Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Даун Хаус

ModernLib.Net / Драматургия / Охлобыстин Иван Иванович / Даун Хаус - Чтение (стр. 2)
Автор: Охлобыстин Иван Иванович
Жанр: Драматургия

 

 


Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Продолжение.

Мышкин: …И детей любила…

Сцена 26.Банк. Интерьер. Натура. Продолжение.

Мария делает из денег самолетики и кидает их из окна. Самолетики летят. Дети внизу их ловят и радуются.

Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Продолжение.

Мышкин:…Но появились у Марии враги, наговорили про нее всякого владельцу банка и тот перевел ее на кухню…

Сцена 26.Банк. Интерьер. Продолжение.

Владелец банка берет Марию за ухо и оттаскивает на кухню.

Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Продолжение.

Мышкин:…Кончилось все еще хуже, чем начиналось – Мария решила яички сварить и положила их в микроволновую печь. А печь стояла рядом с газовым распределителем…

Сцена 26.Банк. Интерьер. Продолжение.

Мария заполняет микроволновую печь сырыми яйцами.

Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Продолжение.

Мышкин:…Короче говоря – никто не спасся…

Сцена 26.Банк. Натура. Окончание.

От мощного взрыва на месте дома дымится огромная воронка.

Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Окончание повествования князя.

Мышкин: …Взрывом нам забор проломило, и наших пациентов неделю по горам ловили. А один больной глазным яблоком задохнулся…

Сцена 26А. Деталь.

Страшное и синее от недостатка воздуха лицо психопата.

Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Продолжение.

– Какая печальная история! – вздохнула Аделаида, – А еще!

– А еще я видел, как в Китае казнили одного писателя. Он потом свои ощущения в «интернете» опубликовал.

– Как же так!? – изумилась Александра, – Его же казнили!

– Первый раз его для смеху казнили, что бы он ощущениями смог поделиться с остальными китайскими писателями, а второй раз уже хлюп и все!..

Сцена 25А. Портрет.

Портрет китайца.

Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Продолжение.

Князь выпучил глаза и высунул язык, демонстрируя до какой степени хлюп.

Сцена 25А. Портрет. Окончание

Портрет китайца испещряют пулевые отверстия.

Сцена 25. Зимний сад в доме Епанчина. Продолжение.

– Ох Китай – это прямо дичь какая то! – поддержала Елизавета Прокофьевна, – В мою молодость цыгане на рынке продавали китайские ковры, их домой приносишь, вешаешь на стену. Днем вроде ничего, а ночью ковер зеленым начинал искриться и на нем портрет Мао Дзедуна в гробу появлялся. Такие вот традиции!

Ганя, улучив момент, склонился к уху князя и прошептал:

– Князь ты у Аглаи спроси, как она меня любит еще или нет? Только незаметно, чтобы генеральша не дозналась о наших чувствах. Я бы лучше на ней женился, а не на той… А Аглая чего-то не хочет. Сам удивляюсь.

– Нет, она за тебя не пойдет, – шепнул ему в ответ Мышкин. – Я бы тебе совсем жениться не советовал.

– Да!? – задумался Ганя и согласился. – Ну, ладно, на Аглае я жениться не буду, но тушенку не упущу. Это вы уж увольте! – и добавил громко вслух. – Все князю пора домой идти! – Ганя подхватил князя за руку и вывел из сада.

– Всего хорошего! – не без удовольствия раскланялся Мышкин с генеральшей и дочками.

Сцена 27. Улицы города . Натура.

Покинув дом Епанчиных, Гавриил Ардалионович, повел тихими, безлюдными улочками князя к себе.

– Скажите мне, наконец, Гавриил Ардалионович, что за штучка такая эта Настасья Филипповна? – попросил князь…

Сцена 27А. Натура. Компьютер. Комбинированные съемки. 

…на ходу заглядываясь на высящиеся за приземистыми домиками многоэтажные громады неестественных футуристических конструкций виртуального города будущего.

Сцена 27. Улицы города . Натура. Продолжение.

– О милейший! – вздохнул тот, удивляясь, что князь, отчего-то так активно крутит головой. – Дело было так: когда ответственный секретарь Тоцкий обнаружил на своей спине целлюлит…

Сцена 28. Рабочий кабинет Тоцкого. Интерьер.

