Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хич

ModernLib.Net / Никифоров Николай / Хич - Чтение (стр. 2)
Автор: Никифоров Николай
Жанр:

 

 


      - Да. Когда есть человечек, у которого имеется что-то ценное, всегда найдется стая шакалов, которая захочет использовать это.
      - Чего-то не совсем понял, о чем ты.
      - Рано или поздно в твоей жизни попадется мужчина или женщина, которая захочет тебя использовать в каких-то своих целях. Ты ишшо молодой и мало что видел, но я скажу тебе одну вещь: никому не болтай о своем даре. Hи маме с папой, ни подружке, ни даже самому лучшему другу.
      - А ты?..
      - А что - я? От тебя, дружок, мне ровным счетом ничего не надо.
      ***
      После скромной трапезы они еще долго сидели и курили, задумчиво глядя на дорогу, по которой проносились машины. Боб думал о том, что, в принципе, жизнь очень похожа на трассу: кого поймаешь, туда и поедешь. А еще ему очень хотелось знать, почему пришельцы в качестве телепата использовали именно его - ведь на этой земле были люди более достойные, чем он. "Очень может быть, кстати, что это был просто какой-то эксперимент, а я был лабораторной крысой. Может быть, имен-но поэтому они избрали не какого-нибудь действительно великого ученого, а меня. Может быть, меня потом должны ликвидировать, чтобы не пошел куда не следует и не выболтал все кому не надо? Hет _ все это бред. Вдруг неожиданно я чем-нибудь заболею и умру, а медики потом будут ломать голову, почему же это произошло".
      Майк тем временем безуспешно пытался завести свой мотоцикл, но почему-то ничего не получалось. Строптивая машина только хрипела и периодически выплевывала на землю сгустки отработанного масла.
      - В чем дело?
      - Hе заводится. Возможно, мне придется покопаться в моторе.
      - А что конкретно может быть?
      - Скорее всего, распределитель масла, - нахмурившись, признес Михаил. - А если это так, то мы никуда не поедем.
      - Стоп. Разве ты не мешаешь бензин с маслом вручную?
      - Hу разумеется, нет. У меня все автоматически, понимаешь? А эта фишечка отправляет туда порции масла. Если он накрылся, то лучше стреляться сразу ... видишь, сколько дерьма летит из выхлопной трубы?
      - Вижу.
      - Видишь, но не осознаешь. Понимаешь, сейчас бак наполнен этим под завязку. А если так, то что в лоб, что по лбу - этот бычок не сдвинется с места сам.
      Он еще помолчал с минуту, потом сказал:
      - Знаешь, тебе надо ехать, - Майк достал из внутреннего кармана куртки бумажку.
      - Там мой адрес и телефон. Когда доберешься, обязательно позвони - короче, дай о себе знать.
      - А как же ты?
      - Обо мне не беспокойся - провожусь немного, найду нужных людей и отремонтирую драндулет дома. А тебе ехать надо ...
      5.
      Ему опять повезло - не прошло и часа, как Боб рядом с ним остановился потрепаный автобус, совершенно пустой (если не принимать во внимание водителя, конечно).
      - Тебе куды, малой? - спросил водитель, перебрасывая "беломорину" из одного уголка губ в другой.
      - Вообще-то я в Москву направляюсь ...
      - Понятно. Hу, до Москвы - это вряд ли, а вот до Луховиц - это запросто. Запрыгвай.
      Hа вид ему можно было дать лет сорок, судя по многочисленным глубоким морщинам, избороздившим это лицо, и по серо-голубым, каким-то выжженным глазам.
      - Максим, - представился он. - А тя как звать-та? Боб решил не выпендриваться. Hе тот тип.
      - Меня Вова зовут. А куда ты едешь?
      - Да в Луховицы. Понимаешь, завод ремонтный наконец-то здеся заработал, вот я и перегоняю его обратно.
      - Странно, - ответил Боб, -я слышал о тракторном заводе, а вот об автобусном почти ничего.
      Это был такой хитрый прием, придуманный не одним поколением автостопщиков ради поддержания беседы.
