Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шелк

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Николсон Кэтрин / Шелк - Чтение (стр. 11)
Автор: Николсон Кэтрин
Жанр: Современные любовные романы

 

 


В глазах Фернана сверкнуло удивление.

– Разумеется, как обычно.

Жанна молчала. Это уже слишком. Потом глубоко вдохнула воздух, пробуя его на вкус. Нет, она еще не умерла и не спит.

– И этого хватит на новую крышу?

Фернан вздернул брови.

– Откуда мне знать? Я не архитектор, – пренебрежительно бросил он.

– А я, увы, не актриса.

Последовало долгое молчание. Фернан пристально разглядывал ее. «Все кончено, – подумала Жанна, – но я не могу больше лгать».

– Кажется, я начинаю понимать, – произнес наконец Ким. – Вы даже не спросили меня, какую роль я намерен вам предложить.

– Какая разница. Главное для меня – это крыша. Маленькая роль без слов. Наверняка она справится с ней ради дома №3.

– Понимаю. – У Фернана дрогнули уголки губ. – Если вы сделаете то что мне нужно, я позабочусь о вашей крыше. Счет пришлете мне. Договорились?

«О да, да, – подумала Жанна, опьянев от счастья. – Да, да, да. Миллион раз да. Это самая лучшая сделка в мире».

Только одно плохо. Жанна похолодела, вспомнив о Джули. Как она сможет вернуться в «Редженси» и сказать ей, что не сумела переубедить Кима, а вместо этого сама получила роль в его фильме, пусть даже не главную? Нет, нельзя поступать так по отношению к Джули. Это нечестно. Разве что…

– С одним условием. – Жанна глубоко вздохнула, чувствуя, что обрекает свой дом на гибель. Но иного выхода не было. – Я буду сниматься в вашем фильме, если вы дадите роль Джули.

Фернан окинул ее задумчивым взглядом.

– Вы что – сестры? Кузины? Любовницы?

Жанна вспыхнула. Это прозвучало уж слишком по-французски. Она помотала головой:

– Мы просто подруги.

По выражению глаз Фернана было ясно, что он уже потерял интерес к их сделке. И дом № 3 стал растворяться в пространстве – кирпичик за кирпичиком. Как заставить его переменить мнение о Джули? Что придумать?

– Я вот подумала, – начала она дрожащим голосом, но тут же овладела собой. – Джули рассказывала вам о своем доме? О Дине? Наверное, вы слышали о нем? Это скорее целое поместье, чем просто дом.

Фернан насторожился, и Жанна воспрянула духом. А вдруг она и в самом деле разгадала Кима?

– Роскошный замок площадью в двести пятьдесят акров, окруженный большим парком. – В словах Жанны звучало столько искреннего восхищения перед Дином, что в их правдивости было невозможно усомниться. Ким должен ей поверить. Обязательно.

Фернан замер, и она затаила дыхание. Какое-то мгновение все висело на волоске.

– Дин? – Режиссер прищурился. – Джули разрешит нам провести там съемки?

– Ну… – Внутренний голос кричал Жанне: скажи «да», обещай что угодно, но она знала – так поступать не годится. Фильм важен для Фернана не меньше, чем для нее – дом № 3. – Вообще-то Дин принадлежит ее кузену. Но я думаю, Джули сумеет убедить его. Если вы…

– Если я дам ей главную роль. – Фернан умолк. Жанне казалось, что она слышит, как в его голове щелкают невидимые счеты.

– Она не будет красить волосы? – неожиданно выпалил он. – Вы проследите за этим?

Жанна отчаянно закивала.

– И никаких дурацких глазных капель?

– Я гарантирую.

– И не будет… актерства? – Это слово прозвучало в его устах как самая гнусная непристойность.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Хм. – В глазах Фернана промелькнуло сочувствие. – Боюсь, вам придется нелегко. Крыша очень вам нужна?

– О да! – воскликнула Жанна, вложив в эти слова всю свою душу.

