Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Колдовской мир (№4) - Чародей колдовского мира

ModernLib.Net / Фэнтези / Нортон Андрэ / Чародей колдовского мира - Чтение (стр. 12)
Автор: Нортон Андрэ
Жанр: Фэнтези
Серия: Колдовской мир

 

 


— Но Кемок, брат мой, я знаю, что нам делать! Для этого мне нужна только твоя водяная девица. Ну, а если не она, то кто-нибудь другой. Но она подходит прекрасно. Приведи ее ко мне или меня к ней, и мы произведем волшебство, которое поразит тебя… поразит Кемока, который считает, что он кое-что знает о тайнах, но на самом деле лишь подбирает обрывки знаний, выброшенные другими, гораздо более великими, чем он.

Я едва не потерял терпение.

— Такими, как Динзил, вероятно.

Она долго молчала. Потом снова в сознании прозвучал ее смех.

— Динзил… да, он взбирается на облака, чтобы пройти по небу. Динзил хочет многого, очень многого. Но другой вопрос, достанется ли ему хоть горсть того, чем он хочет обладать полностью, и Динзилу придется на этот вопрос отвечать. Я думаю, он ненавидит тебя, Кемок, за то, что ты сделал, когда уводил меня. Однако теперь, все обдумав, я вижу, что ты сослужил мне хорошую службу, послужил гораздо лучше, чем если бы я сама тебе приказала. Я была во власти Динзила, подчинялась ему — ты был прав, когда опасался этого. Дорогой брат, твоя служба будет вознаграждена. — И она кивнула головой, плотно закутанной в зеленую ткань.

Меня пробрал озноб; я подумал, что за тварь поселилась в Каттее и удастся ли ее изгнать. Подумал о тех двух вариантах будущего, которые показала мне Лоскита и которые так и не осуществились. В них Каттея была на стороне врага. Может, лучше было бы ей погибнуть.

Но человек цепляется за малейшую надежду: если удастся добраться до Долины, там сумеют с этим справиться, уберут не только уродливую голову, но и ту тварь, что поселилась в сестре.

— Спи, Кемок; клянусь, я буду с тобой, когда ты проснешься. Теперь я ничего не хочу больше, чем идти туда же, куда и ты.

Я знал, что она говорит правду. Но не это хотел услышать. Не знаю, спала ли она. Но лежала неподвижно, положив закутанную голову на лапу. Наконец я уже не мог следить за ней, усталость победила.

Глава 17

Утром мы выбрались из логова. Снова я предложил Каттее съедобных корней, она отказалась, говоря, что такая пища ей не нужна. Я настаивал, спросил, а какая нужна, но она отгородилась от меня. Однако пошла со мной без возражений.

И опять над ручьем повис туман. Я обрадовался ему: здесь нас легко преследовать, и я надеялся, что мы скроемся в тумане. Возможно, Орсия оставила нам в качестве проводника Кофи, поэтому я внимательно наблюдал за поверхностью воды, не покажется ли мерфей.

Или кроганская девушка считала мою миссию в Темной башне настолько безнадежной, что не думала о моем возвращении?

Растительность на берегах ручья свободна от зла этой земли, но она редеет. Стало прохладно, и я подумал, что зима близко. Не мог сдержать дрожь и пожалел о плаще, из которого сделал чучело на пути сюда.

В дороге я также постоянно следил за мечом, не появится ли на нем предупреждение в виде рун. Туман каким-то причудливым образом приглушал звуки, и я решил, что предупредить нас об опасности может только меч.

Если повезет, мы по воде могли бы добраться до Высот. Но возвращаться подземным путем я не решусь. Поэтому нужно как-то пересечь эту землю.

Однако поступать так глупо. Есть все основания считать, что нас выследят за один день. Тем не менее я повернул от ручья в сторону Высот. Другого пути нет.

Смех, легкий презрительный смех. Я быстро повернул голову и взглянул на Каттею.

— Невозможно, мой дорогой брат? У тебя дар предвидения, и ты получил предсказание. Но помни, ты идешь не один, и я могу показать тебе такое, для чего не найдется слов ни у твоей водяной девицы, ни у мудрых из Эсткарпа. Не бойся, мы вернемся в Долину. Если пожелаем этого оба, сделаем.

