Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дагестанское Досье

ModernLib.Net / Овчаров Виталий / Дагестанское Досье - Чтение (стр. 1)
Автор: Овчаров Виталий
Жанр:

 

 


ВИТАЛИЙ ОВЧАРОВ
 
ДАГЕСАНСКОЕ ДОСЬЕ

      Восток - дело тонкое. /Красноармеец Сухов/

      7 августа 1999 года отряды чеченских и дагестанских боевиков под руководством Шамиля Басаева и Хаттаба вторглись на территорию Ботлихского района Республики Дагестан и заняли несколько селений. Так началась Вторая Чеченская война. Эта дата более чем условна, поскольку "малая" неявная война не прекращалась ни на минуту. Она выражалась в обстрелах застав и КПП, во взрывах на дорогах и вокзалах, в расстрелах чиновников и милиционеров в их домах, в похищениях и казнях людей. Вот факты: за период действия Хасавюртовских соглашений потери только российских силовых органов составили 202 человека погибшими и 339 ранеными. Из них в 1997 году погибло 77, ранено - 159; в 1998 году погиб 31, ранено 46 человек. В 1999 году в связи с усилением в Чечне и Дагестане 'непримиримой оппозиции' обстановка на границе резко обострилась.
      Хасавюртовские соглашения по своему характеру не являлись мирными: даже вопрос о статусе Чечни был отложен на будущее. Скорее, это была пауза, на которую стороны согласились ввиду взаимного истощения сил. В течение 1996-99 годов ситуация в Чечне и вокруг нее сильно изменилась. Во-первых, выяснилось, что Масхадову не удалось взять под контроль ситуацию в Ичкерии - пусть даже на основе шариатских законов. Во-вторых, на Северном Кавказе свил гнездо мусульманский фундаментализм, проводником которого стал Хаттаб, тесно связанный с Аль-Каидой. Это был новый фактор, и на нем следует остановиться подробнее.
      Авторитет Аслана Масхадова среди полевых командиров был низок. Сам Масхадов, чувствуя шаткость своего положения, проводил политику умиротворения. Но Шамиль Басаев, Салман Радуев, Хаттаб, Арби Бараев и многие другие командиры и политики действовали по своему усмотрению, без оглядки на кого бы то ни было. В Чечне сложилась система круговой поруки, когда виноваты все, и в то же время - никто. Это была хрупкая система без сильных вертикальных связей - и любой толчок мог нарушить равновесие. Так и случилось. В 1998 году конфликт между ваххабитами и "правительственными войсками"* перешел в острую фазу. Своим указом Масхадов распустил т.н. Шариатскую Гвардию, но недавно образованный Джамаат взял ее под свое крыло.**
      Главной идеологией Джамаата был ваххабизм, который возник в XVIII веке под лозунгом очищения истинного ислама от исторических и национальных искажений. В доктринальном смысле ваххабиты - это мусульмане, которые не признают никого, кроме пророка Мухаммеда. Ислам не может быть традиционным. - гворят они, - Паломничества на могилы не предусмотрены Кораном или Сурами. Мусульмане-традиционалисты часто ссылаются на шейхов, устаров, учителей или ныне здравствующих, или имамов прошлого. Например, если у человека острый аппендицит и его надо срочно оперировать, то он без разрешения своего шейха не может даже лечь в больницу. Для ваххабитов же не существует иных авторитетов, кроме Мухаммеда, а все остальные - люди, которым свойственно ошибаться. Доказательство тому - высказывание пророка и соответствующее место из Корана. Руководствуясь старым принципом, "кто не с нами - тот против нас", ваххабиты распространяли на "нечистых мусульман" все положения, которые касались гяуров. Их мир делится на мир Ислама и мир неверных, их жизнь стала полем боя за веру. Таким образом, Бен-Ладен, подхвативший зеленое знамя джихада, ничего нового не придумал: он лишь использовал старые лозунги. Эти лозунги нашли немало приверженцев и в Чечне и в Дагестане - в основном, среди безработной молодежи, одурманенной идеологической пропагандой.
      С самого начала своего существования ваххабизм исповедовал радикальные методы борьбы. 13 мая 1989 года толпа ваххабитов разгромила здание Духовного управления мусульман в Махачкале, два года спустя они штурмовали (правда, неудачно) дом Правительства Дагестана.
      На этом первом этапе борьбы лидером дагестанских ваххабитов становится выходец из Цумадинского района Багаудин Магомедов, установивший тесные связи с ваххабитами Северного Кавказа и Средней Азии. В 1992 году им было основано издательство "Сатланда", стотысячными тиражами выпускающее религиозную и экстремистскую литературу.