– В таком случае, – Фернан протянул руку для пожатия, его пальцы были холодными и сильными, – мы договорились. Дом в обмен на крышу. По-моему, тут я в выигрыше, не так ли? И в придачу мадемуазель Джули. Пусть ее агент позвонит мне утром. – Фернан уже подталкивал Жанну к двери. – И скажите Джули, что ей придется уйти из театра самое позднее… дайте-ка подумать… в двадцатых числах февраля.

Когда Жанна вернулась в «Редженси» и поведала Джули о своих переговорах с Кимом, та была потрясена до глубины души. Другого слова не подберешь.

– Ты только подумай! Я буду сниматься в кино! О, Жанна, вот ответ на все мои проблемы. – Она задумчиво оглядела свои длинные красивые ноги. – Знаешь, я долго-долго думала: кому отдать себя? Трудный вопрос. По-моему, жаль, если все это достанется одному человеку. А теперь… теперь меня увидит целый мир! И целлулоидная пленка даст мне бессмертие!

– Мне кажется, целлулоид больше не используют в кино, Джули, – сказала Жанна и опустилась рядом с подругой на краешек кровати. Напряжение спало, и она почувствовала себя уставшей и опустошенной. Почему, собственно, она так уверена, что сможет сыграть роль в фильме – пусть даже маленькую?

– Не используют? Отчего же? – с обидой спросила Джули.

– По-моему, это как-то связано с пожарами.

– Какой ужас! – воскликнула Джули, широко раскрыв глаза. – Надеюсь, взамен придумали что-нибудь получше. Я не намерена тратить столько сил на этот фильм, чтобы погибнуть в огне. Нет, я хочу жить вечно. – Она мечтательно улыбнулась. – И стать национальной достопримечательностью, как Дин. Чтобы каждый день с часу до четырех я была открыта для публики. Инвалидам и пенсионерам билеты продаются со скидкой! Да, кстати. – Джули вдруг резко повернулась. – Какую роль дали тебе?

Жанна пожала плечами. Не стоит посвящать Джули в подробности. Даже сейчас эта история выглядит совершенно невероятной.

– Понятия не имею. Наверное, какая-нибудь эпизодическая, ведь она без слов.

– Отлично! – с облегчением воскликнула Джули и одарила подругу своей самой ослепительной улыбкой, точь-в-точь как у Джека – победителя великанов. – Значит, будем вместе учить мою роль. Ты мне поможешь. – Она провела пальцами по своим щекам, словно впервые ощутила нежность бархатистой кожи. – Ты только подумай, Жанна! Меня будут звать Дианой!

– На твоем месте я бы не слишком на это рассчитывала, – попыталась пошутить Жанна. Нельзя же сейчас, в минуту торжества, испортить подруге настроение своими сомнениями и страхами. – Фернан может опять изменить имя.


Когда они встретились с Фернаном в следующий раз, выяснилось, что режиссер изменил не только имя героини. Он вдруг решил перенести время действия на несколько десятилетий назад.

– Закат золотого века… Какой год вы предпочитаете – 1890-й или 1912-й?

Наверняка его вдохновила на это пышная красота отеля «Плаза», выстроенного в стиле эпохи королей Эдуардов.

Девушки обменялись нерешительными взглядами. Жанна подозревала, что их мнение не так уж и важно. Так оно и получилось. Наряды конца прошлого века – затейливые, украшенные стеклярусом и вышивкой, требовали огромного количества ткани. На них ушла бы уйма времени. С 1912 годом было проще. Фернану нравился восточный, экзотический стиль тех времен, вдохновленный русским балетом. Изысканные сочетания цветов, тюрбаны, маленькие туфельки с заостренными носами, ленты и кисточки, шаровары и блузки, какие носят в Китае… Жанна была очарована этой красотой, но Джули не разделяла восторгов подруги. Ей хотелось играть молоденькую американку конца XIX века. К ее высокому росту отлично подошли бы пышные рукава и широкие юбки.

Но Фернан все решил по-своему. Вот почему в середине февраля в девять часов утра Жанна и Джули, одетые в одинаковые белые муслиновые платьица, дрожали от холода на пустынном пляже близ Атлантик-Сити.

