Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шпионы XX века (Главы 1-10)

ModernLib.Net / История / Найтли Филлип / Шпионы XX века (Главы 1-10) - Чтение (стр. 14)
Автор: Найтли Филлип
Жанр: История

 

 


      К 1944 году СИС почти развалилась, ее немногочисленные успехи были не видны за крупными провалами. Секция V - контрразведка - полностью утратила свою значимость и свои связи. Была создана межведомственная структура, не подвластная Мензису, для ведения контрразведывательных операций в Европе. Правда, офицер СИС стал одним из руководителей новой структуры, но он редко присутствовал на ее заседаниях, так как обычно к одиннадцати утра был пьян в стельку. С самых первых дней войны, когда командование союзников в Hop
      [165]
      вегии принимало на основе разведданных решения, которые "были немногим лучше стратегии газетного читателя", начиная с угрозы германского нашествия на Британию[*В этот период руководство разведслужб "консультировалось с экспертами по строительству туннеля под Ла-Маншем, прислушивалось к гадателю на кофейной гуще, который заявлял, что может предвидеть действия противника, и, зная о приверженности Гитлера к астрологии, интересовалось его гороскопом"(47)] и вплоть до высадки союзников в Нормандии в июне 1944 года, к моменту которой СИС так и не смогла внедрить ни единого своего сотрудника в разведслужбы Германии, вся ее история является историей безнадежного провала.
      Большая часть вины за это падает, несомненно, на Мензиса, возглавлявшего тогда СИС. У него был менталитет кавалерийского офицера времен первой мировой войны. Он так и не сумел определить роль СИС, не смог избавиться от людей, подобных Дэнси, которого немногочисленные здравомыслящие офицеры СИС считали клоуном. Он не имел необходимой широты взгляда на ведущуюся войну, которой обладал, к примеру, глава БКСБ Стефенсон. И, как мы с вами увидим в следующих главах, Мензис позволил КГБ внедриться в ряды СИС. Каким же образом СИС все-таки удалось выжить?
      Мензис обладал двумя козырными картами, которые он разыгрывал настолько виртуозно, что его противники теряли дар речи. Во-первых, он лично весьма импонировал Черчиллю. Они прекрасно ладили друг с другом, и Мензис позаботился, чтобы об этом знал весь Уайтхолл. Во-вторых, держа под своим контролем дешифровальщиков, он присвоил себе единоличное право использования материалов, полученных из перехваченных и расшифрованных немецких радиограмм. Эти материалы, маленький бриллиант в весьма тусклой короне разведслужб, известны как "Ультра".
      [166]
      Глава 8
      УСЛЫШАТЬ МЫСЛИ ВРАГА
      Такое впечатление, что Блетчли-парк является величайшим достижением Великобритании 1939- 1945 годов, а возможно, и всего XX века в целом.
      Джордж Стайнер. "Санди таймс", 23 октября 1983 г.
      ГШКШ, расположенная в Блетчли. не единолично выиграла вторую мировую войну. В некоторые критические моменты (такие, как битва в Атлантике и битва за Британию) разведданные поступали нерегулярно либо их вообще было невозможно получить или воспользоваться ими из-за недостатка оборонных ресурсов. По меньшей мере половину войны из-за плохих кодов и шифров - Великобритания теряла, вероятно, столько же, сколько приобретала.
      Дункан Кэмпбелл. "Нью стейтсмен". 2 февраля 1979 г.
      В 1974 году коммандер Уинтерботем, бывший глава авиационной секции СИС, офицер, сыгравший столь странную разведывательную роль в предвоенной Германии, опубликовал книгу под названием "Секрет "Ультра". Книга вызвала сенсацию. Прервав молчание целого поколения, Уинтерботем раскрыл наиболее тщательно скрываемую тайну второй мировой войны: союзники разгадали немецкие коды и в течение всей войны подслушивали переговоры немцев, касающиеся военных, политических и экономических проблем.
