империи. Это должно было, по их расчетам, заставить Гитлера двинуться не на запад, а на восток. Поэтому они требовали резкого увеличения вооружений и укрепления позиций Англии путем создания блока государств, заинтересованных в отпоре фашистской Германии. После мартовских событий 1939 г., несмотря на резко антикоммунистические взгляды, консервативная оппозиция активно выступала за заключение союза с СССР. "Мы окажемся в смертельной опасности, - говорил Черчилль в палате общин в апреле 1939 г., - если не сможем создать великий союз против агрессии. Было бы величайшей глупостью, если бы... мы отвергли естественное сотрудничество с Советской Россией".
      Опубликованные в настоящее время документы обнажают "подводные камни", на которых застряли и затем потерпели крушение трехсторонние переговоры. Как выяснилось, направлявшиеся из Лондона инструкции имели мало общего с официальными заявлениями британского правительства о стремлении к равноправному и эффективному сотрудничеству с Советским Союзом/Характерным в этом отношении является, в частности, английское предложение от 15 апреля.
      "Согласно ли Советское правительство, - запрашивал Форин оффис, сделать публичное заявление... что в случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который оказал бы сопротивление, можно будет рассчитывать на помощь Советского правительства, если она будет желательна, каковая помощь будет оказана путем, который, найдут более удобным?"
      Возникал вопрос: где же совместные действия СССР, Англии и Франции против общего врага? Где их твердые взаимные обязательства помогать друг другу в случае вовлечения в войну с Германией? Где тот "стальной союз" трех держав, который являлся единственным средством обуздать агрессоров? Ничего этого предложение не предусматривало. Выставлялось лишь одностороннее обязательство СССР в случае германского нападения на какое-либо из его европейских соседей по первому сигналу из Лондона ввязаться в войну против рейха, причем не имея никаких прав требовать помощи у западных держав. "Английское правительство, - отмечает А. Тэйлор, - хотело, чтобы русскую помощь можно было включать и выключать по его желанию, как электрический выключатель..."
      Предложение Форин оффиса, унизительное для СССР, не отвечало поставленной задаче эффективного объединения усилий трех держав. Через два дня, 17 апреля, английскому послу в Москве Сидсу были вручены предложения Советского правительства. В документе говорилось:
      "1. Англия, Франция, СССР заключают между собой соглашение сроком на 5 - 10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств.
      2. Англия, Франция, СССР обязуются оказывать всяческую, в том числе и военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств.,
      3. Англия, Франция и СССР обязуются в кратчайший срок обсудить и установить размеры и формы военной помощи, оказываемой каждым из этих государств во исполнение 1 и 2.
      ...6. Англия, Франция и СССР обязуются, после открытия военных действий, не вступать в какие бы то ни было переговоры и не заключать мира с агрессорами отдельно друг от друга и без общего всех трех держав согласия".
      18 апреля советское полпредство в Париже информировало об этих предложениях министерство иностранных дел Франции.
      Бросается в глаза принципиальное отличие советских предложений от проекта, выдвинутого Лондоном (равенство сторон, взаимный характер обязательств, эффективное противодействие агрессии как на западе, так и на востоке). Любой здравомыслящий человек, ознакомившись с ними, не мог не прийти к выводу, что советские предложения создавали хорошую основу для боевого союза трех держав. Но с этим не хотели соглашаться представители Англии и Франции. В ходе переговоров выявлялось нежелание британского правительства искренне сотрудничать с СССР.
      Франция, в связи с растущей агрессивностью Германии и Италии, была более склонна к соглашению. В конце апреля ее правительство сообщило в Лондон, что для него не представляется далее возможным поддерживать в Москве английское предложение "об односторонней русской декларации о помощи", не сопровождающейся какими-либо взаимными гарантиями. Вслед за этим МИД Франции направил Советскому правительству свой проект соглашения. При первом взгляде на документ могло создаться впечатление, будто в нем содержался определенный элемент взаимности. При ближайшем рассмотрении "взаимность" оказывалась несколько странной. В проекте говорилось:
      "В случае, если бы Франция и Великобритания оказались в состоянии войны с Германией вследствие выполнения обязательств, которые они приняли с целью предупредить всякие насильственные изменения положения, существующего в Центральной или Восточной Европе, СССР оказал бы им немедленно помощь и поддержку.