– Джули, Жанна, помните: это самая важная сцена в фильме, – раздался властный голос Фернана, кричавшего в мегафон.

Жанна отлично понимала: самой важной для него будет и любая другая сцена – стоит только начать съемки. А впрочем, как знать? Ведь они до сих пор не видели сценарий. Но Фернан работал именно так. Рассказывали, будто актриса (теперь уже кинозвезда), дебютировавшая в одном из его ранних фильмов, лишь на премьере выяснила, что играла сестер-близнецов.

– Неудивительно, что у меня были проблемы с мотивировкой поступков героини, – заявила она. – А я принимала это за авангардизм!

Фернан знал, что делает. Он добивался от актеров непосредственности. В реальной жизни люди понятия не имеют, что с ними будет дальше. Почему же в фильме должно быть иначе? Вот и сейчас Фернан вроде бы не требовал ничего особенного. Жанне и Джули надо было просто идти по пляжу рука об руку.

Чтобы снять эту пустячную сцену, пришлось вызвать две съемочные группы, привезти несметное количество прожекторов и экранов, основной генератор и дополнительный (на случай, если первый подведет), фургон, где можно отдохнуть и поесть. Вокруг Жанны и Джули сновали толпы очень занятых людей, обвешанных «хлопушками» и переговорными устройствами. Они обсуждали какие-то срезы, панорамирование и другие таинственные вещи, перебрасываясь понятными только им жаргонными словечками.

– А что мы должны делать? – спросила Джули. – Наслаждаться видом?

Фернан загадочно улыбнулся:

– Ничего не делайте. Просто идите.

Но как раз это оказалось самым трудным. Жанна встала на рассвете и уже несколько часов провела на съемочной площадке, слушая, наблюдая и пытаясь понять, как это бывает, когда снимают фильм. Напрасные усилия! Одна суета, а толку никакого. Люди готовились к чему-то, томились в ожидании, нервничали… Потом наступало короткое затишье, все умолкали, и казалось, вот-вот должно случиться нечто важное… Но нет, ничего подобного. И еще Жанна заметила, что не только они с Джули, но и съемочная группа, и даже несколько рыбаков, мужественно боровшихся с холодом, – все до единого человека ловили каждое слово режиссера.

Но и Фернан не был всесилен. Постоянно возникали какие-то помехи: то в кадр попадали чьи-то волосы, то солнце оказывалось не там, где ему следует быть, то запотевали объективы или по небу времен королей Эдуардов тянулся след от реактивного самолета. И всякий раз им приходилось возвращаться к специально поставленным вешкам, а двое молодых людей с метлами уничтожали их следы на песке. Если же с технической точки зрения все шло нормально, то начинались проблемы со шляпами. Справиться с этими широкополыми громоздкими сооружениями из колючей золотистой соломки под порывами резкого атлантического ветра было нелегко. Да еще этот громоздкий желтый зонтик, который тоже рвется улететь! Хотя развевающиеся ленты, наверное, выглядели очень красиво – если посмотреть со стороны. Вообще во всем этом безумии был свой смысл. Даже в том, что Фернан надумал снимать сцену на пляже сейчас, в середине февраля: ведь летом на побережье будет полным-полно народу. Но вот опять раздался крик Фернана:

– Прекратить съемку!

Кинооператор, немного смахивающий на крота в своих перчатках без пальцев, нахмурился и стал рыться в черном ящике, отыскивая фильтры.

– Из меня так и рвется одно неприличное слово, – прошептала Джули и теснее прижалась к подруге, чтобы немного согреться.

Жанна постаралась сдержать улыбку: ведь Фернану важно создать «настроение».

– Перестаньте улыбаться!

Да, она была права. А Фернан, когда нужно, умеет рявкнуть во весь голос.

Джули тут же шмыгнула носом.

– Господи, как я нервничаю! А ты?

Жанна чувствовала, что ее подруга вся трясется.

– Нет, не очень.

