Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Потерянный отряд

ModernLib.Net / Нечай Дмитрий / Потерянный отряд - Чтение (Весь текст)
Автор: Нечай Дмитрий
Жанр:

 

 


Нечай Дмитрий
Потерянный отряд

      Дмитрий Нечай
      ПОТЕРЯННЫЙ ОТРЯД
      Прохладные потоки воздуха обдували его со всех сторон. Ра стоял прямо напротив вентиляционного прибора. Все тело его горело каким-то неведомым ранее жаром, а изредка схватывал озноб. Он чувствовал, что здоров. он знал это, но избавиться от этих навязчивых последствий своих переживаний не мог. Тихо отворилась входная дверь, и в помещение вошел человек, одежда которого сияла золотом и разноцветными камнями.
      Ра повернул к нему лицо.
      - А, это ты, Шу. Как продвигаются дела? Много ли успели разгрузить за время моего выступления?
      Шу сел в кресло рядом с Ра.
      - Я был там, я слышал твою речь, равно как и все, кто осуществлял разгрузку. Я думаю, ты простишь мне столь своевольный шаг, но я приостановил работы на время твоего обращения к командам. Им было гораздо полезнее лично услышать укрепляющее слово главнокомандующего, нежели узнавать все это в искаженном пересказе других.
      Ра опустился на сидение
      - Дорогой Шу, может быть, ты и прав, но, поверь мне, вся эта церемония не стоит и гроша. Я делал это для них, для того, чтобы их души не наполнились мраком кромешного отчаяния и безысходности. Все, что я сказал, было попыткой из последних сил удержать порядок и сохранить наше лицо. Неужели ты, ученый, инженер с именем во всем флоте, хоть на минутку не усомнился в том, что я там нес?
      Шу опустил голову.
      - Не надо так, командир, речь была потрясающая.
      Ра усмехнулся.
      -Воздух этой мерзкой планеты она потрясала, и более ничего и никого. Да, без нее было бы еще труднее, и этим я оправдываюсь, но как же мне тяжело после нее! Я обманул тысячи людей, слепо верящих мне и идущих за мной. А куда я их приведу?! Хочешь, я расскажу тебе, куда?
      Его глаза загорелись сумасшедшим огнем, и Шу испуганно вжался в кресло, пристально следя за каждым движением командира. Ра вдруг встал и развел в приветствии руки.
      Добро пожаловать, славные дети пространства, очень кстати вы зашли. Именно вами и замыкается круг тех несчастных, кому дано уже сейчас увидеть наш позорный конец. Об этом я и собирался поведать Шу, но раз вы зашли, то расскажу и вам.
      Шу оглянулся и увидел стоящих у стены Нут и Геба.
      Тем временем Ра продолжал:
      - Итак, Шу, не будем заниматься самоутешением. Наша миссия провалилась, одного этого достаточно для самоубийства. Мы позорно ошиблись, и теперь вместо того, чтобы завоевывать жизненно важные пространства для нашей цивилизации, мы выброшены здесь, на отшибе галактики, в состоянии оборванных и голодных рабов ситуации. Никогда мы не сможем вернуться домой, ни при нашей жизни, ни при жизни даже наших внуков. Вчера мне принесли расчеты, кстати, для всех остальных, Нут - единственная, кто знает об этом кроме меня. Мы так далеко от нашей системы, что надежды не остается никакой.
      Геб подошел к креслу, где сидел Шу.
      - Что, действительно, так далеко?
      Ра утвердительно покачал головой.
      - Двадцать миллионов световых лет.
      Шу закрыл лицо руками, он явно был в шоке. Ра подошел к стене, где стояли его помощники, и остановился напротив Нут. Женщина пристально смотрела ему в глаза.
      - Все наши энергетические установки разбиты, переброска хоть малой части людей назад совершенно неосуществима. Кроме того, и этого я не скрыл от команды, нет специальных средств передачи сигнала. Мы даже помощи не можем попросить, нечем. Хотя, что же это я? Все это в более или менее похожей форме я уже сказал сегодня, дело не в этом.
      Ра сел обратно в кресло.