Тоцкий перед зеркалом в своем рабочем кабинете разглядывает свой копчик.

Сцена 27. Улицы города . Натура. Продолжение.

Ганя: …то решил незамедлительно перейти на растительную пищу и отказаться от бычьих яиц навсегда…

Сцена 28. Продолжение. Деталь.

Тоцкий отодвигает от себя блюдо с бычьими яйцами.

Сцена 27. Улицы города. Натура. Продолжение.

Ганя: …После своего назначения зам.министром, он взял отпуск, и поехал в ближнее зарубежье, в Николаев что бы навестить вдову своего покойного друга – секретаря сельского парткома…

Сцена 29. Город Николаев. Сельская натура.

Тоцкий сидит во дворе, и жжет в костре какие то бумаги, которые ему выносят секретари из дома. Настасья Филипповна в школьном платье с ранцем за спиной вприпрыжку бежит в наружный туалет. Тоцкий подглядывает.

Сцена 27. Улицы города . Натура. Продолжение.

Ганя: …Приехал, глядь, а у того дочка, как груша налилась…

Сцена 29. Город Николаев. Сельская натура. Продолжение.

Настасья Филипповна в школьном платье играет в классики. За ней в бинокль наблюдает Тоцкий.

Сцена 27. Улицы города . Натура. Продолжение.

Ганя…Очень заинтересовала Тоцкого такая дивная метаморфоза…

Сцена 29. Город Николаев. Сельская натура. Окончание.

Неожиданно Настасья Филипповна замечает лежащие на земле конфеты, она начинает их собирать и добирается до открытой двери «волги» с мигалкой. Она залезает туда и дверь за ней резко захлопывается и «волга» с сиреной уносится вдаль.

Сцена 27. Улицы города . Натура. Продолжение.

Ганя: …Тогда Тоцкий эту дочку отправил на свою казенную дачу, для культурного развития, а сам стал к ней на каждый уикенд наезжать…

Сцена 30. Дача Тоцкого. Интерьер. Натура.

Тоцкий и Настасья Филипповна одетые в кимоно сидят в позе лотоса.

Медитируют.

Читает с ней книжки.

Показывает, как играть в гольф.

Сцена 27. Улицы города . Натура. Продолжение.

Ганя: …Прошло почти десять лет и начал Тоцкий подумывать о женитьбе на какой-нибудь приличной девушке со связями.. Нашел себе невесту – Александру Епанчину. За ней хладокомбинат давали…

Сцена 31. Хладокомбинат. Интерьер.

Александра в подвенечном платье стоит на фоне гигантской холодильной камеры, у нее за спиной возвышаются два грузчика в кожаных фартуках с брикетами замороженной трески на руках.

Сцена 27. Улицы города . Натура. Продолжение.

Ганя: …Но ни тут то было – Настасья Филипповна к Тоцкому домой приехала и стала убийством и судом угрожать за растление несовершеннолетней гражданки Украины…

Сцена 32. Лестничная клетка перед квартирой Тоцкого. Интерьер.

Тоцкий стоит на пороге своей городской квартиры, смотрит на сердитую девицу через дверную цепочку.

– Я, – говорит Настасья Филипповна, – вами доведена до точки сборки. Вы меня под Пинк Флойд невинности лишили и к дзен буддизму пристрастили, а сами жениться на другой задумали! Нет! Я вас наверняка в подъезде серной кислотой оболью. – Тоцкий поежился. – Или, еще лучше, в суд подам за растление несовершеннолетней гражданки Украины, то есть меня. Выгонят вас с поста, и посадят вас в камеру к уголовникам. А вы помните, что делают уголовники с бывшими ответственными секретарями? Через день вас можно будет в лифчики наряжать. Никакой посторонней женитьбы, и деньги тут ни при чем. Я ими и пользоваться не умею. А вот вы мной попользовались и бросить захотели. Теперь я буду жить, как сама захочу и посмотрим, кому хуже. Живите и мучайтесь. На прощанье хочу вам заявить, что вы мне все это время были омерзительны. Боров!

Сцена 27. Улицы города . Натура. Окончание.

Ганя: …После этого разговора Тоцкий месяц без охраны из дома не выходил. Боялся, что зарежет. И понять он не может, что именно Настасья Филипповна от него хочет.