      Такое проникновение в мысли противника не имело прецедентов в военной истории, и, чтобы оценить его значение, требовалось время. Изумленные военные историки начали понимать, что, если откровения Уинтерботема соответствуют истине - а поскольку его книга была запрещена британскими властями, похоже, так оно и было, - им предстояло переосмыслить многие факты. Если, например, генералы союзников, превозносимые за блестящее проведение военных кампаний, знали заранее о планах противника, то не уменьшает ли это блеск их побед? Не должна ли быть переписана история этих кампаний с учетом того преимущества, которым обладали военачальники
      [167]
      союзников? Некоторые из историков считали, что такая необходимость имеется. "Большинство из самых крупных томов издания английской серии "Официальная история второй мировой войны" теперь фундаментально неверны, устарели и вводят в заблуждение", - утверждал английский историк Рональд Левин. "Такое впечатление, что "Ультра", новый авторитет в этой области, приказывает авторам бесчисленных томов начать все заново", - писал Роджер Спиллер из Института военных исследований США(1). За первой книгой об операции "Ультра" быстро последовали другие. Их авторы - Патрик Бизли, Р. В. Джонс, Ивен Монтегю, Ральф Беннет и Питер Калвокоресси, как и Уинтерботем, - имели в свое время отношение к операции "Ультра".
      Сраженные таким потоком откровений, британские власти были вынуждены открыть некоторые досье, связанные с "Ультра", что позволило Левину написать книгу "Ультра" идет на войну", первый отчет о величайшей тайне второй мировой войны, базирующийся на официальных документах. Теперь можно было сказать, что генерал Эйзенхауэр считал, что "Ультра" внесла "решающий вклад в победу", генерал Макартур придавал "величайшее значение" "Ультра", Черчилль не мог на нее нарадоваться, он считал, что "Ультра" - это то, "чем мы выиграли войну". Когда возник неизбежный вопрос, почему в таком случае победа не наступила раньше, Гарольд Дейч из Военного колледжа США ответил, что для союзников путь к победе и стал короче, по различным оценкам, на год, а то и на все четыре(2). Один историк заявил, что без "Ультра" второй фронт не был бы открыт аж до 1946 года, а война в Европе затянулась бы до 1949 года. Тихоокеанский театр военных действий лишился бы материального обеспечения, и война с Японией длилась бы гораздо дольше. В 1945 году, вместо того чтобы стоять у порога Японии, американцы еще сражались бы на Филиппинах(3).
      Через десять лет после откровений Уинтерботема "Ультра" превратилась в нечто большее, чем победа разведки. Блетчли-парк - загородная резиденция Государственной школы кодов и шифров (ГШКШ), где были расшифрованы немецкие коды, превратилась в легенду, и операция "Ультра" стала символом всего лучшего в британском образе жизни. Профессор Джордж Стейнер писал: "Такое впечатление, что Блетчли-парк является величайшим достижением Великобритании 1939-1945 годов, а возможно, и всего XX века в целом. В этой организации было сконцентрировано все то лучшее и своеобразное, чем обладает британское общество и развитая цивилизация: блеск дилетантизма и высокий профессионализм; подбор кадров на основе
      [168]
      личного доверия; результативное использование привычки к иронизированию, взаимной критики и неформальных взаимоотношений, привычки, укоренившейся еще по общим комнатам в колледже или по Королевскому научному обществу".
      Подобные восторженные оценки, вероятно, являвшиеся следствием 30-летнего вынужденного молчания, помешали трезво оценить значение операции "Ультра" и затенили ее важные аспекты. Действительно ли "Ультра" была столь уж важна для достижения победы? Проводили ли немцы подобную операцию против союзников? Действительно ли немцы так и не узнали, что их шифровки перехватывались и расшифровывались? И еще вопрос: если учитывать подозрительное отношение СССР на протяжении всей войны к мотивам, которыми руководствовались союзники, поделились ли мы со Сталиным этим "бесценным секретом", который, похоже, присутствовал при любой победе и отсутствовал при поражениях?