Снова высокомерная уверенность, презрение к остальным. Однако она убеждена в том, что говорит. Но внутренне я отшатывался от ее помощи, как приветствовал помощь Орсии.

— Что это?… — Ее закутанная в шарф голова повернулась; Каттея внимательно вглядывалась в странную рябь на воде, там, где ее касался туман.

— Кофи! — воскликнул я. — Орсия? — Я послал мысленный призыв. Рябь приближалась, словно по воде вброд идет мерфей, дожидаясь, пока мы догоним его.

— Что это? — снова спросила Каттея. — Не могу проникнуть в него мыслью. Но это что-то живое. Что?

— Это мерфей. Он был нашим проводником.

— Друг твоей водяной девицы? — Каттея остановилась, как будто не хотела подходить ближе.

Неожиданно я почувствовал раздражение от того, как она называет Орсию.

— Ее зовут Орсия, и она тоже обладает силой. Только с ее помощью я смог найти тебя. — Мой ответ прозвучал резко.

— Орсия, — повторила Каттея. — Прошу прощения, брат. Пусть будет Орсия. Итак, она помогла тебе добраться до меня? Это я тоже не забуду. Ее волшебство придало силу моему шарфу. Но вернемся к ее посланцу, которого мы не можем видеть и с которым не можем общаться мыслью… Он ведь ее посланец, верно?

— Надеюсь.

Я опустился на колено в мелкой воде и протянул руку — вернее, лапу, — как сделал, когда Орсия передала мне свой дар зрения и я смог увидеть Кофи. Рябь на воде приблизилась, но на этот раз я не ощутил прикосновения чужой плоти. Возможно, Кофи не решался прикоснуться к тому, что служит мне рукой. И я не мог его винить в этом, но надеялся, что мой жест доброй воли будет воспринят как приветствие.

Рябь двинулась вниз по реке. Я не знал, пытается ли он вести нас или просто уходит, не желая иметь ничего общего. Но поскольку пока можно держаться реки, я надеялся на первое.

И, должно быть, оказался прав, потому что Кофи не уходил от нас, но шел на несколько шагов впереди, так, чтобы мы успевали за ним. Однажды ярко вспыхнули руны, и я остановил Каттею и прислушался, наблюдая за густым туманом. Послышалось приглушенное мычание и несколько резких криков. Потом все стихло. Мы стояли неподвижно, выжидая. Немного погодя руны поблекли.

— Он охотится, — уловил я мысль Каттеи. «Он» могло значить только одно.

— Динзил? На нас?

Снова ее смех.

— Ты ведь не верил, брат, что он меня легко отпустит? После того, как зашел так далеко, добиваясь моей помощи? Думаю, теперь Динзил нуждается во мне больше, чем я в нем. И это позволяет в будущем заключить неплохую сделку.

— Какую сделку?

— Я не намерена оставаться уродливой ни в этом, ни в любом другом мире, Кемок! — В ее уверенности появилась трещина; и я уловил глубокий гнев за ней.

— Мне казалось, ты знаешь, как помочь себе. — Я подхватил тему, хотя и знал, как она болезненна для сестры. Но я должен знать, что, по ее мнению, сделает Динзил и что готова сделать она сама. Этой Каттее я больше не доверял.

— Конечно, знаю. Но Динзил способен причинить неприятности. Дорогу, по которой я двинулась, можно пройти только раз. К тому же… — Она быстро остановила поток мысли и снова воздвигла между нами барьер.

Я почти конвульсивно вздрогнул. Холод вгрызался в полуобнаженное тело. Каттея повернула голову и через щель в шарфе посмотрела на меня. Потом подняла одну красную лапу.

— Принеси это. — И она показала на растущий поблизости тростник.

