Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Знакомый космос (№2) - Подарок с Земли

ModernLib.Net / Научная фантастика / Нивен Ларри / Подарок с Земли - Чтение (стр. 6)
Автор: Нивен Ларри
Жанр: Научная фантастика
Серия: Знакомый космос

 

 


Религии на Плато не было.

Но Мэтт вдруг понял, что есть только один путь внутрь. Он сошел с дороги и начал искать. Наконец, нашел бросовый обломок бетона, грязный и неровный. Вернулся с ним обратно и застучал обломком в железные ворота.

Бамм! Бам! Бам!

Над стеной появилась голова.

— Прекрати, полоумный колонистский ублюдок!

— Впустите.

Голова не убралась.

— Да ты же впрямь колонист.

— Верно.

— Не двигайся! Не шелохнись! — человек нашарил что-то по ту сторону стены. Появились обе руки, одна держала пистолет, другая — трубку телефона. — Алло! Алло! Отвечайте, черт подери!.. Уоттс? Это Хобарт. К воротам только что подошел болван-колонист и стал в них стучать. Да, настоящий колонист! Что мне с ним делать? Ладно, спрошу.

Голова посмотрела вниз.

— Ты хочешь сам идти, или чтоб тебя отнесли?

— Пойду сам, — ответил Мэтт.

— Говорит, пойдет. С чего он решил так сделать? О. Пожалуй, так будет легче. Прости, Уоттс, я немного выбит из колеи. Раньше со мной такого не случалось.

Привратник повесил трубку. Его голова и пистолет продолжали смотреть на Мэтта. Секунду спустя ворота скользнули в стену.

— Проходи, — сказал привратник. — Руки за голову.

Мэтт так и сделал. Изнутри к стене прилепилась сторожка. Привратник сошел по короткой лесенке.

— Ступай вперед, — приказал он. — Пошел. Вон там, где огни, передний вход. Видишь? Пошел туда.

Передний вход трудно было бы не заметить. Огромная квадратная бронзовая дверь венчала лестницу с широкими, пологими ступенями, с дорическими колоннами по бокам. Ступени и колонны то ли мраморные, то ли из пластика под мрамор.

— Прекрати на меня пялиться, — выпалил привратник. Его голос дрожал.

Когда они подошли к двери, привратник достал свисток и дунул. Звука не было, но дверь отворилась. Мэтт прошел.

Оказавшись внутри, привратник вроде бы расслабился.

— Что ты там делал? — спросил он.

Страхи Мэтта возвращались. Он здесь. Эти коридоры — Госпиталь. Дальше этого момента он не загадывал. Намеренно, ибо если бы начал загадывать, то сбежал бы. Окружавшие его стены были из бетона, с редкими металлическими решетками и четырьмя рядами светящихся трубок на потолке. Были двери, но все запертые. В воздухе незнакомый запах или сочетание запахов.

— Я говорю: что ты там…

— На суде узнаешь!

— Нечего огрызаться. Какой там суд? Я тебя нашел на Плато Альфа. Уже поэтому ты виновен. Тебя сунут в виварий до тех пор, пока не понадобишься, а потом накачают тебя антифризом и увезут. Ты и не проснешься, — привратник как бы причмокнул.

Мэтт с ужасом в глазах судорожно повел головой. Привратник отскочил от его резкого движения, рука с оружием напряглась. Это был пистолет, стреляющий щадящими пулями, с крошечным отверстием в кончике и сдвоенным зарядом углекислого газа вместо рукоятки. На одно застывшее мгновение Мэтт осознал, что тот готов выстрелить.

Его бессознательное тело отнесут в виварий, что бы это ни значило. Там он не проснется. Его расчленят во сне. Последний миг его жизни длился и длился…

Пистолет опустился. Мэтт отшатнулся от выражения на лице привратника. Привратник сходил с ума. Он в ужасе озирался вокруг дикими глазами, смотрел на стены, на двери, на пистолет в своих руках, на все, кроме Мэтта. Внезапно он повернулся и побежал.

Мэтт услышал его удаляющийся вой:

— Пыльные Демоны! Я же должен быть на воротах!