Она сама себе удивлялась. Конечно, роль у нее была маленькая, и это облегчало ситуацию. Кроме того, Жанна знала, что работает ради крыши и просто выполняет свою часть сделки. Но, главное, ее не пугала кинокамера. В реальной жизни не легче. Сколько Жанна себя помнила, она всегда сжималась и леденела под чужими взглядами. А теперь по крайней мере есть человек, который отдает ей распоряжения и отвечает за то, что она делает. Какое странное, даже приятное ощущение! Чуть что не так – и Фернан тотчас скажет об этом через громкоговоритель. А окружающие так заняты, у них столько своих забот, что им не до нее. Правда, рядом идет Джули. А что, если бы пришлось играть с какой-нибудь незнакомой актрисой? К счастью, ее миновало это испытание. Но и в худшем случае можно было бы что-нибудь придумать… Главное – не волноваться и помнить о доме № 3.

– Еще раз, mes enfants[16]. Камера!

И они снова двинулись вперед – рука об руку. Идти было тяжело: мешала разница в росте. Тяжелый зонтик и странной формы туфли на низких каблуках тоже замедляли шаг. Жанна искоса взглянула на Джули. Она была по-прежнему прекрасна – даже без своих белокурых локонов. В обрамлении волнистых светло-каштановых прядей, почти скрытых широкополой шляпой, ее профиль казался идеально правильным, как у греческой статуи. Жанна чувствовала себя ужасно неуклюжей рядом с подругой. Она давно отвыкла носить платья, а это – ко всем прочим бедам – было пышным на бедрах и узким внизу.

– Медленнее, медленнее!

Они не сразу привыкли к безостановочным замечаниям Фернана. Во время съемок режиссер болтал без умолку, а другим не разрешал даже откашляться. Звуковое оформление добавят потом. В студии будут наугад накладывать друг на друга разные фонограммы, пока наконец не добьются нужного эффекта. Это называлось постобработкой. Фернан считал ее жизненно важной. Именно на последней стадии фильм можно угробить или довести до совершенства. Что ж, так даже легче! Им с Джули надо неукоснительно выполнять приказы – и только.

– Так! А теперь остановились! Сначала Джули.

Джули нагнулась – уже в двенадцатый раз! – и сняла туфли. Жанна не спускала с нее глаз. Теперь очередь за шляпой. Взмахнув рукой, Джули подбросила ее вверх – к парящим над их головами чайкам. Во взгляде Жанны мелькнула тревога. Они уже испортили три шляпы. Одна упала в воду, другая испачкалась в дегте, у третьей погнулись поля.

– Хорошо, Жанна… Постарайся сохранить это выражение… се petit air somnambuliste, c'est ravissant[17]. – Голос Фернана звучал одновременно и властно, и умоляюще. – Теперь твоя очередь!

Она медленно вытащила непослушными пальцами булавки и сняла шляпу. Потом скинула туфли, аккуратно поставила их рядышком и накрыла шляпой. Джули потянула ее за руку.

– А теперь обе!

Подобрав белые муслиновые платьица до колен, они подошли к кромке воды.

– Продолжайте! Вам хорошо, вы наслаждаетесь!

Девушки повиновались. Вода была очень холодная. После множества дублей у Жанны совсем онемели ноги. Чтобы восстановить кровообращение, она слегка побрыкала ими. Джули ответила тем же, обдав подругу облаком брызг. С громким хохотом они гонялись друг за другом по мелководью. Все это выглядело так бессмысленно, нелепо… А главное, было так холодно!

– Ладно, можете одеваться! В фургоне вас ждет горячий бульон.

Фернан кивнул, и девушки помчались за своими пальто.

Ким не хотел устраивать просмотр, но Джули сумела настоять на своем, пустив в ход несколько веских аргументов. Во-первых, Фернан дал героине ее имя – Джулия, во-вторых, собирался использовать для съемок ее родовое гнездо. Должен же он что-то дать взамен.

И режиссер согласился, проворчав:

– Только в виде исключения. Но больше никаких разговоров на эту тему!

