Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Запорожец

ModernLib.Net / Отечественная проза / Нарежный В. / Запорожец - Чтение (стр. 5)
Автор: Нарежный В.
Жанр: Отечественная проза

 

 


      Когда ты читаешь эти строки, то мы уже за сто миль будем от Стамбула по пути к Египту. По прибытии в Каир прежде всего намерены мы поклониться публично великому пророку, завести на общую сумму торговый дом, накупить прекрасных невольниц и зажить настоящими господами. Не должен ли ты восхищаться, что целых пять человек, беззащитных греческих бродяг, делаешь на всю жизнь счастливыми мусульманами. Когда вздумаешь посвятиться в монахи, к чему у тебя довольно склонности, то не забудь в святых молитвах своих смиренного Кириака с братиею".
      Я сидел в окаменении, как вошел веселый хозяин с кофеем. "Ну, что хорошего пишут из гавани?" - спросил он, присев подле меня. "Тайны никакой нет, - отвечал я с притворным равнодушием, - а любопытного довольно. На, читай; тут кое-что и до тебя касается". - Он схватил письмо и начал читать вполголоса, а я, прикушивая кофе, смотрел в лицо его внимательно. При каждой новости улыбающееся лицо его делалось пасмурнее, и когда прочитал; я цепе л у хозяина гостиницы повытянуть две тысячи цехинов, - то он побледнел, задрожал всем телом, выронил из рук письмо и закрыл глаза. Я схватил его обеими руками.
      "Если и ты не лучше моего проводил, то выкушай чашку кофе; уверяю, что нашедшая на тебя дурь мигом из головы вылетит". - "Ох, горе! - сказал хозяин со стоном, - эти две тысячи цехинов составляли половину моего имущества! Что я, бедный, буду делать? Сейчас брошусь к кадию, отсчитаю пятьдесят цехинов и упрошу его уговорить визиря, чтобы злодеев искали по всему Каиру, опечатали б все их имение". - "Пустое затеваешь. - прервал я, - разве для того грабители сделаются ренегатами, чтобы турки предали их в наши руки? Лучше всего успокоиться и поискать способов другим образом вознаградить свою потерю". - Грек оставил меня со стоном, а я отправился к Оресту, учившему меня на корабле по-гречески и по-турецки. При расставанья нашем я, сверх значительного подарка, ссудил его тысячью червонными и на эту сумму надеялся удобно достичь Запорожской Сечи.
      "Вот настоящая беда, - говорит мой педагог. - Два дня назад на все наличные деньги накупил я товару и караван отправил в Измаил, а завтра сам должен туда отправиться. У меня на дорогу не более осталось денег, как на прокормление себя и трех коней". - Подумав с минуту, я восхитился родившеюся во мне мыслию. "Хорошо, приятель! - вскричал я. - Ты едешь в Измаил, и мне нужно быть недалеко оттуда. Ты здесь не чужестранец, подобно мне, и легко изворотиться можешь. Найди для меня пятьсот червонных, мы сквитаемся и поедем вместе в дорогу".
      Приятель мой весьма обрадовался столь выгодному предложению; в тот же день вручил мне требуемую сумму, и на другой день, оставя Стамбул, столько для меня намятный, отправились мы в путь в одной повозке. До конца нашей дороги не встречали мы ничего особенного. В Измаиле пробыв до наступления весны, я отправился далее и в свое время благополучно прибыл в Сечь Запорожскую под видом греческого купца.
      Тайно виделся я с Клодием, Бернардом и Терезою.
      Я нередко видел и вас, дети мои, не будучи вами узнан.
