Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники полукровок (№1) - Проклятие эльфов

ModernLib.Net / Фэнтези / Нортон Андрэ / Проклятие эльфов - Чтение (стр. 35)
Автор: Нортон Андрэ
Жанр: Фэнтези
Серия: Хроники полукровок

 

 


Все углы и выступы были скруглены, так что на стены нельзя было взобраться, зацепившись крюками. Между стенами и единственным зданием, оставшимся внутри крепости, было оставлено свободное пространство. На высоте третьего этажа здание при помощи подвесных мостиков соединялось с настенными галереями, а ниже этого уровня в нем не было ни окон, ни дверей, за исключением единственной двери на первом этаже. Крышу сделали круглой, куполообразной, чтобы легче было отражать метательные снаряды. Внутри каждый этаж представлял собой один большой зал. Во всей крепости, как ни ищи, невозможно было найти ни швов, ни трещин, ни мест соединения блоков. Казалось, что она просто вырублена из одного огромного камня. А отсюда вытекало, что у нее не было слабых мест, которыми могли бы воспользоваться осаждающие. Ох и взбесятся же эльфийские лорды при виде этих укреплений!

После дотошного осмотра удалось выявить лишь два недостатка планировки: отсутствие очагов и отдельных комнат. Первый недостаток тут же восполнили, наскоро сложив несколько печей с трубами, выходящими в окна. А второй мог превратиться в серьезную проблему только в том случае, если бы беглецам пришлось поселиться здесь надолго.

Но как бы там ни было, а преображение их убежища было настоящим чудом. Многие волшебники с энтузиазмом заявили, что эта крепость куда лучше Цитадели.

Шана не стала бы делать таких смелых утверждений, — как минимум, потому, что гигиенические сооружения Цитадели были приспособлены для человеческих нужд, а вот спроектированная драконами здешняя канализационная система была крайне примитивной. Но тем не менее это было самое лучшее место для пережидания осады, какое только доводилось видеть Шане.

А осада, собственно, не заставила себя ждать. Войска Дирана подоспели к стенам крепости через два дня после того, как драконы закончили ее перестройку, и каждый день сюда прибывало все больше эльфийских лордов. Участившиеся кражи заставили их осознать, что ни один лорд, вне зависимости от размеров и расположения его поместья, не застрахован от убытков. А потери, понесенные войсками Дирана, и размеры обнаруженной Цитадели окончательно убедили всех, что угроза вполне реальна и что она куда серьезнее, чем привыкло считать большинство лордов.

Войско по-прежнему возглавлял Диран — он сохранял это положение благодаря своей исключительной силе воли. Шана молилась, чтобы кто-нибудь сместил его, но и сама в это не верила. Диран мог потерять эту должность лишь в двух случаях — если бы он умер или если бы он не сумел справиться со своими обязанностями. Последнее на него было не похоже. Прошло несколько магических атак. Большинство приемов эльфам удавалось применить лишь по одному разу — потом волшебники разбирались, что происходит и как с этим бороться. А часть атак вообще была успешно отражена. Потери пока что были невелики: десять убитых и около двух десятков раненых. Но осажденные выматывались до полного изнеможения. Им приходилось круглосуточно наблюдать за лагерем противников, чтобы избежать какого-нибудь неожиданного подвоха, и так же круглосуточно следить за эльфийскими лордами.

Этим занимался Отец-Дракон. Он возглавил осажденных и принялся командовать обороной — точно так же, как Диран командовал эльфийскими лордами. Шане даже не потребовалось рассказывать о старинных дневниках — волшебники и так безоговорочно признали главенство дракона. В нем сразу же чувствовался вожак. А кроме того, он все это уже видел. Отца-Дракона такое развитие событий захватило врасплох, и он поначалу пытался сопротивляться, но ему не оставили особого выбора. Остальные драконы не были расположены подчиняться приказам двуногих, и после того, как перестройка крепости завершилась, стало ясно, что здесь воцарится полнейший бардак, если Отец-Дракон не возьмет управление в свои руки.