      В случае, если бы вследствие помощи, оказанной Союзом ССР Франции и Великобритании в условиях, предусмотренных предыдущим параграфом, СССР оказался бы в свою очередь в состоянии войны с Германией, Франция и Великобритания предоставили бы ему немедленно помощь и поддержку".
      Получалось так, что, когда Англия и Франция решили бы воевать с Германией из-за статус-кво в Европе, Советский Союз автоматически втягивался в войну на их стороне. Но если бы он оказался в состоянии войны независимо от указанного условия, то ни на какую помощь со стороны западных держав не мог рассчитывать.
      Во французском проекте, отметил советский полпред в Париже, беседуя с министром иностранных дел Франции 29 апреля, нет подлинной взаимности. Бонне разыграл смущение и объяснил: из-за перегруженности делами он поручил редактирование документа генеральному секретарю МИД А. Леже, а сам "недостаточно вчитался" в документ. В тот же день советскому полпреду был направлен новый вариант французского проекта. Он содержал взаимные обязательства трех держав помогать друг другу в случае вовлечения в войну с целью предупредить насильственное изменение существующего положения. (Французская инициатива по-прежнему обходила вопрос о взаимной помощи в случае прямого нападения на одну из трех держав.)
      Несмотря на шаг вперед, сделанный французской стороной, британское правительство продолжало упорно уклоняться от принятия обязательства взаимного характера. Кабинет Чемберлена, в 1938 г. немало потрудившийся над тем, чтобы взломать франко-советский договор 1935 г., и теперь не намеревался допустить заключение соглашения, которое было бы, по его мнению, "слишком обязывающим" для Запада. 8 мая Сидс передал народному комиссару иностранных дел новые соображения английского правительства. Советскому Союзу предлагалось опубликовать декларацию, где оно обязалось бы, "в случае вовлечения Великобритании и Франции, в военные действия во исполнение принятых ими обязательств, оказать немедленно содействие, если оно будет желательным, причем род и условия, в которых предоставлялось бы это содействие, служили бы предметом соглашения".
      Предложение имело, по существу, издевательский в отношении СССР характер. Отклоняя советские предложения от 17 апреля о заключении пакта трех держав, который сопровождался бы военной конвенцией, английское правительство по-прежнему требовало от СССР односторонней и даровой помощи, не принимая на себя аналогичных обязательств по отношению к нашей стране. Отводя СССР роль "слепого спутника" в создаваемой комбинации, британский кабинет не желал даже гарантировать Советский Союз от последствий, какие повлекло бы принятие им предлагавшихся обязательств.
      Советское правительство вынуждено было сообщить в Лондон и Париж, что считает английский проект от 8 мая неприемлемым, и вновь предложило вернуться к выдвинутым им 17 апреля принципам.
      19 мая в английском парламенте состоялись дебаты по вопросам внешней политики. Лидеры партий и ряд бывших министров настойчиво доказывали необходимость немедленного заключения договора с СССР. С большой речью выступил Черчилль.
      "Я никак не могу понять, - заявил он, - каковы возражения против заключения соглашения с Россией... против его заключения в широкой и простой форме, предложенной русским Советским правительством?