В час тридцать на смену стражу Полли явился другой офицер.

Форма новоприбывшего была не так хорошо отглажена, но сам он выглядел получше. Мышцы его были мышцами гимнаста и в час тридцать утра он оставался небрежен и бодр. Он подождал, пока длинноголовый уйдет, а потом отправился осматривать циферблаты по краю гроба Полли.

Новый охранник оказался более тщателен, чем предшественник. Он продвигался вдоль ряда приборов методически, не спеша, занося показания в блокнотик. Потом разомкнул два больших зажима на углу гроба и отвалил крышку, стараясь не заскрипеть.

Фигура внутри не шевелилась. Она была обернута, как мумия, мумия с большим рылом, в мягких пеленах. Рылом была выпуклость над носом и ртом — загубник и устройство для дыхания. Сходные выступы имелись над ушами. Руки ее перекрещивались на животе, как в смирительной рубахе.

Офицер Исполнения долгие мгновения смотрел на нее сверху вниз. Когда он повернулся, то впервые выказал признаки опасливости. Но он был один и в коридоре не раздавалось шагов.

От головной части гроба отходила мягкая трубка с наконечником, одетым еще более толстым слоем губчатой резины. Офицер раскрыл наконечник и тихо проговорил:

— Не бойся. Я друг. Сейчас я тебя усыплю.

Он размотал мягкие пелены на руке Полли, достал пистолет и выстрелил в кожу. На руке проступило с полдюжины красных точек, но девушка не пошевелилась. Он не мог быть уверен, что она слышала его или почувствовала иголки.

Он закрыл крышку и наконечник разговорной трубки.

Осматривая изменения, произошедшие на циферблатах, он сильно потел. Наконец он извлек отвертку и принялся трудиться над внутренностями циферблатов. Когда он закончил, все восемь показывали то же, что и при его появлении.

Они врали. Их показания гласили, что Полли Торнквист бодрствует, но неподвижна, в сознании, но лишена чувств и ощущений. Тогда как Полли Торнквист спала. Она проспит все восемь часов вахты Лорена.

Лорен вытер лицо и сел. Ему не нравилось так рисковать, но это было необходимо. Девушка должна что-то знать, иначе бы она здесь не оказалась. Теперь она продержится на восемь часов дольше.

Человек, которого отвезли в операционную банка органов, был без сознания. Тот самый человек, которого отряд Иисуса Пьетро обнаружил упавшим на выключатель взрывателя, один из допрошенных сегодня днем. Иисус Пьетро закончил разбор его дела, он был судим и осужден, но по закону все еще жив. Так гласила буква закона, не более.

Операционная была велика и кипела деятельностью. Вдоль одной из длинных стен выстроилось двадцать маленьких баков для приостановки жизнедеятельности, поставленных на колесики, чтобы перемещать медицинские припасы туда и обратно из следующей комнаты. Врачи и интерны спокойно и умело работали на множестве операционных столов. Столы представляли собой холодные ванны — открытые баки с жидкостью, где поддерживалась постоянная температура: 10 градусов по Фаренгейту. Возле двери стоял бак на двадцать галлонов, до половины полный жидкостью соломенного цвета.

Два интерна вкатили осужденного в операционную и один из них тотчас ввел ему в руку полную пинту жидкости соломенного цвета. Каталку придвинули к одной из холодных ванн. Женщина, пришедшая им на помощь, тщательно укрепила на лице человека дыхательную маску. Интерны наклонили каталку. Осужденный без всплеска скользнул в ванну.

— Это последний, — сказал один из них. — Ну, парни, я и устал.

Женщина посмотрела на него с интересом; может быть, рот ее под маской и выразил при этом участие, но глаза — нет. Глаза остались лишенными выражения. В голосе интерна звучало почти полное изнеможение.

— Ступайте оба, — сказала женщина. — Завтра можете поспать допоздна. Вы нам не понадобитесь.

Когда они покончат с этим осужденным, банки органов окажутся полны. По закону он все еще оставался жив. Но температура его тела быстро падала, а сердцебиение замедлялось. Постепенно сердце остановилось. Температура пациента продолжала падать. Через два часа она опустилась намного ниже точки замерзания, однако жидкость соломенного цвета в венах не давала ни одной части осужденного замерзнуть.