      В политическом отношении ваххабизм не был единой организаций. Он состоял из большого количества джамаатов, конгрессов, советов, партий и армий со своими лидерами. Среди них было умеренное крыло, представленное Ахмадкади Ахтаевым и Аюбом Астраханским. Были и свои радикалы - Багаудин Магомедов, Магомед Тагаев, Адалло Алиев, заявлявшие о насильственном свержении существующей власти. Последние особенно активизировались после Первой Чеченской войны. Многие дагестанские ваххабиты по вполне понятным причинам воевали против России в Чечне. По ее окончании они стали активно насаждать свои порядки дома. В 1996-97 годах в Дагестане появилось несколько "гнезд" ваххабизма - в Буйнакском, Казбековском, Цумадинском районах. Ваххабиты Дагестана поддерживали тесные связи с Хаттабом и с Мусульманским Джамаатом в Чечне.
      Если для одних ваххабизм был религией, то для других - только идеологическим прикрытием. Ваххабизм не мешал таким людям, как Бараев, Ахмадов, Удугов торговать людьми и наркотиками. При пророке Мухаммеде этих "деятелей" казнили бы в соответствии с нормами Шариата. И тем не менее, смычка доморощенных экстремистов с исламскими фундаменталистами за рубежом состоялась. На Северный Кавказ хлынули сотни проповедников и "революционеров". В то же время на Западе ваххабиты выставляли себя борцами за свободу, играя на антирусских настроениях, распространенных в Европе и в Америке.
      Едва появившись на Северном Кавказе, ваххабизм сразу себя дискредитировал. Слишком жестоки и беспринципны были методы, слишком очевидны цели. Дагестанцы, видя, что творится в соседней Чечне, отшатнулись от фундаменталистов. К тому же Шариат не соответствовал адатам, где главным было единство рода, а не веры. Русские по крайней мере не навязывали народам Дагестана свой образ жизни. Ваххабиты же не почувствовали вовремя этой перемены в настроениях людей. У них появилась опасная иллюзия силы, которой на самом деле не было. Доля ваххабитов и сочувствующих им даже в лучшие для них времена не превышала 1% от 2-миллионного населения Дагестана.
      Председатель Госсовета Республики Дагестан Магомедали Магомедов также не пользовался популярностью в народе. Он происходит из даргинцев - и придя к власти, стал продвигать на все ключевые посты своих людей. Клановая форма власти в Дагестане держалась на милиции, де-факто подчиненной Магомедову. И все же его положение было шатко, и он это чувствовал. Рядом - неспокойная Чечня, в самом Дагестане зреет недовольство.
      В 1996-97 годах в Буйнакском районе образовался ваххабитский анклав, объединивший несколько сел с центром в Карамахи. Ваххабиты изгнали представителей власти и объявили о введении Шариата. В 1997 году в Карамахи приехал "погостить" эмир Хаттаб. В этой поездке он набрал более сотни волонтеров для обучения их премудростям войны на базах в Сержень-Юрте. А заодно организовал нападение на 136-ю бригаду в Буйнакске. И хотя в этом бою сам Хаттаб получил ранение, он вполне мог записать его в свой актив, так как федералы оставили без ответа его вызов. В Чечню Хаттаб вернулся с твердой уверенностью, что Москва сейчас слаба и время пришло.
      Безволие и неуверенность Махачкалы и Москвы позволили просуществовать маленькому карамахинскому государству больше года. Сергей Степашин, посетивший Карамахи в 1998 году назвал местных ваххабитов "нормальными ребятами".
      Москва и в самом деле была слаба. Она помнила Хасавюрт не умом, а как говорится, "поротой задницей". Дух Большой Кавказской войны витал в кремлевских кабинетах. На позиции "умиротворения Чечни" стояли Черномырдин, Степашин и сам президент РФ. В упор не замечая фактической независимости мятежной республики, они отправляли в Грозный пенсии, субсидии, средства на восстановление экономики и т. д., фактически содержа режим Масхадова. Деньги эти падали в Чечню как в бездонную бочку. А чеченцы тем временем продолжали взимать с транзитных машин "таможенные сборы", воровать электроэнергию и нефть из трубы, печатать фальшивые доллары, производить и распространять оружие и наркотики, похищать людей для выкупа или обращения их в рабство.
      Вместе с тем, в недрах силовых структур зрело понимание того, что дальше так продолжаться не может. Страусиная политика Москвы грозила новой катастрофой. Однозначно твердую позицию в отношении Чечни занял министр МВД Владимир Рушайло. Вскоре на его сторону перешли начальник Генштаба Анатолий Квашнин и начальник ФСБ Владимир Путин. В начале 1998 года Рушайло отдает приказ о взятии под контроль чечено-дагестанской границы. Эту задачу возложили на Внутренние войска, которые опирались на терских казаков и дагестанскую милицию. Так внутри Российской Федерации появилась "вторая граница", которую в отличие от государственной, охраняли не пограничники, а "внутренники".
 