      Предложения, выдвинутые русским правительством, несомненно, имеют в виду тройственный союз между Англией, Францией и Россией... Единственная цель союза - оказать сопротивление дальнейшим актам агрессии и защитить жертвы агрессии. Я не вижу, что в этом предосудительного?.. Ясно, что Россия не пойдет на заключение соглашений, если к ней не будут относиться как к равной и, кроме того, если она не будет уверена, что методы, используемые союзниками... могут привести к успеху... Наше правительство должно понять, что ни одно из этих государств Восточной Европы не сможет продержаться, скажем, год войны, если за ними не будет стоять солидная и прочная поддержка дружественной России в сочетании с союзом западных держав. По существу я согласен с Ллойд Джорджем, что, если нужен надежный Восточный фронт, будь то Восточный фронт мира или фронт войны, такой фронт может быть создан только при поддержке дружественной России, расположенной позади всех этих стран...
      Перед нами предложение - справедливое, и, по-моему, более выгодное, чем те условия, которых хочет добиться наше правительство. Это предложение проще, прямее и более действенно. Нельзя допускать, чтобы его отложили в сторону, чтобы оно ни к чему не привело. Я прошу правительство его величества усвоить некоторые из этих неприятных истин. Без действенного Восточного фронта невозможно удовлетворительно защитить наши интересы на Западе, а без России невозможен действенный Восточный фронт".
      Нельзя сбрасывать со счета, что Черчилль и многие другие буржуазные деятели, выступавшие за союз с СССР, в действительности не стремились к искреннему сотрудничеству. В заключении договора они видели средство переложить на Советский Союз главную тяжесть надвигавшейся борьбы с фашистской Германией. Тем не менее их заявления весьма показательны. Они служат дополнительным свидетельством реалистичности выдвинутых Советским правительством предложений, которые могли стать хорошей основой для объединения усилий трех держав. Заключение пакта между СССР, Англией и Францией дало бы возможность создать прочный барьер на пути дальнейшего развертывания фашистской агрессии. Британский кабинет, однако, продолжал вынашивать совершенно иные замыслы{*39}.
      Галифакс: "Держать Россию в игре"
      Чемберлен не нашелся, что ответить на высказанную в палате общин критику в адрес правительства в связи с ходом московских переговоров. Секретный меморандум Форин оффиса, датированный 22 мая 1939 г. (тремя днями позже описанных дебатов), дает возможность понять, почему премьер уклонился от откровенного изложения своей точки зрения и ограничился несколькими невнятными фразами.
      Происхождение меморандума, как можно судить, связано с тем, что переговоры с СССР к рассматриваемому моменту достигли такой стадии, когда правительству Англии следовало либо согласиться наконец с предложенным советской стороной трехсторонним пактом, либо рвать переговоры. Чиновникам Форин оффиса поручили "подсчитать", каковы для Англии плюсы и минусы участия в пакте.
      Нетрудно заметить, знакомясь с документом что составители были проникнуты духом вражды и недоверия к СССР, столь характерных для правящих кругов Великобритании накануне войны. Несмотря на это, в числе "плюсов" содержится весьма важная констатация. Заключение предложенного Советским правительством пакта, говорится в документе, возможно, является "единственным средством предотвращения войны" (курсив мой. - Авт.). Казалось бы, чего же лучше? Но авторы тут же находят еще более весомые "минусы".
      Если будет заключен подобный договор, отмечается в меморандуме, то может сложиться впечатление, что "правительство его величества окончательно отказалось от всякой надежды добиться урегулирования с Германией".
      В приведенных строках - вся потрясающая близорукость и косность английской дипломатии. На пороге войны Форин оффис все еще цеплялся за свою "идефикс" - создание "Пакта четырех", объединение Европы "без России и против России". Предлагавшийся Советским Союзом договор, оказывается, не нравился потому, что лишал Чемберлена возможности договориться с Гитлером против СССР!
      Другой "минус" трехстороннего пакта составители меморандума усматривали в следующем. После его заключения, говорится в документе, может возникнуть ситуация, когда Англия "в результате неспособности Польши или Румынии оказать сопротивление германскому нападению или в результате нападения Германии на Советский Союз морем или через прибалтийские государства может быть втянута в войну не с целью защиты независимости какого-либо малого европейского государства, а для оказания поддержки Советскому Союзу против Германии" (курсив мой. - Авт.).