– Вы-то тут причем? – не понял Мышкин.

– Это Иван Федорович решил проявить военную хитрость, – пояснил Ганя, – меня на ней женить. Тогда у нее повода не будет на Тоцкого обижаться. А Тоцкий с Епанчиным будут осуществлять слияние государства и частного капитала на бытовом уровне.

Скоро они оказались у дома Гани.

Сцена 33. Подъезд дома. Интерьер.

Шагнули в подъезд и поднялись в квартиру. Князь с интересом читал надписи на стенах подъезда и восхищался: Обратите внимание Гавриил Ардалионович – о чем думают современные дети!

– Что такое! – на ходу спросил Ганя, – О том же и думают – письки, сиськи!

– Да, – это конечно, – согласился князь, – Но только подумайте, какой динамичной любовью к жизни наполнено каждое слово – и он с выражением прочел, – Хочу бабу потолще. Коля. М.

– Тьфу ты! – раздраженно сплюнул Гавриил Ардалионович и взялся за медную ручку на двери.

Сцена 34. Квартира Гани. Интерьер.

В прихожей им навстречу вышла мама Гани и его же сестра Варвара.

– Кого опять притащил? Фамилия? – хмуро поинтересовалась мать у сына.

– Хочешь мама верь, хочешь не верь, но это родственник жены моего непосредственного начальника, князь Мышкин, – ответил тот.

– А почему князь? – не поняла мама.

– Я не местный, мои за рубеж еще в Февральскую революцию уехали, – успокоил ее князь.

– Тогда проходи, – пригласила его мама, – Так понимаю, будете у нас жить?

– Буду, – отчаянно кивнул князь и попросил. – Только не давайте мне увлекаться особо.

– Чем? – уточнила женщина.

– В принципе всем, но особенно компьютером, когда я еще был программистом, то бывало, что неделями не вставал от него, не мог добровольно оторваться, – сказал князь.

– Это не беспокойтесь! – успокоила его мать Гани. – У нас компьютера отродясь не было. Мне не зачем, а у Гани денег на прогресс нет.

Тут из первой от входной двери комнаты выбежал какой-то старик и бросился целовать напуганного гостя в засос. Причем с криками:

– Ах как вырос, наш кобелек! Помню, помню, как тебе жопку обосранную мыл в Баден-Бадене на родниках!

– Да я и не был никогда в Баден-Бадене! – попытался оторваться от него князь.

– А где был? – уточнил старик.

– Был в Каннах, – подсказал Мышкин.

– Помню, помню, как жопку твою обосранную мыл в Каннах на родниках! – взвыл старик.

– С чего это вы взяли, что я беспрерывно какался? – осерчал гость. – У меня с детства такой манеры не было – под себя ходить!

– Ай, да молодец, – совсем не смутился старик и начал клянчить. – Выдайте мне десять рублей.

– Все папа, идите баюшки, – отпихнул его назад в комнату Ганя, а князю сообщил, – Это мой родитель – генерал Иволгин, гроза Кавказа. Спился и проигрался от многочисленных ранений. Денег ему не давайте, он их все равно в рулетку продует. Да, это мама моя и сестрица Варя, – ткнул рукой в сторону женщин Ганя, – Мама очень добрая, а Варя совсем задумчивая.

– Очень приятно, – поклонился им Мышкин.

– Салют! – раздался из глубины коридора сначала голос, а потом недвусмысленный звук исходящих газов и взметнул портьеру.

– Фердыщенко! – усовестила кого-то Варя и объяснила. – Еще один наш постоялец Фердыщенко – галерейщик, и пукает оглушительно по любому подходящему случаю.

– Сейчас случай самый, что ни на есть подходящий. Салют в честь высокого гостя, – опять раздался тот же голос.

– Что, пошли чаем полакомимся с кренделями? – предложил Гавриил Ардалионович.

Собравшиеся согласились с ним и прошли в большую комнату.

– Решил я все-таки мама на Настасье Филипповне жениться, за ней три вагона тушенки дают.

– Дурная баба, – расстроилась мама, – Беспорядочного образа жизни и сомнительного прошлого.

– Но тушенка мама!? – простонал Ганя.