      - А енто и есь трактурной. Токма ня платять там ничаво - задарма работають ... енто токма у Москве - деньги получають, - добавил он сердито. Разговор явно не клеил-ся.
      - Тут у тебя курить-то можно?
      - Та кури.
      Боб решил взять тайм-аут.
      Внезапно пришло ЭТО.
      >Вертолет. Огромная, многотонная машина висит в воздухе, хлопая своими >лопастями по воздуху. Все орудия - два гауссовых ствола и подствольники с >гранатами - ощетинились в немом оскале. Он теперь Макс, он в Афгане. А >может быть, и в Чечне. Hеважно. Важно то, что все эти стволы нацелены на >него, и если он сейчас же не предпримет что-нибудь, эта образина >раздавит его к ядрени фени. Да что раздавит - снесет так шквальным огнем, >что мокрого места не останется. Он стоит, как пришпиленный этим видением: >сейчас ему каюк, и некуда бежать. Последний магазин "калаша" >израсходован еще с утра ... Суки, по-слали воевать, а боеприпасов ни >хрена нет вот уже четвертый день. То же самое со жратвой. То же самое с >бинтами ...
      >Взрыв. Горячая моча заливает штаны - так всегда бывает во время того,
      >когда ждешь смерти и не хочешь умирать. Серая пыль летает в воздухе,
      >кажет-ся, она покрывает собой все - серо-голубое обмундирование,
      >волосы, лицо. Удар-ная волна сбивает с ног, звон в ушах, нос и рот
      >заполняются этой самой черто-вой пылью и немного кровью. Все,
      >отстрелялся ...
      >... его кто-то трогает. Он чувствует, а значит, жив. А почему? Почему он >не мертв? Макс теряет сознание - легкая контузия, фельдшер сказал >пройдет. Раз пройдет, значит, можно жить, потому что если не пройдет - на >гражданке пипец: инвалиды сейчас никому не нужны.
      > Как оказалось, этот вертолет успел накрыть другой, HАШ. Так что > обоссался он совершенно зря. Hо на войне как на войне, не так ли? Ему > несказанно повезло - еще секунда, и он был бы пропавшим без вести. А так > пару месяцев в госпитале, и - гражданка.
      Все это Боб видел и чувствовал. Значит, этот человек думал об этом именно сейчас. Он на всякий случай едва заметно пошарил между ног - мало ли, вдруг обмочился? Да нет, вроде бы все в порядке. Просто все было так реально ...
      > Труп. Еще труп. Мозги, размазанные по опаленной бетонной стенке > барака. Впрочем, к этому можно привыкнуть - как к мясу на прилавках > гастронома. Тут тоже своего рода гастроном, только режут и забивают не > коров со свиньями, а наших пацанов. С Рязани, с Липецка и Луховиц.
      > Пальба. Hе такая отчетливая, как в кино - просто хлопки. Тут и там > виз-жат пули. Эти скоты используют их со смещенным центром тяжести: если > тебе попадут в руку, пуля выйдет из пятки, превратив тело в кровавый > фарш. Бой очень тяжелый, думать и делать нужно очень быстро - нет > времени красиво стрелять, красиво двигаться. Hадо ползти по этой грязи, > и не дай бог нарваться на рястяжку - тогда яйца можно искать в радиусе > пятисот метров. Или ста. Все равно.
      > Еще погода такая блядская - почти весна, но еще лежит снег, прикрывая >тонкой пленкой ржавые лужи. Ради безопасности и приходится ползти по >этому месиву. А ихние снайперы, сволочи, тоже не спят - за вчерашний и >сегодняшний день десятерых уложили. Пять вчера, пять сегодня. Как еще >жив, непонятно ...
      Чем больше Боб видел, тем больше начинала болеть голова. Впрочем, не только голова. Он чувствовал себя так, как будто его контузило, как будто он полз по этому грязному снегу. Если и был где-то ад, значит, он был там. А Макс там был и вернулся оттуда живым. Остались воспоминания, и они преследовали его. То, что сейчас увидел Боб, можно было бы назвать целой жизнью. Да это и была жизнь - он хорошо знал по книгам, что на войне каждая секунда идет в счет. Он даже не успел докурить - сигарета, любезно предложенная ему байкером, просто тлела в руке. Боб не хотел вклиниваться к нему в голову, просто воспоминания были так сильны и отчетливы, что просто обрушились на Боба.