Кроме всего прочего, он упорядочил ментальное наблюдение за эльфийскими лордами. Эльфы теперь охраняли свои мысли, но кое-что нет-нет да и прорывалось наружу. А каждый такой прорыв означал новые сведения, среди которых могло оказаться и что-нибудь важное.

Один из положительных моментов заключался в том, что эльфы даже не подозревали о присутствии на стороне противника нескольких драконов — им было известно лишь об одном. Драконы улетали охотиться по ночам и возвращались до рассвета, принимая все меры предосторожности, чтобы остаться незамеченными. Если же шаманам нужно было открытое небо, чтобы поработать с погодой, — как сейчас, например, — они просто улетали вместе с остальными и не возвращались утром в крепость, а прятались где-нибудь поблизости.

В магии погоды эльфы были жалкими любителями Теперь же им выпал случай познакомиться с полномасштабной бурей, сотворенной руками шаманов. Или скорее лапами.

Сейчас никто из волшебников не сидел под открытым небом. С этого самого неба хлынул ливень, мгновенно промочил все вокруг и заколотил по головам с такой силой, что все обитатели крепости поспешили спрятаться под крышу. А вот обитатели эльфийского лагеря были не столь удачливы. Люди, не стоящие сейчас на постах, пытались спрятаться под жалкими, наспех сооруженными укрытиями, под кусками холста или под деревьями. Добрую половину палаток снесло, а остальные грозили рухнуть в любой момент. Размокшая почва плохо держала шесты и колья шатров, а неистовые порывы ветра в мгновение ока срывали шатры с места и выворачивали их наизнанку. Ни один из эльфийских лордов не был полностью застрахован от этой напасти. Многим из них — как тому же Чейнару — теперь пришлось проситься под крышу к другим лордам, потому что их слабая магия не выдержала натиска бури и теперь их роскошные шатры валялись в лужах, промокнув под безжалостным ливнем.

Однако волшебники получили лишь небольшую передышку. Несмотря на ливень, несмотря на молнии, густо осыпающие окрестности крепости, Диран продолжал магическую атаку. И дежурный, наблюдавший за лагерем, сказал, что Диран изменился до неузнаваемости. Нынешний Диран был неумолим, не терпел ни малейших возражений и не позволял никаким внешним обстоятельствам надолго отвлечь себя — короче говоря, он вел себя как одержимый. Когда дежурный сказал им об этом, Валин сделался до странности тихим. Шане даже стало любопытно, что с ним такое. Но поскольку Валин не откровенничал ни с ней, ни даже с Тенью, Шана выбросила этот эпизод из головы. Валин в эти дни все больше и больше отдалялся от них. Юноша замкнулся и погрузился в себя, и даже Денелор не мог разговорить его. Возможно, его терзало ощущение собственной ненужности. Большинство взрослых волшебников знали о боевой магии не меньше самого Валина, — а то и больше, — а для того, чтобы присоединиться к стрелкам, дежурящим на стенах, юноша был слишком мягкосердечен. С другой стороны, от Тени было куда больше толку. Молодой полукровка вечно был полон идей и первым хватался за любое дело. После романа с Трианой Меро сильно изменился, и с течением времени Шана все увереннее полагалась на него. Сама же Шана благодаря своей особой связи с драконами и благодаря тому, что она имела хоть и небольшой, но все же вполне реальный боевой опыт, фактически возглавила мятеж.

— Вот так, — сказала Шана, управившись с лапами Лианы. — Пожалуй, этого на самом деле хватит. Прикреплять драконьи когти ко всем стрелам смысла не имеет. Против людей они действуют ничуть не лучше обычных стальных наконечников.

— А могу я полюбопытствовать, что же вы все-таки с ними делаете? — рассеянно спросил Кеоке. Он как раз принял облик полукровки и на мгновение покачнулся — с непривычки ему трудно было поддерживать равновесие, стоя на двух ногах. Лиана последовала его примеру.