      ПРИМЕЧАНИЯ:
      *В большинстве своем "правительственные" отряды не подчинялись Масхадову. Просто Ямадаевы, Кадыров, Гелаев и др. на этот период объединились вокруг президента для борьбы против общего врага - ваххабизма.
      **Во главе Джамаата стояла личность совершенно незаметная: некий Абдуррахман Дауд. Все вопросы там решали Басаевы, Хаттаб и их приближенные.

ТЕРСКАЯ ЛИНИЯ

      Не спи, казак:
      Во тьме ночной
      Чеченец ходит за рекой.
      /М. Ю. Лермонтов, "Кавказский пленник"/

      Терская линия, возрожденная усилиями Владимира Рушайло, была не самым лучшим местом службы. По собственной воле туда никто не стремился. И не потому, что так уж сильно боялись боевиков; просто условия службы более соответствовали не двадцатому, а пещерному веку.
      Вот, например, застава "Первомайская" у печально знаменитого одноименного селения. Застава расположена на развалинах МТФ, разбитой снарядами еще в 1996 году. Несколько кунгов и выгоревшие добела палатки. Непролазная грязь кое-где присыпана речным песком и выложена камышом. Камышом обшиты разрушенные стены фермы. Камышом выстланы траншеи, наблюдательные пункты и ходы сообщения. Вообще, камыш - это единственный доступный стройматериал, а единственный стройинструмент - саперная лопатка. О тракторах и спецмашинах приходится только мечтать.
      На заставе царит тотальный дефицит. Не хватает дров, сигарет, хорошей чистой воды, хлеба. Хлеб вся 6-я тактическая группировка получает не с хлебозавода (которому изрядно задолжала), а из магазинов и столовых. То есть тот хлеб, который уже не распродается - вот его солдатам и отдают бесплатно. Иной раз присланные батоны даже нож не берет… Заготовка дров забирает треть времени. Ручными пилами с поломанными зубьями, солдаты в соседнем лесочке елозят по сырым стволам, потому что сушняка уже давно не осталось: выбрали. Потом засовывают эти сырые дрова в буржуйки. Буржуйки плюются и коптят, но зато внутри становится тепло. Вечером согреют воду, устроют баню.
      Но самая большая проблема - это нехватка людей. Один-два офицера на роту стало нормой. Откомандированные от своих частей на два месяца, офицеры вынуждены впрягаться сразу в несколько лямок. Взводами командуют сержанты-контрактники. Они здесь уже полгода - и давно забыли, что такое цивилизация и ее блага. Довольствие маленькое, но и его здесь не на что потратить. При первой же возможности контрактники "рвут когти". Что же касается офицеров, то они на заставе "гости" - и на все происходящее смотрят сквозь эту призму. Солдаты по сути предоставлены сами себе.
      Можно сколько угодно долдонить пресловутый Устав, в котором написано, что боец должен стойко переносить трудности. Но боец не слепой. От того, что он видит, боевого задора не прибавится. Зато "чехи" о бойце не забывают. Ночами они подбираются к самому валу, и воют, подражая шакалам. Какое-никакое, а развлечение.
      Примерно так выглядели все заставы ВВ.
      Охрану дагестано-чеченской границы на равнине осуществляла 34-я бригада ВВ, в горах - 102-й бригада ВВ. Заставы заблокировали в основном дороги, но для мелких групп граница была проницаема. Тем не менее, эти меры имели свои последствия: федералам удалось взять под контроль торговлю "паленым" бензином за пределами Чечни. Так, 25 мая 1999 года пост внутренних войск задержал у станицы Гребенской колонну из 9 бензовозов с 'левым' горючим, 27 мая такая же участь постигла еще 12 наливников. Чеченцы лишились больших денег. Посты Внутренних войск стояли у них костью в горле…