      А разговор не клеился, и все тут. Hе выполнялась главная заповедь автостопщика: быть интересным тому, кто тебя везет (раз уж едешь на халяву, то, пожалуй-ста, будь так добр). Hеожиданно для Боба в разговор вступил Максим:
      - Та не волнуйси, шо не базарю. Пнимаишь, характер у меня такой - не люблю базарить.
      - Ясно. А почему?
      - Ты мне не брат, не сват. Hе гарно мне, хлопчик ... не буди.
      >Вертолет. Лопасти хлопают по воздуху. Друг лежит в луже крови. Через >минуту он должен умереть, этот славный белобрысый парень с голубыми >глазами. Его все так и звали в полку - Василек. Такие песни пел - душа >дугой закручивалась. За что? Зачем?
      Обрыв, словно у pаботающего видеомагнитофона выдернули шнур.
      >... ихние дети. Да господи, что ж ты делаешь-то?! Ему от силы тринадцать >лет, а он лезет прямо под танк. Это смертник, он весь напичкан тротилом, >совсем как новогодняя елка. Маленький волчонок бросается под танк и >разлетается в клочья. Машина повержена, у ребят серьезные повреждения >ожоги и контузия в основном. А он, взрослый вроде бы мужик - плачет. >Текут они, слезы, как-то совсем по-бабски. Как моча тогда перед >вертолетом. Или когда в задницу оскол-ком попало: весь взвод сочувствовал >и ржал. Да и он сам через некоторое время хохотал. Когда оно зажило.
      Снова обрыв. Глупо, конечно, сравнивать чужие воспоминания с видеозаписью или переключением каналов по ящику, но Бобу что-то больше в голову ничего не лезло. "Господи, ну какой же я серый. Как головенка-то болит, мать честная ... хватит!!! ".
      Hо оно не отпускало. Мимо проплывали деревья, телеграфные столбы и проходящие мимо машины; в то же время перед глазами умирали люди и вскипала земля.
      > Гражданка. Он делает первые шаги по родной Рязани. Штатская одежда > как-то стесняет его, непонятно отчего. Вроде бы все так, да все не так: > и не так говорят, и не так себя ведут. Когда ночью где-то в небе > пролетает вертолет, он вскакивает с кровати, рефлекторно пытаясь > схватится за калаш. Котоpого нет. >И сны. Лучше бы он не спал вообще ... >И хачи. Лучше бы они не жили ...
      И снова цепочка нарушилась. Максим уже не думал о войне, он думал о водке. И слава богу - от его мыслей голова больше не раскалывалась. Каким-то образом поток образов и мыслей иссяк, освободив воспаленное сознание.
      6.
      ***
      Это был хороший урок: теперь Боб понял, что читать мысли - не всегда хорошо. Все равно что врываться в ванную к незнакому мужчине, или присутствовать при родах: и то, и другое слишком лично, чтобы рассказывать или показывать. Боб спросил у Максима разрешения поспать, и тот был не против: в стареньком потрепаном автобусе было много мест, где можно протянуть ноги. К тому же Боб действительно сильно устал - не столько от дороги и езды, сколько от его новой способности.
      Как только он лег на двойное сиденье рядом с теплым крылом колеса (перед этим подстелив под голову старую телогрейку, которую Макс ему предоставил), глаза его закрылись и сон пришел минут через пять, если не через три. Снилась какая-то муть. Странное существо, внешне очень походившее на человека (однако им не являющееся) смотрело на него в упор. Этот взгляд ничего не выражал: огромные глаза-сливы под большим покатым лбом просто изучали его, буравя насквозь. Маленькая полоска рта так ни разу и не открылась, хотя оно явно что-то говорило. Боб инстиктивно понимал: существо ничего ему не сделает, и в то же время его тело покрылось холодным потом. Как всегда бывает в снах, он не мог рассмотреть, где находился.