Шана осторожно сгребла обрезки когтей в маленькую корзинку.

— Мы отдаем эти стрелы трем-четырем нашим лучшим стрелкам, и каждый эльф, который оказывается в зоне досягаемости, становится их мишенью. По крайней мере, это заставляет эльфов понервничать.

— Посмотрев на то, что случилось с этим прихвостнем Дирана, я охотно могу в это поверить, — заметила Лиана, выглянув в узкое окно-бойницу. — Это была не слишком-то приятная смерть. Шана, буря начинает утихать. Думаю, эльфы сумели снова овладеть погодой.

Шана с трудом удержалась, чтобы не застонать.

— Полагаю, рано или поздно это все равно должно было произойти. Но я надеялась, что это произойдет попозже. Хотелось бы мне знать, что они собираются делать дальше.

Желание Шаны исполнилось очень быстро. По лестнице взлетел задыхающийся Меро.

— Это Диран! — выдохнул он. Из-за стен донеслись безошибочно узнаваемые звуки боя. — Он начал новую атаку. Только на этот раз при нем много безоружных рабов — по большей части детей, — и он гонит их перед солдатами как живой щит. И нам приходится стрелять в них, чтобы добраться до солдат.

Шану охватил столь сильный приступ отвращения, что на мгновение девушке показалось, будто ее сейчас стошнит.

— Валин об этом знает? — спросила она, зная, что юный эльфийский лорд переносит подобное даже хуже ее самой.

— Он был на стене, когда это началось, — с сожалением произнес Тень.

Шана лишь покачала головой. Ей было жаль Валина, но жалость не заставит войско повернуть прочь от крепости. Точно так же весь ужас происходящего не заставит волшебников отказаться от боя.

— В общем, они хотят, чтобы ты туда вышла, — сказал Тень. Сейчас он напрочь выбросил из головы мысли о своем брате, — в точности, как и Шана. — И Отец-Дракон. И я. И остальные драконы. Они думают, что нам стоит взглянуть на это самим — вдруг мы придумаем, как можно обойти рабов или выманить солдат в первые ряды.

— Хорошо, — отозвалась Шана, не тратя больше времени на размышления о Валине. — Идем.

Драконы в облике полукровок и Шана проследовали за Тенью на стены. Найти Отца-Дракона было нетрудно: он находился в самом центре небольшой, но очень оживленной группы, к которой то и дело подбегали гонцы.

Шана подумала, что Отец-Дракон выглядит чрезвычайно напряженным, — особенно это заметно было по морщинкам вокруг глаз.

Припомнив некоторые записи из его дневника, Шана внезапно поняла причину этой напряженности. Диран не впервые использовал подобный трюк.

И в тот, прошлый раз волшебникам не удалось спасти рабов.

Когда вновь прибывшие приблизились к этой группе, Отец-Дракон как раз о чем-то разговаривал с Денелором.

— Я не знаю, — произнес дракон, и вокруг его рта пролегли горькие складки. — Никакое наше оружие не может поразить их, не убив при этом детей. Если драконы примут свой природный облик, мы можем пролететь над войском и пустить в ход свою магию… Денелор энергично покачал головой.

— Нет-нет! Нам нужно как можно дольше держать ваше присутствие в секрете! Кроме того, тогда и вы окажетесь в пределах досягаемости эльфийской магии. Диран пока что не пользовался наихудшим своим оружием, но лишь потому, что против камня оно бесполезно. А вот живая плоть, пусть даже укрытая чешуей, — это совсем иное дело.

— А о чем мы, собственно, беспокоимся? — не выдержала, наконец, Шана, — Они могут извести хоть все свои стрелы, но все равно не причинят нам ни малейшего вреда, пока мы сидим за этими стенами.

— Вот о стенах-то мы и беспокоимся, — с отсутствующим видом отозвался Парт Агон. — Они могут подобраться настолько близко, что попытаются взобраться на стены по лестницам или разрушить их при помощи осадных машин.