Увидев результаты сегодняшних трудов, Жанна поняла, почему Фернан уступил с такой неохотой. Конечно, это были немые неотредактированные кадры. Туда попали все их неудачи и бесконечные повторы. То и дело мелькали какие-то вспышки, хлопали черно-белые челюсти нумератора. И все-таки Ким ухитрился сделать из их прогулки по утреннему зимнему пляжу нечто невероятное. Благодаря какому-то оптическому колдовству унылый серый февральский воздух превратился в золотистое знойное марево. Песок, с которого заботливо убрали окурки, банки из-под пива и конфетные обертки, казался девственно чистым, словно по нему никогда не ступала нога человека. А море… ну, море просто создано для кинокамеры – иначе не скажешь.

Джули вышла из зала, охваченная радостным возбуждением. И естественно. На этот раз она смотрелась великолепно. Фернан выполнил свое обещание. Но у Жанны почему-то было тяжело на сердце. Ее томила грусть. Не из-за того, как она получилась на пленке. Бог с ним! Правильно сделал Фернан, что одел их одинаково. Это еще ярче подчеркивало разницу между героинями – красавицей и гадким утенком. Нет, Жанну тревожил сам образ. Девушки в легких белых платьях; желтый зонтик, похожий на хрупкий цветок, склонивший головку под тяжестью росы, – символ надежды? Волны слизывают две пары следов на песке. Этот образ мучил ее, напоминая о чем-то забытом, утраченном… или необретенном. Жанна испуганно взглянула на Фернана. Какие планы он строит насчет нее и Джули? Что за фильм собирается снимать? И почему при виде двух девушек, идущих по песку, ей хочется плакать?

– Джули, – сказал Фернан, чуть не мурлыкая от удовольствия. – У тебя все прекрасно получится. Прекрасно. А ты, Жанна… – Он обернулся и в раздумье добавил:

– Ты получишь свою крышу.

И внезапно Жанну осенило: еще несколько минут назад, до просмотра, Фернан не был уверен. Несмотря на контракты, подписи, договоры о прокате фильма, примерки, они обе держали экзамен. Вплоть до сего дня.

Жанна похолодела, вспомнив, как спокойно, чуть ли не легкомысленно вела себя на пляже, как будто рабочие уже начали чинить крышу. Теперь ее обуревали сомнения в благополучном исходе предприятия: Фернан может в любой момент передумать и разорвать контракт, если разочаруется в ее игре. Больше всего на свете ему хочется снять хороший фильм. Точно так же, как Жанну заботит только будущее дома №3. Да, медовый месяц закончился, едва успев начаться. Нельзя позволять себе так расслабляться перед камерой. Никогда.

Но сейчас Фернан был сама доброта. Он легонько обнял девушек за плечи.

– Ну-с, пакуйте ваши чемоданы, дамы. Мы едем в Ниццу! Там цветет мимоза.

Глава 11

– La Bale des Anges, – раздался гортанный голос шофера такси, не выпускавшего изо рта помятую сигарету «Голуаз».

Жанна высунула голову в окошко. Ее ослепила морская гладь, похожая на цветное стекло, и белоснежная набережная. Как и обещал Фернан, Ницца была великолепна. Итальянские сады в обрамлении веерных пальм, белые колонны, кипарисы, бело-розовые виллы вдоль извилистых дорог, обсаженных соснами. И везде, на каждом шагу мимоза – огромные золотистые облака, а над ними синее, словно свежевыстиранное небо.

Жанна снова откинулась на спинку сиденья. Сколько света и ярких красок! Она никогда не видела ничего подобного. Скалы, море, небо – все вокруг, казалось, было соткано из ослепительных лучей.

Отель, в котором для них с Джули забронировали номера, тоже блистал белизной. Здесь царила особая, присущая только континентальной Европе атмосфера, которая ассоциировалась с безупречной складкой на брюках и лихо заломленной шляпой. Девушек поместили в отдельные комнаты с кроватями, застланными узорчатыми, в оборках, покрывалами. Бело-голубое у Жанны и бело-зеленое у Джули. Впечатление дополняли букетик белых маргариток, бутылочка перье, список самых необходимых телефонов на две страницы, записка от Фернана, поздравлявшего их с приездом, и копия сценария, густо испещренная пометками. Съемки должны были начаться на следующей неделе.