По закону он все еще был жив. Случалось, что пленников на этом этапе освобождали и оживляли безо всяких дурных последствий, хотя потом они сохраняли ужас до конца своих дней.

Теперь осужденного подняли на операционный стол. Череп его вскрыли, на шее сделали надрез, перерезав спинной мозг прямо под продолговатым мозгом. Головной мозг приподняли — осторожно, ибо облекающие его оболочки не должны были повредиться. Хотя врачи могли это отрицать, но к человеческому мозгу относились с известным почтением — вплоть до этого момента. И в этот момент осужденный становился по закону мертв.

В Нью-Йоркской больнице вначале выполнили бы кардэктомию и заключенный умер бы по ее окончании. На Нашем Достижении он умер бы тогда, когда температура его тела достигнет 32 градусов по Фаренгейту. Так гласила буква закона. Нужно же где-то провести черту.

Мозг сожгли, сохранив пепел для погребальной урны. Затем последовала кожа, снятая одной частью, в живом виде. Большая часть работы выполнялась машинами, но машины на Плато не были настолько совершенны, чтобы работать без человеческого управления. Врачи орудовали, словно разбирая очень ценную, сложную и обширную мозаику. Каждый орган помещался в бак приостановки жизнедеятельности. Потом кто-то взял крошечную пробу гиподермы и исследовал ее на разнообразные реакции отторжения. Операция по пересадке никогда не проходила гладко, по накатанному пути. Тело пациента отторгло бы инородные части, если бы каждую реакцию отторжения не уравновешивали сложным биохимическим воздействием. Когда пробы завершились, каждый орган детально пометили и укатили за следующую дверь, в банки органов.

Мэтт растерялся. Он бродил по залам, ища дверь, помеченную «Виварий». Некоторые из пройденных им дверей были помечены, другие нет. Госпиталь был огромен. Имелись шансы пробродить здесь несколько дней, так и не найдя упомянутого привратником вивария.

В коридорах мимо него проходили отдельные лица в полицейской форме или в белых халатах и опущенных на шею белых масках. Если Мэтт видел, что кто-то идет, он прижимался к стене и оставался совершенно неподвижным, пока тот не проходил. Никто его не заметил. Странная невидимость хорошо защищала.

Но он никуда и не попал.

Карта, вот что ему нужно.

Некоторые из этих дверей должны вести в кабинеты. В некоторых или во всех кабинетах должны быть карты, возможно, встроенные в стены или в письменный стол. В конце концов, это место настолько запутано. Мэтт кивнул сам себе. Вот сейчас рядом с ним находилась дверь со странным символом и с какой-то надписью: ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ УПОЛНОМОЧЕННОГО ПЕРСОНАЛА. Может быт ь…

Он открыл дверь. И замер, не пройдя в нее и наполовину, пораженный до мозга костей.

Стеклянные баки заполняли комнату, словно аквариумы, от пола до потолка; каждый разделен на отсеки. Они были расставлены, словно лабиринт, или как книжные полки в публичной библиотеке. В первые секунды Мэтт не узнал ничего из увиденного в баках, но асимметричная форма и красный цвет бесконечно темного оттенка безошибочно выдавали их природу.

Мэтт полностью прошел в двери. Он не управлял больше своими ногами, они двигались сами по себе. Эти уплощенные темно-красные предметы, эти просвечивающие мембраны, мягкие с виду бульбы чуждых форм, огромные прозрачные цилиндрические баки, полные ярко-красной жидкостью… Да, все это было людьми. А вот и эпитафии:

Тип AB, Rh+. Содержание глюкозы… Уровень красных телец…

Щитовидная железа, мужск. Классы отторжения S, 2, pn, 31. Чрезмерно активна для тел, весом ниже…

Левая плечевая кость, живая. Костный мозг типа 0, Rh — , H, 02. Длин а… ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ: перед употреблением проверить подгонку к суставу.