Хотя мои лапы не приспособлены для такой работы, я притащил охапку тростника и по ее сигналу положил ей на колени. Она наклонила голову и подула. И хотя ее сознание было закрыто для меня, я ощутил своеобразное состояние, которое наступает во время использования силы. Тростинки начали удлиняться, утолщаться, они сплетались друг с другом, и вскоре в ее лапах оказалась плотная стеганая куртка, какие носят осенью в Эсткарпе. Я взял куртку и надел. Она не только защищала от ветра. От нее исходило тепло, и мне стало так приятно и удобно, как будто я иду теплым весенним днем.

— Видишь, сила помогает в пути, и не только в большом, но и в малом,

— донеслась мысль Каттеи.

Я потер переднюю часть куртки. Она казалась совершенно реальной. И я понадеялся, что волшебство продержится как можно дольше.

Каттея уловила мою мысль.

— Сколько тебе будет нужно, потому что она сделана для тебя.

Мы достигли главной дороги, и туман рассеялся. Я продолжал оглядываться, но Каттея шла по отмели уверенно, как будто нам нечего опасаться. Перед нами рябь по-прежнему выдавала движение Кофи. Итак, он все еще сопровождает нас.

Снова далекий звук. На этот раз не мычание, а лай, как лают охотничьи собаки Ализона, когда чуют добычу (известно, что эти псы натасканы на людей).

— Всадники сарны…

Теперь, когда лицо Каттеи закрыто, я понял, как много можно прочесть по выражению лица спутника. Могу ли я быть уверен в том, какие чувства вызвала у нее эта мысль? Мне показалось, что она возбуждена, но не так, как если бы опасалась за себя. Она похожа на постороннего наблюдателя. Неужели так уверена в высокой оценке Динзила, что не боится преследователей?

— Динзил знает, что ему нужно. — Она опять прочла мои мысли. — Динзил хорошо обдумал, что ему понадобится для того, чтобы взобраться на небо. В прошлом он приспособил для своего использования много орудий, но никогда у него не было орудия из Эсткарпа. Так что теперь его поджидает сюрприз.

Лай становился громче. Я увидел, как рябь, обозначающая присутствие Кофи, метнулась к противоположному берегу. Закачались тростники; должно быть, мерфей спрятался. Я осмотрелся, но вокруг не нашлось природных убежищ. Можно уйти поглубже в воду, но когда я сказал об этом, Каттея возразила.

— Твоей Орсии нравятся грязные норы, она может прятаться на дне. Но я не Орсия, и у меня нет жабр. И у тебя нет, дорогой брат. А как твой меч?.. — Она прикоснулась лапой к лезвию и, вскрикнув, прижала ее к груди. — Что это?

— Оружие и талисман. — Почему-то мне не хотелось ей рассказывать, откуда у меня меч и что он для меня сделал.

Руны на лезвии сверкали огнем. Не впервые я пожалел, что не могу их прочесть, узнать, что еще может сделать оружие для своего хозяина, чтобы в опасности я мог не действовать вслепую, а полностью полагаться на меч.

На вершине противоположного берега что-то шевельнулось. Я попытался увести Каттею на глубину, но она ускользнула от меня и осталась на прежнем месте, как будто ничего не опасалась. Поневоле мне пришлось остаться с ней, держа меч в руке; руны светились так ярко, что можно было подумать, будто алый блеск капает с лезвия.

Они появились: три человека-волка на четвереньках, это они лаяли. За ними шли люди, такие же, как те, что пленили Орсию. В тылу еще двое — эти убивали кроганов огненными жезлами.

И снова прозвучал жуткий смех Каттеи.

— Слишком жалкая горстка, чтобы победить нас, брат! Динзил забылся, если так оскорбляет меня.

Она поднесла лапы к шарфу и принялась неторопливо разворачивать его, все время глядя на пришедших. Лапой я ощущал, как нагрелась рукоять меча.

Серые разевали пасти, оскаливая клыки; из пастей текла слюна. Глаза их превратились в злобные красные искры. Люди замедлили ход своих скакунов. Я заметил, что под ними не рентанцы, а животные, похожие на лошадей из Эсткарпа, но только они крупнее, мощнее и все черные. Всадники не пользовались ни седлами, ни поводьями. Я вспомнил кеплианца, коня-демона, который едва не покончил с Килланом.