      - Дело в том, что ждет нас здесь. И вот об этом я хочу сейчас с вами поговорить. Все, что у нас есть - это три корабля в полуразбитом состоянии со всем, что в них находится. Через месяц мы закончим разгрузку. Наш единственный шанс - осесть на этой планете, благо, условия на ней подходящие. Энергетических запасов для малых средств связи и прочей аппаратуры хватит на год-два, а дальше мы начнем стремительно деградировать. Лишившись своего оружия, сервиса, связанного с разного рода техникой, и не будучи в состоянии произвести это, мы превратимся в дикарей. До уровня низшей цивилизации, с примитивной техникой и простейшими средствами, я думаю, мы опустимся лет за сто-сто пятьдесят. Это видно яснее дня., и именно это гложет меня сильнее, чем что-либо на свете. Победители миров, сильнейшие из сильнейших , передовой авангард - всем этим мы были вчера, а сегодня, стоило нам лишь элементарно заблудиться и оторваться от основной цивилизации, как мы превратились в пустое место в этой бездонной вселенной наравне с примитивными формами жизни.
      Все слушали молча, никто не перебивал. Они знали, что все это правда, и, несмотря на свои собственные мысли и предположения, они в первую очередь прислушивались к мнению сильнейшего. Ра встал.
      - Я знаю, наш крах неизбежен и советую вам примириться с этой мыслью. Но мы не сдадимся просто так, мы будем бороться до конца, и поэтому слушайте меня внимательно, опора моя и надежда. Лишь на вас я полагаюсь в час беды и отчаяния. Мы заложим новую цивилизацию на этой планете. В ее основу необходимо положить как можно больше фундаментальных гуманитарных знаний. Ее необходимо укрепить развитой математикой и геометрией, которые послужат основанием наук и архитектуры. Словом, в нее надо вкачать все наши знания и максимум гибкого разума, позволяющего эти знания совершенствовать. Передо мной стоит весь цвет того, что мы имеем сейчас. Ты, Нут, хороший навигатор. Ты, Шу, блестящий планетолог, и, я думаю, вам есть, чему их научить. Ну, а о тебе, Геб, и речи быть не может: архитекторы - это те, кем ты обязан сделать многих, передав им все, что знаешь сам и что имеется в наших информационных хранилищах. Приступайте, закладывайте знания и силу, а я постараюсь защитить все это, создав государство прочное и надежное. Наши дети не должны ползать с камнями в руках и гибнуть в пасти местных зверей, они должны править этой планетой, надежда на это - единственное, что хоть немного держит меня в жизни. Это чувство ответственности и долга перед теми, кого мы потеряли, кто поднял нас и теми, кто будет: перед предками нашими и перед потомками.
      Ра замолчал и подошел к окну. С высоты башни виднелась бесконечная желтая пустыня. Она стелилась до самого горизонта, где сливалась с ярким, слепящим голубизной, незнакомым небом.
      * * *
      Сумерки сгущались. Аллоиз еще раз поднес к глазам бинокль и внимательно осмотрел лежащий под холмом лагерь.
      - Похоже, сегодня они закончили работу, хотя вон там вижу несколько человек: что-то таскают к скале.
      Он указал рукой в направлении увиденного.
      - Прискорбно, Эндрю, констатировать тот факт, что мы оказались позади них.
      Аллоиз сунул бинокль в сумку и лег на спину, слегка сползая по осыпающемуся песку. Эндрю вздохнул.
      - А что мы могли сделать? Ты ведь сам выбрал участок для нашей экспедиции. Мы просто ошиблись, не повезло.
      Аллоиз привстал и махнул рукой:
      - Нечего демагогию разводить, пошли в гостиницу.
      Небо темнело с каждой минутой, и на нем одна за другой загорались яркие мерцающие звезды. Было довольно душно, но изредка дул слабый прохладный ветер, приносящий запахи далекого моря и дыма местных деревень. Аллоиз глубоко вдохнул и, на миг о чем-то задумавшись, оглянулся на идущего сзади Эндрю.
      - А знаешь, через пару дней Антоний сам отдаст нам этот участок, а если не отдаст, то хотя бы поделит первенство с нами, иначе вся его двухлетняя возня отложится года, эдак, еще на два, как минимум.
      Эндрю удивленно посмотрел на него.
      - Это почему же?
      Аллоиз зашагал быстрее и повесил сумку, которую нес до этого в руке, на плечо.
      - Да потому, что его институт прекратил финансирование этих раскопок еще месяц назад. Они считают их неперспективными и жалеют, что уже успели ухлопать кучу денег за это время. Антоний расходует свои сбережения, но он не миллионер, и по моим подсчетам уже должен быть полным банкротом. То, что люди еще не ушли, говорит лишь о том, что завтра у них выплата заработка, а послезавтра на раскопки никто не выйдет, кроме самого Антония и нескольких одержимых.
      Эндрю поравнялся с Аллоизом.
      - И что это нам дает? Каким образом ты собираешься работать у него на участке? Даже если он не сможет продолжать в этом сезоне, он просто законсервирует участок и работу, а сам преспокойно отправится искать деньги. Мы-то все равно попасть туда не сможем.