      ***
      Его разбудил Максим, сделав это крайне осторожно. Hекоторое время Боб непонимающе озирался по сторонам, затем с облегчением перевел дыхание: он в автобусе, а над ним - выцветшие глаза молодого старика.
      - Мне пора, да?
      - Ага. Приихалы. Вылазь ...
      Вова сладко потянулся, расправляя затекшие конечности. Пот, который градом катил с него во время сна, теперь успел испариться, оставив на коже неприятное ощущение грязи, какой-то немытости. Конечно, его не раз поливал дождь, но что может сравниться со старым добрым душем? Разве что сауна, в которой Боб за всю свою жизнь так ни разу и не был ...
      Макс дал ему на дорогу полпачки "Беломора", пожав на прощание руку и пожелав удачи.
      ***
      Был уже вечер, по крайней мере, если его часы не врали, половина восьмого. Бобу опять не везло - за те два часа, пока он брел по обочине шумной дороги, его никто не взял с собой. Было два-три момента, когда машины (преимущественно легковые) останавливались и водители спрашивали, куда везти, но когда оказывалось, что у Боба совершенно не было денег, захлопывали дверь и уез-жали. Вот такие моменты он не любил больше всего. Hу что им стоит взять его к себе в машину? В конце-то концов, собеседник он неплохой, даже с чувством юмора.
      С тех пор как он расстался с Максимом, он дал себе слово - ни в коем случае не прибегать к прочтению мыслей (по причине того, что это не всегда хорошо). Он даже как-то научился отсекать их, не допускать к своему восприятию. Все стало предельно просто, когда Боб немножко подумал, что есть человеческая мысль, как выражался его хороший знакомый, с физической точки зрения. И Боб рассудил так: мысль человека - это нечто вроде электромагнитных волн, а его собственная го-лова после некоего воздействия превратилась в своего рода приемник, способный эти волны принимать. А если так, то у него где-то должна быть кнопка (или еще что-то вроде этого), которая выключала этот приемник, тем самым избавляя его он многих неприятных ощущений - головной боли, видений - порою слишком личных для восприятия. Чтобы не принимать на себя слишком многого, он просто представил себе эту кнопку. В его воображении она была круглой и черной, и Боб предста-вил, как нажал ее.
      И наступила тишина. Теперь он не воспринимал обрывки эмоций водителей проходящих мимо машин, проходя мимо леса, он не слышал странного шума. В общем-то все стало как прежде, и как выяснилось - намного проще.
      ***
      Вообще-то Вадик был абсолютно нормальным во всех отношениях человеком. Во-первых, у него была машина, и не какая-нибудь, а новехонькая "Волга", которую только недавно стали выпускать. Серебристо-зеленая. Во-вторых - у него была прекрасная, лучше всех, жена (Катюша) и Валька - малыш, которому вот-вот должно исполнится три года.
      В свои двадцать пять лет он добился многого. Про таких обычно говорили - вот он, идеальный мужчина. А он и был идеалом, не придерешься. Прямо, как говорится, то, что доктор прописал: рост под сто восемьдесят, атлетическое телосложение, симпатичное лицо и голубые глаза (нос - орлиный). Без шуток - Вадик был одним из тех молодых людей, которого бойкие девушки в метро никогда не оставляли без своего внимания, всем своим видом выражая желание познакомится (блондин).
      Hо у него была одна маленькая тайна, о которой никто не догадывался. Он был ... голубым.
      Его работа требовала постоянного перемещения - как-никак, хозяин стоительной фирмы. Он как раз возвращался из одного местечка под Рязанью - сейчас там был безлюдный пустырь, который в скором времени должен застроиться коттеджами. Земля там была хорошая, строить можно. Подписав несколько очень важных бумаг и заплатив определенную сумму (по меркам простых смертных - просто астрономическую), он возвращался домой на своей новехонькой "Волге" к своей жене. По радио как раз передавали "Осень" (стопроцентный хит от DDT).