Голова Каттеи освободилась от шарфа. Дневной свет безжалостно показал чудовищную морду. Впервые я увидел ее отчетливо и не смог сдержать невольной дрожи, хотя сразу подавил ее.

Ни рта, ни носа, на красном овоиде головы только ямы-глазницы. Вспомнив свою красавицу сестру, я понял, что она могла едва не сойти с ума и обратиться к любому средству, какое оказалось под рукой.

Серые не стали входить в воду, и я вспомнил слова Орсии о том, что текучая вода недоступна для некоторых злых существ. Но я видел и то, как люди с огненными жезлами стреляли через реку, и ждал, что эти жезлы будут нацелены на нас.

Каттея подняла обе лапы на уровень плеч и направила их на пеструю компанию. Она использовала мысли, а руками махала, словно гнала мысли на врага. Но слов ее я не узнал. Мне хотелось убежать от нее, потому что сознание мое разрывалось, его жгло, и человек не может это выдержать. Но я держался за меч, тепло от него поднималось по руке, достигло наконец головы и воздвигло преграду против сил, вызванных сестрой. Каттея продолжала махать лапами и посылать мысли, но для меня это больше ничего не значило.

Серые закинули головы и разразились диким мучительным лаем, похожим на крики обреченных. Они бегали взад и вперед, и наконец убежали от реки, скрывшись в пересеченной местности.

Кеплианцы заржали и встали на дыбы. Некоторые сбросили всадников и убежали вслед за людьми-волками. Немногие удержались в седлах, а упавшие неподвижно, как мертвые, лежали на земле. Только два человека в капюшонах слезли с несчастных животных, которые тут же ускакали, и теперь стояли рядом, глядя на Каттею. Но не пытались использовать свое оружие.

Сестра опустила руки. Она послала открытую мысль, так что я тоже уловил ее.

— Передайте своему повелителю: ястреб не охотится там, где летает орел. И тот, кто носит плащ силы, посылает к равным себе только герольда-знаменосца. Если он хочет поговорить со мной, пусть передаст это, и мы будем говорить — лицом к лицу. — Она рассмеялась. — Расскажите ему о том, что увидели: это подбодрит его, потому что мы еще можем договориться.

Внешне они никак не показали, что поняли ее слова, и ничего не ответили; просто повернулись и пошли назад, обратившись к нам спиной, как будто не опасались нападения. Каттея снова закутала голову платком.

— Ты бросила вызов Динзилу, — вслух сказал я.

— Да, — согласилась она. — Думаю, больше он не будет посылать подчиненных охотиться за нами, как за какими-то сбежавшими рабами. И когда придет, вооружится всей силой, какой обладает.

— Но…

— Но этого ты и боишься, брат? Не надо. Динзил хочет превратить меня в орудие, в инструмент, как щипцы, которыми вытаскивают из огня уголь. До сих пор, — она плотнее связала концы шарфа перед собой, — до сих пор это ему отчасти удавалось. Только, видишь ли, он слишком многое раскрыл передо мной. И поскольку я училась в другой школе, я смогла уложить узнанное в новый рисунок, который ему недоступен. Пусть поверит, что я обладаю силой, и он вдвое сильнее захочет договориться с нами. Ну, пошли? — Она повернула закутанную голову в одну сторону, потом в другую и указала налево. — Мне не нравится идти по воде. Не думаю, что в этой земле нам еще кто-нибудь бросит вызов. Долина в том направлении.

— Откуда ты знаешь? — Ее высокомерие усиливалось. Теперь она щелкала мыслями, как охотник бичом о сапог. Каттея, которую я знал, уходила от меня все дальше и дальше.

— Долина — скопление силы, ты ведь не станешь это отрицать? Но такие скопления посылают сигнал всем тем, кто его слышит. Попытайся сам, брат, испробуй свой загадочный огненный меч.

И настолько я был в тот момент под ее влиянием, что поднял меч, свободно держа его, чтобы он мог действовать как стрелка. Клянусь, я его не наклонял, но он указал то же направление, что и Каттея.

Вопреки моему желанию мы покинули реку; впрочем, я знал, что рано или поздно нам все равно пришлось бы это сделать, потому что не хотел уходить под землю.