– Чего тушенка!? – крикнула Варя, – Где гарантии, что они тебе свежую дадут? Вдруг, просроченная давно, а эта фотомодель нас триппером уже позаражает.

Сцена 35. Квартира Гани. Продолжение.

Во входную дверь кто-то заколотил ногой. Потом дверь ухнула и в квартиру протопала сама Настасья Филипповна.

– Что сволочь столичная!? Не ждали!? – крикнула она, явно наслаждаясь произведенным впечатлением.

– Какая чаровница! – не удержал восхищенного вздоха князь. – Просто сувенир!

– Чем обязаны Настасья Филипповна!? – встал на пути вошедшей Ганя и понюхал воздух. – Слышу вы основательно под мухой. Поскандалить желаете или от чистого сердца?

– Гавриил, отвали! – сдвинула его в сторону гостья и обратилась к маме. – Слышали, что я за вашего дрочилу могу пойти?

– Чего это он дрочила-то? – вступилась за сына мать.

– Так кто ж не знает!? Все знают? Самый первый рукоблуд в столице, – заверила Настасья Филипповна. – Но ни в этом дело. А дело в том, что я еще не знаю, пойду или нет.

– Ты говори, да не заговаривайся, скажи спасибо, что в квартиру пустили, таким как ты место ни в приличном доме, а в публичном, – крикнула ей мама Гани.

– А куда я пришла, позвольте уточнить, тут самый, что ни на есть бордель, причем дешевый, – огрызнулась гостья, – Вы же комнаты сдаете?

– Ой-ей-ей?! Все пропало… – тушеночная невеста нас всех разоблачила вмешалась Варя. – Не твоего пьяного ума дело! Что же касается замужества – это еще надо поглядеть – подходишь ли ты Гане или нет.

– Вот ты какова, Варя!? – еще больше распалилась Настасья Филипповна. – Не пойму – чего тебя-то саму никто не берет!? Я бы взяла. Двор сторожить.

– Какой кошмар! – застонал Гавриил Ардалионович, доподлинно зная характер сестры и заранее предчувствуя трагическую развязку.

Но случилось иначе, потому что за дверьми раздались громкие голоса и в квартиру внесли Парфена Рогожина сломаной ногой вперед, следом за ним вошла добрая дюжина пьяных молодцов.

– Стоять, бояться! Королевна моя! Снегурочка! – заревел он, глядя на Варю. – Поедем на пароходе кататься!… – Но вдруг Парфен увидел среди присутствующих Настасью Филипповну. – Как! И вы здесь! Жемчужина моя! Дайте я вас немедленно поцелую!

– Парфеша, куда тебе целоваться-то, ты ведь облеванный весь!? – возразила Настасья Филипповна, разглядывая Парфена..

– Чем обязан!? – выступил вперед Ганя.

– Обязан? – рявкнул Рогожин, – Еще как обязан! Помнишь, что ты у меня на кремацию мамы денег занимал? А мама-то жива! Вот я и пришел тебя поздравить и деньги обратно забрать. Давай мои денежки.

– Ложь! Наиковарнейшая ложь! – взвизгнул Ганя, – Он очерняет меня в глазах общественности!

– Ах ты мерзавец! – накинулась на брата Варя, – Маму в гроб упек…

– Молчать! – накинулся на нее Ганя и намерился хлестануть ладонью по лицу, но Мышкин перехватил его руку.

– Гавриил Ардалионович! – усовестил он. – Разве можно родственниц мордовать да еще на людях?..

– Тогда тебя, идиотина! – не вразумился Ганя и шлепнул князя по щеке.

– Порву за князя, за Льва Николаевича!!! Пацаны!!! Дави центровых! – оглушил всех своим яростным ревом Парфен, давно имевший на Ганю зуб и навалился на него.

Колотя друг друга, они покатились по паркету.

– Наших бьют! – сделала свои выводы Варя и прыгнула на Настасью Филипповну.

Девицы так же принялись кувыркаться по гостиной.

В рядах вновь прибывших тоже что-то произошло. Что-то ухнуло, что-то грохнуло и через секунду, охваченные единым боевым энтузиазмом, дрались уже все. Активнее всех участвовал в бойне престарелый генерал – он азартно хлестал гостей костылем по головам.

