Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Джорн Мэрдок (№2) - Звезды, не нанесенные на карты

ModernLib.Net / Научная фантастика / Нортон Андрэ / Звезды, не нанесенные на карты - Чтение (стр. 11)
Автор: Нортон Андрэ
Жанр: Научная фантастика
Серия: Джорн Мэрдок

 

 


– Иити? – Но это не Иити… не…

– Подожди…

Чего ждать? И кто это? Мне все равно. Иити? Нет, Иити мертв. Я тоже буду мертв. Мне все равно, мертвому все равно, не будет никаких желаний, чувств, мыслей… Иити мертв. И я мертв или буду мертв, как только эти уколы прекратятся и меня оставят в покое.

– Проснись…

Проснуться? Мне показалось, что эта мысль оттуда же, откуда предыдущая – «подожди»… Но все это неважно. Все неважно…

– Проснись!

Крик у меня в голове. Больно, и боль приходит снаружи. Я покрутил головой, словно стряхивая голос в сознании.

– Не спи! – этот приказ-крик и боль вывели меня из оцепенения. Я негромко застонал, попросил оставить меня в покое в темноте, позволить смерти проделать остальное.

– Не спи!

Удары молота в сознании. Теперь я слышал собственный жалобный стон, но не мог остановиться. Но вместе с болью приходило осознание призыва, который мешал мне вернуться в ничто.

– Не спи! Держись!

За что держаться? За голову? Мне не за что держаться.

И тут я ощутил – не в словах, звучавших в больной голове, нет, что-то другое – поддержку, опору, за которую могут ухватиться мои слабые мысли. Я уставился в темноту широко раскрытыми глазами, став внутренне другим человеком, каким становлюсь внешне под действием камня предтеч. Я откуда-то знал, что эта поддержка лишь на короткое время. И за это время я должен собраться и попытаться исправить свое положение.

Глава пятнадцатая

Каким-то образом я встал, здоровой рукой все еще прижимая к себе Иити; вторая рука свисала бесполезно. Я готов двигаться – но куда, действовать против кого – или чего? Поняв, что по-прежнему беспомощен в темноте, я готов был снова погрузиться в отчаяние.

– Подожди… будь готов… – В этом послании слышалось напряжение, как будто пославший его делал для этого огромные усилия.

Что ж, я готов, жду, но сколько придется ждать? В темноте время тянется бесконечно, его невозможно измерить знакомыми мне единицами.

Потом послышался звук, легкий скрип, и сердце у меня дрогнуло: все-таки я не ослеп! Потому что справа от меня появилась светлая полоска. Я пополз в ту сторону, а полоска стала шире, превратилась в щель, в которую я смог протиснуться – и тут же закрыл глаза от света, причинившего боль.

Я стоял у стены колодца, который проходит через весь корабль. В первый момент я был слишком слаб, чтобы посмотреть, кто меня освободил. Но, прислонившись плечом к стене, наконец смог осмотреться.

Зильврич, которого я в последний раз видел лежащим на матраце, обеими руками опирался о пол: очевидно, чтобы доползти до моей камеры, он израсходовал все силы. Он с видимым усилием приподнял голову.

«Ты… свободен… отдыхай…»

Свободен, но безоружен и почти без сил, как и закатанин. Но со мной еще не кончено. Каким-то образом мне удалось положить Иити на пол, здоровой рукой обхватить закатанина и отвести его к постели, с которой он встал. Потом я вернулся, подобрал мутанта и принес в комнату закатанина, прижимая к себе, хотя никаких признаков жизни в маленьком теле не было.

– Расскажи… – Я заговорил на бейсике, радуясь отсутствию столь тяжелого для меня контакта с сознанием чужака. – Что случилось?

– Ризк… – Зильврич говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом… – думает отправиться на Лайлстейн… хочет вернуть меня… сокровище…

– И сдать нас, – закончил я, – вероятно, обвинив в участии заговора Гильдии.