— А что, если нам просто-напросто избавиться от этих лестниц и машин? — предложила Шана. — В конце концов, мы все умеем вызывать огонь. А таким образом мы выиграем немного времени.

Лицо Отца-Дракона прояснилось, а Денелор и Парт согласно кивнули.

— Да, это действительно позволит нам выиграть время, — сказал дракон. — Возможно, его даже хватит, чтобы снова вызвать ливень. Ну так как, почтеннейшие, вы возьметесь за это дело?

— И немедленно, — отозвался Денелор. Парт Агон тем временем уже сорвался с места и помчался вдоль галереи, притормаживая возле каждого стоящего на стене волшебника. Денелор заспешил за ним. Когда Шана, прищурившись, выглянула наружу, над лагерем их противников уже начали подниматься струйки дыма. Рабы ринулись тушить пожар, но поскольку осадной техники было относительно немного, а волшебников — относительно много, то каждой машиной занималось несколько полукровок сразу.

Вскоре огоньки превратились в яростно бушующее пламя, а прежние струйки дыма — в густые столбы.

— Спасибо, малышка, — негромко произнес Отец-Дракон. Шана удивленно обернулась к нему.

Дракон смотрел на разгорающийся пожар, но, кажется, не видел его.

— Это все.., разбудило во мне множество воспоминаний. И по большей части не слишком приятных. Я боялся, что история повторится снова.., столько погибших…

— Она повторится, только если у нас не хватит ума воспользоваться уроками прошлого! — пылко воскликнула Шана. — А мы не допустим, чтобы история повторилась! Никто из нас не желает этого допустить, даже Парт Агон. Разве вы не видите, как он теперь себя ведет? Стоит только кому-то начать ссориться, и он тут же оказывается рядом. Если только ему не удается погасить эту ссору — а чаще всего таки удается, — он следит, чтобы повздорившие оказались подальше друг от друга, и приставляет кого-то следить, чтобы они не устраивали беспорядка. Всю пищу и воду очищают перед употреблением, так что устроить у нас эпидемию эльфам не удастся. И мы все трудимся сообща.

Отец-Дракон повернулся вполоборота и улыбнулся девушке.

— Ты права.

— Что нам на самом деле нужно, так это кто-нибудь, сведущий в военном деле, — продолжала Шана. — То есть вы. Потому-то мы нуждаемся в вас, и потому мы сделали вас командиром.

Теперь уже девушка слегка улыбнулась.

— Кроме того, даже старик Парт говорит, что никто не решится спорить с командиром, если у этого командира зубы длиной с тебя самого!

Отец-Дракон тихонько рассмеялся.

— Весьма проницательное замечание! Ну что ж, тогда, пожалуй, я лучше примусь за свою часть работы. Сомневаюсь, что здесь хоть кому-нибудь известно о Диране больше, чем мне, — а это наш самый неумолимый враг…

Дракон снова повернулся к вражеской армии, но Шана заметила, что напряженное выражение его лица сменилось простой задумчивостью, а решительно выдвинутая челюсть свидетельствовала, что дракон-волшебник вновь поверил: нынешняя война не закончится так, как предыдущая.

Да, давние воспоминания до сих пор причиняли ему боль. Но с болью можно совладать. И Отец-Дракон твердо решил именно так и поступить.

Шана улыбнулась и побежала к небольшой группке волшебников, трудящихся над поджогом тарана.

* * *

Валин вытер рот дрожащей рукой и, пошатываясь, отошел от бойницы. Когда он увидел, как плачущих, беспомощных детей гонят перед рядами солдат, словно стадо овец, первое, что испытал юноша, был ужас. Второе — когда дети попытались повернуться и разбежаться, а солдаты принялись убивать тех, кто не желал рисковать вместо них, — оказался внезапный, неудержимый приступ тошноты.

Валин с раннего детства был привычен к охоте, но ему никогда еще не приходилось видеть, как умирают разумные существа. До этого момента он не видел насильственной смерти взрослого — не говоря уже о детях.