      Аллоиз улыбнулся.
      - Ты не видишь очевидного. Он, несомненно, может так поступить, но я не думаю, что его жажда личной славы столь велика и слепа. Совершенно ясно, что он что-то уже давно там нашел или уверен, что найдет. Я слежу за ним весь сезон и четко вижу, что он сузил район раскопок до минимума. Он роет лишь в тех скалах, старые места, где они начали весной, он вовсе забросил, не дойдя даже до культурного слоя. Это ли не доказательство? Идем дальше. Неужели ты думаешь, что держа в руках нечто, а Антоний знает, что это, в отличие от меня, он упустит любую возможность продолжать сейчас и перенесет это на следующий год?! Да он умрет за этот год от своей жажды знаний!
      Эндрю, идущий уже впереди, остановился и подождал Аллоиза.
      - Что-то я не пойму, а кто ему эту возможность предоставит, мы, что ли?
      Аллоиз поднял вверх указательный палец.
      - Вот именно, мой друг, мы и только мы. Более того, мы уже предоставили ему эту возможность. Я позавчера звонил Антонию и сказал, что знаю о его трудностях и готов помочь. Условия наши заключаются лишь в том, что если за это время будет что-либо открыто, рядом с его именем станут и наши с тобой. Антоний сказал, что подумает, но можешь даже не сомневаться, что очень скоро он позовет нас. Я знаю его уже много лет, это ученый-маньяк, он не думает о славе, он думает лишь о результате работы.
      Эндрю повеселел.
      - Ну, если так, то я очень рад. На нашем участке в этом году, кроме битой посуды и всякой мелочи, мы вряд ли что-то сможем найти. Во всяком случае хуже нам не станет, это уж точно. А, кстати, откуда ты собираешься взять для него деньги, ведь это еще три месяца работы, а, значит, три выплаты? Довольно крупная сумма, учитывая, что у Антония в экспедиции человек двадцать. Да и окупится ли такой риск?
      Аллоиз уверенно посмотрел на него.
      - Окупится, еще как окупится, я предчувствую это всем своим нутром. Антоний в жизни сделал немало археологических открытий, у него дар. И всегда, когда он что-то находил, он вел себя одинаково: он отгораживался от внешнего мира, засекречивал все находки, а потом, проанализировав все, обрушивал эту лавину на ученый совет, на институт, на всех. Взамен всегда получал почести, звания, имя, ну, и деньги, разумеется. К ним, надо сказать, он никогда не стремился, иначе бы не был сейчас в таком тяжелом положении. Теперь он ведет себя именно так: изоляция и секретность. Будь я игрок, ни секунды не думая, ставил бы на него.
      Эндрю закурил сигарету и ступил на асфальт дороги, к которой они уже подошли.
      - Так почему же институт на него не ставит, а как раз наоборот?
      Аллоиз сел на дорогу и начал вытряхивать песок из своих туфель.
      - А потому, что институт - это сборище людей, которые, при рассмотрении их лично каждого, ничего особенного из себя не представляют. Они - как бы части одного тела, имя которого и есть институт. И мыслят они уже неповоротливо, коллективно и собирательно, каждый по чуть-чуть. Они не могут видеть и знать об Антонии как человек о человеке. Они, думая о нем, представляют себе группу людей, ими финансируемую и ведущую раскопки с их позволения. Это я, как индивидуум, все сам видел, потому что всегда был где-то рядом с ним. Одно время даже вместе работали. А они, что ты! Они же за пределами запасников своего музея никогда не выезжали, откуда им знать об Антонии. А потом, то, что я говорю, все равно для финансовой комиссии не аргумент. Для меня, для тебя - вот это, действительно, весомо. Что же по поводу денег, так учись, пока я жив. Математика на уровне начальных классов, немного смекалки - и ты без труда выкладываешь часть средств, которые выделил на работу и которыми ты же распоряжаешься, либо в карман, но тогда ты - жулик и вор, либо - на алтарь науки, на поиски, дополнительные раскопки, да мало ли на что в нашем деле надо! И не сосчитать. И тогда ты можешь стать героем, если, конечно, благодаря этому сумеешь что-нибудь отыскать. Советую тратить по второму варианту, не говоря о морали и законах, это просто выгоднее.
      Эндрю подошел к стоявшей на дороге машине, на которой они приехали.
      - Мне кажется, я знаю, подо что ты выбил ту сумму, которую теперь собираешься пустить на Антония.
      Аллоиз встал и вынул из кармана ключи.
      Ну-ну, порази меня своей догадливостью.