– Он… хочет… вернуть себе свой статус. Я не знал, что вы вернулись живыми… пока ты не послал мысль-поиск. Он сказал… вы мертвы… когда мы ушли в гипер…

Я посмотрел на маленькое тело.

– Один из нас мертв.

Я, возможно, свободен в корабле, но сомневаюсь, что мне удастся изменить ход событий. Ризк вернет нас на Лайлстейн, и мы… я обнаружу, что меня обвиняют во множестве преступлений. Не только обстоятельства говорят в пользу пилота: под сканнером я выдам все, что знаю о камнях предтеч. Камень предтеч!

Иити спрятал его где-то в шлюпке. Насколько мне известно, Ризк не подозревает о его существовании. Если бы я снова мог взять его в руки… хотя я не был уверен, что смогу использовать его как оружие. Но нет сомнений, что у камня множество возможностей. Шлюпка… Иити спрятал камень, и теперь Иити мертв.

Чаша… если бы я смог найти ее, то по огоньку на ней смог бы отыскать и камень предтеч.

– Сокровище… где оно?

– В сейфе. – Зильврич пристально смотрел на меня, но охотно предоставил информацию.

Сейф… если Ризк закрыл его на собственный отпечаток пальца, мне не добыть чашу. Сейф будет закрыт, пока сам Ризк не захочет его открыть.

– Нет. – Похоже, закатанин, как и Иити, легко читает мои мысли, но сейчас это неважно. – Нет… сейф закрыл я.

– Он тебе позволил?

– Ему пришлось. А что ты должен отыскать… к чему приведет тебя чаша? Это оружие?

– Не знаю, можно ли это использовать как оружие. Но это источник силы, превышающей наше понимание. Иити спрятал его в шлюпке, чаша поможет его найти.

– Помоги мне… идем к сейфу.

Хромой вел калеку. Но вскоре нам удалось совершить этот трудный путь. Я смог привести чужака к сейфу, он активировал замок, и я достал чашу. Зильврич прижимал ее к себе, когда я вел его назад к постели.

Прежде чем передать ее мне, он несколько раз повернул чашу в руках, внимательно разглядывая ее. Наконец одним из когтей коснулся крошечного камня предтеч.

– Ты ищешь это.

– Мы с Иити давно его ищем. – Больше нет смысла скрывать правду. Возможно, мы не совершим задуманное путешествие, не окажемся среди не нанесенных на карты звезд в поисках древней планеты – родины камней, но сейчас имеет значение то, что происходит здесь – нужно найти камень, спрятанный Иити.

– Это карта, и вы ищете сокровища, которые могут быть на ней указаны?

– Такие, как вы нашли в могиле. – Как мог кратко, я рассказал ему историю камней предтеч: того, что бы в кольце отца, о тех, что мы нашли на неведомой планете, про тот, что спрятал Иити, и как мы его использовали.

– Понятно. Тогда возьми это. – Зильврич протянул мне чашу. – Отыщи свой спрятанный камень. Похоже, мы были на пороге большого открытия, когда отыскали это… но такого, которое способно породить опасность. И человеку стоит дважды подумать, прежде чем оповещать о нем.

Я прижал чашу к себе, как прижимал Иити, опираясь плечом о стену, чтобы не упасть, и двинулся из каюты Зильврича к лестнице. По лестнице я не спустился, а скорее упал, потом поднялся и добрался до шлюпки. Последние шаги этого пути были такими трудными, что я едва набрал для них сил.

И вот я снова в шлюпке, которая так хорошо послужила нам. Я старался двигаться, держа чашу чуть в стороне от себя и следя за крохотным камнем предтеч. Он сначала слегка светился, потом стал яркой точкой. Но трудно понять, как использовать это свечение: никаких колебаний его я не замечал. Однако надо попытаться.

Я двигался неуверенно – вначале к хвосту, но никаких перемен в свечении камня на чаше не заметил. Но когда прошел к правому борту маленького судна, чаша шевельнулась у меня в руках, попыталась выскользнуть. Как проснувшийся камень предтеч тащил меня к брошенному кораблю, где лежали другие такие камни, так и сейчас чаша повисла на обшивке стены. Я сорвал эту обшивку, надеясь, что Иити не упрятал камень слишком глубоко. Пальцы резало, ногти ломались, и я начал испытывать отчаяние. Я мало что могу сделать одной рукой.