      Сразу после первой мировой войны берлинский инженер Артур Шербиус изобрел аппарат, позволяющий расшифровывать кодированные сообщения. Этот аппарат, запатентованный под названием "Энигма", имел клавиатуру, как у пишущей машинки, а над ней алфавитную таблицу с лампочкой под каждой буквой. Когда оператор нажимал на клавишу, он таким образом вызывал серию электрических импульсов, которые зажигали одну из лампочек. Но высвечивалась не всегда одна и та же буква. Например, когда оператор нажимал на клавишу "р", то в первый раз зажигалась буква "к", но если он нажимал на "р" еще раз, уже высвечивалась буква "о". Так машина преобразовывала предложение в набор букв, на первый взгляд не имеющий никакой логики. При получении подобного послания оператору для расшифровки требовалось лишь настроить машину в режиме таких же электрических импульсов, как и машина отправителя, и отстучать полученный текст. Тогда машина переключалась на обратный режим, и высвечивались уже буквы оригинального текста. Для того чтобы перехватить такую передачу, необходимы были две вещи: во-первых, сама машина "Энигма", а во-вторых, нужно было точно знать импульсную настройку аппаратов отправителя и получателя. "Энигма" была запатентована и выпущена, но особым спросом она не пользовалась. Тем не менее в 1926 году ее взял на вооружение немецкий флот, а в 1928 году - армия. Польской разведке удалось вклиниться в немецкую систему связи через "Энигму" лишь где-то к 1932 году, купив в свободной продаже аппарат и раздобыв документацию, которая позволяла узнать, как немцы его адаптировали к своим потребностям. Но к 1939 году, перед
      [169]
      самой войной, немцы внесли в аппарат ряд сложных технических усовершенствований. Поляки передали по одному аппарату "Энигма" французам и англичанам вместе со всеми имевшимися у них на тот момент сведениями. Стюарт Мензис лично получил предназначенный англичанам экземпляр и передал его коммандеру Элистеру Деннистону, главе ГШКШ в Блетчли-парке.
      Блетчли-парк, средних размеров дом, расположенный на обширной территории в пятидесяти милях от Лондона, был куплен СИС на случай эвакуации из столицы. Теперь он стал резиденцией ГШКШ. насчитывающей в своем составе 10 тыс. человек, и основным источником "Ультра" - название, которое получили материалы, расшифрованные при помощи аппаратов "Энигма". Говоря вкратце, процесс был следующим. Радисты прослушивали те волны, на которых, как уже было известно, работали различные немецкие службы, и записывали все, что им удавалось услышать. Затем этот сырой материал передавался в Блетчли-парк, где криптоаналитики прилагали максимум усилий для их расшифровки. Потом вступали в игру офицеры разведки, которые пытались каким-то образом интерпретировать сообщения, чтобы затем передать полученный материал со своими комментариями тем "потребителям", кто был более всего заинтересован в конечной продукции.
      В Блетчли-парке работал по преимуществу молодой народ, люди в возрасте от 25 до 30 лет, имевшие примерно одинаковую подготовку, то есть получившие хорошее образование выходцы из средних слоев общества. Как было однажды кем-то сказано: "Это место кишмя кишело талантами". У этих людей были одинаковые взгляды на жизнь, на работу, дисциплину и одна и та же шкала ценностей, что, по словам Питера Калвокоресси, который являлся одним из них, "в какой-то мере объясняет тот невероятный факт, что секрет "Ультра" тщательно хранился не только в течение всей войны, но и на протяжении тридцати лет после ее окончания - феномен, не имеющий аналогов в истории"(4).
      Было бы полной бессмыслицей расшифровать немецкие коды, а затем позволить информации об этом просочиться наружу. В этой связи были предприняты двойные меры безопасности: работы в Блетчли-парке были полностью засекречены, а также старательно делался вид, что материалы "Ультра" добываются из какого-то другого источника. Все новые сотрудники Блетчли получали предупреждение, что обратного хода нет (по принципу: "всех впускать - никого не выпускать"), и, таким образом, устранялся риск того, что бывший сотрудник может попасть в лапы противника или же его вынудят или
      [170]
      соблазнят выдать секрет ГШКШ. Материалы "Ультра" поступали только к четырем клиентам: руководителю СИС, начальнику военно-морской разведки, начальнику разведки сухопутных войск и заместителю начальника разведки Королевского воздушного флота. Никаких сведений "Ультра" не поступало ниже уровня командования армией, а нижние эшелоны получали эту информацию в виде оперативного приказа - предосторожность, имевшая, как мы увидим позже, катастрофические последствия. По материалам "Ультра", содержавшим сведения о передвижении танковых колонн или кораблей в море, нельзя было немедленно вести военные действия, ведь существовала вероятность того, что немцы, что-то заподозрив, вздумают проверить надежность своих кодов и, таким образом, догадаются о тайне Блетчли-парка. Поэтому вместо немедленных действий приходилось сначала проводить разведку с воздуха, причем в такой открытой форме, что немцы при всем желании не могли бы ее не заметить, и только после того наносить бомбовый удар по танкам и кораблям(5).