      Эндрю открыл дверцу и, прищурившись, посмотрел на Аллоиза.
      - Статуэтка с изумрудом в руке.
      Аллоиз рассмеялся.
      - Честно говоря. Если бы ты не догадался, я решил бы, что ты стал глупеть. Верно, именно она. Вспомни прошлый сезон: мы нашли уйму ценнейших вещей, некоторые мир увидел впервые, и на нас не жалели денег. Взять их на будущее мы не могли, и я подумал: "А какого черта я сыплю все это, как их рога изобилия, ведь уже завтра я перестану находить это в таком количестве, и эти "добрые дяди" не дадут мне ни гроша ни на работу, ни на жизнь." Ты ведь знаешь, как важно в нашем деле иметь практику. Да, я дал им в этом сезоне вещь, которую я нашел и припрятал с прошлого. И даже место, где ее нашли, оказалось при этом другим, хотя и недалеко. Зато я спас экспедицию этого года, и теперь могу даже рискнуть с Антонием, спасая, кстати, и его от финансового кризиса. Не честно? Ерунда! Жизнь вообще нечестная штука. И даже если все это и некрасиво, то хоть какая-то польза кому-то от этого дела есть, несомненно. Например, опять же Антонию
      Аллоиз сел в машину и завел двигатель. - Ну, и нам дивиденды, я думаю, перепадут, уважаемый доктор Эндрю.
      Эндрю покачал головой:
      - Лихо работаешь, а вдруг опять промахнешься, как с местом в этом году?
      Аллоиз резко тронул с места и, набирая скорость, уже перекрикивая свистящий вокруг открытой машины ветер, произнес:
      - Запомни, мы все равно ничего не теряем, смелее и прочь сомнения!
      Машина быстро уменьшалась, уходя вдаль по ровной дороге, сужающейся в темную линию и исчезающей за горизонтом среди серых ночных песков пустыни.
      Время шло быстро. Аллоиз едва заметил, как пролетела следующая неделя. Он ждал, он был абсолютно уверен, что ставка его не ошибочна. И вот однажды утром, когда он уже начал немного сомневаться, в дверь его номера постучали.
      Эндрю опередил начальника и, первым подойдя к двери, открыл ее.
      На пороге стоял Антоний, его одежда была в пыли, а загорелая кожа лица потрескалась от жарких ветров. Он вошел и, неуклюже пройдясь по комнате, остановился у окна.
      - Ну, что, Аллоиз, дождался?
      Аллоиз широко улыбнулся:
      - Очень рад видеть тебя. Говори, сколько, когда и куда, я тебя очень внимательно слушаю.
      Антоний вздохнул. Было видно, что он - в безвыходном положении, и будь хоть маленький шанс, он бы никогда не пришел сюда.
      - Я считаю, что вложусь в сумму, о которой мы договаривались, Аллоиз. Условия я помню, и поэтому послезавтра приезжайте, смотрите. Ждать вам не придется: все уже раскопано, вам, ребята, сказочно повезло со мной.
      Аллоиз просиял. Он был в сладком шоке, это сразу было видно.
      - Дорогой Антоний,, я знал, что ты меня не разочаруешь, и что же это?
      - Не спеши, Аллоиз, приезжай и все увидишь. Но об одном не забывайте: если хоть одна душа узнает об этом до срока - не пощажу. Кстати, деньги мне нудны на счету уже завтра, так что поторопитесь.
      Антоний направился к выходу, но у дверей остановился:
      - А знаешь, Аллоиз, я у тебя деньги беру не потому, что на все готов ради своей цели. Просто ты никогда не шел по трупам, хоть и карьерист. Ты всегда свои, пусть и грабительские условия, выдвигал честно и прямо: "да" так "да", а "нет" так "нет". Ну, счастливо, жду послезавтра часов в десять утра.
      Антоний вышел и закрыл за собою дверь. Эндрю ликующе посмотрел на шефа.
      - Ты думаешь, есть что-то стоящее?
      Аллоиз медленно и чинно опустился в кресло.
      - Друг мой, запомни этот день и эти слова. Антоний - великий магистр своего дела, и если он сам сказал тебе, что уже что-то нашел, неважно что, но нашел, знай сразу, что это - находка десятилетия, а то и века. И особо важно и приятно то, что мы теперь не зрители, а полноценные соучастники. Ты разве мечтал, что когда-нибудь твое имя будет стоять рядом с его именем. Тем более ты не мечтал, что, может быть, это будет в матушке-истории.
      Аллоиз встал и хлопнул Эндрю по плечу.
      - Бодрее, коллега, через день мы увидим нечто замечательное. Я просто сгораю от любопытства и нетерпения.