Жанна уселась на кровать, еще не веря, что она действительно в Ницце. Это казалось таким необычным, странным, даже нереальным. Но с каждой секундой она все больше вживалась в этот новый мир. Реальными были цветы, и пузырьки воздуха в бутылке перье, и доносившийся со двора треск японского мотоцикла, который никак не хотел заводиться. В соседней комнате раздавались шаги Джули. Распаковывая чемоданы, она что-то напевала себе под нос и, по обыкновению, разбрасывала свои наряды по полу. Ее-то нисколько не удивили ни маргаритки, ни перье: Джули воспринимала подобные знаки внимания как должное.

Жанна отодвинула в сторону дорожную сумку. У нее не было настроения выкладывать вещи, во всяком случае, пока. Вместо этого она вытащила сценарий и, подержав его немного в руках, стала успокаиваться. Работа всегда придает человеку уверенность в себе. Кроме того, пора ознакомиться с ролью Джули, чтобы поскорее начать репетировать.

Но разобраться в сценарии оказалось делом непростым. Это ведь не роман, где описания и разговоры героев следуют друг за другом в логическом порядке. Сценарий состоял из диалогов, которые то и дело перебивались всякими техническими указаниями и ремарками, так что уследить за сюжетом было нелегко.

И все-таки незаметно для себя Жанна увлеклась чтением. Фернан словно бросал ей вызов, предлагая сложить вместе все эти разрозненные кусочки. Настоящая головоломка или кроссворд. Пролистывая сценарий, Жанна искала хоть каких-то упоминаний о своей бессловесной героине – Дженни. Где-то же она должна появиться!

Вот! Жанна просияла от гордости. Да, все правильно: «Дженни»… написано четко, заглавными буквами. «Это для меня, – подумала она. – Это моя собственная роль». Но постойте-ка! Прочитав указания режиссера, Жанна протерла глаза и начала сызнова. Что же это такое? Может, она спутала имя? Нет, копия сценария предназначена специально для нее, и все, что относится к роли Дженни, подчеркнуто красным карандашом. Строчки плясали и расплывались перед глазами Жанны. Ужас возрастал с каждым мгновением.

– Джули!

Джули тут же появилась в дверях: наверное, по голосу поняла, что подруга в панике.

– Господи, что стряслось?

Жанна беспомощно махнула рукой, показывая на сценарий:

– Третья сцена… ты уже прочла ее?

– Нет. – Джули улыбнулась. – Я надеялась, что сначала ты перескажешь мне текст… в общих чертах. А в чем дело? – На ее лице вдруг промелькнула тень тревоги. – Моя роль? Ким что-нибудь изменил?

– Нет-нет, – покачала головой Жанна. – Твоя роль ни при чем, а вот моя… Я не могу сыграть ее.

– Почему? – с явным облегчением спросила Джули. – Наверняка не так уж все плохо. И тебе не нужно учить слова!

– Я предпочла бы зубрить наизусть целые страницы.

Прошло довольно много времени, прежде чем Жанна отыскала Фернана на задворках съемочной площадки. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы привлечь его внимание. Он постоянно переходил с места на место, а за ним, как хвост за бумажным змеем, тянулась стайка людей, то и дело пристававших с вопросами.

– Простите, мистер Ким…

– Пожалуйста, зовите меня Фернан, – произнес Ким с отсутствующим видом.

– Фернан… – Слова застряли у нее в горле. Как он рассердится, когда узнает!

– Да?

– Это связано с Дженни. – Жанна умолкла, не решаясь продолжить. Ким так занят и, кажется, даже не слушает ее. Но сказать ему надо сейчас. Завтра будет поздно. – Я не могу играть такую роль.

– Почему?

– Я… я… – Жанна покраснела. Конечно, Фернан – наполовину француз, разве он поймет? – Она мне не нравится. Я не одобряю поведения Дженни.

Какой стыд! Она рассуждает, точно старая дева.