      Классовая ненависть английских правителей к социалистическому государству в приведенных строках бьет фонтаном. Они еще согласны (так и быть!) получить помощь от СССР, но самим помогать ему - ни в коем случае!
      Какой вывод делали составители меморандума? Для Англии желательно заключить соглашение, которое отвечало бы таким условиям:
      а) В случае нападения на Англию Советский Союз должен прийти ей на помощь, вынудив Германию воевать на два фронта.
      б) В случае возникновения войны соглашение должно непременно втянуть в войну и СССР, "ибо в противном случае в конце войны, когда Англия и Германия будут лежать в развалинах, Советский Союз, имея нетронутую армию, стал бы господствовать в Европе".
      Вооружившись этими соображениями, британское правительство заявило о своем согласии заключить трехсторонний пакт. Новые англо-французские предложения были вручены Советскому правительству 27 мая. В тексте документа содержался неожиданный сюрприз. Обязательства участников договора предлагалось подчинить Уставу Лиги наций. Это значило, как показали события в Эфиопии, лишить пакт всякой эффективности.
      Настораживала редакция 4-го пункта нового проекта, определявшего порядок выполнения сторонами обязательств.
      "В случае возникновения обстоятельств, которые могут потребовать выполнения их обязательств о взаимной помощи и поддержке, три правительства немедленно приступят к консультации относительно создавшегося положения. Методы и объем такой консультации станут тотчас же предметом последующего обсуждения между тремя правительствами..."
      Итак, вместо конкретных действий, в случае угрозы агрессии, предлагались консультации по вопросу о консультациях.
      Существенным пороком проекта являлся и тот факт, что он оставлял неприкрытым район Прибалтики. Здесь для агрессора имелась лазейка. "Если Латвия или Эстония подвергнутся нападению со стороны Германии, - пояснил ответственный сотрудник французского МИД Роша советнику посольства США в Париже Вильсону, - и не будут защищаться или воздержатся от того, чтобы просить Россию о помощи... обязательства о взаимной помощи не вступят в силу". Проект Форин оффиса, таким образом, оставлял в Прибалтике коридор для германской агрессии против СССР.
      Англо-французские предложения, заявил народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов{96} в беседе с Сидсом и Наджиаром, наводят на мысль, что правительства Англии и Франции не столько интересуются самим пактом, сколько разговорами о нем...
      Позиция западных держав, упорно уклонявшихся от заключения честного, равноправного договора, не могла не внушать сомнений. Предлагавшиеся ими проекты по-прежнему содержали в завуалированном виде односторонние обязательства для СССР и лазейки для агрессора. "Договор был обставлен, как живой изгородью, различными ссылками на Лигу наций, на резервирование различных прав и позиций, - признал впоследствии один из участников переговоров, английский дипломат Стрэнг. - Естественно, это должно было настораживать Советское правительство". Фоном для маневров Форин оффиса и Кэ д'Орсе служили откровенные выступления реакционных кругов на Западе, утверждавших, что "цель целей" дипломатической стратегии - "дать Берлину пожрать Украину и расчленить СССР".
      Несмотря на все это, Советское правительство, глубоко заинтересованное в заключении пакта о взаимной помощи, настойчиво продолжало добиваться выработки справедливого и эффективного соглашения. 2 июня 1939 г. оно передало Англии и Франции свой проект договора, лишенный каких-либо двусмысленностей и недомолвок. В нем предлагалось, чтобы совместные гарантии трех держав были распространены на Бельгию, Грецию, Турцию, Румынию, Польшу, Латвию, Эстонию и Финляндию. Предусматривалось также, что механизм взаимопомощи, в случае необходимости, будет приведен в действие немедленно, независимо от какой бы то ни было процедуры прохождения вопросов в Лиге наций. Договор должен был вступить в силу одновременно с военной конвенцией о формах и размерах взаимной помощи, оказываемой участникам" пакта.