Юноша отбежал с галереи в безопасное место, под прикрытие крепости, и рухнул, не совладав со слабостью.

Из-за стен по-прежнему доносились звуки боя, усиливавшиеся по мере того, как эльфийские лорды брали контроль над погодой в свои руки и усмиряли безжалостно хлещущий с небес ливень.

Валин прижался спиной и затылком к холодной каменной стене, обхватил себя руками и задрожал — потому что лишь он один изо всех присутствующих знал, на что способен его отец. Это зверство было лишь началом.

С Дираном такое случалось и прежде. У эльфов даже существовал для этого специальный термин, обозначающий странную зацикленность на какой-то одной цели, на каком-то деле. Это называлось «ши малади». Когда наблюдатели описали изменившееся поведение Дирана, Валин понял, что у его отца случился новый приступ этой «болезни». Теперь о Диране нельзя было сказать, что он находится в здравом уме, — по крайней мере, в том смысле, какой вкладывали в это понятие полукровки.

По эльфийским меркам Диран был достаточно здравомыслящ, но когда какие-то обстоятельства служили спусковым крючком для безумия, он не знал ни удержу, ни меры. Теперь все пойдет хуже и хуже. Он будет громоздить ужасы на ужасы и не успокоится, пока не заставит волшебников капитулировать, несмотря на все преимущества их положения. А потом, вне зависимости от того, на каких условиях будет подписана эта капитуляция, Диран перебьет их всех без малейших угрызений совести — так не испытывает угрызений совести дракон, убивающий оленя себе на обед. Шана что-то говорила о перемирии… Но не существовало силы, способной заставить Дирана соблюдать перемирие! Его просто не интересовали подобные условности. Другие лорды — даже Чейнар, — могут сдержать клятву на оружии. Другие. Но не отец. И не сейчас.

Валин дважды видел отца в подобном состоянии — и каждый раз он впадал в него, столкнувшись с неожиданным сопротивлением. Один раз это произошло, когда он искал себе союзников в Совете, а второй — когда он вел переговоры о заключении нового брачного союза. Оба раза он не успокоился до тех пор, пока не уничтожил всякое сопротивление под корень. Во втором случае, когда сама предполагаемая невеста выкинула неожиданный номер и бежала из дома с другим женихом, Диран преследовал их до тех пор, пока не добился смерти обоих, и девушки, и ее возлюбленного.

Никто ничего не заподозрил. Эльфы не убивают других эльфов — и потому эта двойная гибель была воспринята как трагическая случайность.., но Валина одолевали неприятные сомнения. Дело в том, что как раз перед этим «несчастным случаем» его отец обучил и куда-то послал особого «телохранителя». А после возвращения этому «телохранителю» позволили выйти в отставку.

Человеческая жизнь была для любого эльфийского лорда мелочью, не заслуживающей упоминания, а полукровки считались тварями отвратительнее вшей. Не существует клятвы, которая помешала бы Дирану предать и тех, и других. Он не успокоится, пока не уничтожит их всех.

Если только кто-нибудь не остановит самого Дирана.

Если только не удастся успокоить его, унять одержимость и убедить, что лично он, Диран, слишком много потеряет от продолжения войны. Если только не удастся вывести его из.., из этого состояния.., заставить вновь рассуждать разумно.

И лишь одно существо Диран, быть может, ценил достаточно высоко, чтобы поверить ему, когда он скажет, что эта война бесполезна и бессмысленна. Лишь одно, кого он не станет убивать.

«А может, я все это лишь вообразил», — подумал Валин и оттолкнулся от каменной стены. Юноша больше не дрожал. Он принял решение.