      Из интервью Хаттаба Эльмире Кожаевой:
      Вопрос: Обучение тысячи человек военным премудростям, их пансион, зарплата инструкторов - все это немалые деньги. Твои курсанты - люди, очевидно, небогатые. Ты что, миллионер? Откуда деньги?
      Ответ: Я довольно бедный человек. И делаю свое дело не за деньги. Помочь собрату - долг каждого мусульманина. И нам, в свою очередь, помогают мусульмане. Не обязательно - целые государства. Отдельные люди. К тому же работа нашего центра не требует особых затрат. Просто в течение трех месяцев мы обучаем братьев исламу, обращению с оружием, минами и так далее. А после трехмесячного курса подготовки молодежь проходит практику на территории России - в сопредельных с Чечней республиках. Чаще - в Дагестане. Но не против его народов, а против русских. Священный долг каждого мусульманина - джихад.
      Что это именно за практика на территории России - на собственной шкуре почувствовали бойцы Гребенского блокпоста в ночь на 28 мая 1999 года. Во втором часу они были разбужены грохотом боя. На заставу и милицейский КПП неизвестно откуда сыпались мины и гранаты из подствольников. Сыпались минут двадцать беспрерывно, как из прорвавшегося мешка. Одной такой миной накрыло офицерскую палатку - погиб командир взвода старший лейтенант Александр Мисюра, а еще трое офицеров были ранены.
      Сначала "практиканты" били с подготовленных скрытых позиций из-за земляного вала, что идет вдоль Терека, потом, перегруппировавшись, - с него. На валу вдоль Терека - с 25 точек, - был открыт шквальный перекрестный огонь. Перейдя мост, чеченцы несколько раз атаковали заставу, но под огнем оборонявшихся откатывались к границе. По плотности огня, по передвижениям наши скоро подсчитали силы противника - нападавших было человек семьдесят. Когда "духи" перешли Гребенской мост, стал очевиден их замысел - подойти к заставе и милицейскому посту с трех сторон, взять в клещи. Цели? Как всегда, безумно-дерзкие: уничтожить российских солдат (а может, и в плен кого захватить), пополнить свои арсеналы их оружием и боеприпасами, наказать "предателей веры" - "дагов"-ментов. Но главная - очистить дорогу для чеченских бензовозов.
      Командир заставы по сигналу 'Кольцо' поднял группу трехминутной готовности, руководя ею, организовал оборону на наиболее опасном направлении, в последующем тактически грамотно управлял боем с КНП. Здесь же находились командир войскового оперативного резерва подполковник Николай Протас и офицеры управления ТГ-6 подполковники Владимир Семенов и Александр Кисленко.
      Переждав первый шквал огня, застава ударила из всех стволов. Старшина роты прапорщик Эдуард Кириллов помог раненому командиру старшему лейтенанту Максиму Апарову выбраться из палатки, перевязал его и поспешил на позицию, а через несколько минут поймал пулю. Хорошо, что рана была неопасная. Тут же засыпало осколками другого прапорщика, Дмитрия Абрамова. Его перевязала фельдшер Люда Ахмедова, которая и сама получила контузию. Благодаря Ахмедовой удалось спасти капитана Юрия Васильева, которому осколком мины оторвало ступню.