Мэтт закрыл глаза и оперся лбом на один из баков. Стеклянная поверхность приятно холодила вспотевший лоб. Он всегда был по природе слишком сопереживательным. Теперь в него вселилась скорбь, и нужно было время, чтобы оплакать этих незнакомцев. Дай Пыльные Демоны, чтобы они были незнакомцами.

Поджелудочная железа. Классы отторжения F, 4, pr, 21. Склонна к диабету: использовать только для получения секрета, не пересаживать.

Дверь отворилась.

Мэтт проскользнул за бак и выглянул из-за угла. Вошла женщина в халате и маске, толкающая перед собой что-то на каталке. Мэтт смотрел, как она перекладывает предметы с каталки в различные большие баки.

«Кто-то только что умер».

А женщина в маске была чудовищем. Если бы, сняв маску, она открыла сочащиеся ядом клыки длиною в фут, Мэтт не испугался бы ее сильнее.

Из-за открытой двери донеслись голоса.

— Мы не можем больше пользоваться мускульной тканью. — Женский голос, высокий и недовольный, с командской певучестью. Акцент звучал не совсем настоящим, хотя Мэтт не мог сказать, в чем тут суть.

Саркастический мужской голос ответил:

— Что же нам делать, выбрасывать ее?

— Почему бы и нет?

Секунды молчания. Женщина с каталкой кончила свое дело и направилась к двери. Потом послышалось:

— Мне никогда не нравилась эта мысль. Человек умирает, чтобы отдать нам здоровую, живую ткань, а вы хотите ее выбрасывать, как… — закрывшаяся дверь отрезала остальные слова.

«Как объедки с пиршества упырей»— докончил за него Мэтт.

Он повернулся к дверям в коридор, когда вдруг заметил нечто еще. Четыре бака отличались от других. Они стояли у коридорной двери и выцветшие пятна с царапинами на полу под ними показывали, что там недавно стояли баки приостановленной жизнедеятельности. В отличие от них, у этих баков не было массивных, набитых механизмами оснований. Вместо этого механизмы покоились в самих баках, за прозрачными стенками. Возможно, то были аэрирующие механизмы. В ближайшем баке находилось шесть маленьких человеческих сердец.

Ошибиться невозможно, сердца. Они бились. Но они были крошечными, не больше детского кулачка. Мэтт коснулся поверхности бака и он оказался теплым, как кровь. Бак рядом с этим содержал дольчатые предметы, которые должны были быть печенью; но они были маленькие, маленькие.

«Это слишком». Мэтт одним махом выскочил в коридор. Задыхаясь, он оперся о стену с поникшими плечами; глаза не видели ничего, кроме этих гроздей маленьких сердец и печеней.

Кто-то вышел из-за угла и резко остановился.

Мэтт повернулся и увидел его: большой, рыхлый человек в форме полиции Исполнения. Мэтт попытался заговорить. Вышло невнятно, но довольно разборчиво:

— Где виварий?

Человек вытаращился на него, потом показал:

— Возьми вправо и найдешь лестницу. Один пролет вверх, направо, потом налево и ищи указатель. Большая дверь с сигналом тревоги, не пропустишь.

— Благодарю, — Мэтт повернулся к лестнице. Живот его свело, а руки дрожали. Ему хотелось свалиться на месте, но надо было идти дальше.

Что-то ужалило его в руку.

В тот же миг Мэтт повернулся и поднял руку. Боль уже прошла, рука стала бесчувственной, как копченый окорок. Полдюжины красных точек испещрили запястье.

Большой, рыхлый человек глядел на Мэтта удивленно и хмуро. В руке у него был пистолет.

Галактика бешено завертелась, уменьшаясь.

Капрал Гэлли Фокс проследил, как колонист падает, потом вложил пистолет в кобуру. Куда катится мир? Сначала отвратительная секретность с трамброботом. Потом — двести пленных за одну ночь и весь Госпиталь сходит с ума, силясь с ними управиться. А уж теперь! Колонист расхаживает по коридорам Госпиталя, да еще и виварий ищет!