Но я продолжал бороться и наконец, видимо, задел замок, потому что панель целиком скользнула в сторону, и я увидел яркий блеск камня предтеч. Чаша рванулась вперед, так что камни соприкоснулись, и я не пытался разделить их. Держа чашу, я попятился и проделал прежний путь в обратном направлении.

Когда сел возле Зильврича, поставив чашу на пол, он посмотрел на камни, которые, казалось, как и я, были довольны достигнутым. Я не только физически ослаб и не мог держаться прямо, затуманились мои мысли. Теперь, найдя второй камень, я не знал, как использовать его против Ризка. Мне казалось, что, добившись этого небольшого успеха, я истощил все свои силы.

Иити лежал на матраце закатанина, и одна когтистая рука Зильврича касалась лба мутанта.

– Он не мертв…

Я вырвался из своей летаргии.

– Но…

– В нем еще есть искра жизни, очень слабая, но есть.

Я не врач, но даже если бы был врачом, все равно не мог бы судить о состоянии мутанта. К тому же на все это накладывалась моя собственная слабость. Иити умрет, и я ничего не могу сделать…

Или все же могу?

За головой Иити стояла чаша, камни соприкасались. Камень предтеч – это сила. Он обладает способностью превращать нас в других и сохранять эту видимость. И я смог превратить Иити в кошку, потому что вызвал перемену, когда он ее не ожидал. Могу ли я вызвать не перемену, а жизнь в теле мутанта?

Пока сохраняется искра жизни, я должен пытаться.

Я взял бессильно свисающую ладонь левой руки правой, передвинул ее и приложил к камням, не думая о том, что могу обжечься. По крайней мере сейчас я боль не почувствую. Правую положил Иити на голову. Я стал действовать, вызывая в сознании образ своего спутника, каким он был живым. Я вел незримую битву – сражался сознанием, ладонью, на которой навсегда сохранятся шрамы, решимостью победить саму смерть или то, что для Иити считается концом существования. Я пытался с помощью всей текущей через меня силы найти ту искру, о которой говорил Зильврич, найти ее и раздуть в пламя.

Свечение камней заполнило все поле моего зрения, вытеснило каюту, Зильврича, даже Иити, но я упрямо продолжал держать в сознании образ живого мутанта. Глаза, оказавшиеся бесполезными в темноте камеры, снова ничего не видели. Но я держался, хотя все во мне кричало, отшатывалось, стремилось убежать.

Я даже не вполне сознавал, зачем веду эту битву – знал только, что ее нужно вести до конца. И вот все кончилось: обожженная ладонь лежит на коленях, чашу и камни накрыли тканью, больше я не вижу сияния. А Иити больше не лежит неподвижно, почти мертвый, а сидит на задних лапах, прижав передние лапы-руки к животу. Он жив, полностью восстановился.

Я уловил обрывки разговора между закатанином и моим спутником. Но мне так трудно было удержать любую мысль, что этот обмен казался мне неразборчивым шепотом.

Иити двинулся с прежним проворством, принес аптечку, смазал мне ладонь, сделал укол обезболивающего в руку. Но для меня это все почти не имело смысла. Я видел, как закатанин согласился с каким-то сделанным Иити предложением, и мутант унес чашу из каюты – вероятно, снова спрятал. Но мне хотелось только спать.

Разбудил меня голод. Я все еще находился в каюте Зильврича. Если Ризк нанес нам визит за время моего сна, то решил не возвращать меня в камеру. Но меня встревожило то, что я спал. Ведь так много нужно сделать, а я бездействовал.

Появился Иити, словно, проснувшись, я подал ему какой-то сигнал. Он принес два тюбика с питанием из неприкосновенных запасов. Увидев эти тюбики, я на несколько секунд забыл обо всем остальном. Но выдавив в рот первую порцию и наслаждаясь едой (хотя в обычном состоянии я бы не назвал ее вкусной), я спросил:

– А что с Ризком?