      Американцы, стремясь как можно лучше использовать информацию, полученную из перехваченных и расшифрованных радиограмм японцев (то, что они называли материалами "Мэджик"), столкнулись с такой же проблемой. Расшифровка японского "ро"-кода[*Существует расхождение во мнениях относительно того, как этого достигли. Американцы утверждают, что это было сделано благодаря талантам их криптоаналитиков. Японцы же говорят, что американские подводники сняли книгу кодов с японской субмарины J-124, затонувшей во время боевых действий неподалеку от Дарвина 20 января 1941 года] позволила американской военно-морской разведке захватить врасплох японский флот у атолла Мидуэй в июне 1942 года. Но вначале американцам пришлось тщательно взвесить все "за" и "против", то есть подумать, стоит ли рискнуть использовать материалы радиоперехвата и, таким образом, поставить под угрозу раскрытия операцию по дешифровке, но при этом получить возможность нанести сокрушительное поражение японскому флоту в переломный момент войны. Они предпочли рискнуть и, таким образом, повернули ход войны на Тихоокеанском театре военных действий в пользу союзников.
      Однако после поражения при Мидуэе японцы что-то заподозрили. На следующий год адмирал Ямамото Исороку, главнокомандующий Соединенным флотом, нанес визит на базы. График его движения был передан кодом по радио местным командирам. Когда командующий японской 11-й воздушной флотилией узнал об этом, он заявил своим штабным офицерам: "Что за непростительная глупость - передавать длинное и подробное сообщение о планах главнокомандующего в такой
      [171]
      близости к фронту. Подобные вещи нужно немедленно прекратить"[*И он был прав. Американцы перехватили шифровку и уничтожили Ямамото, человека, разработавшего план атаки на Перл-Харбор. Его самолет был сбит неподалеку от острова Бугенвиль 18 апреля 1943 года](6).
      В Блетчли же, где были абсолютно уверены в сохранности тайны "Ультра", события развивались своим чередом, и наконец дешифровальщики смогли отслеживать малейшие продвижения противника. Криптографы смогли разобраться в немецких кодах при помощи изрядной доли везения, хитроумия и ошибок, совершенных самими немцами. Один немецкий агент, перевербованный англичанами, передал им абверовскую книгу шифров. В середине 1941 года книга морских кодов была снята с субмарины U-110. Русские передали книгу кодов люфтваффе, и еще одна была добыта в Северной Африке. Криптоаналитики искали повторы, а, несмотря на строжайший запрет, немецкие радисты изо дня в день передавали одни и те же сообщения типа "ничего нового" или отбивали трехбуквенные слова (что они должны были делать согласно установленным правилам), используя одни и те же буквы (опять же в нарушение приказа). Калвокоресси приводит в Качестве примера действия немецкого радиста в Бари, который неизменно отбивал три инициала своей подружки, так и не узнав никогда, какую "свинью" он таким образом подложил своей организации.
      Среди первых, кто распознал, каким "золотым дном" для разведки являются работы Блетчли-парка, был глава СИС того периода Стюарт Мензис. Как мы видели, СИС находилась в таком развале с начала войны, что, если бы материалы "Ультра", в особенности перехват абверовских шифровок, не стали бы вдруг доступны с 1940 года, Мензис и его организация не выжили бы.
      Мензис был достаточно умен, чтобы осознать это, и достаточно хитер, чтобы максимально использовать предоставившуюся возможность. Уинтерботем, представитель СИС в ГШКШ, получил приказ постоянно передавать руководству лучшие из полученных в Блетчли-парке материалов, и каждый день сам Мензис или его личный помощник Дэвид Бойл относили пачку разведывательных документов Черчиллю. (По выходным Уинтерботем зачитывал самые важные вещи Черчиллю по телефону.) Ежедневный набор, как правило, состоял из смеси переговоров люфтваффе, обзора шифровок абвера, некоторого количества переговоров полиции и военно-морского флота. Мензис, приносивший бумаги в специальном портфеле, и Бойл, перевозивший их в своей шляпе, передавали документы Черчиллю с кратким комментарием о состоянии дела в ГШКШ
      [172]
      в виде доклада о состоянии дел в своем департаменте. Черчиллю это нравилось ("Он вел войну на основании этих материалов", - говорил Уинтерботем), и его доверие к Мензису и СИС возрастало(7).