Несколько дней назад он задумал некий план и для его исполнения попросил Меро украсть из шатра Дирана один, вполне определенный берилл. Эльфийскому лорду, чье внимание было поглощено более серьезными проблемами, и в голову не пришло, что запертый шкафчик не в состоянии остановить решительного волшебника. Особенно такого, которому точно известно, где может располагаться маленький, но ценный предмет. Валин запустил руку в карман и сжал берилл. От соседства с его телом камень нагрелся. Это был один из талисманов Дирана, драгоценный камень, в котором Диран хранил часть своей силы — про запас, для того момента, когда его наличные силы истощатся. Более того — это был один из первых талисманов Дирана, камень, с которым он работал в течение столетий и который был теперь с поразительной точностью настроен на своего хозяина. До тех пор, пока Валин держит этот камень при себе, любая попытка Дирана повредить юноше лишь придаст ему сил.

«Так что, если Диран попытается нанести по мне удар, это аукнется и ему самому», — подумал Валин и спустился на первый этаж, дабы разыскать Зеда. Этого должно хватить, чтобы Диран задумался. И, возможно, ему удастся при помощи талисмана взять отца под контроль — ну, хоть ненадолго. Во всяком случае, попытаться стоит.

Зед сидел в компании молодого дракона (ныне находящегося в облике полукровки), и оба они ожесточенно трудились, прикрепляя обрезки когтей к готовым стрелам Когда Валин отыскал их, Зед как раз закончил возиться с очередной стрелой.

— Зед! — неуверенно произнес Валин. — Ты не мог бы оказать мне услугу? Дело довольно серьезное…

— Могу, наверное, — отозвался Зед и ссыпал наконечники стрел на пол рядом со своим помощником-драконом. А тот тем временем брал зеленые, искривленные, — словом, совершенно бесполезные ветки, — крутил их в руках и превращал в безукоризненно прямые, гладкие древки стрел. Потом он прорезал щель, вставлял наконечник на место и передавал то, что получилось, волшебнику-подростку. А тот, завершая работу, закреплял наконечник и ставил оперение. Зед встал и слегка поморщился — затекшие от длительного сидения мышцы свело судорогой.

— Ну, так что тебе нужно? — спросил волшебник, привычным движением заправляя длинные черные волосы за уши. Валин кивком предложил ему отойти. Когда они отошли в дальний угол, подальше от лишних ушей, юноша повернулся лицом к волшебнику.

— Ты знаешь все ходы и выходы этой крепости. Мне нужно выбраться отсюда. Как только я доберусь до лагеря, я буду в безопасности, уже просто потому, что я — эльф. И я смогу отыскать отца.

— А дальше что? — спросил Зед.

— А потом я попытаюсь поговорить с ним, — ответил Валин. Юноша постарался прибавить своему голосу чуть больше спокойствия и уверенности, чем испытывал на самом деле.

Зед почесал в затылке.

— А что, если он не захочет с тобой разговаривать? Что ты тогда станешь делать? Просто повернешься и уйдешь? Что-то я сильно сомневаюсь, Валин, что он так просто тебя отпустит.

— Я… Мне кажется, Зед, отец меня недооценивает, — Валин заколебался, не зная, насколько можно доверять молодому волшебнику. — У меня есть одна вещь, которая дает мне определенное преимущество перед ним. Думаю, я смогу нейтрализовать его. Если, конечно, мне удастся поговорить с ним разумно.

Прежде чем ответить, Зед долго и пристально смотрел на Валина.

— А скажи-ка мне — так, любопытства ради: если Диран справится со всеми нашими хитростями, снесет стены и обнаружит тебя здесь — что он с тобой сделает?

— Наверное, убьет, — как можно более равнодушно отозвался Валин.

— А если Диран ухитрится притащить сюда всех Высших лордов из Совета?

— Он тогда сумеет вытянуть из Высших лордов каждую каплю силы, которой только они владеют, и действительно снесет стены крепости.

— И.., насколько вероятен такой ход событий? — осторожно поинтересовался Зед.

— С каждым днем — все более и более вероятен, — честно признался Валин. — Чем дольше все это длится, чем лучше они понимают, какую угрозу мы можем для них представлять, тем вероятнее такое развитие событий. Лорды вполне способны гнать на приступ все новых и новых солдат, пока последние в конце концов не взберутся на стены по груде тел. Они могут измотать нас при помощи магии, а потом выкинуть что-нибудь неожиданное. Они могут заблокировать заклинания, при помощи которых вы воруете еду, и уморить нас голодом.