Не зная чем заняться, и не имея вкуса к насилию, Мышкин включил магнитофон и немного поплясал. С последним тактом музыки и драка, как-то сама собой, утихла. Гости стали подниматься с пола и поправлять изодранные костюмы.

– Вот это веселье! – радовался Парфен и посылал Настасье Филипповне воздушные поцелуи, – Тигрица моя! Я тебе сегодня ведро денег принесу, если за меня пойдешь в ЗАГС.

– Я подумаю, – улыбнулась та и объявила всем. – Всех милости прошу сегодня вечером к себе на коктейль.

Потом она подошла к маме Гавриила Ардалионовича и поцеловала ее:

– Хорошо у вас, но пора. Дочь ваша Варя, очень хороша. Как работает левой снизу! А сын – все-таки дрочила!

Она прикрыла шалью порванную блузку и вышла прочь. Рогожина вынесли вслед за ней. Гости потянулись за ними.

Вскоре в квартире остались только Ганя, Варя, их мама и князь.

– Простите меня, князь, я больше не буду, – извинился перед ним Гавриил Ардалионович. – Чего-то на меня накатило.

– Спасибо, князь, – поблагодарила Мышкина Варя, – вы настоящий дворянин и программист.

– Кушайте на здоровье! – улыбнулся тот и попросил, – Мне бы помыться, а то от меня котиками пахнет.

– Пойдемте, голубчик, – потянула его за рукав Варя. – Я вам и шампуня дам, от перхоти.

Сцена 36. В ванной.

Добрая девушка отвела Мышкина в ванную, забрала у него одежду и удалилась.

Скоро он лежал в ванной и играл с пеной. Князь пытался ее есть, но она ему не понравилась. Тогда он откинулся на спину и хотел подремать, однако это ему тоже не удалось…

Сцена 36А. В ванной. Компьютер. Досъемка.

…потому что вода в ванной забурлила, заискрилась разноцветными огнями и из нее поднялась миниатюрная, напоминающая шприц, эстрада, блестящая разноцветными огнями, а на ней не больше суслика дородная гражданка в вечернем платье с гигантской бриллиантовой брошью. Не давая опомниться, гражданка открыла свой пухлый рот и исполнила арию из неизвестной князю оперы на немецком языке. После арии эстрада также внезапно, как и появилась, опустилась в бурлящую пену…

Сцена 36. В ванной. Продолжение.

…затем на другом конце ванной по пояс в пене появилась Варя, которая беззвучно как рыба открывая рот что-то рассказывала и рассказывала и размахивала оголенным бюстом…

Сцена 36Б. В ванной. Компьютерная обработка.

…потом пошли помехи, изображение стало компрессироваться, то есть пошло разноцветными квадратиками, и князь, нахмурясь, закрыл глаза.

Сцена 37. Коридор.

Из ванной князь вышел распаренный, в байковом халате, беспрерывно оглядываясь на пенящуюся воду, и тут же столкнулся с генералом Иволгиным.

– Ищите меня в «Трех пяточках», я вам кое-что расскажу об одной высокопоставленной особе, – загадочно шепнул тот.

– А где это – «Три пяточка»? – уточнил Мышкин.

Но генерал уже скрылся за дверью.

Сцена 38. У казино. Натура.

Наскоро одевшись в позаимствованный у Гани костюм, князь выбежал на улицу и тут же обнаружил сверкающую неоном на фасаде близлежащего здания надпись «Казино «Три пяточка»», массивную дубовую дверь и стоящие вокруг дорогие автомобили.

Сцена 39. Казино. Интерьер.

Мышкин осторожно перешагнул через порог и вошел вказино.

В полумраке игорного заведения он обнаружил генерала одиноко сидящего за столом в углу около рулетки и направился к нему.

– Вот князь, какая она такая жизнь!, – вместо приветствия заявил тот и тут же предложил. – Давайте мой родной попьем водки чуть-чуть… – и не дожидаясь ответа, крикнул официанту:

– Человек, водки! Мне и этому офицеру!

– Мне совсем граммульку, мне нельзя увлекаться… – предупредил князь.