      Советский проект стал предметом новых препирательств со стороны западных держав. Ссылаясь на то, что английское правительство уже сделало ряд "уступок", Галифакс рекомендовал следовать практике коммерческих сделок и требовал, чтобы советская сторона "в свою очередь" отказалась от ряда важных положений.
      К их числу относились, в частности, вопросы о гарантиях стран Прибалтики и об одновременном подписании военной конвенции, от чего продолжали уклоняться западные державы. Оба вопроса, однако, имели принципиальное значение.
      Не было секретом, что страны Прибалтики являлись одним из объектов агрессивных устремлений фашистской Германии. Захват этого района предоставил бы гитлеровцам удобный плацдарм для наступления на жизненно важные центры Советского Союза, а также для операций против западных держав и района Северной Европы. Единственной силой, способной оградить народы прибалтийских государств от нависшей над ними угрозы, был Советский Союз. Это хорошо понимали трудящиеся массы Эстонии, Латвии и Литвы. "Рабочие настроены крайне враждебно к гитлеровской Германии, и своим единственным спасителем они считают СССР", - отмечалось в документах латвийской охранки. Состоятельные классы и выражавшие их волю фашистские правительства, находившиеся у власти в этих странах, ориентировались на Германию. В начале июня Эстония и Латвия заключили договоры о ненападении с третьим рейхом. Вскоре встал вопрос о военном сотрудничестве прибалтийских государств с Германией и о вводе ее войск. Летом сюда прибыли с визитом начальник штаба германской армии генерал Гальдер и начальник контрразведки рейхсвера Канарис. Вместе с ними приехала группа военных специалистов, которые составили карты пограничных с Советским Союзом районов Эстонии, сфотографировали полосу прохождения границы. Государственные и общественные учреждения оказались наводнены гитлеровскими агентами. В любую минуту можно было ожидать вступления в Эстонию и Латвию германских войск с фактического согласия их правительств.
      Приведенные факты свидетельствуют, насколько обоснованным было стремление правительства СССР превратить Прибалтику в одно из прочных звеньев мира, укрепив тем самым и безопасность нашей страны на северо-западе. Это вынуждены были признавать и некоторые крупные политические деятели на Западе. "Требования русских, чтобы эти государства были включены в тройственную гарантию, хорошо обоснованы. Нет никакого смысла в том, чтобы кессон мира имел трещину", - заявил Черчилль.
      Что касается заключения военной конвенции, то опыт 1938 г., когда советско-французский договор о взаимной помощи остался мертвой буквой, служил достаточным основанием для постановки этого вопроса. Его значение для Советского Союза было тем более велико, что в случае гитлеровского нападения на Польшу, а его можно было ожидать со дня на день, СССР немедленно оказался бы в состоянии войны с Германией. В чем выразилась бы тогда помощь западных держав Советскому Союзу, которому пришлось бы принять на себя главный натиск фашистских армий?
      Июнь ушел на обсуждение с Лондоном и Парижем вопроса о предоставлении гарантий странам Прибалтики. Для ускорения переговоров Советское правительство предложило направить в Москву кого-либо из руководящих политических деятелей Англии, например Галифакса. Ведь и он, и Чемберлен ездили на переговоры в Германию. Британское правительство ограничилось отправкой чиновника Форин оффиса Стрэнга. Командирование второстепенной фигуры было красноречивее иных дипломатических деклараций. Кабинет Чемберлена явно не проявлял серьезного интереса к переговорам.
      Придавая большое значение информации общественного мнения Англии и Франции, Советское правительство предприняло важный шаг. 29 июня 1939 г. в "Правде" была опубликована статья А. А. Жданова "Английское и французское правительства не хотят равного договора с СССР". В статье указывалось, что основной причиной застойного состояния, в котором оказались переговоры, являлось нежелание западных держав пойти на заключение с СССР равного договора, на который только и может пойти уважающее себя государство.