Ну, с этим-то он сладил. Гэлли Фокс поднял тело и перекинул через плечо, кряхтя от усердия. Только лицо его оставалось мягким, распущенным. «Доложить и забыть об этом». Капрал поправил ношу и зашагал к лестнице.

Глава 6. Виварий

На заре ступенчатый пик Горы Посмотрика плавал в море тумана. Для тех немногих, кто уже встал, небо попросту становилось из черного серым. То была не ядовитая дымка из-за обрыва, но сплошное облако водяного тумана, достаточно густого, чтобы слепой мог в нем выиграть соревнования по стрельбе. Команде и колонистам, всем и каждому стоило шагнуть за порог своих домов, как дома исчезали. Люди ходили и работали во вселенной десяти ярдов в диаметре.

В семь часов полиция Исполнения двинулась в лес ловушек, по взводу с каждого конца. Желтые противотуманные фонари светили в сторону леса от ближайшего участка стены. Свет едва достигал деревьев. Так как люди, сторожившие этой ночью, ушли домой, поисковики не имели представления, что за зверя они ищут. Некоторые думали, что, должно быть, колонистов.

В девять они встретились посередине, взаимно пожали плечами и ушли. Ни люди, ни животные не обитали в лесу-ловушке — ничего крупнее большого насекомого. Тем не менее, четыре воздушных автомобиля вылетели в туман и опрыскали лес из конца в конец.

В девять тридцать…

Иисус Пьетро разрезал грейпфрут пополам и перевернул одну половинку. Мякоть грейпфрута выпала дольками в его чашку. Он спросил:

— Поймали этого кролика?

Майор Йенсен остановился, не донеся до губ первого глотка кофе.

— Нет, сэр, зато поймали пленника.

— В лесу?

— Нет, сэр. Он стучал камнем в ворота. Человек на воротах ввел его в Госпиталь, но с этого момента дело становится немного неясным…

— Йенсен, оно уже неясно. Почему этот тип стучался в ворота? — ужасная мысль вдруг пронзила его. — Он не из команды?

— Нет, сэр. Это Мэттью Келлер. Идентификация полная.

Грейпфрутовый сок пролился на поднос с завтраком.

— Келлер?

— Он самый.

— Тогда кто же был в машине?

— Сомневаюсь, что мы когда-либо это узнаем, сэр. Не искать же мне добровольцев осмотреть тело?

Иисус Пьетро смеялся долго и громко. Йенсен был чистокровный колонист, хотя он и его предки так долго несли службу, что их произношение и манеры стали чисто командскими. Ему ни в коем случае не подобало шутить с начальством на людях. Наедине же он мог его позабавить — и у него хватало ума понимать разницу.

— Я старался придумать способ встряхнуть Исполнение, — сказал Иисус Пьетро. — Это может подойти. Ну, так Келлер явился к воротам и стал бить в них камнем?

— Да, сэр. Привратник арестовал его и позвонил Уоттсу. Уоттс прождал полчаса, а потом снова вызвал привратника. Привратник не помнил, что произошло после того, как они с пленным добрались до Госпиталя. Он вернулся на свой пост и этого тоже не может объяснить. Он, конечно, должен был доложиться Уоттсу. Уоттс посадил его под арест.

— Уоттс не должен был ждать полчаса. Где был Келлер все это время?

— Капрал Фокс обнаружил его перед дверями банка органов, выстрелил в него и отнес в виварий.

— Значит, оба они с привратником нас поджидают. Хорошо. Я не усну, пока все это не распутаю. — Иисус Пьетро с замечательной поспешностью окончил завтрак.

Потом ему в голову пришло, что загадка значительно глубже. Как Келлер вообще добрался до Плато Альфа? Охрана не пропустила бы его через мост.

На машине? Но ведь во все это замешана только одна машина…

Хобарт паниковал. Более напуганного подозреваемого Иисусу Пьетро не приходилось видеть, и отчитывать его было неинтересно.

— Не знаю! Я провел его в двери, в большие двери. Я его вел перед собой, чтобы он не мог на меня прыгнуть…

— А он прыгнул?

— Не помню ничего такого.