      Отрощенные усы, остриженные волосы и длинное платье вид мой очень много переменили, так что сначала и Бернард не узнал меня. Приведя в известность деньги, как оставшиеся у меня и у моих служителей, так и бывшие у них в товарах, я увидел, что их весьма недостаточно, чтоб всем нам проводить жизнь беззаботную. Обдумывая сей предмет с надлежащим вниманием и следуя всегдашней склонности к военной службе, которая одна удобна была залечить раны моего сердца, я решился просить войсковых старшин о принятии меня в сочлены. Меня благосклонно выслушали, вписали в список под именем Авенира Булата, и я вскоре явился в строю запорожцев, готовящихся выступить в поход против турок, вследствие полученных повелений от царя московского. Клодий, не желая со мною расстаться и следуя моему примеру, принял греческое исповедание и под именем Вианора сделался запорожцем и встал в строе подле меня. Не лишнее будет прибавить, что он, лишь только получил от меня уведомление о перемене исповедания, то и вас троих приобщил к греческой церкви. Что сказать вам, дети мои, о воинских моих подвигах? Десять лет прошли почти в беспрерывных походах против разных неприятелей, а иногда, не хочу греха таить, - иногда против самих малороссиян, хотя и против воли. Я постепенно был возвышаем в званиях и обогащался от набегов, хотя также без особенного искательства.
      Имя мое было прославляемо, и по кончине последнего атамана я единодушно всем войском избран в это верховное звание.
      Хотя устроение Запорожской Сечи сделано на тот конец, чтобы храбрые казаки защищали пределы Российские от беспрестанных нападений соседей, всегда хищных, всегда вероломных, однако и самые эти защитники, сколько по уродливому образованию правления, столько и потому, что почт половина их состояла из иностранцев, для которых выгоды России или ничего, или очень мало значили, нередко бывали гибельнее для родных своих, чем неверные, а потому я для отведения от войска угрожавшей бури два раза бывал в Москве, и всякий раз мне счастливилось гнев царя православного обращать на милость. Я был приглашаем к столу его и на охоту и был столь счастлив, что заслужил его благоволение, а от окружающих его бояр приветливость и дружбу.
      Узнав обстоятельно весь образ правления в Сечи, источники общественных и частных доходов, нравственность чиновников и простых воинов, я сказал самому себе: когда знатнейшие царства и республики пали в свое время, то как не последовать этого и с Сечью Запорожскою? Пройдет столетие, и, может быть, одним только географам будет известно место, где стояла некогда Сечь Запорожская.
      Мне о самом себе заботиться еще нечего, но у меня подрастают три сына, которых благосостояние от меня должно зависеть. Обдумав предмет сей со всех сторон, я в последнюю бытность при дворе московском купил большое и богатое поместье в области Тульской и утвердил его на имена ваши, дети мои, имена, полученные вами в недрах греческой церкви. Я предположил продержать вас при себе до совершенного вашего возраста; но как во все это время проживать вам при Бернарде и Терезе и заниматься торговыми делами было бы для будущего состояния вашего бесполезно и несообразно с вашим происхождением, то я приблизил вас к себе, сделал своими оруженосцами, брал с собою при всяком походе и был совершенно доволен вами после каждого сражения. Может быть, я и теперь еще вам не открылся бы, по ранней вашей молодости, ибо тебе, Астион, только двадцать три года, тебе же, Эраст, двадцать, а тебе, Кронид, семнадцать лет; но настоящее положение мое того потребовало, и вы знаете обо мне и о себе все, что вам на первый случай знать нужно. Если угодно будет всевышнему призвать меня к жизни, то я испрошу от войска всем нам увольнение, и мы отправимся в Тульское наше поместье; если же по всесвятой его воле ангел смерти смежит глаза мои, на такой конец объявляю вам последнюю волю мою:
      От Вианора получите вы ключ от потаенной двери, ведущей в обширное подземелье под моим домом. Там, под видом хранения вина и других жизненных припасов, хранится весьма довольное имущество, в оружии, в серебре, золоте и драгоценных каменьях состоящее. Там же найдете вы большое число книг и рукописей, собранных мною в Москве, а что всего важнее, там найдете вы ларец из черного дерева и в нем все бумаги, свидетельствующие о вашем происхождении и о правах на владение купленным мною поместьем. Вианору поручено доставить вам способ отсюда освободиться и спасти все оставляемое мною имущество. Заклинаю вас, дети мои, жить между собою в согласии, без всякого раздела и даже не мыслить о том: это мое, это твое. Вы, конечно, будете иметь супруг и детей, но и этим последним завещайте, именем моим, исполнять эту волю мою до совершенного истребления нашего рода. Теперь ступайте в свой курень и ожидайте моего призыва".