Мы быстро миновали полоску нормальной растительности у ручья и оказались в пустыне, которая занимает большую часть этой холмистой страны. Каттея шла вперед, как человек, которому нечего бояться, но я держал меч наготове, и когда руны предупреждали, обходил сам и заставлял ее обходить кусты, камни и тому подобное. Вскоре я уже знал, что за нами следят справа и слева; преследуют и сзади. Некоторые из фигур я видел среди приспешников зла, другие были мне незнакомы. И не все они были уродами или чудовищами. Но если это иллюзия, то я никак не мог ее преодолеть.

Никто из них не пытался нам помешать, но все ждали приказа повелителя. Я был настороже, ожидая, что вот-вот появится сам Динзил, чтобы ответить на вызов Каттеи. Я плохо вооружен для такой битвы. Как заметила Орсия, у меня только одно могучее оружие. Это слова из Лормта, на которые был дан ответ. Я могу снова позвать и снова получить ответ. Но на такой риск можно идти в самом отчаянном положении, когда всякая иная надежда утрачена.

Кое-где в этой выжженной земле появлялись плодородные участки, в основном вблизи ручьев и озер, как будто проточная вода сдерживает зло, опустошившее эту страну. Идти было трудно: со своего наблюдательного пункта на высотах я видел, что местность сильно пересеченная, хребты разделены глубокими узкими ущельями, так что мы постоянно либо поднимались, либо спускались. Однако Каттея без всякого труда находила направление и без колебаний шла впереди, все время поворачивая влево. Теперь я видел и сами Высоты, как доказательство ее правоты.

Наконец мы остановились у озера с пресной водой. Я съел один из оставшихся корней, данных мне Орсией, хотя мог бы прикончить их все. Каттея снова отказалась от пищи, она села, прислонившись спиной к большому камню, и смотрела вниз по течению. Я сознавал, что все преследователи сейчас следят за нами.

— Надо найти место для ночного лагеря. — Я пытался найти тему для разговора с этой незнакомкой, в которой никак не мог узнать свою сестру.

— Найдем… — Она замолчала. — Все идет хорошо, и скоро мы отыщем то, что нам нужнее всего. Но не время задерживаться здесь.

Она уже встала и направилась по ущелью в сторону от озера. Я пошел за ней и неожиданно на мягкой почве заметил след — отпечатки ног с перепонкой между пальцами. Такие следы мне знакомы. Это кроган. След вел от озера, в сторону от воды, и это меня удивило.

Орсия? Но в этом я не был уверен. Если кроганы присоединились к Тени, чего вполне можно ожидать, возможно, они среди тех, кто сейчас следит за нами. Но только почему от воды? Этого они боятся больше всего на свете. Других следов, доказывающих, что водный обитатель пленник, не было; его даже не преследовали, вынуждая уйти в пустыню.

Следы продолжали появляться на участках сухой почвы, слабые, но несомненные. Кроган, очевидно, добровольно, шел в том же направлении, что и мы, шел вопреки своей природе и обычаям. Дважды я наклонялся и осматривал следы внимательней, чтобы убедиться, что не ошибаюсь. Один раз коснулся следа мечом — проверить, не скажут ли мне что-нибудь руны. Возможно, это все иллюзия, призванная обмануть меня. Но руны не вспыхивали.

Уже темнело, когда перед нами появилось ведущее вверх ущелье, и Каттея без колебаний углубилась в него. Здесь я тоже увидел следы, но что-то заставило меня подумать, что тот, кто их оставил, шел с трудом. Есть ли впереди вода? Если есть, надеюсь, речной странник до нее добрался.

И тут я увидел в темноте крошечную белую искру. Это может быть только конусообразный жезл Орсии, поставленный как защита от сил зла. Но Орсия так далеко от воды… почему?

— Потому что она нам нужна, брат! — Впервые за много часов я услышал мысль Каттеи.

— Но она далеко от воды, а она кроганка. Ей нужна вода!

— Не беспокойся: когда мы до нее доберемся, у нее будет все, что ей нужно.