— Удар по голове мог лишить тебя памяти. Сиди спокойно. — Иисус Пьетро обошел вокруг стула, чтобы осмотреть скальп Хобарта. Обезличенная вежливость Главы пугала сама по себе. — Ни шишек, ни ссадин. Голова у тебя болит?

— Я себя отлично чувствую.

— Ну, вы прошли в двери. Ты говорил с ним?

Тот затряс седеющей головой.

— Угу. Я поинтересовался, чего это он барабанил в ворота. Он не сказал.

— А потом?

— Я вдруг… — Хобарт остановился и конвульсивно сглотнул.

Иисус Пьетро слегка повысил голос:

— Продолжай.

Хобарт заплакал.

— Прекрати. Ты начал говорить о чем-то. О чем?

— Я вдруг, — он еще раз сглотнул, — вспомнил, что должен быть на воротах.

— А как же твой пленник?

— Не помню!

— Ох, пошел вон, — Иисус Пьетро нажал на кнопку. — Отведите его назад в виварий. Подать мне Келлера.

Вверх по лестнице, направо, потом налево…

ВИВАРИЙ. За большой дверью рядами стояли койки с жалкими матрасами. Все кроме двух были заняты. Здесь пребывало девяносто восемь пленных всех возрастов от пятнадцати до пятидесяти восьми и все спали. На каждом были наушники. Они спали спокойно, спокойнее обычных спящих, глубоко дыша и с выражением мира на лицах, не потревоженным дурными снами. Место было странно спокойно. Они спали рядами по десятеро, некоторые тихо храпя, другие бесшумно.

Даже сторож выглядел сонно. Охранник сидел на обычном стуле возле двери, опустив на грудь двойной подбородок и сложив руки на животе.

Больше четырех веков назад группа русских ученых наткнулась на изобретение, благодаря которому сон мог устареть. Кое-где так и вышло. В двадцать четвертом веке в редком уголке известной вселенной не знали об аппарате искусственного сна.

Возьмите три легких электрода. Теперь берите морскую свинку — человека — и кладите его на спину с закрытыми глазами. Два электрода положите ему на веки, а один прикрепите к затылку. Пропустите сквозь мозг слабый пульсирующий ток от век к затылку. Ваша морская свинка тотчас отключится. Через пару часов выключайте ток и она получит то же, что и за восемь часов сна.

Предпочитаете не выключать ток? Отлично. Это ей не повредит. Просто она будет спать дальше. Ее ураганом не разбудишь. Изредка придется пробуждать ее, чтобы поесть, попить, справить нужду и размяться. Если не собираетесь держать ее долго, разминки можно и не устраивать.

Подозреваемым в виварии предстояло пробыть как раз недолго.

За дверью раздались тяжелые шаги. Охранник вивария вскочил и насторожился. Когда дверь открылась, он стоял по стойке «смирно».

— Садись сюда, — сказал один из сопровождающих Хобарту. Хобарт сел. По его впалым щекам текли слезы. Он надел наушники, уронил голову и заснул. По лицу его разлилось умиротворение. Охранник покрупнее спросил:

— Который здесь Келлер?

Сторож вивария сверился со списком.

— Девяносто восьмой.

— Отлично. — Вместо того, чтобы снять с Келлера наушники, полицейский подошел к панели с сотней кнопок. Он нажал номер девяносто восемь.

Когда Келлер зашевелился, оба приблизились к нему, чтобы надеть наручники. Затем наушники сняли.

Мэтт Келлер открыл глаза.

Его новые сопровождающие тренированным движением поставили его на ноги.

— За нами, — весело сказал один. Мэтт в замешательстве последовал, куда его тянули. Через миг они оказались в коридоре. Мэтт бросил назад один взгляд, прежде чем дверь закрылась.

— Подождите минутку, — запротестовал он, дергаясь, как от него и ожидалось, в наручниках назад.

— Тебе хотят задать несколько вопросов. Слушай, я лучше понесу тебя, чем эдак тащить. Хочешь идти сам?

Угроза обычно утихомиривала пленников — как и на этот раз. Мэтт перестал упираться. Он ждал, что проснется покойником, эти минуты сознания были для него бесплатным подарком. Должно быть, он кого-то заинтересовал.