      Юноши пали на колена у одра недужного; с пролитием горьких слез облобызали руки его; он благословил их, и они удалились.
      На другой день, около полудня, они, быв призваны к отцу, нашли его спокойным и даже веселым. Подле него стоял медик Сатир с видом самодовольствия. "Друзья мои! - сказал он, протянув руку, - если положиться на уверения этого пана доктора, то Запорожье не лишилось еще своего атамана". - "Так, - молвил Сатир, закручивая усы, - я божусь памятью Иппократа, что через две недели ты будешь бодро сидеть на коне, кушать наливки и курить тютюн; только надобно поостеречься и за все не приниматься вдруг совокупными силами". - "Будь уверен, - сказал Авенир с улыбкою, - что совет твой с точностью исполнен будет". Он дал знак Вианору; этот вручил эскулапу кошелек с золотом, и веселый медик удалялся.
      Предсказание его сбылось. Авенир день ото дня становился здоровее и точно через две недели мог уже довольно бодро прогуливаться, заглянуть раз-другой в кубок и выкурить трубки две табаку. Во всей Сечи повещено было, что в первый воскресный день Авенир будет в соборе публично благодарить бога за выздоровление, а после торжественно на церковной площади говорить речь к воинам, наконец же, он пригласит всех куренных атаманов и все войсковое начальство к себе на обед, а для простых казаков в каждый курень пошлется по бочке вина. С каким нетерпением все ожидали сего радостного дня! И он наконец настал.
      Излишним считаю описывать, с каким торжеством Авенпр, сидя на сильном турецком коне, окруженный всеми наличными чиновниками в Сечи, прибыл ко храму. По окончании благодарственного молебствия звон колоколов и гром из мущиров [Так называются небольшие чугунные мортиры. (Примеч. Нарежного.)] поколебали воздух и стены храма. По выходе на крыльцо Авенир дал знак рукою, и все мгновенно умолкло. Он поклонился на три стороны и произнес: "Дети мои, казаки запорожские! двадцать лет я живу между вами и десять лет атаманствую. Я всегда был доволен вами; были ль вы всегда довольны мною?" - "Ура!" - загремело со всех сторон, и тысячи шапок поднялись на воздух. Авенир продолжал: "Благодарю бога и вас за то несравненное удовольствие, какое вы мне теперь доставляете.
      Вы сами, конечно, чувствуете, что после сего для меня было бы смертельным ударом лишиться хотя отчасти вашей благосклонности. Но ах! это неотменно должно последовать. Вы видите, волосы мои белеть начинают. Признаюсь откровенно, что взоры мои темнеют; рука моя слаба уже наносить врагу такие удары, какие прежде наносила. Итак, дети мои, чтобы мне и в гроб взять с собою воспоминание любви вашей и признательности, я теперь в виду всеблагого бога, в виду священнослужителей алтарей его, в виду всего войска Запорожского - слагаю с себя торжественно звания не только атамана, но и простого воина".
      Он умолк. Глубокое молчание господствовало повсюду.
      Какое-то унылое негодование распростерлось на липах каждого. Все взглядывали друг на друга и с робостью потупляли взоры в землю. Авенир продолжал:
      "Храбрые запорожцы! в этих трех молодых воинах вы видите трех родных сыновей моих. В московском царстве есть у меня поместье, достаточное прокормить меня с семейством. Вся цель остальной жизни моей заключается з том, чтобы сыновей своих видеть при дворе царя благоверного. За все труды, понесенные мною в войске чрез двадцать лет служения, я прошу от вас, дети мои, согласия на удаление мое отсюда с детьми моими, с Вианором и тем имуществом, которое получил я от вас же при разделе добыч воинских. Благодарность моя за ваш подарок пойдет со мною за пределы гроба!"
      Долго длилось глубокое, мрачное молчание. Наконец первенствующий священнослужитель, возвыся голос, произнес: "Я осмеливаюсь думать, что с нашей стороны была бы величайшая несправедливость воспрепятствовать знаменитому Авениру в исполнении его желания. Не имел ли он тысячи способов успеть в этом, не говоря никому ни слова? Итак, советую вам произнести свое согласие, я умоляю всеблагого бога - благословить оное!"