      Желтый песок поднимался в небо вместе с порывами сильного пустынного ветра. Палатки, окружившие подход к скалам, были занесены песком почти на треть. У самого входа, черной дырой зияющего в скале, стояло несколько членов экспедиции. Аллоиз видел, как они выходили из ближайшей палатки.
      - Что-то я не вижу твоих людей, их было побольше, мне кажется, обратился к Антонию Аллоиз.
      - Тебе правильно кажется, я распустил больше половины. Им незачем это видеть, да и всю основную работу мы уже закончили. Оставшееся будем отскребать сами. И ты, кстати, тоже можешь порыться, то, что там находится, - Антоний указал на скалу, - стоит побольше твоего взноса.
      Они подошли к проходу. Антоний поздоровался со стоящими людьми и повернулся к Эндрю и Аллоизу.
      - Разрешите представить вам: Господин Серов и его коллега из России, ракетные инженеры и специалисты по космическим технологиям.
      Эндрю удивленно взглянул на Аллоиза. Антоний уловил этот немой вопрос.
      - Все по порядку, ребята, пошли, - и он скрылся в проеме.
      Представленные гости пропустили удивленных археологов вперед и последовали за ними.
      Внутри был освещенный редкими лампочками коридор, ведущий вниз. Звук шагов отражался от стен и низкого потолка и наполнял собой все вокруг.
      - Осторожнее, коллеги, - послышался впереди голос Антония.
      - Здесь немного темно, лампочек пожалели: все ушло на этот зал. Там свет нужнее. Ты Аллоиз, помнишь, наверное, кое какие тонкости из истории. Я просто обязан постепенно ввести вас в курс дела, ведь вы не ожидаете того, что увидите.
      Аллоиз кашлянул.
      - Давай, вводи в курс, интересно будет тебя послушать.
      Спуск кончился, и все оказались на небольшой площадке. Антоний остановился.
      - Ну вот, отсюда по этому прямому коридору еще минут десять топать, а там - то, что нам надо.
      Эндрю огляделся.
      -Это что, твоя экспедиция такие катакомбы наворотила?
      Антоний усмехнулся:
      - Да ты что! Глянь на стены: они ведь отшлифованы. Неужели ты думаешь, что у меня было время этим заниматься? Мы лишь расчистили завалы. Ну, ладно, пошли, - Антоний направился по коридору.
      - Да, так я продолжу. Все нам известно, что за всю историю Египта было всего двадцать шесть династий. Они были разбиты на три так называемые периода царств: древнее, среднее и новое. Любопытно, что в документах говорится, что во времена до древнего царства правили боги и герои. Интересно также само название и очередность: сперва боги, потом герои. Мы, Аллоиз, всегда воспринимали это как фольклор, легенду, и никогда не задумывались над этим серьезно. А здесь, между прочим, и кроется секрет. Вот как ты выбираешь места поисков, наугад? Или исходя из рельефа, документов, опыта предыдущих экспедиций?. Поэтому зачастую находки спонтанны, а их количество нестабильно. В этот раз я взял за основу случайно пришедшую мне в голову идею. И уже исходя из нее строил все планы. Она была стержнем, ключом.
      Аллоиз взглянул на его затылок, то освещаемый тусклым светом ламп, то скрывающийся в темноте.
      - Не отвлекайся, а то я потеряю нить, и тебе придется рассказывать все сначала.
      Антоний взглянул на него:
      - А я и не отвлекаюсь, тут не совсем простая история, в двух словах не объяснишь. Ну, идем дальше. Как известно, у египтян не существовало каких-либо руководств по архитектуре и скульптуре. Однако, имеются упоминания о некоей "Книге планов храма". Видимо, в нее вошел опыт и руководство предыдущих зодчих. Автором этой книги считается некий Имхотеп, впоследствии обожествленный как сын бога Пта. Нем не менее, не имея школы и принятых в нашем понятии заведений по обучению, они строили грандиозные сооружения, даже по теперешним понятиям.
      Тут я снова задам вопрос: а не кажется ли вам, что, изучая период от глубочайшей древности Египта до хотя бы среднего царства, налицо все признаки регресса. Несмотря на внешнее обустройство и организацию государства как единого целого, расцвет культуры и прочее, есть нечто, что просматривается сквозь все это. Это нечто - следы более ранних знаний, наложивших свой отпечаток на все бытие древнего Египта. Например, философия, религия, литература и искусство составляли у египтян единую сферу познания мира. Философия и наука были приближены к нашему понятию о мудрости, литература - о словесности. А под их осмысление не была подведена теоретическая база. Из явлений не было выведено обобщающих правил. Но так ли это? Может быть, эти области, наоборот, объединили? Теория усложнения жизни под влиянием все более нарастающего потока информации говорит как раз в пользу такого объединения с целью упростить и тем самым скомпоновать знания как целое, освободив место для поступления нового.