      Механика Арефьева тревога застала в палатке. Он как раз постирался и теперь ждал, когда одежда высохнет. Когда прозвучали первые выстрелы, Андрей натянул "бронник" прямо на голое тело и выскочил наружу. Увидев его, солдаты, несмотря на все напряжение, захохотали. 'Андрюха, - кричали ему, - на кой тебе жилет?! Ты же и так за броней воюешь. Лучше бы штаны надел!' - 'Некогда!' Прыгнул в люк, сверху свалился наводчик Фещенко. Две "коробочки", подгазовывая, выползли к брувстверу на северо-западном участке. Здесь создалось угрожающее положение: "духи" заняли несколько крайних домов и оттуда поливали огнем мотострелков. 30-мм автоматы вымели их оттуда свинцовой метлой. Опасность была ликвидирована, но на других участках чеченцы еще долго стреляли. До четырех утра с разных сторон пытались подобраться к позициям, причем в ход пускали, кроме "Калашниковых", ручные противотанковые и подствольные гранатометы, пулеметы и даже огнеметы 'Шмель'. А еще по заставе лупили зенитная установка и пусковая установка, стреляющая ракетами 'Алазань', хорошо знакомыми еще по Нагорному Карабаху.
      В том бою погиб старший лейтенант Александр Мисюра. Был тяжело ранен капитан Юрий Васильченко и еще восемь человек получили ранения различно тяжести.
      Но этим дело не кончилось. Наутро 'духи' прикрылись живым щитом из мирных жителей и снова подошли к заставе. Из толпы раздались несколько выстрелов из РПГ. Ранения получили лейтенант Евгений Ткаченко, прапорщик Эдуард Кириллин, сержант Алексей Сердюков, младший сержант Роман Павлущенко, рядовые Сергей Тимофеев и Сергей Мальцев.
      При виде прибывшего на заставу подкрепления - спецназовцев на БМП - хаттабовцы отступили. Притаившись за притеречным валом в 'зеленке', они еще пытались стрелять по вертолетам, подоспевшими за ранеными. Вертолетчики этот вызов без ответа не оставили: две пары 'вертушек' ударили по камышам и подожгли их. Лишь после этого экстремисты угомонились.
      По оценке федералов, в бою девять 'духов' погибли на месте, человек пятнадцать получили ранения…
      После того боя у станицы Гребенской высказывались разного рода комментарии и прогнозы. Как показали дальнейшие события, это было лишь начало. Хаттабовцы явно не собирались успокаиваться. В ночь с 16 на 17 июня они попробовали на крепость Аксайскую заставу. В 'зеленке' нападавших первым засек часовой восьмого поста сержант Сергей Миронов. Увидев рой трассеров, огнем из автомата прикрыл позицию гранатометчиков, наводивших АГСы, и тут же доложил по телефону начальнику караула: 'Тревога! Обстрел!'. К тому времени застава уже приготовилась к отражению налета. За полчаса до нападения были подавлены помехами войсковые радиосети. Верный признак: зашевелились 'духи' - что-то затевают. Вскоре увидели вспышки разрывов близ Первомайского. Значит, и в своей зоне ответственности надо ждать непрошеных гостей.
      По сигналу 'Кольцо' сержанты и солдаты быстро заняли круговую оборону, и когда на территории заставы разорвалась первая мина, все бойцы находились на позициях, защищенных бревнами и земляными насыпями. А дальше - как по нотам. Благо система огня продумана и подготовлена. Чеченские автоматчики и пулеметчики, подбадривая себя криками 'Аллах акбар!', ударили из рощи на левом фланге. Одновременно завыли мины, выпущенные из самодельных труб со стороны перекрестка дорог.
      Ответили дружно. Боевики засели в укрытиях, уже заранее пристрелянных минометчиками. Накрывали цели с двух-трех выстрелов. Одна за другой огневые точки были подавлены. Хорошо сработал расчет АГС-17 во главе со старшиной Калайдиным: вражеский 'трубач', успевший выпустить шесть мин, заткнулся и больше не подавал голоса.