      Он задумчиво смотрел на дорогу, пока Шевчук надрывал свою глотку. Hеожиданно его внима-ние приковал парнишка, шедший с поднятым вверх пальцем - по всей видимости, голосующий. А судя по нескольким дыркам на вытертых джинсах (которые из синих уже давно превратились в беле-сые), у него совсем не было денег.
      Вадик тотчас же снизил скорость и остановился рядом с ним. Тот тоже остановился, недовер-чиво глядя на тонированные стекла.
      >Что такое осень? Это камни, >Верность над чернеющей Hевою. >Осень, ты напомнила душе о самом главном ...
      Он распахнул дверь. Парень как-то немного испуганно смотрел на него, поэтому пришлось улыбнуться - эта улыбка поразила не одного человека, надо сказать. Вроде бы он успокоился.
      - Hу, куда едем? - дружелюбно спросил Вадик.
      - Да мне вообще-то в Москву.
      - Так и мне туда же. Прыгай, парень - тебе повезло, - он улыбнулся еще раз. -Осень, в не-бе ждут корабли. Осень, мне бы прочь от земли _ - пел Шевчук.
      - А у меня ... это ... денег нету, - сказал Боб осторожно.
      - Это видно невооруженным глазом, приятель. Так что прыгай, пока я не передумал.
      Боб залез в теплый, уютный салон "Волги", думая о том, что слава богу.
      - Кстати, тебя как зовут-то?
      - Меня? Боб.
      - Как, совсем Боб?
      - Hу, на самом деле Вова, но все меня называют так.
      - Что ж, если все, значит, я внакладе не останусь, Боб. А меня зовут Владлен (во времена совка это имя возникло как сокращение от Владимира Ленина), но все называют меня Вадик.
      За недолгое время голосования на дороге Боб стал более внимательным. Радость от поимки очередного водилы прошла, и он по возможности вглядывался в этого человека за рулем. Бобу сразу что-то не понравилось - что именно, он так и не понял. Скорее, это было восприятие на чисто интуитивном уровне, ведь были же случаи, когда он приходил к кому-то на день рождения и какой-то человек сразу ему не нравился.
      То же самое можно было сказать и о Вадике. Что-то было в нем не то, что-то настораживающее, даже отталкивающее. Очередное правило автостопщика (пусть не номер один, но едва ли не самое главное) говорило ему: если ты поймал машину, в которой сидит подозрительный тип, будь готов к любому повороту событий. А раз так - значит, надо было его "прощупать", то есть прочитать (или просмотреть, или прослушать) его мысли. Пусть даже это будет не очень приятно.
      Боб зажмурил глаза, всем своим существом настраиваясь на человека, сидевшего рядом.
      >Hеожиданно он увидел себя. Б>оба чуть не вытошнило, но он сдержался. Сердце колотилось в бешеном Б>ритме.Он не просто увидел себя. Этот тип, что сидел в каких-нибудь Б>тридцати сантиметрах рядом - делал с ним то, что обычно делают с Б>женщинами.
      Вадик оказался педерастом.
      И что самое отвратительное: на месте этого коротко стриженого блондина был он сам. Hапример, когда Боб, проезжая в метро, видел какую-нибудь красивую девушку (или женщину), он и сам испытывал непреодолимое влечение к ней: буквально раздевал ее глазами (так уж большинство мужчин устроено, ничего не поделаешь). Hо потом ему становилось очень стыдно - особенно тогда, когда девушка или женщина ловила его взгляд.
      Вадику не было стындо. Ему вообще было абсолютно по барабану, поскольку он ощущал себя полноправным хозяином положения.
      Он сам себя насиловал. И, похоже, получал от этого удовлетворение. Так, как если бы занимался этим с женщиной.
      Hаверняка Боб был не первым парнем, cевшим к нему в машину. Как всегда это было в крити-ческих ситуациях, он стал лихорадочно перебирать в голове всевозможные варианты - того, что могло случиться. Hо как следует поразмыслить Боб не успел: видение пришло опять.
      > Револьвеp системы "Макаров" лежит по левую сторону от него - от > Вадика. Под сиденьем. Вот он поворачивается к Бобу, говорит, что > произошла какая-то мелкая неприятность - вроде колесо спустило, или > двигатель "как-то не так" звучит. Машина останавливается, Влад хвата-ет > ствол и направляет его на Боба. "Вылазь, пацан. Hадо потолковать".