– Мы ничего не можем сделать, пока корабль в гиперпространстве, – ответил Иити. – Но он нашел, чем заняться. Похоже, корабль не очень тщательно обыскали, когда конфисковали за контрабанду. Ризк обнаружил запас воркса и теперь видит сладкие сны в своей каюте.

Воркс достаточно силен, чтобы вызвать сны, хотя будут ли они сладкими, другой вопрос. Это не только алкогольный напиток: у землян он вызывает галлюцинации. То, что Ризк провел тщательный осмотр корабля, меня не удивило. Скука во время длительных перелетов заставляет членов экипажей заниматься чем угодно, лишь бы иметь занятие. А Ризк знал, что корабль был конфискован за контрабанду.

– Ему помогли… – добавил Иити.

В нем чувствовалась такая жизненная энергия, такое обновление, что я даже позавидовал.

– Ты помог?

– Наш достопочтенный коллега, – Иити кивнул в сторону закатанина.

– Кажется, Ризк склонен к выпивке, – согласился Зильврич. – Хотя нехорошо пользоваться слабостями других, бывают времена, когда такой отход от Всеобщего Милосердия необходим. Мне показалось, что таким образом я смогу предотвратить ошибки. Нам нужно помещение Ризка, а не его общество.

– Если мы выйдем из гиперпространства в системе Лайлстейна, то окажемся на территории Патруля, – мрачно ответил я.

– Можно выйти и сразу уйти – до того, как будет получен вызов, – ответил Зильврич. – Да, я обязан доложить о нападении на наш лагерь. Но у меня долг и перед теми, кто послал нашу экспедицию. Такая находка, как эта карта, случается, может, раз в тысячу лет. Если мы по ней установим расположение планеты, полет туда будет значить гораздо больше, чем обращение к закону и расследование нападения на нас.

– Но Ризк – наш пилот. Он не согласится лететь в места, не нанесенные на карты. А если он решит передать нас…

– Не нанесенные на карты, – задумчиво повторил закатанин. – Вот как раз в этом я не уверен. Посмотри…

Он включил трехмерный проектор – стандартное оборудование пилотской рубки. Нажал на кнопку, и на стене появилась звездная карта. Не будучи астронавигатором, я все равно не мог ее прочесть, мог только увидеть положение звезд и обозначенные под ними координаты для гиперпрыжков.

– Это край мертвого пространства, – сообщил мне Зильврич. – Слева от тебя и третья от угла – выжженная система Вейстара. Судя по датам на карте, она обследовалась триста лет назад – по твоему времени. Это одна из самых старых карт. Теперь взгляни на чашу, представь себе, что мертвое солнце этой системы – красный карлик, поверни чашу на две трети влево…

Я держал чашу в руках, медленно поворачивая ее и посматривая на карту на экране. И хотя читать такие карты меня не учили, я видел, что он прав! Не только выжженная система, из которой мы бежали, отражена на карте чаши как умирающее солнце – красный карлик, мы можем наметить курс от этой системы к камню предтеч на чаше.

– Но тут нет координат для гиперпрыжка, – сказал я. – А действовать наугад очень опасно. Даже разведчик, привыкший к исследовательским прыжкам, сильно рискует.

– Посмотри на чашу через это. – Похоже, Иити собирал по всему кораблю все, что может помочь: закатанин протянул мне мою собственную ювелирную линзу.

Разглядывая созвездия, изображенные на карте, я заметил миниатюрные углубления. Что-то вроде надписей, хотя, конечно, прочесть ничего не смог.

– Вероятно, это их гиперкод, – продолжал закатанин.

– Но он для нас бесполезен.

– А вот в этом я не уверен. Мы нашли в мертвой системе еще вот это… и можем попытаться…

– Попробовать расшифровать? – Конечно, он археолог, и подобные загадки для него привычны. Постепенно моя депрессия рассеивалась. Голод я утолил, возможно, теперь уже смогу лучше пользоваться рукой. Ко мне возвращалась уверенность не только в себе самом, но и в знаниях моих спутников.