      Встретив сопротивление, группа противника стала отходить вправо. И попала под огонь башенных пулеметов БТР, которым управлял старший прапорщик Георгий Кобзин, и подъехавшей на подмогу броне зенитки-'мухобойки'. С позиций и постов им вторили плотные очереди. Мало 'духам' не показалось: цели по всем ориентирам давно пристреляны, конкретно, как говорят окопники, "гасили волчар'.
      Стрельба из 'зеленки' утихла. Но командир, майор Игорь Михайлов был уверен: успокаиваться рано, хаттабовцы наверняка готовятся к очередной атаке. Как в воду глядел: через час к нападавшим подошло подкрепление. На такой случай предусмотрен заградительный огонь минометной батареи. Под разрывами мин наступающие смешались, отхлынули в стороны.
      Начатое довершила авиация, вызванная "внутренниками"
      Рассказывает майор Игорь Михайлов:
      Я доложил по рации командиру ТГ: нохчи беспорядочно отходят к границе. Он немедленно высылает 'крыло'. А ночь еще. Темнотища… Лишь по звуку угадываем приближение вертолета. Вот он над дорогой. Одна за другой вниз пошли стрелы НУРСов. Это надо было видеть! Судя по действиям боевиков, вероятнее всего они намеревались обойти заставу с флангов, заблокировать подступы к ней, задержать вызванный на помощь резерв и ворваться в Аксай, дальше - по буденновскому и кизлярскому сценариям. Мы этого беспредела не допустили, своевременно раскрыли их. А главное, в бою батальон не понес потерь.
      Первомайская застава похожа на кизлярскую и аксайскую фортеции, как сестра-близнец. Земляной вал вокруг ранее заброшенного, а ныне возрожденного для военных задач МТФ. Вдоль канала, защищающего форт с тыла, наблюдательные посты - двухэтажные бревенчатые 'скворечники', где часовые в темное время суток несут службу с биноклями ночного видения. Ходы сообщения. Крытые позиции-норы с бойницами. Ворончатые стволы 'зушечек', трубы противотанковых 'шайтанок'' - СПГ-9 и стареньких 82-миллиметровых 'самоваров', нацеленные на 'зеленку'. Приспособленные для кругового обстрела агээсы 'Пламя' на вращающихся деревянных платформах.
      Рассказывает подполковник Андрей Донцов:
      16 июня в 21.05 боевики ударили залпами из минометов, РПГ, АГС-17, 'Шмелей' и подствольников. Я больше года воевал в Чечне, но такого шквального огня, какой бандиты в течение получаса вели по нашей заставе, не встречал ни в Бамуте, ни при штурме Грозного в январе 95-го. Первые мины накрыли палаточный городок. От проникающих осколочных ранений скончались в медпункте рядовые Ринат Рискулов и Бахтияр Хаджиев. Во время ожесточенной перестрелки пулей в висок был убит ефрейтор Андрей Коломойцев, подносивший боеприпасы. Еще пятнадцать человек получили ранения и контузии. Никто труса не праздновал. Особенно благодарен старшему сержанту Алексею Алексееву, ефрейтору Алексею Калмыкову, рядовому Виталию Шимановскому. Раненые, они наотрез отказались идти в медпункт, до утра оставались на позициях. Лешу Калмыкова даже ловить пришлось. Где только не прятался, спасаясь от госпитализации. А более всего я, как командир, восхищен геройским поступком фельдшера Наташи Башиловой. Тоненькая, хрупкая девушка под градом пуль и осколков вместе с санинструктором Василием Талдыкиным вытащила из-под огня восьмерых пацанов. Ходатайствовал о представлении ее к медали 'За отвагу'.
      Мгновенно ответил стволами с трех постов личный состав караула, по выявленным целям начали работать минометы старшего лейтенанта Дмитрия Евстратова и агээсы старшины Сергея Кондратова. Под их прикрытием остальные организованно заняли позиции. В конце концов боевики не выдержали, попятились к границе. "На дорожку" их "проводили" из минометов.