Я страшно устал, но побежал вперед, спотыкаясь о камни, усеивавшие поверхность. И оказался у того места, где стоял рог единорога как символ защиты. Рядом с ним лежала Орсия. Когда я опустился рядом с ней на колени, она чуть пошевелилась. Вода… но у меня нет бутылки с этой драгоценной жидкостью. Могу ли я отнести ее назад, по этой пересеченной местности, к озеру, где впервые увидел ее следы? Это почти безнадежная задача, но если ничего другого не останется, я попробую.

— Не нужно. — Каттея стояла рядом, глядя на нас. — То, что нужно сделать, будет сделано здесь и сейчас.

— Но здесь нет воды, а без воды она умрет.

Каттея медленно разворачивала свой шарф. Голова Орсии чуть повернулась у меня на руке. Мне захотелось поднять руку и закрыть ей глаза, чтобы она не увидела чудовище, в которое превратилась моя сестра.

— В чудовище… да.

Мне стало стыдно: сестра уловила мою мысль.

— Но у нас есть от этого средство, и ты должен дать мне его, Кемок. И я знаю, что ты дашь… дашь… дашь… — Она вгоняла эти слова в мое сознание, и я обнаружил, что соглашаюсь с ней: то, чего она хочет, должно быть сделано.

— Возьми свой добрый меч, Кемок, и дай мне кровь.. кровь для того, чтобы смыть чары. Тогда я снова стану Каттеей.

— Кровь! -Я нарушил молчание.

— Кровь! — Она приблизилась ко мне, протянула лапы. — Убей водяную девицу, дай мне ее кровь! Или хочешь, чтобы я весь остаток жизни прожила чудовищем?

Она произнесла слова, заставляющие слепо повиноваться, и я поднял меч. Руны ярко вспыхнули, рукоять обожгла мне руку. Я смотрел на Орсию, она смотрела на меня, не просила милости, и в ее больших глазах не было страха, только терпеливое ожидание. Она понимала, что убежать не сможет.

Я закричал и вонзил меч острием в землю межу мной и Каттеей, так что он задрожал. И услышал ответный крик Каттеи. На этот раз не только мысленный, она кричала вслух, и это было так ужасно, что я содрогнулся. В ее крике слышалась боль от предательства того, кому она больше всего в мире имела право верить. Крик открыл в нынешней Каттее ту, что была когда-то. Сестра отвернулась от нас, закрыв лицо руками.

Я положил Орсию на землю и протянул руку к мечу.

— Если тебе нужна кровь… — начал я и поднес меч к своему телу.

Но она не слушала. Рассмеялась — ужасным, потерянным смехом. И убежала от нас, назад, в темноту. Однако мысль ее по-прежнему достигала меня.

— Да будет так! Да будет так! Я договорюсь по-другому. Но, возможно,

Глава 18

Я побежал бы за ней, но Орсия схватила меня за ногу, так что я споткнулся и упал. Девушка крепко держала меня и, когда я повернулся, чтобы высвободиться, крикнула:

— Я делаю это для тебя, Кемок, для тебя! Она больше не та, о которой ты думаешь. Она отведет тебя прямо в их руки. Посмотри на свой меч!

Я палец за пальцем разжимал ее руку. Но, услышав ее слова, посмотрел на меч, который выпал у меня из руки и теперь лежал острием в темноту. Никогда не видел я, чтобы руны сверкали так ярко.

— Это Каттея! — Я наконец разжал руку девушки. — И нас преследуют силы Тени.

— Это не та Каттея, которую ты знал, — слабо повторила Орсия. Глаза у нее закрылись, и она с явным усилием открыла их вновь. — Подумай сам, Кемок: разве та, с которой ты связан, просила бы тебя это делать?

— Но почему… почему она меня об этом попросила? — Теперь рукоять меча была у меня в руке. Однако стремление следовать за Каттеей больше не подгоняло меня. Вернулась способность рассуждать.

— Потому что это правда. Кровь — это жизнь, Кемок. У полулюдей охотники пьют кровь самых храбрых своих жертв, чтобы получить жизненную силу и храбрость тех, кого убили. Разве воины не смешивают кровь, становясь братьями?