Я поставил чашу на пол открытой стороной со звездной картой наружу, и Иити присел рядом с ней. Он взял у меня линзу, сжал в своей руке-лапе и склонил голову, как будто не только смотрел на солнечные системы, но и вынюхивал их.

– Можно сделать. – Его мысль была не только ясна; в ней была уверенность, как будто между нами и успехом больше нет никаких препятствий. – Мы вернемся в мертвую систему, пустив ленту Ризка в обратном порядке…

– И попадем сразу в осиное гнездо, – ответил я. – Но продолжай. Возможно, у тебя есть ответ и на это. Тогда мы сделаем то, что сделаем, если только достопочтенный старейший, – я назвал Зильврича подобающим его титулом, – не прочтет координаты.

Иити не закрыл сознание, как обычно поступал в таких случаях, и я прочел вспышку того, что можно было бы назвать нерешительностью. Никогда не чувствовал я в мыслях Иити страха – сознание опасности да, но не страх. Однако сейчас было ощущение именно такого чувства.

И в то же мгновение почувствовал прилив вдохновения.

– Ты можешь их прочесть! – Я не хотел его обвинять, но прозвучало это как обвинение.

Его шея была настолько гибкой, что он смог не меняя позы повернуть голову и посмотреть на меня.

– Древние привычки и воспоминания умирают с трудом, – уклончиво ответил он, как иногда с ним бывает. И убрал линзу, создав у меня впечатление встревоженности, нежелания принять решение.

Я уловил поток чуждых мыслей и на мгновение испытал негодование из-за того, что не могу их прочесть. Мне показалось, что чужак и мутант спорят именно о тех знаниях, в наличии которых я обвинил Иити.

– Именно так, – подтвердил для меня Иити. – Нет, я не могу прочесть. Но эти надписи очень напоминают мне другую форму письма, и я скорее могу их понять, чем вы. – И в ответе его была такая окончательность, что я понял: бесполезно расспрашивать его, откуда ему может быть знакома система письма, напоминающая письменность предтеч, живших тысячелетия назад. И снова в моем сознании возник прежний вопрос: кто такой Иити? Или что он такое?

Хотя он не делал никаких замечаний, создавалось впечатление, что догадки он будет строить вопреки своим желаниям. У него как будто есть личная причина быть недовольным ситуацией, в которую его привела судьба.

Кажется, сейчас мне предстоит служить его руками. В контрольной рубке под руководством Иити я готовился к прохождению курса корабля, проложенного Ризком, в обратном порядке: как только мы окажемся вблизи Лайлстейна, сразу отправимся назад, к Вейстару.

Ризк не показывался. Очевидно, напиток контрабандистов оказался очень крепким. Я не знал, что произойдет, когда мы выйдем из гиперпространства, а его не будет у руля. Может, будем беспомощно болтаться в системе Лайлстейна, пока какой-нибудь патрульный корабль не притянет нас своим лучом и не потащит за собой.

Едва мы вышли из гиперпространства, я ввел данные, указанные Иити, и мы легли на обратный курс от Лайлстейна. Теперь у нас снова много времени, чтобы подумать о многочисленных опасностях, которые могут поджидать нас у Вейстара. Наше успешное бегство должно привести в действие все защитные системы пиратской крепости. Теперь, когда координаты крепости известны, пираты будут, с одной стороны, ожидать корабли Патруля, а с другой – неприятностей, может быть, со стороны Гильдии, которая попытается захватить добычу из считавшегося неприступным убежища.

Единственный наш ответ – не задерживаться в мертвой системе настолько, чтобы нас обнаружили. Наш невооруженный корабль не сможет сопротивляться пиратам. Поэтому нам придется действовать точно так же, как вблизи Лайлстейна. Курс должен быть готов, его нужно набрать, как только мы окажемся в нормальном пространстве, и сразу снова уйти в гипер.