ЦУМАДИ

             На Плоскости "граница" была под контролем - хотя и не абсолютным. В Горном Дагестане сложилась другая ситуация.

      Рассказывает полковник милиции Магомед Омаров:
      Сведения о том, что готовится акция, стали поступать чуть ли не за год. Информацию, естественно, передавали в центр, но вот почему не было должного реагирования - вопрос не ко мне. Более того: месяца за три до событий с дагестанско-чеченской границы были уведены войска, стоявшие там уже давно. Остались только редкие и малочисленные милицейские пикеты. Вопросов много, главные из которых: почему боевиков беспрепятственно впустили и так же дали им уйти?
      Негодование Магомеда Омарова объяснимо. В 1998 году подразделения 102-й бригады постепенно выводились из Цумадинского и Ботлихского районов. В конце концов там не осталось ни одного солдата. Поддержка порядка и защита Конституции целиком и полностью легла на плечи дагестанских милиционеров.
      Какими соображениями руководствовалась Москва, оголяя границу, действительно не совсем ясно. Во любом случае, версия об "операции ФСБ по заманиванию боевиков в Дагестан" несостоятельна. На мой взгляд, это было одно из проявлений пораженческих настроений, распространившихся в силовых структурах. Еще до начала боевых действий в кабинетах открытым текстом говорили, что Горный Дагестан для нас потерян. Боялись, что 102-ю бригаду восставшие дагестанцы отрежут от основных сил и уничтожат.
      Цумадинский район в этом плане выглядел наиболее взрывоопасным. В некоторых аулах сложились джамааты ваххабитов. Все это было результатом продолжительной и всестронней деятельности Багаудина Магомедова и его сторонников.
      Справка:
      Цумадинский район - высокогорный район Республики Дагестан, граничащий с Чечней и Грузией. Площадь: 1248 кв. км, население - 22000 человек, 60 населенных пунктов, столица - Агвали.
      Багаудин был уроженцем аула Сильди Цумадинского района. В 1998 году в связи с нападением на Буйнакск, он попал в федеральный розыск и сбежал в Чечню. Там Багаудин быстро сошелся с местными ваххабитами - особенно с Хаттабом и братьями Ахмадовыми. В Урус-Мартане Багаудин создал т.н. Исламский Джамаат Дагестана и армию "Кавказ". На деле "армия" состояла из трех батальонов по три отделения в каждом - всего около пятидесяти человек. В Урус-Мартане молодых дагестанских муджахедов военному делу натаскивали инструкторы из-за рубежа. Среди последних особенно выделялся пакистанец Али абу-Джафар, человек Хаттаба. И хотя номинально амиром армии "Кавказ" считался Багаудин, командовал ею именно абу-Джафар. Багаудин Магомедов, похоже, предпочитал заниматься политикой. Он никогда не порывал со своими дагестанскими сторонниками - особенно крепкие связи у него были в Цумадинском районе. Джамааты аулов Эчеда, Сильди, Гакко и других признавали лидерство Багаудина и готовили почву для "революции": закупали оружие, создавали сеть ячеек во всех районах Дагестана, занимались агитацией.
      27 июня 1999 года в Ботлихе состоялось заседание религиозного актива Цумадинского, Ботлихского, Ахвахского, Гумбетовского районов вместе с Шурой Алимов Дагестана. По итогам этого совещания было опубликовано открытое письмо к народам Дагестана, в котором была провозглашена программа действий.
      Из открытого письма алимов Дагестана к мусульманам:
      Мы требуем от руководства Республики в корне изменить свою политику, повернуться лицом к мусульманам и немедленно приступить к исполнению своих обязанностей, которых они забыли. Ваши обязанности: служить народу, заботиться об их благосостоянии, оберегать их от насилия и разврата, обеспечить пожилым людям спокойную старость, а молодым нормальную работу и достойную зарплату. Нам дагестанцам необходимо иметь самые гуманные законы и усовершенствованную Конституцию. Нам его придумывать не надо: у нас есть Коран и вечные законы Аллаха, пригодные во все времена. Если мы будем жить по законам Аллаха, в один час исчезнут все наши невзгоды и оздоровиться общество. По законам Аллаха запрещено воровство, бандитизм, наркомания, насилие, проституция, убийство, непристойное поведение женщин: открытие своих тел и нахождение их в обществе мужчин. Запрещено пьянство и производство опьяняющих напитков, азартные игры и т.