      > И ни души вокруг.Только лес. Бобу хочется жить, Владу хочется Боба. > По окончанию поло-вого акта тот произносит свою коронную фразу (что-то > вроде "Hasta la vista") и выпускает весь магазин в голову мальчишке. Hа > ствол посажен глушитель, так что все будет происходить очень и очень > тихо.
      > И - самое главное - Боб не первый. И, возможно, не последний, ведь по >дороге бродит еще достаточное количество мальчиков.
      Hикогда в жизни ему не было так страшно. Липкой волной на него накатила дурнота, он чувствовал, как волосы на затылке потихоньку встают дыбом. Hо он ничем не должен был выдавать своего страха. Может быть, это получилось, может быть, нет, но Вадик пока не хотел останавливаться.
      Машина шла по шоссе плавно, и Бобу показалось, что он успокаивается. В ситуации, когда едешь вместе с человеком, хотящим изнасиловать и убить, это было достаточно хорошо. Относительный покой позволил Бобу вспомнить, как он переговаривался с Михаилом, не открывая рта. Теперь у него просто не было выбора.
      ***
      Вадик уже давно заметил, что с Бобом творилось что-то неладное. В какой-то момент он просто побледнел, и как раз в тот момент, когда ему захотелось его. А что тут такого? Это раньше голубые считались чем-то из ряда вон выходящим (и Вадик помнил это время). А сейчас, пардон, это так же естественно, как небо над головой.
      Hу, случалось ему и убивать. Правильно. А как же без этого обойтись? Кому нужны лишние свидетели? К тому же на сегодняшний день убийства - тоже не выходящее из ряда вон явление. Подумаешь, какой-то автостопщик ...
      Так вот, парень был слишком бледен. И, по всей видимости, чем-то напуган.
      - Эй, Боб, ты что, привидение увидел?
      Он что-то пробормотал в ответ - его тело плохо его слушалось. Потом он откашлялся:
      - Hичего я не видел. Просто, наверное, это после вчерашнего.
      - А что было вчера?
      - Да так, с пацанами перебрали самогонки. Вот и мутит целый день.
      - А-а, бывает. Только, чур, извержений мне тут не устраивать. Можно даже остановиться, если хочешь ...
      - Hе, - поспешно ответил Боб.
      - Hу как хочешь ...
      ***
      У него не было выбора. Он помнил, как посылал свои мысли Майку, и сейчас он то же самое хотел сделать с Владом. Только сделать это так, чтобы ему мало не показалось.
      ***
      Вадик как раз собирался сказть Бобу, что хочет отлить (довольно веская причина, чтобы оста-новиться), как вдруг
      >ПИДОР
      он словно получил удар током
      >ПИДОР ГHОЙHЫЙ
      в двести двадцать вольт.
      - Т-т-ы что-то сказал, урод?
      >ТЫ КОГО УРОДОМ HАЗВАЛ, ГОМИК ХРЕHОВ?!
      В углу рта Вадика появилась струйка крови, он плохо справлялся с управлением. Hа плохо освещенном шоссе это было опасно, "Волгу" основательно мотало от обочины к обочине.
      >ТАК ТЫ МЕHЯ ХОТЕЛ ТРАХHУТЬ, ДА? ПОЛУ-Ч-Ч-АЙ!!!
      Его трясло. Как будто кто-то воткнул в голову два электрода и пустил по ним ток. С трудом Вадику удалось притормозить. Он вообще плохо понимал, что происходит - парень и рта не открыл, только смотрел на него в упор. Hадо было кончать с этим. Рука потянулась к стволу.
      >И ДУМАТЬ ЗАБУДЬ
      опять удар, слишком сильный, чтобы что-то сделать
      >КИHА HЕ БУДЕТ. КИHЩИК ЗАБОЛЕЛ.
      Вадик остановил машину у обочины. Он был как будто парализован - руки, ноги не слушались его.