      Такой поворот событий, естественно, не прибавлял любви к СИС у ГШКШ, где подчиненность Мензису рассматривали лишь как чисто административную. Сотрудники ГШКШ презирали "эту СИС, которая паразитирует на наших достижениях", и это отношение сохранялось еще очень долго после войны. Гарри Хинсли, который пришел на службу в ГШКШ, будучи еще на выпускном курсе, а впоследствии стал вице-канцлером Кембриджского университета и официальным историографом британской разведки военного периода, как-то сказал о СИС: "Вы знаете, у этих людей из разведки было что-то от ящериц. Специфика службы, по-видимому. А сотрудники Блетчли-парка были суровые, прямые, очень обаятельные и профессионально грамотные мужчины и женщины. Они жили в другом мире. Существует принципиальная разница между их работой и деятельностью обычных шпионов"(8).
      И тем не менее в начале операции "Ультра" полевым командирам предписывалось принимать на веру версию, что все эти великолепные сведения, получаемые от СИС, исходят не просто от одной из этих "ящериц", но от некой суперъящерицы, которая умудряется находиться в нескольких местах одновременно. Это была идея Мензиса, придуманный им способ защитить его "самый секретный источник", а в результате некоторые получатели информации "Ультра" отвергали ее с ходу. Для разрешения возникшей проблемы было создано специальное подразделение под руководством Уинтерботема, осуществлявшее связь с армейскими штабами, сотрудники которого должны были разъяснять командирам важность и достоверность сведений "Ультра". Но даже после этого "Ультра" не сыграла той роли, в которую те, кто ныне ее восхваляет, пытаются заставить нас поверить. Согласно оценкам, с определенного момента в войне только от 5 до 10% разведданных "Ультра", полученных на местах, использовалось в деле(9). Ни один из генералов не составлял отчета о том, как он использовал "Ультра", возможно, по вполне понятной человеческой причине - это могло плохо отразиться на его репутации.
      Однако есть некоторые данные, что по крайней мере один командир, генерал Макартур, прижимал материалы "Ультра" к груди так крепко, что это скорее помешало ходу военных действий, чем оказало помощь союзникам. Если принять во внимание личные качества генерала Макартура, то его действия становятся вполне объяснимыми. Как пишет австралийский
      [173]
      историк Д. М. Хорнер, "остается только гадать, была ли уверенность Макартура в том, что японцы не собираются прямо нападать на Австралию, основана на этих радиоперехватах. Если дело было так, то, по крайней мере, нечестно с его стороны приписывать лично себе все лавры за изменение стратегии союзников"(10).
      Другие генералы никак не могли понять, почему младшие офицеры не желали выполнять приказы, в правильности которых их заверяли, но к этим заверениям не могли добавить никаких логических подкреплений. Генерал Джон Лукас, командовавший корпусом при высадке в Анцио в январе 1944 года, не имел прямого доступа к материалам "Ультра", но его начальники, генералы сэр Гарольд Александер и Марк Кларк, имели. Из этих материалов они знали, что немцы не смогут оказать сопротивления Лукасу, если он вздумает пойти на прорыв в глубь побережья, однако начальники не имели права сказать об этом Лукасу. Они принуждали его атаковать, но их оптимизм выглядел весьма фальшиво при сопоставлении с имеющимися у самого Лукаса данными, поэтому он решил соблюдать осторожность и оставаться на занятых позициях. Немцы собрались с силами и задержали высадившиеся на побережье войска. Лукас, освобожденный от командования за то, что он не проводил наступательных действий, писал в своем дневнике: "Похоже, всем были известны намерения немцев, кроме меня" - очень правильная оценка фактов(11). С другой стороны, существовала опасность того, что распространение слишком большого количества материалов "Ультра" будет контрпродуктивно. Офицер из подразделения Уинтерботема писал, что "Ультра" может способствовать лености командного звена, поскольку способна подменить анализ и оценку других разведданных; "Ультра" необходимо оценивать как один из источников информации; эти материалы не должны заменять кропотливую работу с другими данными(12).