д. Все что вредно для личности и общества - запрещено по Шариату. Мы требуем немедленно запретить все аморальные телерадиопередачи, порнографию, закрыть общество проституции и наказать их организаторов и покровителей. Закрыть вино-водочные заводы, разоружить бандитов, обуздать мафиозов, прекратить произвол работников милиции и ОМОНа. Мы требуем прекратить агитацию мусульман против Ислама, запретить разделение мусульман на 'хороших' и 'плохих', остановить однобокую, вредную и неграмотную пропаганду 'Исламистов', имеющих доступ к средствам агитации. Мы хотим, чтобы в Дагестане был Ислам, чтобы Дагестан был самостоятельной Республикой, и мы будем последовательно бороться до полного достижения своей цели. Мы призываем всех Дагестанцев, присоединиться к нам и вместе поднять свой голос за нормальную, достойную жизнь.
      Также на этом заседании было решено отправить к Багаудину в Урус-Мартан делегатов и призвать его на помощь к дагестанским братьям. Одновременно джамааты Цумадинского района провозгласили введение Шариата и фактически "легализовали" свои вооруженные отряды.
      3 июля в Эчеда был послан наряд милиции - разобраться, что там происходит. Милиционеров захватили и обезоружили. Через несколько часов их отпустили, передав два письма, содержащих угрозы в адрес начальника Ботлихского РОВД и имама Ансалтинской мечети "за службу оккупационным властям". Автоматы не вернули. Потеря табельного оружия грозит большими непрятностями, поэтому милиционеры обратились к местному мулле. Тот отправился в Чечню, в Урус-Мартан, где получил от Багаутдина Магомедова письмо с приказом: 'Автоматы вернуть!'
      Резкое обострение ситуации сильно встревожило главу дагестанского МВД Адильгирея Магомедтагирова. В Ботлихский и в Цумадинский районы были отправлены дополнительные силы ОМОНа, которые взяли под контроль наиболее важные перевалы и тропы. Эчеда, - оплот ваххабитов в Цумади, - расположен таким образом, что единственная дорога, связывающая его с миром, проходила через Агвали, и далее на Кенхи. Дагестанские милиционеры при желании могли легко контролировать снабжение ваххабитов. Тем не менее по дороге ходили КамАЗы и топливозаправщики, сновали "Нивы" с заляпанными грязью номерами.
      Угроза окружения и дальнейшего разгрома джамаатов в Цумади вынудила Багаудина перейти к активным действиям. В начале июля Али абу-Джафар собрал всех боевиков, обучавшихся в лагере и приказал выехать в Цумадинский район Дагестана на помощь братьям, которых окружила милиция. В Цумадинский район выехали на двух грузовиках - всего 40 человек. Без проблем миновали Кенхиский перевал, Агвали и Хваршинский мост и встали лагерем в Хвайни-кунда. Таким образом, общее число боевиков в Цумадинском районе достигло 200 человек. Общего руководства у них не было: местными ваххабитами командовали полевые командиры Магомед Аслудинов, Магомед Курамагомаев, Хабиб Гаджиев и некоторые другие, пришельцами - пакистанец Али абу-Джафар.
      Вот как описывает встречу с полевым командиром Магомедом Аслудиновым известный политический деятель Абдурашид Саидов:
      … Мы беспрепятственно въезжаем в лагерь и входим в казармы.
      - Что вы хотите и кто вы такой? - спрашивает меня после приветствия молодой человек с бородой.
      После небольших переговоров в весьма вежливом и любезном тоне, он препровождает нас в другой домик, где мы встречаем Магомеда Аслудинова с симпатичным молодым человеком. У обоих пистолеты на поясе. Заходим в небольшую комнату: на полу старые одеяла, по краям комнаты брошюры, жузы (отрывки из Корана). Мы разуваемся и представляемся. Второго звали Хабиб,* заместитель самого Хаттаба. Причина их выхода в Дагестан - желание установить Шариатский режим, восстановить справедливость, завоевать независимость Дагестана…

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14