      Мне кажется, что Египет древнего царства как бы получил наследство от кого-то, кто скрывается в глубине веков. Причем, более развитого, чем наследник, слишком уж хорошо поддаются логике развития цивилизации более поздней, нашей, многие загадки Египта. Ошибка тех, кто не заметил этого, кроется в высокомерии их самих. Они смотрят на древние цивилизации, как на более примитивных, чем они, более глупых. Отсюда и склонность к умышленному упрощению всего, что оставили древние, к сведению в разряд элементарного и недалекого.
      Однако, оставим это. Мы-то уже исходим из другой логики: мы считаем древних мудрыми. Остановимся на том, что общедоступно и что приведет нас к моей идее. Известно, что египтяне верили в то, что древняя "Книга планов храма" спустилась с неба в области к северу от Мемфиса. Характерна удивительная обстоятельность подобных описаний. Конкретизируется даже место, куда упала эта книга. Это наводит на мысль, что речь идет не просто о выдумке и игре фантазии. Либо храм ориентировали по звездам, но зачем? Либо намекали на нечто иное, тайное. Первое, что выделяет памятники древнеегипетской архитектуры и искусства - это геометрическая простота форм. Это же лучше всего стыкуется с ориентацией по звездам. Но я увидел в этом нечто иное.
      Сейчас, дорогой Аллоиз, я изреку то, во что вы не поверите, но в чем я уверен: египтяне имели двухмерное зрение! Они не видели все в объеме, как мы, они получали чисто зрительную информацию. Мы также ее получаем, но наша кора головного мозга обрабатывает ее и образует объемную картинку. Ярчайшим доказательством является все древнеегипетское изобразительное искусство и скульптура. Представление о небе, как о плоскости, доказывает то же. Древнеегипетские скульптуры были ориентированы в фас. Постановка статуй на фоне стены и пилонов храма делала практически невозможным обход с другой стороны. Фасная и профильная точки зрения на скульптуру являлись доминирующими. Сама по себе трехмерность сводилась лишь к внешним приемам пластической моделировки форм. Вплоть до эпохи эллинизма изображение лица в фас на плоскости не встречается помимо единичных фигур. Древние поселения египтян носят простейшие геометрические формы. Наблюдается явное стремление к организации форм пространства. Причина ясна: они делали все так, как видели, условно говоря, плоским. Они прекрасно знали, что мир вокруг них не такой, каким они его видят. Для того, чтобы им это понять, им было бы достаточно просто ощупать любой предмет.
      Но что касается своего быта, египтяне строили все на основе двухмерности, и это естественно. Мы тоже строим все и вся на основе только трехмерности, потому что это для нас - исходное Возникает закономерный вопрос: откуда среди разных племен и народов всего мира, видящих все трехмерным, появилась раса с двухмерным зрением. Сама ли природа создала их такими или они унаследовали это от кого-то, чуждого нашей биологии? Перерождение египетского классического двухмерного искусства в трехмерное, общепринятое, произошло в первом веке нашей эры. Это началось под действием греческой культуры и ассимиляции. Либо за счет количества ассимилирующих, либо из-за неустойчивости перед более сильными генами, но потомки смешанных пар уже не видели мир двухмерным, и соответственно этому менялись стиль искусства и всего остального.
      К концу четвертого века нашей эры двухмерность в изобразительном искусстве возвращается, но лишь как стиль, как дань прошедшим векам и традициям. Новое изображение выдает другая манера. Окончательным закатом египетской двухмерности можно считать пятый век нашей эры, когда победили эллинско-римские традиции в культуре и искусстве. Хотя истинный конец нации и, естественно, их видение окружающего наступили гораздо раньше. Среднее царство окончилось расколом Египта как государства, и тут же его завоевали Гексосы. Этот момент можно смело назвать началом крупномасштабной ассимиляции.
      После них в Египет переселились евреи, и хотя впоследствии к ним стали применяться дискриминационные законы, что, кстати, можно объяснить опасением египтян исчезнуть как четко выраженная раса, они успели сыграть свою роль. Позднее, вследствие бесчисленных войн, которые вел тогда Египет, в его армии было большое количество ливийцев, осевших в Египте и образовавших множество княжеств, расколов тем самым страну.