Успех этого маневра зависит исключительно от того, насколько удачно Зильврич и Иити наметят новый курс. И поскольку я ничем не мог им помочь, моей заботой оставались корабль и Ризк.

Наиболее практичным ответом на проблему Ризка стал силовой замок на двери его каюты. Он протрезвел, когда мы были в гиперпространстве, и попытался открыть дверь. Тогда я через интерком сообщил ему, что корабль в наших руках. Больше я ничего объяснять не стал и выключил интерком, так что все его требования оставались неуслышанными. Через обычную систему снабжения мы доставляли ему еду и питье. А в остальном я предоставил ему размышлять – в трезвом состоянии, как я надеялся, – над наделанными в системе Вейстара глупостями.

А все остальное время я проводил в ремонтной мастерской. Усовершенствовал самострелы Ризка, снабдив стрелы наконечниками из зорана. Я не собирался невооруженным исследовать неведомые планеты, как приходилось делать в прошлом.

Если по какому-то чуду мы доберемся до планеты, обозначенной на чаше камнем предтеч, кто знает, что ожидает нас на ней. Возможно, на этой планете мы сможем передвигаться только в скафандрах; планета может быть населена существами, бесконечно превосходящими нас во всех отношениях, и эти существа могут быть настроены враждебно, как боссы Вейстара. Хотя цивилизация, которую представляет чаша, должна была исчезнуть много эпох назад, из ее останков могли возникнуть и другие, и мы можем столкнуться с таким противодействием, какое даже вообразить невозможно. Дойдя до этого места в своих размышлениях, я стал еще тщательнее заниматься самострелами, хотя это не рассеивало мрачного ожидания.

Первое испытание – выход из гиперпространства в мертвой системе. Этот момент приближался, и я все больше нервничал. Иити и Зильврича я практически не видел – только приносил им еду и питье. Мне даже хотелось выпустить Ризка из каюты, чтобы было с кем разделить опасность.

Но когда в тишине корабля прозвучал сигнал тревоги, Иити находился у приборов в контрольной рубке. Он свернулся у меня на коленях, когда я занял кресло пилота, – хотя сознание его было закрыто, словно оно полно драгоценных знаний и он боится слишком поспешно расплескать их.

Мы вышли из гиперпространства, и я нажал соответствующие клавиши, чтобы выяснить наше положение. Нам продолжало везти: вынырнули мы очень близко от того места, где вошли в гипер в прошлый раз, на внешней окраине мертвой системы.

Но у нас было очень мало времени, чтобы поздравлять себя с этим небольшим успехом. В рубке громко прозвучал сигнал тревоги. Нас поймал луч радара, и теперь в любое мгновение можно ожидать луча притяжения. Руки я держал над панелью управления. Готов был в любое мгновение набрать указанный Иити курс. Но сможет ли он дать его мне, смогу ли я набрать его достаточно быстро, чтобы разорвать контакт, способный отдать нас во власть врага?

Глава шестнадцатая

Иити был готов, хотя координаты, которые он мысленно переслал мне, для меня не имели никакого смысла. Я был просто посредником: нажимал на клавиши, внося данные. Однако, кажется, пальцы оказались недостаточно быстрыми. Я почувствовал, как силовой луч захватил наш корабль.

Мы ушли в гипер. Но как только головокружение прошло и я понял, что мы совершили переход, я понял также, что мы увели с собой и противника. Вместо того чтобы разорвать силовой луч при переходе, мы по какому-то случайному совпадению действующих сил захватили с собой источник луча! И как только мы снова окажемся в нормальном пространстве, враг сможет напасть на нас.

В гиперпространстве маневрировать невозможно. Сделать это означало бы сбить координаты. И тогда, если повезет, вынырнешь в совершенно неведомом уголке пустого пространства, а если не повезет – в самом центре горячего солнца. Мы оба пленники, пока не закончится маршрут, намеченный закатанином и Иити. Но у нас есть и преимущество: враг так же бессилен, как и мы. А поскольку не был готов к переходу, он должен быть потрясен. Впрочем, у него достаточно времени в пути, чтобы прийти в себя.