      "Согласны! согласны!" - раздалось отовсюду; опять колокола зазвучали, мущиры загремели, и Авенир, сопровождаемый многочисленною свитою, отправился в дом свой.
      Великое пиршество продолжалось до самой ночи, и все разошлись по своим местам, довольны праздником.
      Следующий день прошел в приготовлениях к дороге; и когда настало утро третьего дня, Авенир, его сыновья и Вианор пустились в путь. За ними нанятые чумаки вели двенадцать коней, навьюченных пожитками. Бесчисленное множество народа провожало их далеко за город, а всех далее рыдающие Бернард и Тереза и их дети.
      ЗАПОРОЖЕЦ
      В повести "Запорожец" Нарежный обратился к прошлому родной Украины, создал своеобразный очерк жизни Запорожской Сечи, используя при этом фольклорно-этнографнческий материал, народные рассказы и предания. Однако писатель не стремился к исторической достоверности изображаемых им событий, привлекаемый материал служит лишь фоном для развития приключенческого сюжета в духе европейских приключенческих романов XVIII в.
      Рецензент "Отечественных записок", анализируя в 1862 г. исторические произведения Нарежного, приходит к выводу, что они принадлежат к довальтерскоттовской традиции исторического повествования и их никак нельзя сравнивать с историческими романами Загоскина и Лажечникова: "Те принадлежат к школе Вальтера Скотта, стояли хоть и на ложной, но все-таки на исторической почве... Произведение Нарежного имеет тот наивный характер, какой носят на себе романы, предшествующие Вальтеру Скотту. Это не бытописание и нравоописание... это просто замысловатая сказка" (Отечественные записки, 1862, т. CXLV, с. 68).
      Стр. 233. ...аркадская пастушка. - В идиллической поэзии Аркадия страна счастливых пастухов и пастушек.
      Стр. 235. ...геркулесова наружность... обольстительна для всякой Омфалы. - Геркулес (Геракл) - герой античной мифологии, отличавшийся красотой и необычайной физической силой. Выл продан в рабство царице Омфале, которая жестоко издевались над ним.
      Стр. 238. ...египетскому Мемнону. - Имеется а виду статуя египетскому царю Амепофпсу, которая под влиянием изменения температуры воздуха издавала во время восхода солнца вибрирующие звуки.
      Стр. 239. Аргус - в греческой мифологии великан, обладавший множеством глаз, один из которых постоянно бодрствовал. В перекосном смысле неусыпный страж.
      Стр. 240. ...землю камчадалов или караибов... - так названы жители Камчатки и островов Караибского моря.
      Стр. 242. ...штофный халат... - т. е. халат из шелковой ткани с крупным тканым узором.
      ...тафтяное дезабилье. - Нижнее белье из тонкой шелковой ткани.
      Стр, 251. ...древнего Гераклита - Гераклит (ок. 530 - 470 до н. э.), древнегреческий философ-материалист, представитель античной диалектики.
      ...подражать Демокриту - Демокрит (460 - 370 до н. э.), выдающийся древнегреческий философ-материалист.
      Стр. 253. ...рыцаря века Карлова... - Речь идет об эпохе Карла I Габсбурга, который был королем Испании (1516 - 1556).
      Стр. 257. Юнона - римск. миф., богиня брака, материнства, супруга Юпитера, отождествлялась с греч. Герой.
      Иксион - греч. миф., коварный царь племени лапифов в Фессалии, домогавшийся любви богини Геры (Юноны - римск.), за что понес жестокое наказание от Зевса.
      ...сам Пигмалион не мог бы одушевить Дианы! - Имеется в виду герой античного мифа скульптор Пигмалион. Презиравший женщин, Пигмалион в наказание за это был поражен Афродитой страстью к им же созданной статуе Галатеи. Однако его любовь была так сильна, что прекрасная статуя превратилась в живую женщину, ставшую его женой.
      Стр. 259. ...алжирского дея... - титул властителей Алжира и Туниса.
      Стр. 263. Булла - послание римского папы.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5