— Так поступают салкары.

— Там, где побывала твоя сестра, ее пометили. Она не может обрести цельность, стать снова собой, если только кровь не вернет ее этому миру. Кемок, посмотри на свои руки! — Она смотрела на мои лапы. Я поднес их ближе к рогу единорога, чтобы она могла рассмотреть получше.

— Помечена не только она, но и я. Но ей хуже. Быть прекрасной девушкой, а потом посмотреть на себя и увидеть — это! Можно сойти с ума!

— Это тоже верно, — шепотом ответила Орсия. — Она ведь наложила на меня заклинание?

— Да.

Я перевел взгляд с лап на кроганскую девушку, оторвавшись от своих мыслей. Вода… Орсия умрет, если мы не найдем воду. Если я последую за Каттеей, Орсия умрет в этой пустыне — умрет так же верно, как если бы я выполнил требование сестры. И если я не убил Орсию ударом меча, тем более не могу оставить ее мучительно умирать.

— Где вода?.. — Я тупо осмотрелся, как будто ожидал, что по моему слову вода хлынет из расселины в камне.

— Озеро… там, на нашем пути, — добавил я, хотя считал возвращение туда невозможным. Если даже найду путь во тьме, неся Орсию, она умрет еще до того, как мы туда доберемся. Если при этом сумеем спастись от чудовищных преследователей…

В сознании послышалась слабая мысль Орсии:

— Через Высоты…

Я посмотрел на ущелье. Такой подъем… в темноте… Она с трудом пошевельнулась, протянула руку к рогу. Но когда я попытался взять его, не дала.

— Нет… если ты его тронешь… его свойства исчезнут… Помоги мне… взять его…

Я поддерживал ее, и она сомкнула ослабевшие пальцы на роге. Затем я повесил меч на пояс, встал и взял девушку на руки. Рог лежал у нее на груди, и при его свете была ясно видна ведущая вверх тропа.

Эта ночь была полна страха, отчаяния, борьбы и труднейших испытаний. Каким-то образом Орсия цеплялась за жизнь, а я шел вперед и нес ее. Время от времени меч вспыхивал, но я не решался посмотреть, кто нас преследует. Когда мы поднялись на вершину перевала, небо уже посерело перед рассветом. Где-то там вдали Долина. Но нам сейчас нужно только одно — вода.

— Вода… — Не просьба, не жалоба Орсии. Я с приливом надежды осознал, что это слово узнавания! — Теперь налево…

Я свернул влево и начал спускаться по склону. Колючки кустарников рвали меня и мою ношу, и я чувствовал такую слабость, что если бы упал, вряд ли смог бы подняться. Но когда на самом деле упал, мы оказались у маленького пруда, который питал тоненький ручеек.

Положив Орсию на землю, я набирал в лапы воду и плескал ей в лицо и на тело. И когда она пошевелилась, я едва не закричал от радости. Потом подтащил ее ближе к пруду, и она погрузила голову в воду по плечи и лежала неподвижно, как будто впитывая всей кожей животворную энергию.

Потом подняла голову и села, чтобы опустить в воду ноги. Более волшебного превращения я в своей жизни не видел: у меня на глазах ее тело, высохшее и легкое, становилось крепким и молодым. Я полулежал на противоположном берегу пруда, настолько измученный, что не смог бы удержаться от сна, даже если бы передо мной появился сам Динзил.

Проснулся я от звуков пения. Мне показалось, что я различаю отдельные, но совершенно непонятные слова. Пение действовало успокаивающе, оно отгоняло ужасы темной ночи в этих диких местах, — потому что когда я открыл глаза, стояла ночь. Орсия сидела, лицом к рогу, как в тот раз, когда мы шли по земле Темной башни; девушка протягивала руки к свету, как греются у костра.

Но когда я вспомнил о Темной башне, то поневоле вспомнил и все остальное, и сонное удовлетворение первых мгновений сразу исчезло. Я резко сел, оглядываясь через плечо, потому что мы по-прежнему находились в углублении у пруда; за нами располагались Высоты, с которых мы спустились и в которых, наверное, все еще блуждает Каттея.