Зед на мгновение прикусил губу. Потом он словно принял некое решение.

— Пошли, — сказал он. — Я тебе покажу один черный ход.

«Черный ход» оказался маленьким люком. Он поворачивался, и за ним обнаруживался туннель, ведущий куда-то в долину. Возможно, за пределы вражеского лагеря. Точнее говоря, непосредственно за люком открывалась отвесная круглая шахта, уходящая вниз на глубину нескольких этажей, а вот уже внизу начинался туннель.

Шахта была слишком широкой, чтобы подняться по ней вверх, упираясь в стены ногами и спиной. Валин зажег светящийся шарик и отправил его ко дну. Похоже, до дна действительно было очень далеко. Взобраться или спуститься здесь можно было лишь при помощи веревки — и действительно, сразу за люком обнаружилось вделанное в стену кольцо, и к нему была привязана веревка. Валин посмотрел на шахту, потом на веревку и вздохнул.

— А я и не говорил, что здесь легко пройти, — заявил Зед. — Я просто сказал, что здесь есть черный ход. Если тебе не нравится, ты всегда можешь попросить кого-нибудь из лучших волшебников, чтобы тебя перенесли прямиком в лагерь.

— Нет уж, спасибо, — отозвался Валин, для страховки обвязывая веревку вокруг пояса. — Мне нужна тишина. Я не желаю торжественно объявлять о своем прибытии.

Юноша еще раз заглянул в шахту и попробовал веревку на прочность. Да вроде бы крепкая.

— Я подожду тут, пока ты не спустишься, — спокойно сказал Зед. — А потом вытяну веревку наверх.

Волшебник не стал говорить: «Она тебе больше не понадобится», — но это подразумевалось само собой. Действительно ведь, не понадобится. Либо Валин окажется в плену, либо добьется начала переговоров и будет играть роль посредника.

Валин снова посмотрел вниз. Шахта казалась очень-очень глубокой, а каменные стены были скользкими от сырости.

— Да, похоже, лучше мне справиться с этой задачей, — сказал он. А потом, поймав странный, обеспокоенный взгляд Зеда, добавил:

— Не волнуйся. Я всерьез намерен победить. Мы еще выпьем с тобой бутылочку хорошего вина в честь победы.

Он улыбнулся Зеду и шагнул к краю.

* * *

Лагерь оказался невероятно грязным и жалким. Одного лишь зловония было достаточно, чтобы Валина замутило. А когда юноша увидел, в каком бедственном положении находятся рабы Дирана, он едва удержался, чтобы не развернуться и не убежать.

Здесь, среди бойцов, которые, как предполагалось, должны были заработать победу для своего лорда, было особо явственно видно, насколько Диран одержим одним-единственным стремлением — уничтожить своего врага, полукровок.

Лагерь выглядел так, словно здесь разразилось какое-то бедствие и теперь некому было наводить в нем порядок. Никто не натягивал заново палатки, рухнувшие во время бури. Никто не убирал содержимое выгребных ям, разнесенное потоками воды по лагерю. Некоторые раненые бойцы умудрились дотащиться до лагеря, но здесь ими никто не занимался. Несколько воинов — то ли больных, то ли давно уже получивших раны — лежали под навесом. Видимо, то ли они, то ли их друзья успели на скорую руку соорудить этот навес, прежде чем Диран приказал идти на новый приступ. Многие раненые и больные находились на грани смерти, а некоторые уже умерли. Тела никто не убирал.

Валин прижал к лицу носовой платок и попытался изобразить полнейшее безразличие к окружающим страданиям. Он пробирался через разрушенный лагерь, глядя лишь, куда бы поставить ногу. Ни одного эльфийского лорда не взволновал бы вид умирающих в грязи людей — ну, разве что заставил бы подумать, что те, кто умирает здесь, уже не умрут там, где им полагалось бы, — под крепостными стенами.