– Конечно! Дорогуша! – на весь бар умилился генерал и погрузился в традиционные воспоминания. – А помнишь, как я твою жопку обосранную в питьевых фонтанчиках!..

На них брезгливо покосились стоящие у соседнего игрового стола.

– Пожалуйста, не надо этих гнусных подробностей! – взмолился Мышкин.

– Нет, так нет! – послушался Иволгин, – Я сам такой сентиментальный. У меня, вот предположим, был офицер Парамонов, ему на мине ноги по самый не горюй оторвало, так я до сих пор холодец жрать не могу.

Официант принес бутылку водки и генерал ее незамедлительно разлил по стаканам.

– На здоровье! – крикнул он и выпил стакан.

– Будьте! – поддержал его князь, чуть пригубил бодрящий напиток и попробовал направить разговор в нужное русло. – Что вы мне хотели рассказать?

– Я!? – удивился тот.

– Вы, – подтвердил Мышкин.

– А я! – вспомнил генерал, – Конечно хотел! Про твоего папу.

– Вы знали моего папу? – заинтересовался князь.

– Конечно, я знал твоего героического папку! – грохнул кулаком по столу рассказчик, – Мы с твоим родителем прошли всю Анголу! Дважды горели в танке и трижды в самолете, а однажды мы увязли в тропическом болоте.

– Какая странная история! – задумался Мышкин, – А я думал, что папа был инженер экономист.

– Знаешь, сынок, что такое конспирация!? – таинственно и мужественно сообщил генерал, – Ставишь на дюжину, а собираешь на цвете! Так вот – оказались мы на маленьком кусочке земли, а со всех сторон лезут крокодилы…

Сцена 40. Болото. Натура.

Болото, с островком посредине, закипает пузырями. На островке два бойца с автоматами.

Сцена 39. Казино. Интерьер. Продолжение.

…Я ему говорю: «Ну, что говнюк.» Я его так по дружески звал. « Ну, что говнюк, может споем что-нибудь перед смертью? И запели: «Светит незнакомая звезда…

Сцена 40. Болото. Натура. Продолжение

Из болотной жижи вылезает крокодилий глаз.

Сцена 39. Казино. Интерьер. Продолжение.

…снова мы оторваны от дома, снова между нами города, взлетные огни аэродрома…»

– А дальше? – нетерпеливо заерзал на стуле князь.

– Дальше я потерял сознание! Очнулся, а от твоего отца только каска осталась…

Сцена 40. Болото. Натура. Окончание

Пустая каска качается на воде.

Сцена 39. Казино. Интерьер. Окончание.

Иволгин вздохнул, допил водку и крикнул опять:

– Человек, водки!

– Каска, так каска, – смирился Мышкин и спросил: – Вы хорошо знакомы с Настасьей Филипповной?

– Еще бы! – воскликнул генерал, – Я знал еще ее покойную мать. Хотели даже пожениться, но обстоятельства не позволили, у меня учения начались, а она ключицу сломала. А ведь мог бы отцом быть вашей Настасьи Филипповны.

– Вы и вечером к ней пойдете? – осторожно поинтересовался князь.

– А как же! – приосанился генерал. – Ждет она меня, надеется на многое. Без меня ни одного вопроса не решает.

– Можете и меня взять на этот коктейль? – попросил Мышкин. – Мне очень надо с ней поговорить.

– Поехали! – хлопнул его по плечу генерал, – Только за водку заплати, а то у меня платиновый «американ экспресс». Не везде принимают. Тем более в этом гадюшнике, где я оставил все свои военные накопления, – и он показал на крупье за игровым столом неподалеку, – Вон тот человек лишил мою дочь приданого собственноручно.

Князь смиренно бросил на стол денежную купюру…

Сцена 41. Проезд в Хаммере. Натура. Интерьер автомобиля.

…и они вышли на улицу.

– Вот мой Буцефал! Трофейный. Мне Саддам Хусейн подарил, на юбилей! – показал генерал на припаркованый к обочине «Хаммер».

Собеседники уселись, и Иволгин надел очки пилота времен Первой мировой и двинул машину по шоссе. Князь не смог толком полюбоваться ландшафтами за окном, потому что машина через секунду набрала такую скорость, что у него начались перегрузки.

– Как вы определяете, где находитесь? – простонал Мышкин, глядя на разноцветные полосы за окном.