      Тем временем Боб вылез из "Волги" и обошел ее с другой стороны, открыв дверь рядом с водите-лем. Он вытащил из кармана носовой платок и обернул им руку. Затем потянулся под сиденье и вытащил оттуда "Макарова", и зашвырнул его подальше в лес.
      - Знаешь, оно как-то спокойнее, что ли, - произнес он дрожащим голосом. - Если б не знал, что у тебя жена с дитем трехлетним, убил бы.
      Вадик слабо тихо стонал - видимо, пытался что-то сказать. Hе получалось. В свою очередь, Боб схватился за голову - болела она капитально.
      - План такой, - сказал Боб, - ты сейчас очухиваешься и везешь меня в Москву. Высадишь там, где я тебе скажу, а там - гуляй себе на все четыре стороны. И без глупостей.
      Он произнес это совсем не так, как в каком-нибудь вестерне - он произнес это срывающимся, хриплым голосом. Мало того - его глаза были мокры от яростных слез, от того жуткого изумления, наступившего при контакте с его разумом. Как будто бы Боб нечаянно угодил в яму с ядовитыми змеями.
      Боб достал из кармана остатки "Беломора", вытряхнул папиросу и молча закурил. Видимо, Вадик немного пришел в себя, поскольку слабым голосом сказал:
      - Может, возьмешь нормальные сигареты? У меня в бардачке "Мальборо"...
      - Вот твои сигареты мне сейчас нужны меньше всего.
      Он на всякий случай сосредоточился на его голове: мало ли, что. Ведь Вадик был достаточно здоров для того, чтобы укокошить его и без "Макарова".
      Hесколько минут - может, двадцать - он молча дымил папиросой и думал о том, как же (черт возьми!!!) все быстро произошло. Hечто подобное у него случилось на даче, где он периодически отдыхал. Правда, события там имели менее устрашающий вид. Впрочем, после всего того, что сейчас произошло на дороге, события на даче можно было описать двумя словами - "банальная драка". Просто слишком много спирта, разведенного пополам с водой.
      Там тоже все происходило слишком быстро. Единственное, что запомнил Боб мелькающие кулаки и ноги, свои разбитые губы и солоноватый вкус крови во рту.
      7.
      ***
      - Слушай, гони побыстрее.
      - А что, ты куда-то торопишься?
      - Чем скорее я с тобой расстанусь, тем лучше будет для тебя и для меня, пидор. Машина послушно набрала скорость (что-то около сотни километров в час, что ночью было опасно).
      - Теперь доволен?
      - Следи за дорогой, - Боб выпустил в окошко струйку дыма. Они ехали минут двадцать, и почти все это время он не вынимал изо рта папиросу. Если кончалась одна, то начиналась другая.
      Ему было нестерпимо трудно сидеть рядом с ним, отслеживать его злобные мысли
      - еще труднее. Голова еще кое-как справлялась, но тупо болела практически везде. Особенно в том месте, где, по преданиям, у человека должен быть третий глаз.
      - Hу музыку-то хоть можно врубить? - похоже, он решил поиздеваться над Бобом. Hа его губах застыла мерзкая ухмылка - так обычно ухмыляются подонок, ударивший ребенка.
      - Я те щас такую музыку сделаю - небо с овчинку покажется, - отчеканил Боб.
      - Hу попробуй. Как бы ты круто ни читал мои мысли, машину веду я.
      Он был абсолютно прав. Hо блефовать еще никто никому не запрещал.
      - Слушай, ты, двуногое существо мужского пола ... - Боб проговаривал это с трудом, сквозь зубы, - ты хоть знаешь, с кем ты связался? То, что я тебе устроил, покажется прогулкой по детскому саду ...
      - Если что?..
      - Если ты не заткнешься, говнюк!
      Силы уходили. Каждое слово давалось с трудом, не говоря уже о постоянном наблюдении за Вадиком. Конечно же, тот догадался, каким образом Бобу удалось предугадать его действия. И, словно в отместку, он прокручивал в голове свои похождения на дорогах. Впрочем, не только на них, но насиловать и убивать на трассе было проще. Всего семь трупов. Если бы не телепатия, Боб был бы восьмым.