Найти шатер Дирана оказалось несложно:

— он был единственным, который не пострадал от бури. Шатер стоял неподалеку от вершины холма, но так, чтобы вершина прикрывала его от крепости волшебников. Ало-золотая ткань делала его на редкость притягательной мишенью. Впрочем, это не имело значения; все равно ни волшебникам, ни драконам не удавалось пробить защиту Дирана. Валин с трудом верил в свою удачу: он неспешно прошел по каменистому склону, не столкнувшись ни с одним знакомым. Это натолкнуло его на новую мысль: возможно, полукровки упустили прекрасную возможность подослать к Дирану убийц. На эту роль мог сгодиться любой волшебник, способный создать себе облик чистокровного эльфа…

Нет, ничего из этой затеи не выйдет. Вполне возможно, что границы лагеря охраняет заклинание уничтожения личины. Отец, может, и сумасшедший, но он не дурак У входа в палатку стояло двое стражников. Валин подобрался и постарался взять себя в руки. Один из стражников узнал его.

— Мастер Валин? — произнес он.

Стражник был спокоен. Он не выказал ни малейшего удивления, увидев сына лорда. Похоже, он ничего не знал… Гм. Похоже, «исчезновение» наследника Дирана не стало общеизвестным.

— Если не возражаете, я бы хотел подождать отца внутри, — ответил Валин, стараясь говорить как можно спокойнее, как будто он чуть ли не каждый день являлся на поле боя, чтобы повидаться с отцом.

— Конечно, мастер Валин! — мгновенно отозвался стражник и придержал полог шатра, позволяя юноше войти.

Валин нырнул внутрь. Когда его глаза привыкли к полумраку, юноша обнаружил, что убранство шатра было столь же скромным, сколь роскошным была обстановка в поместье лорда.

Здесь не было ничего такого, что могло бы отвлечь Дирана от его цели. Здесь он был Воином.

Ширма делила шатер на две части — жилую, и помещение для приемов. В приемной стоял походный письменный стол, стул, стол для карты, подставка для оружия и комод для документов. В жилой — кровать, еще один стул, несколько сундуков с одеждой и пара шкафов с выдвижными ящиками.

Едва Валин успел осмотреться, как донесшиеся снаружи шаги объявили о чьем-то приближении.

Юноша вышел из-за ширмы как раз вовремя, чтобы оказаться лицом к лицу с входящим отцом.

Полог шатра скользнул на свое место. А Диран застыл у входа.

— Здравствуй, отец, — тихо произнес Валин. Диран пристально смотрел на сына, как будто плохо понимая, кто это с ним поздоровался. Потом лорд медленно стянул перчатки и отшвырнул их в сторону Диран был облачен в позолоченный доспех, покрытый искусной гравировкой. Поверх доспеха был надет алый плащ с личным гербом лорда. Лорд был при мече, но без шлема. Перехваченные шнурком волосы падали на спину. Мгновение спустя Диран шагнул вперед и скрестил руки на груди.

— Я знаю, где ты был, Валин, — с полнейшей бесстрастностью произнес он. — Полагаю, бессмысленно надеяться, что ты наконец-то осознал, чего на самом деле стоят эти паразиты.

— А я надеялся услышать от тебя, что ты принял какое-то разумное решение, касающееся моих друзей, отец, — отозвался Валин, невольно скопировав позу лорда. — Я надеялся, что ты поймешь всю тщетность твоего стремления к мести. Мы начали…

Выражение лица Дирана (если можно так сказать об отсутствии всякого выражения) не изменилось, — лишь глаза зажглись опасным светом, напоминающим расплавленный янтарь…

Совершенно как у однорога, изготовившегося к атаке.

— И это все, что ты можешь сказать? — очень мягко и очень тихо произнес Диран. — Что ты решил выступить против своих сородичей, на стороне животных?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36