      Этой ситуацией не замедлили воспользоваться эфиопы, которые завоевали Египет и продолжили рассеивать египтян как нацию. Одновременно с ними ассирийцы добавляли свои гены в уже и так частично существующую народность. Еще позднее Египет завоевали персы, и, наконец, в 395 году до н. э. Артоксеркс уничтожил все то, что столетиями искореняли его предшественники-завоеватели. А точку в национальной трагедии генетически чистых египтян можно поставить в 332 году до н. Э. Именно тогда Александр Македонский, получив от жрецов, хранителей истинной культуры, статус бога, обрек их и жалкие остатки настоящих египтян на полное исчезновение. Я думаю, что последний человек с двухмерным зрением умер где-то на рубеже нашей эры. Хотя чисто теоретически возможно еще пару столетий где-то в Египте эти люди существовали.
      Антоний остановился. Перед ним была огромная стальная дверь, испещренная иероглифами. Аллоиз развел руки, в восторге глядя на нежданную преграду.
      - Вот это экземпляр! А что, Антоний, мы уже пришли? За этими дверями и есть находка?
      Антоний оглянулся на стоящих позади инженеров. Эндрю тоже обернулся и, внимательно осмотрев всех и все вокруг, обратился к Антонию:
      - Ваша теория любопытна, но, к сожалению, вынуждена остаться теорией, ибо вы перечислили только косвенные доказательства двухмерности их зрения. Что же касается изотерических знаний, которые, по вашему мнению, были переданы кем-то древним египтянам, то вы как-то незаметно опустили эту тему. Так, может, вы нашли ту самую "Книгу планов храма", о которой гласит легенда?
      Антоний разочаровано вздохнул.
      - Честно говоря, я хотел бы ее найти, но то, что я обнаружил, намного лучше.
      Аллоиз потоптался на месте.
      - Безусловно, интересная идея, но как ты собираешься ее подкрепить? Я-то знаю, что перечисленных тобою фактов тебе самому было бы мало для того, чтобы выразить эту догадку вслух.
      Антоний покачал головой и взялся за массивную ручку двери.
      - Да, Эндрю, я не нашел "Книгу планов храмов", но зато я нашел тех, кто сбросил ее с неба.
      Антоний нажал плечом на дверь, и та со скрипом отворилась, предоставив взгляду огромный зал, залитый ярким светом огромных прожекторов. У Аллоиза отвисла челюсть. Эндрю, застыв у входа, не смел сделать даже шага. Инженеры, стоявшие до этого позади, вежливо протиснулись между ними и углубились внутрь зала, туда, где в центре всех лучей в ареоле света стояли две зеркального блеска пирамиды.
      Они были метров по десять в высоту и примерно столько же каждая из сторон. Они стояли на мощных стальных ногах, расплющенных у основания, как ножки штатива. В одной из них на лицевой стороне виднелась открытая дверца треугольной формы, именно туда по приставленной лестнице поднимался один из инженеров.
      Наконец, Аллоиз пришел в себя и направился к пирамидам. Они стояли посреди мрачной пустоты зала, как два сияющих чистотой алмаза. Аллоиз прикоснулся к поверхности пирамиды, она была идеально гладкой и холодной. Антоний гордо подошел к нему.
      - Ну, что скажете, коллега? Вот оно, мое доказательство и одного и второго. Источник тайных знаний древних и, одновременно, - неопровержимое доказательство двухмерности видения мира этими людьми. Вы спросите: а в чем же состоит второе доказательство? И я опять приглашу вас кое-что посмотреть.
      Антоний указал внутрь пирамиды. Аллоиз уже ничего не спрашивал, он жадно поедал памятью каждую деталь увиденного. Эндрю тоже молчал.
      Узкий зеркальный коридор с множеством незнакомых иероглифов вел прямо к расположенной амфитеатром кабине. Здесь уже суетились инженеры. Антоний стал в центре у стены темного цвета.
      - Мы нашли эти аппараты еще два месяца назад. Вы, наверное, уже почувствовали то, что почувствовал я, когда впервые это увидел. Поначалу я вообще не относил это к истории Египта, решил, что этим должны заниматься те, кто хоть приблизительно знаком с назначением этих устройств. Я пригласил моих друзей, и они любезно согласились приехать, чтобы помочь мне. Должен сказать, блестящие специалисты в своей области. Вот, что нам удалось выяснить на данный момент. Несомненно, эти аппараты являются небольшими космическими кораблями, способными вылетать за пределы атмосферы., и, как утверждает господин Серов, они могут даже достичь Луны, имеется ввиду путь туда и назад. Выводы уважаемых инженеров таковы: аппараты представляют собой челночные корабли, предназначенные для курсирования на орбиту корабля-матки и с нее. Сделаны из неизвестного на земле металла исключительной твердости с использованием двигательной системы, представляющей, по их словам, послезавтрашний день самой передовой земной техники. Что служило топливом, пока еще не разобрались, но зато с внутренней начинкой этих "пирамидок" ребята здорово поработали. Часть я уже упаковал и приготовил к отправке, а кое-что еще осталось здесь.