– Джерн! – послышался в корабельном интеркоме голос Ризка. – Джерн, что вы делаете?

Похоже, пилот не только пришел в себя от пьяного загула, но и очень встревожен. Достаточно встревожен, чтобы работать вместе с нами? Но теперь я ему не доверял.

Я взял микрофон.

– Мы в гипере… со спутником.

– Мы в плену луча! – проревел он в ответ.

– Я сказал, что у нас спутник. Но он, как и мы, не может двигаться. Мы оба в гипере.

– И куда направляемся?

– Вот бы знать! – Мгновенное бегство подействовало на меня как порция экзалта. Я никогда сам его не пробовал, но слышал о нем достаточно, чтобы представить себе, какое ощущение он вызывает. Уходя в гипер, мы были в серьезной опасности, но теперь у нас достаточно времени для отдыха и планирования.

Но вопрос Ризка застрял в сознании. Куда мы направляемся? К планете, которая может уже не существовать. А если даже существует – какова она?

В этот момент я почувствовал, что очень хотел бы верить в богов какой-нибудь планеты. Сейчас самое подходящее настроение для того, чтобы прийти в какой-нибудь храм, скажем, храм Альфанди, воткнуть жезл божественного призыва в землю, в которой уже есть множество отверстий от таких же жезлов, потянуть за веревку, вызвав низкий глубокий звук – такой звук дойдет до слуха Возвышенного и убедит всемогущий Разум прислушаться к просьбе. Я на многих планетах встречался с верующими в различных богов и демонов. Вера дает ощущение безопасности, недоступное постороннему наблюдателю. Я первым соглашусь с тем, что в создании галактики есть какая-то высшая цель. Но не могу склонить голову перед богами какой-либо планеты.

Я читал в старых записях, что мозг и сознание не одно и то же. Мозг связан с организмом и служит ему, тогда как сознание способно функционировать в разных измерениях. Отсюда возникают сверхчувственные способности, порожденные не мозгом, а сознанием.

Покинув пилотскую рубку, я застал Зильврича в его каюте. Закатанин сидел на матраце и как будто пытался проверить истинность своей теории, потому что держал в руках чашу. Глаза его были закрыты, и дышал он неглубоко и часто. Иити сидел в такой же позе, положив маленькие руки на край чаши и тоже закрыв глаза. И даже я смог ощутить ауру сверхчувственного восприятия.

Я не знал, что они пытаются сделать, но чувствовал, что мое присутствие им мешает. Поэтому попятился и закрыл за собой дверь. Одновременно меня оставило ощущение торжества. То, что нас сопровождает сцепленный с нами спутник, создающий угрозу. Если бы только можно было доверять Ризку! Может, и можно, пока в опасности его собственная шкура. Координаты, которые привели нас сюда… я опять поднялся в контрольную рубку. Мы использовали координаты Ризка, чтобы вернуться в мертвую систему. Предположим, я сейчас сотру эти координаты с ленты. Тогда Ризк не сможет вернуть нас, это будет возможно только по воспоминаниям Иити и закатанина. В таком случае пилот не будет представлять опасности, а нам очень нужны его знания: он поможет нам справиться с врагом, когда мы вернемся в нормальное пространство.

И я принялся стирать записи с ленты, не позволяя себе передумать. Потом открыл каюту пилота. Ризк лежал на койке. Когда я вошел, он повернул голову и посмотрел на меня. Я не прихватил с собой самострел. Я знаком со множеством способов обороны без оружия и не думал, что он сможет со мной справиться.

– Что мы делаем? – Теперь в его голосе не слышалось гнева, смешанного с тревогой, как в переговорах по интеркому.

– Направляемся к определенному пункту на карте предтеч.

– А кто связан с нами?

– Насколько мы можем судить, кто-то с Вейстара.

– Они догнали нас? – Он очень удивился.

Я покачал головой.

– Мы вышли в системе Вейстара. Это был единственный узнаваемый пункт на карте.