      Короче говоря, "Ультра" не может превратить посредственного командира в военного гения. Тому по-прежнему приходится разрабатывать план военных действий, стимулировать своих подчиненных, вдохновлять людей и приспосабливаться к меняющимся условиям уже начавшихся военных действий. Материалы "Ультра" даже могли стеснять командира в его действиях, поскольку он знал, что его начальство, также получая эту секретную информацию, может, справедливо или нет, считать себя вправе не только давать ему советы, но и отстранить его от должности, если он будет действовать не так, как действовало бы оно. Черчилль в начале африканской кампании отстранил двух отличных генералов - Уэйвелла и Окинлека, так как он
      [174]
      считал, что благодаря "Ультра" знает о немцах и итальянцах столько же, сколько знают генералы, и в свете этого счел их действия неверными. Однако в данном случае сведения "Ультра" были ошибочны.
      Считается, что благодаря "Ультра" можно было "услышать все, что противник докладывает себе о себе самом". Но военные тоже подвержены большинству человеческих слабостей: они лгут, преувеличивают, утаивают, хвастаются, обманывают сами себя и меняют свое мнение. "Ультра" же не принимала во внимание эмоции. Как теперь стало известно, немцы иногда сознательно в своих докладах в Берлин преувеличивали недостатки в материальном обеспечении и подделывали свою оценку мощи союзников, чтобы заставить немецкое верховное командование воспринять противника всерьез. "Когда Роммель посылал свои рапорты из пустыни, он придерживался тактики преувеличения, чтобы получить хотя бы часть необходимых ему средств, - писал немецкий историк Юрген Ровер. Это означало, что Черчилль, очарованный докладами "Ультра", вынудил английских командиров, не планировавших ничего подобного, начать наступательные действия, которые, конечно, захлебнулись. Это и послужило причиной отстранения Уэйвелла и Окинлека"(13).
      Роммель также частенько нарушал приказы или сообщал Берлину одно, а делал совсем другое. Он обладал великолепной интуицией, и, если обстоятельства не благоприятствовали, он на ходу менял свои планы, не удосужившись уведомить об этом начальство. Одной из причин сокрушительного поражения англичан в битве при Кассерине в феврале 1943 года было то, что по линии "Ультра" сообщили о наступлении в одном направлении, а Роммель, наплевав на приказ из Италии, двинул свои войска совсем в другом. Американцы, положившиеся на материалы "Ультра", потеряли почти половину бронетанковой дивизии(14). "Читать чью-либо корреспонденцию совершенно не означает читать мысли пишущего, - подчеркивал Питер Калвокоресси, - и первая кампания Роммеля в Африке классический тому пример. Роммелю было приказано начать наступление в мае, мы знали об этом благодаря "Ультра" и знали также, что он не оспорил приказа. Однако сам Роммель для себя решил начать не в мае, а в марте. В какой-то момент он передумал, но никого не поставил об этом в известность, а поскольку он ничего не сообщил, мы и не узнали об этих изменениях"(15).
      Оценка союзниками военной мощи немцев, с которой они должны были столкнуться с началом военных действий в Европе, кажется более точной, чем оценка немцами силы союзных
      [175]
      войск. Разведка союзников знала практически о каждой из пятидесяти немецких дивизий, находящихся во Франции. Немцы же приписывали Эйзенхауэру семьдесят пять дивизий, тогда как реально у него имелось только пятьдесят, они считали также, что у него намного больше десантных средств, чем было на самом деле. Этот факт имел огромное значение, поскольку сознание того, что им предстоит противостоять силам большим, чем было на самом деле, подрывало обороноспособность немцев, а знание о такой реакции немцев, в свою очередь, оказало значительную поддержку союзникам. Это двойное достижение было преподнесено как триумф разведки, "главный фактор победы союзников", предоставленный Эйзенхауэру "блестящим сообществом разведчиков, работавших в теперь знаменитом Блетчли-парке". Но так ли это на самом деле?
      После войны, в 1946 году, офицеры британской военной разведки допрашивали немецкого офицера, некоего полковника "М". Он работал в немецкой разведке в отделе "Иностранные армии Запада" с мая 1942-го по май 1944-го, затем был переведен начальником разведки к фельдмаршалу Моделю в армейскую группу "Б". Полковник "М", не имевший в то время ни малейшего представления о материалах "Ультра", заявил: "К концу 1943 года меня с моим шефом как минимум раз в месяц вызывали на совещания в Штаб верховного командования. Мы каждый раз поражались абсолютно нелогичной недооценке потребностей немецких сил обороны во Франции, Норвегии и на Балканах. Соединения без конца перебрасывались с одного театра военных действий на другой. В конце концов мы с шефом решили дать преувеличенную оценку количества дивизий союзников, чтобы как-то уравновесить сверхоптимистические тенденции в Штабе верховного командования. Поэтому наши оценки превышали реальные примерно на двадцать дивизий" (выделено Ф. И. Ред.)(16).