      Антоний дотронулся до какого-то выступа в стене, и в открывшейся нише появился предмет, отдаленно напоминающий шлем.
      - С помощью этого прибора они получали объемное изображение тогда, когда им это было нужно. Еще мы обнаружили, если так можно выразиться, видеозапись. Нам удалось подать к прибору питание, и вот - полюбуйтесь.
      Антоний поставил на пол небольшую черную коробку. Инженер подсоединил к ней какой-то цилиндр, и в объеме амфитеатра возникло изображение человека в сияющей золотой одежде. Он произносил слова на незнакомом странном языке, ниже двигались иероглифы, подобно субтитрам. Через пару минут человек умолк и, повернувшись полубоком, указал рукой на экран, находящийся позади него. Аллоиза вдруг осенило: экраном была эта самая темная стена, перед которой сейчас стоял Антоний.
      Мимика лица, движения - все в этом человеке было непривычно, неестественно. Это был представитель иного мира, неведомого людям, и Аллоиз резко ощутил это.
      На экране, куда указывала рука пришельца, зажелтели пески, и знакомое ярко-голубое небо. Изображение увеличилось, и немного позже все увидели странное поселение с фонтанами и водоемами, напоминающее оазис посреди пустыни. Там шла битва. Люди бегали вдоль строений, сверкали вспышки, падали мертвые, в глаза бросалось множество незнакомых предметов. Ветер чужого мира как бы дунул в лицо Аллоизу и неприятно обжег.
      - Боже мой, какой уровень развития, и это тысячи лет назад!
      Аллоиз с трудом переводил дыхание, впечатления от увиденного захватывали его.
      Изображение исчезло, и Антоний положил коробку в нишу.
      - А как вы думали? Высочайшего уровня цивилизация - вот, что посетило нас. И тем трагичнее их судьба.
      Эндрю подошел к нише и внимательно осмотрел шлем.
      - А вы смогли перевести, о чем он говорил?
      Антоний утвердительно покачал головой:
      - Смог, но лишь благодаря субтитрам. Сами понимаете, язык чужой - тут нужны опытные лингвисты. Но кое-что с текстом и у меня, к счастью, получилось. Египетские иероглифы - правнуки этих, а посему некоторое сходство позволило мне перевести его обращение. Он говорит, что в колонии поселенцев вспыхнуло восстание из-за того, что кто-то сообщил поселенцам о том, что их обманули, и они, вроде бы, не смогут вернуться, куда именно, я так и не понял, очень сложный текст; что во время восстания убиты двое из предводителей и уничтожены все энергетические хранилища; что это - конец, что он раздавлен и куда-то удаляется. Более я пока ничего перевести не смог. Однако и этого достаточно, чтобы без тени сомнения утверждать: древние египтяне являлись биологическими потомками инопланетной расы, попавшей на Землю по непонятным для нас пока причинам. Между прочим, то, как эти аппараты очутились в этом зале внутри скалы, остается загадкой. Скала цельная, никаких входов и выходов, кроме одного коридора. Они словно переместились сквозь толщу камня и навечно остались здесь.
      * * *
      Ра поднял голову к небу.
      Яркое, неумолимо жгучее светило безжалостно слепило глаза. Он опустился на песок.
      Все случилось так быстро, он до сих пор не мог опомниться.
      Нут и Шу были убиты, Геб умер несколько дней назад от ран. То, что он предвидел, свершилось в самом ужасном из возможных вариантов, стремительнее, чем кто-либо ожидал.
      Теперь эти люди оставались на чужой планете с пустыми руками, и путь их неизвестен никому. Погибнут ли они уже через год или смогут продолжить свой род через годы и века, сквозь кровавые распри и беспощадную борьбу за выживание?
      Ра встал на колени. Он не видел для себя иного выхода. В руке блеснуло оружие.
      Надежда больше не теплилась в его сердце, а спрятанные челноки он уже не рассчитывал передать потомкам, он сделал это просто так, без всякого смысла, может быть, по привычке.
      Ярко-алая вспышка на секунду осветила ближайшие окрестности пустыни, на миг померкло солнце, а когда все вернулось на свои места - среди желтых барханов уже чернело большое, обожженное неведомым огнем пятно.
      1993 г.

  • Страницы:
    1, 2