— Кто хочет меня видеть?

— Джентльмен по фамилии Кастро, — бросил охранник покрупнее. Диалог шел обычным порядком. Если Келлер — средний подозреваемый, ужасное имя Главы парализует его мозг. Если он сохранит здравый рассудок, то все-таки предпочтет использовать это время для подготовки к допросу, чем рискнет ультразвуковым шоком. Оба охранника так долго занимались своим делом, что привыкли считать пленников безликими, взаимозаменяемыми.

«Кастро». Это имя эхом прокатилось в голове Мэтта.

«Что же, по-твоему, ты делал, Келлер? Ты явился сюда как по письменному приглашению. Хотя у тебя есть тайное оружие, так ведь, Келлер? Что ты, по-твоему, делал, Келлер? ЧТО ТЫ ПО-ТВОЕМУ…»

Секунду подозреваемый шел между охранниками, потерявшись в собственных страхах. В следующий миг он метнулся назад, словно рыба на двух лесках. Охранники разом откинулись в противоположные стороны, чтобы растянуть его между ними; потом поглядели на него с веселым отвращением. Один сказал: «Тупица!» Другой вытащил пистолет.

Они стояли; один — с генератором ультразвука в руке, и оглядывались в явном замешательстве. Мэтт снова дернулся и охранник поменьше пораженно уставился на свое запястье. Он пошарил на поясе, достал ключ и отомкнул наручники.

Мэтт потянул всем весом вторую стальную цепочку. Охранник побольше гневно взвыл и потянул к себе. Мэтт налетел на него, ненароком боднув в живот. Возвратным движением руки охранник ударил его в челюсть. Лишившись на миг способности двигаться, Мэтт смотрел, как охранник достает из кармана ключ и размыкает оставшиеся наручники на своем запястье. Глаза у охранника были странные.

Мэтт попятился; две пары наручников свисали у него с рук. Стражники повели глазами — не на него, а просто примерно в его сторону. С глазами у них что-то определенно было не так. Мэтт безуспешно попытался вспомнить, где он уже видел этот взгляд. У привратника прошлой ночью?

Охранники повернулись и не торопясь пошли прочь.

Мэтт потряс головой, больше сбитый с толку, чем обрадованный и повернул обратно, туда, откуда пришел. Вот и дверь в виварий. Он всего раз мельком посмотрел назад, но остался уверен, что видел там Гарри Кейна.

Дверь оказалась заперта.

«Пыльные Демоны, опять то же самое», — Мэтт занес руку, передумал, снова решился и трижды хлопнул по двери ладонью. Дверь тотчас открылась. Выглянуло круглое лицо без выражения — и сразу выражение обрело. Дверь начала закрываться. Мэтт резко распахнул ее и вошел.

Округлый сторож с округлой физиономией толком не знал, что делать. По крайней мере, он не забыл, что Мэтт уже лежал здесь. Мэтт был ему за это признателен. Он радостно ударил сторожа в двойной подбородок. Когда тот не упал, Мэтт его ударил снова. Наконец полицейский потянулся за пистолетом и Мэтт крепко ухватил его за запястье, не давая достать оружие, после чего снова ударил. Сторож свалился на пол.

Мэтт забрал у охранника ультразвуковой пистолет и сунул в карман штанов. Рука болела. Он потер ее о щеку, тоже пострадавшую, и пробежал глазами ряды спящих. Там была Лэни! Лэни с бледным лицом, с одной тонкой царапиной от виска к подбородку, наушники скрыты рыжеватыми волосами, полная грудь едва вздымается во сне. А вон Худ, с виду — будто спящий ребенок. Что-то начало распрямляться внутри Мэтта Келлера, тепло разливалось по конечностям. Столько часов провел он наедине со смертью. Вон верзила, заменивший его за стойкой в ту ночь. Позавчера ночью! Вон Гарри Кейн, человек-куб, даже во сне он силен.

Полли здесь не было.

Мэтт посмотрел еще, внимательней, и по-прежнему ее не нашел.