      Статья обращала также внимание на тактику затяжки переговоров, применявшуюся англо-французской дипломатией. Действительно, из 75 дней, на протяжении которых происходил обмен мнениями, Советскому правительству для подготовки ответов понадобилось 16 дней; остальные 59 дней ушли на задержки и проволочки со стороны западных держав. По многим вопросам, которые, при наличии доброй воли и искренних намерениях Англии и Франции, легко могли бы быть разрешены, английское и французское правительства нагромождали искусственные трудности.
      "Все это говорит о том, - заключал А. А. Жданов, - что англичане и французы хотят не такого договора с СССР, который основан на принципе равенства и взаимности, хотя ежедневно приносят клятвы, что они тоже за "равенство", а такого договора, в котором СССР выступал бы в роли батрака, несущего на своих плечах всю тяжесть обязательств. Но ни одна уважающая себя страна на такой договор не пойдет, если не хочет быть игрушкой в руках людей, любящих загребать жар чужими руками. Тем более не может пойти на такой договор СССР, сила, мощь и достоинство которого известны всему миру.
      Мне кажется, что англичане и французы хотят не настоящего договора, приемлемого для СССР, а только лишь разговоров о договоре для того, чтобы, спекулируя на мнимой неуступчивости СССР перед общественным мнением своих стран, облегчить себе путь к сделке с агрессорами".
      После долгих переговоров согласившись на гарантии странам Прибалтики, западные державы оговорили, что это обязательство не распространяется на случай "косвенной" агрессии. Позиция англо-французской дипломатии явно шла вразрез с логикой. Именно путем "косвенной" агрессии гитлеровцы захватили в марте 1938 г. Австрию и в марте 1939 г. остававшуюся после Мюнхена часть Чехословакии. Англо-французские гарантии Польше, учитывая этот опыт, предусматривали возможность как прямой, так и "косвенной" агрессии. Но, когда вопрос встал о прибалтийских странах, где "косвенная" агрессия была наиболее вероятной, Лондон и Париж неожиданно воспротивились.
      Английский дипломат Стрэнг, прибывший в Москву в середине июня для участия в переговорах, вынужден был признать в своей переписке с Лондоном, что полученные им инструкции не открывали перспективы успешного разрешения обсуждавшихся проблем. "Тот факт, что мы создаем одну трудность за другой, писал он, - создал впечатление, что мы к соглашению серьезно не стремимся".
      Такое впечатление, уже давно складывавшееся среди политических наблюдателей, усилилось, когда во второй половине июля в западной печати промелькнуло сообщение о секретных переговорах в английской столице между министром внешней торговли Хадсоном и представителем рейха Вольтатом. Факт привлек к себе всеобщее внимание. Возникло подозрение: не ведет ли английское правительство параллельно с переговорами в Москве тайных переговоров с Берлином?
      Лишь после окончания войны, когда стали известны документы секретных германских архивов, выяснилось, что подозрение было вполне обоснованным. Выяснилось также, что переговорам с Германией английское правительство придавало гораздо большее значение, чем возможности заключения пакта с СССР. Это позволяет в полной мере оценить тактику Форин оффиса. Поскольку обеспечить вовлечение СССР в войну, навязав ему односторонние обязательства, не удавалось, английская дипломатия взяла курс на затягивание переговоров. Целью этого было, говоря словами Галифакса, "держать Россию в игре". Запугивая Германию перспективой заключения англо-франко-советского договора, Чемберлен рассчитывал побудить Гитлера на соглашение с Англией.
      Этот замысел не был тайной для дипломатических кругов. "Москвой получены сведения о намерениях Лондона, - сообщал чехословацкий посол в Москве Фирлингер в Прагу 25 июля 1939 г., - из которых следует, что Чемберлен не стремится к договору с Советским Союзом и намерен продолжать свои попытки к сближению с Германией, пользуясь договором с СССР только как средством давления на Германию, примерно так же, как это было во время чехословацкого кризиса".