Он медленно повернул голову и посмотрел в потолок.

– Так что произойдет, когда мы выйдем из гипера?

– Если повезет, окажемся в системе, отмеченной на карте. Но… можно ли разорвать связь, когда мы выйдем из гипера?

Он ответил не сразу. На лбу пилота между бровями появилась резкая морщина. Потом на мой вопрос он ответил другим вопросом:

– Что вы ищете, Джерн?

– Возможно, целую планету, полную артефактов предтеч. Сколько это будет стоить?

– Зачем спрашивать? Всякий знает, что цену такой находки не определить в кредитах. За этим стоит Зильврич? Или это твоя игра?

– И то и другое. Зильврич и Иити подготовили координаты.

Он поморщился.

– Итак, мы делаем прыжок, чтобы сгореть на солнце, когда выйдем. Или что похуже…

– А что если ничего подобного не будет, однако с нами выйдут и эти другие? – вернул я его к проблеме, с которой нам предстояло справиться.

Он сел. Сильно чувствовался сладковатый запах перегара, но мне показалось, что пилот трезв. Он поставил локти на колени и положил голову на руки. Теперь его лицо было мне не видно. Он вздохнул.

– Хорошо. В гипере невозможно изменить курс. Так что освободиться от них мы не сможем. Можем настроиться на выход на большой скорости. Это означает потерю сознания, может, и повреждения. Но это единственный известный мне способ разорвать связь. Придется создать дополнительную защитную сеть, иначе мы вообще не выживем.

– И если мы действительно разорвем связь?

– Когда мы потащили их за собой, курс был установлен только на нашем корабле. И рывок затронет только нас, а не их. Им придется повторять наш маневр. И они могут оказаться в той же системе, а могут – совсем в другом месте. Откуда мне знать? Я говорю, что это возможно, шанс не велик. Думаю, у нас один шанс на десять тысяч. – И тон его говорил, что это слишком оптимистическая оценка.

– Ты можешь это сделать?

– Похоже, у меня нет выбора. Да, могу, если времени будет достаточно. Каковы шансы, если мы выйдем по-прежнему связанными?

– Мы не вооружены, и они смогут нас захватить. Мы сами им не нужны, только то, что у нас с собой.

Он снова вздохнул.

– Так я и думал. Вы все глупцы, но и я такой же.

Но, наверно, он не был окончательно в этом убежден, пока мы не прошли в пилотскую рубку и он попытался прочесть координаты предшествующего полета.

– Стерты! – Он со свирепым выражением повернулся ко мне.

– Пути назад нет. – Я напрягся, готовясь к нападению. Но тут выражение его глаз изменилось, и я понял, что если он и хочет со мной посчитаться, то отложит это на будущее. Теперь его главная забота – наш корабль и возможность отделаться от преследователей.

Иити и Зильврич никак не объясняли мне свои таинственные занятия с чашей, точно так же не советовался со мной и Ризк, когда вносил изменения в оборудование. Но держал меня при себе как помощника, чтобы я подавал инструменты, поддерживал то или это, пока он создает улучшения.

– Перед возвращением все придется делать заново, – сказал он. – Это все временное. Я даже не могу поручиться, что оно сработает. Нам понадобится прочная сеть…

Мы занялись защитной сетью. Два кресла пилотской рубки, предназначенные для того, чтобы пилоты смогли выдержать нагрузку, были окутаны дополнительными полосками того, что мы могли снять с наших коек. Затем мы спустились туда, где работали Зильврич и Иити, чтобы постараться создать дополнительную защиту для закатанина. Я предполагал, что Иити, как обычно, будет со мной.

Я осторожно постучал по двери, за которой оставил двух телепатов с чашей.

– Войдите, – отозвался Зильврич.

Теперь он лежал, и по нему была заметна его страшная усталость. Чашу я не видел. Иити тоже лежал здесь, но он поднял голову и почти настороженно посмотрел на меня.

Я объяснил, что мы собираемся делать.

– А это возможно?

Ризк снова пожал плечами.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13