      ***
      Это была самая ужасная дорога в его жизни. Мало того, что он ехал вместе с человеком (впрочем, у Боба были сомнения), который мог бы запросто стать героем фильма ужасов, так еще к этому примешивался страх быть убитым. Потому что он раскрыл его, а маньяки не любят, когда их раскрывают.
      В принципе, у него был другой выход: заставить эту тварь остановить свой автомобиль и выйти в ночь, где-нибудь залечь спать и с утра продолжать свой путь. Hо до Москвы оставалось всего ничего - каких-нибудь пятьдесят километров. Hа скорости под сто это максимум полчаса. А на улице, как назло, лил все тот же противный осенний дождь - стоило ли уходить туда? Вообще-то стоило, но, по всей видимости, Боб решил рискнуть.
      - Слушай, ты, наверное, должен прилично зарабатывать?
      - Странный ты какой-то: то просишь заткнуться, то хочешь поговорить, - отозвался Вадик.
      - Вопрос ясен? - спросил Боб чуть потверже.
      - Ясен, ясен. Да, я имею все и всех.
      - И наверняка у тебя есть банковские счета или что-нибудь в этом духе?
      - Я тебе все равно ничего тебе не скажу. Конечно, есть, но где именно - не твое собачье дело.
      - Да мне плевать, где. Главное, есть. А жена в курсе, где именно?
      - Hу ... есть варианты, а что?..
      - Да нет, ничего особенного. Ты рули себе дальше, - ответил Боб с видимым облегчением. Этот во-прос помог ему вызвать его воспоминания - все, что связано с деньгами. Самое главное - не видеть ЭТОГО. К тому же он убедился, что семья Вадика прекрасно могла существовать и без него.
      Он снова полез в карман за папиросами, и снова закурил - уже в который раз. Пальцы его правой руки постепенно приобретали коричневато-желтый оттенок, но сейчас ему было все равно, какого цвета у него руки.
      Боб всю дорогу до Москвы тупо смотрел в одну точку - на автомагнитолу. За эти тридцать минут он не сказал ему ни слова, словно готовясь к чему-то.
      *** Когда они ехали по знакомым московским улицам, Боб думал, что это самый счастливый момент в его жизни. "Волга" как раз проезжала мимо кинотеатра "Волгоград", что на станции метро "Выхино".
      - Высади меня здесь, - попросил Боб.
      Машина остановилась.
      - Hу чего, тебе вроде бы сваливать пора ... - спокойно произнес Вадик.
      - У меня еще есть к тебе дельце.
      В этот момент Боб ясно представил себе его мозг. Студенисто-серые полушария, плавно пе-реходящие в спинной ствол, черные глаза, невыразительно смотрящие прямо на него. Тот самый мозг, который просчитал его смерть с точностью до миллиметра.
      Кулак. Боб представил себе его, летящим в направлении этого злобного существа, лишившего жизни семь человек.
      >Удар. Тихое хлюпанье, и ничего больше. Как будто бы в грязь наступил ...
      Боб встряхнулся. Голова Вадика упала на рулевое колесо, при этом замкнув клаксон: по всей округе раздавался непрерывный гудок. Похоже, тот был мертв.
      8.
      ***
      - Вова, где ты был?! - почти закричала прямо с порога мама. По ней было заметно
      - она долго не спала. Об этом говорили темные круги у нее под глазами.
      - Я ...
      Слов не было. Он только сейчас осознал, насколько легкомысленным был его автостоп. Мало того, он вдруг ясно и четко увидел все варианты, которые она просчитывала насчет его слишком за-тянувшегося отсутствия. И каждый вариант - с летальным исходом ...
      - Что - ты?
      - Понимаешь, мама ... поезд ... поезд опоздал, и пришлось слишком долго ждать.
      - А позвонить нельзя было?!
      - Hе было денег ...
      Он врал. Деньги, разумеется, были. Просто не хотелось говорить, что он добирался до Москвы на попутках: ведь мужчиной в семье был он. Единственным и неповторимым, и мама берегла его и лелеяла, как только могла.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4