      Все более накалявшаяся международная обстановка и реальная угроза, что Лондон и Париж будут использовать затеянные ими переговоры с Москвой в ущерб безопасности нашей страны, заставили Советское правительство прийти к выводу о необходимости выяснить: думают ли западные державы заключить соглашение, которое способствовало бы укреплению мира? Пробным камнем должно было стать подписание военной конвенции. Если бы удалось договориться о совместных операциях трех государств против агрессора, было бы легко согласовать формулировки политического договора, по которым оста-вались расхождения. Советское правительство решило предпринять еще одну попытку договориться с Англией и Францией. 23 июля 1939 г. оно предложило немедленно начать военные переговоры. Западные державы ответили согласием. Было ли согласие искренним?{*40}
      Фитиль войны подожжен
      "Я - человек, который начал войну. Претензия, которой трудно верить? Можете не верить, если хотите. Но это правда. Я был тем человеком, который поджег фитиль Европы в 1939 г. События того года и тех, которые за ним следовали, сейчас настолько смешались, история их настолько сложна, что трудно видеть факты в их подлинной перспективе и взаимозависимости. Но даже люди, которые ставят под сомнение все, кроме самых основных вех той эпохи, как бы ни были смутны их представления, будут теперь решительно утверждать, что на этот раз не было второго Сараева, не было убийства, которое развязало бы гитлеровскую войну.
      Так вот, они ошибаются. В действительности имел место особый инцидент, который начал цепную реакцию насилия и кровопролития, и, разумеется, необходим был человек, чтобы подготовить инцидент, чтобы, так сказать, нажать курок. Я был этим человеком..."
      Такими словами начинает Альфред Науджокс, в свое время представший в Нюрнберге как один из военных преступников, предисловие к книге, написанной его биографом и опубликованной под броским названием: "Человек, который начал войну".
      Дав клятву безоговорочно и не раздумывая выполнять любое задание, Науджокс, тайный агент "Службы безопасности" (СД) третьего рейха, благодаря полной неразборчивости в средствах и склонности к авантюре быстро завоевал особое доверие шефа разведки Гейдриха. Науджоксу поручали самые рискованные и грязные дела. В его послужном списке одна за другой появляются ряд "блестящих" операций. Он снабжает гитлеровскую шпионскую агентуру на Балканах радиоприемниками, упрятанными в холодильник и другие предметы домашнего обихода. Создав "техническую секцию" СД, он организует массовое изготовление фальшивых заграничных паспортов и затем английской валюты. Кстати говоря, видная роль принадлежала Науджоксу при фабрикации подложных документов по "делу Тухачевского".
      5 августа 1939 г., явившись по вызову на Принц Альбертштрассе в резиденцию Гейдриха, Науджокс был удивлен: шеф необычно приветлив. Это настораживало.
      Гейдрих был одной из наиболее зловещих фигур гитлеровской кровавой "верхушки". В прошлом морской офицер, вынужденный покинуть службу на флоте из-за скандальной связи, он находит свое призвание в гестапо. Болезненно честолюбивый, выделявшийся среди "коллег" более тонким умом и редким цинизмом, Гейдрих вскоре становится правой рукой "рейхсфюрера СС" Гиммлера. Хранившиеся в сейфе Гейдриха личные дела лидеров фашистского рейха, содержавшие тщательно собранные свидетельства их неблаговидного прошлого, постепенно сосредоточили в руках шефа СД необычайную власть. С ним старались дружить - его осведомители были повсюду, а секреты, находившиеся в его. руках, были опаснее пуль.
      - Альфред, - по-дружески обратился Гейдрих к вошедшему Науджоксу. Есть дело. Как раз по твоей специальности.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23