Где же она? Перед его мысленным взором на миг мелькнули баки-аквариумы в банке органов. В одном баке была кожа — кожи, целиком снятые с людей, между ними едва оставалось место для свободно циркулирующей жидкости. На скальпах росли волосы — короткие и длинные, светлые, и темные, и рыжие; волосы колыхались под тихим дуновением жидкости. Классы отторжения C2, nr, 34. Мэтт не помнил, чтобы видел там космическую чернь волос Полли. Может быть, они колыхались в баке-аквариуме, а может быть и нет. Он их не высматривал.

Мэтт заставил себя судорожно оглядеться. Вот этот ряд кнопок? Он нажал одну. Кнопка под нажатием пальца выскочила подальше. Больше ничего не произошло.

Э, да какого черта! Он начал нажимать все подряд, пробежал пальцем по ряду из десяти кнопок, и по следующему ряду, и по следующему. Мэтт выключил шестьдесят кнопок, когда услыхал движение.

Спящие просыпались.

Он выключил остальные кнопки. Звуки пробуждения становились громче: зевки, неуверенные голоса, стук, судорожные вздохи страха, когда пленники вдруг осознавали, где они. Чистый голос позвал:

— Мэтт? Мэтт!

— Я здесь, Лэни!

Она пробиралась к нему между людьми, слабо поднимающимися со своих коек. Потом она очутилась в его объятиях и они вцепились друг в друга, словно буря старалась их растащить и унести в разные стороны. Мэтт вдруг почувствовал слабость, будто мог теперь дать себе расслабиться.

— Значит, ты не смогла уйти, — проговорил он.

— Мэтт, где мы? Я пыталась добраться до обрыва в пустоту…

Кто-то взревел: «Мы в виварии Госпиталя!» Голос словно топором прорубил подымающийся бедлам. Гарри Кейн. Вождь принял надлежащую ему роль.

— Верно, — вежливо сказал Мэтт.

Глаза Лэни, в двух дюймах от его глаз, были непроницаемы.

— О. Так тебе тоже не повезло.

— Повезло. Мне пришлось прийти сюда самому.

— Что… как?

— Хороший вопрос. Я толком не знаю…

Лэни захихикала.

Сзади донесся крик. Кто-то заметил на одном из вновь пробудившихся форму полиции Исполнения. Вой беспримесного ужаса перешел в агонизирующий вопль и резко оборвался. Мэтт увидел дергающиеся головы, услышал звуки, на которые попытался не обращать внимания. Лэни больше не смеялась. Суматоха стихала.

Гарри Кейн влез на стул. Он сложил руки рупором и взревел:

— Заткнитесь, вы, все! Кто знает план Госпиталя, пусть выходит сюда! Собирайтесь вокруг меня! — В толпе произошло движение. Лэни и Мэтт все еще прижимались друг к другу, но теперь уже не отчаянно. Их головы повернулись, следя за Гарри и признавая тем самым его главенство. — Остальные, смотрите! — орал Гарри. — Вот люди, способные вывести вас отсюда. Через минуту мы должны начать прорываться. Следите за… — он назвал восемь имен. Одно из них было имя Худа. — Некоторых из нас подстрелят. Пока хоть один из этих восьми еще движется, следуйте за ним! Или за ней. Если все восемь падут, и я тоже, — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть сказанное, — разбегайтесь! Чините как можно больше неприятностей! Иногда единственная разумная вещь — это паника! А теперь — кто нас вывел из этого? Кто нас разбудил? Есть такой?

— Я, — сказал Мэтт.

Гул толпы окончательно смолк. Все вдруг уставились на Мэтта. Гарри сказал:

— Как?

— Я не совсем уверен, как я сюда попал. Я хотел бы поговорить об этом с Худом.

— Отлично, держись ближе к Джею. Келлер, так ведь? Мы признательны, Келлер. Что значат эти кнопки? Я видел, как ты с ними возился.

— Они выключают то, что заставляло вас спать.

— Кто-нибудь остался на койках? Если так, отпустите его сейчас. А теперь нажмите кто-нибудь снова эти кнопки, чтобы все выглядело, как неисправность питания. Так ведь и было, Келлер? Ты случайно проснулся?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15