      Таким образом, то, что выдавалось за триумф, на самом деле было образцом того, как можно обмануть "Ультра". К счастью, на сей раз обман не повлиял на конечный результат.
      На самом деле во время второй мировой войны проводилось множество операций, на которые материалы "Ультра" не оказали никакого влияния, на другие их воздействие было мизерным. Можно назвать лишь несколько операций, где материалы "Ультра" сыграли решающую роль. Начать с того, что Блетчли-парк отнюдь не был тенью немецкого верховного командования, как неоднократно указывал в своей книге Уинтерботем. Первый шаг в длинной цепочке, приводившей материалы "Ультра" в штаб-квартиры британского командования, мог быть сделан, только если немцы использовали радиопере
      [176]
      датчики. В противном случае союзникам нечего было перехватывать. Но немецкая армия во многом придерживалась традиций. В начале войны основная масса сообщений передавалась по телеграфу, и их никак не могли перехватить в Англии. Иногда приказы даже переправлялись с помощью почтовых голубей и собак. Письменные распоряжения в пакетах также зачастую доставлялись на машинах, мотоциклах, велосипедах и даже на лошадях(17). Тут по линии "Ультра", естественно, тоже ничего нельзя было получить. Даже когда война уже была в полном разгаре, немцы отдавали предпочтение телеграфу и телефону, и, только если они отсутствовали, использовались радиопередатчики.
      Согласно Юргену Роверу, лишь от четверти до трети всех немецких военных сообщений передавалось по радио, причем "основная их масса шла не на высоком стратегическом уровне, а на среднем исполнительном или низшем тактическом уровне". Для военно-морских коммуникаций Ровер приводит более точные цифры. "В 1943 году только 29% всех передач по линии военно-морских сил шло по беспроволочной связи, зашифрованной на "Энигме". Остальные передавались по кабелю, по телеграфу и телефону"(18). (Исключением являлся абвер. Исходя из свойственной всем секретным организациям приверженности ко всяким секретным приспособлениям, абвер использовал "Энигму" даже для передач внутри страны, предпочитая ее более безопасной кабельной связи.) Правда, чем ближе к фронту, тем больше была вероятность использования радиопередатчиков, но зачастую бывало так, что в Блетчли получали лишь переданный по радио ответ на заданный по кабельной связи вопрос, а первый без второго был, как правило, совершенно непонятен.
      Однако все ли перехваченные сообщения могли быть расшифрованы? Успех Блетчли-парка с кодами люфтваффе не был повторен с кодами сухопутных сил. В течение всей войны английские криптографы боролись с кошмарно сложными морскими кодами для крупных кораблей и подводных лодок. Часто случались заминки с уже, казалось бы, расшифрованными сигналами. Код "Тритон", введенный немцами в 1942 году, закрыл для "Ультра" сообщения их военно-морского флота почти на десять месяцев. Диаграмма, отражающая потери союзников на море, и материалы "Ультра", которые были недавно открыты, показывают, к каким катастрофическим последствиям привела утрата этого источника информации(19).
      Даже когда в Блетчли-парке удалось наконец расшифровать код "Тритон" и снова можно было читать сообщения с немецких субмарин. Адмиралтейство не сумело справиться с новым
      [177]
      потоком информации. Глава секции, занимавшейся сообщениями с немецких субмарин, Роджер Уинн, штат которого и раньше был так мал, что ему лично приходилось составлять досье, свалился от полного психического и физического истощения. Когда количество расшифрованных сообщений в среднем достигало трех тысяч в день, подразделение Уинна могло обработать лишь те из них, которые, как считали его сотрудники, имели срочное оперативное значение. Остальные сообщения оставались без внимания(20).
      Некоторые очень важные немецкие шифры так и не были раскрыты, а по мере продолжения военных действий даже менее значительные шифры стали вызывать трудности из-за их огромного количества. В какой-то момент только немецкий флот пользовался аж пятьюдесятью комбинациями настройки "Энигмы" одновременно.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21