– Ну так что же? – нетерпеливо поинтересовался Фернан. – Оценка сценария не входит в круг ваших обязанностей. Вы знаете условия контракта? Конструктивные предложения я принимаю, но если вам не нравится роль… – Он сурово покачал головой. – Не ожидал я от вас такого, Жанна. А как же крыша?

– Да, я понимаю. – Жанна осеклась. Как же ему объяснить? – Просто… вы выбрали не того человека. Я даже не знаю, с чего начать.

– Но вы уже начали, – слегка усмехнулся Фернан. – А чем же еще, по-вашему, мы занимались в номере отеля «Плаза»?

– Это совсем другое дело! – От обиды комок, сдавивший горло, исчез, и Жанна вдруг сорвалась на крик. Какой-то парень из съемочной группы бросил на нее насмешливый взгляд, и она с усилием овладела собой. – Мы работали!

– А разве Дженни не работает? Или вы полагаете, она порхает по жизни? – сухо возразил Фернан. – Не отнимайте понапрасну у меня время. Дженни хочет одного: иметь крышу над головой. В точности как вы и я.

С этими словами режиссер повернулся и пошел прочь. Глядя ему вслед, Жанна в отчаянии думала о том, что Ким просто не представляет себе глубину ее невежества. Иначе он не дал бы ей эту роль. Вот если бы взять в библиотеке какую-нибудь умную книгу… Или посоветоваться с кем-нибудь…

Джули была полна сочувствия.

– Хм. Теперь уже ничего не поделаешь – ты подписала контракт. А может, сыграешь… ну, хоть как-нибудь?

Жанна покачала головой. «Как-нибудь» – это ее не устраивало. Да и Ким не успокоится, пока не добьется от актера полной самоотдачи.

– Что бы ты сделала на моем месте, Джули?

Та призадумалась.

– Наверное, послала бы телеграмму. Это всегда помогает.

«Да, – печально согласилась про себя Жанна. – Очевидно, помогает, если в твоей записной книжке полным-полно адресов благородных рыцарей».

– А может, попросить Грея? – с готовностью предложила Джули.

– Нет! – истерически вскрикнула Жанна. – Пожалуйста, не надо. – Заметив недоумение на лице Джули, она постаралась придать своему голосу твердость:

– Все будет в порядке. Я что-нибудь придумаю. Правда.

Жанна вернулась к себе в комнату. На полу стояла сумка, которую она так и не успела распаковать. О, если бы можно было просто взять ее и уйти отсюда! Тогда все проблемы решились бы сами собой. Фернан легко найдет ей замену, ведь Дженни появляется лишь в одной или двух сценах. Но где взять деньги для крыши? У Жанны заныло сердце. Грядущий понедельник пугал ее, как грозный призрак. Под ногами словно разверзлась пропасть. И никто не спасет ее от неизбежного падения.

Разве что… Жанна подняла голову. В душе шевельнулась слабая надежда. Попытка не пытка.


– Дженьюри.

Жанна резко обернулась. Вот он, тут как тут. Волосы взъерошены, на губах всегдашняя усмешечка. И такое выражение лица, будто человек каждый день летает в Ниццу и встречает рассвет в аэропорту Лазурного берега. За время разлуки Жанна уже успела забыть силу его обаяния. Эта широкая ирландская улыбка согревала даже прохладный утренний воздух. И Жанне вдруг страстно захотелось – что за нелепое желание? – очертя голову броситься в его объятия, зарыться лицом в мятую рубашку, от которой исходит аромат чистоты и свежести… Но она, хоть и с трудом, подавила это желание.

– Дион, ты должен объяснить мне, что значит быть падшей женщиной. Постарайся успеть к понедельнику.

– Ну-ну, Дженьюри. – Его глуховатый голос звучал так мягко и успокаивающе, что Жанне показалось, будто бурлившая вокруг толпа исчезла и они остались совсем одни. – С этим не стоит торопиться. Давай-ка сначала позавтракаем спокойно, как нормальные люди. Ведь теперь мы вместе.

– Я имею в виду не по-настоящему, а в кино, – поспешила объяснить Жанна, не зная, обижаться ей или чувствовать себя польщенной.