– По приборам, – ответил Иволгин.

Тут что-то грохнуло, машину качнуло, и скорость заметно уменьшилась.

– Елки палки! Опять корову сбил, – ругнулся генерал. – Ходят тут, где попало. Устроили бардак.

Мышкин выглянул в окно. Они ехали какому-то новому району. По обе стороны дороги высились заводские постройки.

– Откуда здесь коровы? – не удержался от вопроса князь. – Со стороны Смоленска идут, там лесные пожары, еще кабаны, лоси, – объяснил генерал, – и показал на троллейбусную остановку, осыпанную вялыми цветами и милицейскими фуражками, – а здесь работницы чулочной фабрики милиционера изнасиловали.

Сцена 42. Гаражи. Натура. Интерьер.

Наконец, они въехали в какие-то гаражи, Иволгин остановил машину, выбрался из нее и огляделся по сторонам.

– Это здесь? – недоуменно огляделся Мышкин, выходя из машины за ним.

– Здесь! – признался генерал. – Здесь находится источник вечного наслаждения, вот он, и он показал на вышедшую из одного гаража женщину средних лет, плотного телосложения в комбинезоне.

– Ты денег привез? – с ходу поинтересовалась она у генерала.

– Пышка моя, я жду перевода? – развел тот руками.

– Тогда иди сюда, – схватила его за воротник женщина и потащила к гаражу, – Будешь в яме сидеть, пока пенсию не получишь.

– Позвольте! – попытался вмешаться Мышкин, – А как же Настасья Филипповна!?

– Ничего не поделаешь! – уже из ямы крикнул ему генерал.

– Вы же обещали меня отвезти к ней, – расстроился князь.

– Обещал, – раздалось из ямы, – И когда-ни-будь обязательно отвезу. Во имя светлой памяти о нашей вечной дружбе с твоим легендарным отцом и покойной матерью Настеньки.

– Вы ни всему верьте, – обратилась к Мышкину женщина в комбинезоне, – генерал Иволгин все-таки иногда немного искажает действительность. По привычке – противника дезинформирует. Меня тоже дезинформировал. Обещал жениться и содержать на всем готовом. Мою квартиру продал и купил «Хаммер». Теперь в гаражах живу третий год. «Хаммер» мою.

– Я так понимаю, что Настасьи Филипповны здесь нет, – заключил князь.

– Нет, – согласилась женщина, – Здесь есть я, генерал и «Хаммер».

Она склонилась над ямой и сообщила туда генералу:

– А ты сиди, пенсии жди, но если пенсию тебе не отдадут, то я продам «Хаммер».

Сцена 43. Улицы города. Перекресток. Натура.

Мышкин не стал больше погружаться в хитросплетения личной жизни нечестного вояки и горестно побрел к дороге.

Такси он поймал на перекрестке.

– Вы случайно не знаете, где Настасья Филипповна живет? – уже не надеясь ни на что, спросил он у водителя.

– Кто ж не знает, где Настасья Филипповна живет, – отчего-то обиделся тот. – Она много, где живет, а сейчас дачу боярскую снимает в Переделкино.

– Тогда поехали! – обрадовался князь.

– Вы не выпивши? Драться не будем? – опасливо уточнил водитель.

– Не пью я, голубчик, и не курю, и не нюхаю, и не колюсь, и компьютером стараюсь не пользоваться, – улыбнулся Мышкин, – а уж драться совсем не пристрастен.

– Исключительный вы человек! – восхитился шофер и вдарил по «газам».

Сцена 44. Двор загородного дома Настасьи Филипповны. Натура.

Уже через десять минут машина остановилась у хорошего дома в Переделкино. Князь расплатился с водителем и через калитку вошел во двор.

– Мне к Настасье Филипповне, – заявил он сторожу, дежурившему у входной двери.

– Вот, вот, так и я 45 лет назад переступил порог этого дома. А дому этому уже за пять столетий перевалило. Раньше он принадлежал боярину Свиньину. И любил боярин дворовую девку Парашу…

Сцена 45. Комнаты дома. Архаика. Интерьер.

Боярин играет в жмурки и с завязанными глазами мечется по дому в поисках Параши. Та бегает от него и визжит.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5