— Возврата нет. — Орсия подошла ко мне. Как и тогда, когда показывала Кофи, она прижала ладони мне к вискам. И я «увидел», что вся местность за нами полна сил Тени, что они объединяются для какого-то мощного удара. Без объяснений я знал, что удар этот нацелен на Долину. Сердце мое разрывалось. Нужно предупредить жителей Долины — но нужно и спасать Каттею.

— Сейчас не тот день и не тот час, когда ты можешь вести бой за Каттею. Если вернешься в это логово, полное опасностей, зря потратишь свои силы и дар. Может случиться и гораздо худшее: разве Динзил не намекнул, что найдет в тебе еще одно орудие? И разве не захочет попробовать, поскольку утратил контроль над Каттеей? Ты будешь богатой добычей… — уговаривала меня Орсия.

— Откуда ты знаешь, что говорил мне Динзил? — прервал я ее.

— Ты спал и видел сны, и из них я узнала многое, — просто ответила она. — Будь уверен, Кемок, твоя сестра ушла за пределы, из которых ты еще мог ее позвать. Теперь тебе нужно сделать выбор. Можешь погубить все, если пойдешь назад. Или предупреди Долину.

— Но ведь есть силы; к ним можно обратиться. — Я попытался позабыть о своих страхах.

— Но не тебе: ты слишком мало знаешь, чтобы устоять. И можешь потерять все. Тебе предстоит сделать выбор: повернуть назад, рискуя потерять все, или отнести предупреждение в Долину.

Она права, но от этого принять ее слова не легче. Я потерпел неудачу, и теперь придется жить с сознанием этого поражения. Впрочем, судя по тому, как идут дела, эта жизнь не будет долгой. Лучше провести ее остаток, противостоя Тени.

Нам приходилось держаться воды, и это делало нас уязвимыми. Но я не могу послушаться Орсии и оставить ее одну. Слишком хорошо я понимал, что может с нею случиться. Из-за своего невежества я потерял Каттею — ведь я мог дать ей свою кровь и тем вернуть сестру, — но поступать так же с Орсией не собираюсь.

Она крепко прижимала к себе рог. Он по-прежнему сиял, давая нам свет. Орсия сказала, что у него есть и другие защитные свойства. Но мне не хотелось им пользоваться: сила притягивает силу, даже если они противоположной природы.

На рассвете мы заползли в щель между двумя большими камнями. Здесь мелкий ручеек, по течению которого мы шли, впадал в больший ручей, и первое время Орсия провела под водой, восстанавливая силы. Однажды нас вырвал из тревожного сна стук копыт о камень. Я выглянул из щели и посмотрел вниз. Там ехали люди — не на кеплианцах, а на рентанцах. Первой моей мыслью было: это разведочный отряд Долины; но тут же я увидел их знамя и на нем — герб последователей Динзила.

Но их приветливо встретят в Долине, и тем самым они откроют вход для последующих войск… Я еще острее ощутил необходимость торопиться, предупредить жителей Долины. Моей лапы коснулась рука Орсии.

— Они едут не в Долину, а от нее, — сказала девушка. — Но ты прав: нам нужно торопиться!

Насколько я прав, мы поняли, как только двинулись в путь. Дважды нам приходилось прятаться, пропуская вражеские отряды. Однажды мы встретили группу каких-то призрачных существ; они светились и издавали запах разложения; затем попались трое Серых; те целеустремленно и стремительно бежали куда-то.

Орсия находила для нас пищу. Она ловила под камнями в ручье какие-то существа, и я торопливо заталкивал их в рот, жевал и глотал, стараясь не думать и не ощущать вкус. Мы по-прежнему держались ручья; к счастью, он тек в нужном направлении. Незадолго до заката Орсия указала на треугольник ряби на воде.

— Это Кофи?

— Нет, но его соплеменник. Может, у него есть для нас новости.

Она свистнула и принялась щебетать, как и с Кофи, потом, слегка нахмурившись, повернулась ко мне.

— Между нами и Долиной значительные силы Тени. Они ждут сигнала для нападения.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13