Стань она и в самом деле проституткой, Дион наверняка встретил бы это известие все с той же неизменной философской улыбкой. Дион вел ее, взяв под локоток, словно жену. Какое приятное ощущение – защищенности и уверенности в себе! Пока они пробирались к выходу, Жанна заметила, что и мужчины и женщины смотрят на них как-то странно. Она искоса бросила взгляд на своего кавалера. В этой толпе элегантно одетых европейцев он был похож на коренастого пони среди выхоленных чистокровных лошадей или на бутылку темного пенистого пива в соседстве с изысканными столовыми винами.

Но почему-то после его приезда небо казалось еще более синим, и мимоза цвела пышнее, чем раньше.

Они вышли на улицу, и на Жанну пахнуло ароматом магнолий. Почувствовав внезапную тоску по дому – острую, как голод, – она подумала, что, может быть, еще не поздно высадить в цветочный ящик гиацинты для №3.

Прогулявшись по извилистым улочкам старого города, они отыскали маленькое кафе (оно только что открылось) и уселись за белый столик. Над головами колыхался тент, разрисованный, как почтовая марка.

– Черный кофе для леди. А для меня все, что у вас есть, да побольше.

И ему принесли хрустящий, поджаристый, золотой, как солнце, хлеб, который умеют печь только на юге, завернутые в фольгу кусочки масла, абрикосовый джем и чашку с черными провансальскими оливками величиной с небольшую сливу. Наблюдая за Дионом, который с аппетитом расправлялся со своим завтраком, Жанна вдруг опять затосковала по дому. Их вечернее чаепитие возле камина, казалось, отошло в далекое прошлое. Тогда жизнь текла спокойно, никаких тревог и волнений. А Дион… Ведь это ясно как Божий день. Оливки интересуют его куда больше, чем романтические воспоминания. Он из тех людей, что живут сегодняшним днем.

– Ну-с, моя ночная бабочка! – Дион отодвинул тарелку, на которой высился могильный холмик из оливковых косточек, и облизал пальцы. – А теперь расскажи мне все по порядку.

Он слушал спокойно и вдумчиво и не проронил ни слова, пока Жанна не закончила. Ни вопросов, ни комментариев, ни удивленного выражения лица. Дион не называл ее дурочкой, гордячкой или трусихой и даже вполне серьезно отнесся к предложению прогуляться по набережной Марселя.

– Нет, Дженьюри. Набережная – место для дилетантов, бродяг и женщин, которые опускаются на самое дно. Слишком опасно.

– Правда? – Жанну невольно увлекла эта тема. Сколько всего ей еще предстоит узнать! – Откуда тебе известны такие вещи?

Дион улыбнулся:

– У художников и уличных женщин есть много общего. Любовь или деньги – все мы рано или поздно сталкиваемся с таким выбором. Но в одном я уверен: на тротуаре хорошую картину не найти. И самые удачливые проститутки стараются побыстрее отойти от дел. Или выходят замуж.

– Замуж?

– А почему бы и нет? – Дион расплылся в улыбке. – Ты произносишь слово «замуж» так, будто речь идет об извращении. Когда-то они были детьми, как и мы с тобой. Отчего же в конце концов им не стать женами? – Он лениво отхлебнул кофе, в котором было чересчур много сливок. А вкус у этой французской продукции такой, словно она не имеет ровным счетом никакого отношения к коровам. Неужели ему не противно, подумала Жанна. Впрочем, Дион обожал все новое и неизведанное. – Кстати, рядом с нами сидит та, кого ты ищешь.

– Что? – Жанна удивленно оглянулась. – В такую рань?

– Именно! Я полагал, что это всем известно! – В глазах Диона промелькнула насмешка. – Но ради Бога, Дженьюри Браун, неужели мама не говорила тебе, что неприлично так пялиться? И в любом случае ты выбрала не тот объект. Посмотри на пуговицы: их слишком много и они чересчур маленькие. Любого мужчину оторопь возьмет. Нет, она не собирается завлекать кого-то в свои сети.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21