Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кристалл, несущий смерть

ModernLib.Net / Муркок Майкл / Кристалл, несущий смерть - Чтение (стр. 8)
Автор: Муркок Майкл
Жанр:

 

 


      Карлик попятился от Хоукмуна:
      – Простите меня, господин. Поверьте, мне очень жаль, что так получилось. Я, конечно, не стал бы стрелять в птицу, если бы знал, что она несет седока. Но все, что я тогда видел, – это ужин, который не хотелось упустить…
      Хоукмун опустил меч.
      – Кто вы? Или – что вы? – спросил он. От жара костра и перенесенных волнений закружилась голова.
      – Я – Оладан, из рода горных великанов, – начал маленький человек. – Хорошо известный в этих краях…
      – Великан? Великан! – Хоукмун хрипло засмеялся и упал, потеряв сознание.
      На этот раз он очнулся, почувствовав восхитительный аромат жареной дичи. Какое-то время герцог лежал, наслаждаясь запахом, и только потом понял, откуда этот запах. Он лежал почти у самого края пещеры. Меч исчез. Маленький покрытый шерстью человек нерешительно приблизился к нему, предлагая огромный кусок мяса.
      – Съешьте это, господин, и вы почувствуете себя лучше, – сказал Оладан.
      Хоукмун взял мясо.
      – Я съем. Делать все равно больше ничего не остается. Вы лишили меня сейчас самого дорогого.
      – Вы так любили птицу, господин?
      – Нет, но… Мне грозит смертельная опасность, и этот фламинго был моей единственной надеждой.
      Он вонзил зубы в жесткое мясо птицы.
      – Кто-то преследует вас?
      – Не кто-то, а что-то – нелепый и страшный рок… – ответил Хоукмун.
      И вдруг, сам не зная почему, он начал рассказывать о себе этому странному существу, которое, пусть и невольно, но еще больше приблизило роковой конец. Было в карлике что-то располагающее, когда он, чуть склонив голову, внимательно слушал рассказ герцога – глаза его в ужасе расширялись, стоило только Хоукмуну упомянуть о каком-нибудь страшном эпизоде, и невольно герцог позабыл о своей замкнутости.
      – И вот я здесь, – закончил он, – и ем ту самую птицу.
      – Да… – вздохнул Оладан, вытирая жир с лица. – Это очень печальная история, милорд, и я с великой грустью думаю о том, что это мой ненасытный желудок привел к столь страшному несчастью. Но завтра я сделаю все, чтобы исправить свою ошибку и найти вам средство передвижения.
      – Какую-нибудь птицу?
      – К сожалению, нет. Я имел в виду всего лишь козла, – и прежде, чем Хоукмун смог что-то возразить, Оладан продолжил: – Я имею в этих местах кой-какое влияние – меня считают здесь чем-то редким и очень любопытным. Видите ли, я родился в результате странной связи между неким юным путешественником – своего рода волшебником – и горной великаншей. Но сейчас я, увы, сирота. В одну из голодных зим мама съела папу, а потом и она, в свою очередь, была съедена дядей Баркиосом – самым большим и свирепым из горных великанов. С тех пор я живу один. Компанию мне составляют лишь книги моего несчастного отца. Я урод, и меня не принимают ни те, ни другие. Живу сам по себе. Если бы я не был таким маленьким, дядя Баркиос давно бы уже съел меня.
      Печальное лицо Оладана выглядело таким забавным, что Хоукмун больше не испытывал к карлику ни малейшей злости. Кроме того, тепло костра и сытный ужин совсем разморили его.
      – Достаточно, друг Оладан. Давай забудем все и ляжем спать. А утром мы поищем что-нибудь, на чем я мог бы добраться до Персии.
      Проснувшись на заре, они увидели, что костер все еще горит, а вокруг него сидят закутанные в меха вооруженные люди и завтракают жареным фламинго. Слышно было, что там царит веселье.
      – Разбойники! – закричал Оладан и в тревоге вскочил на ноги. – Мне не следовало оставлять на ночь костер!
      – Куда ты дел мой меч? – спросил его Хоукмун, но было поздно – два разбойника, вытаскивая на ходу грубо сделанные короткие мечи, уже направлялись к ним. Хоукмун не спеша поднялся.
      – Я знаю тебя, Рекнер, – неожиданно сказал Оладан, указывая на самого высокого разбойника. – И ты наверняка знаешь, кто я такой. Я – Оладан, один из горных великанов. Поэтому теперь, когда ты позавтракал, будь любезен – уходи, или придет моя родня и убьет вас всех.
      Рекнер на это лишь ухмыльнулся, ковыряя в зубах грязным ногтем:
      – Я действительно слышал о тебе, крошка, но честно говоря, не знаю, чего мне бояться. Мне говорили, правда, что жители ближайших деревень стараются избегать тебя. Но крестьяне – это тебе не храбрые разбойники, не так ли? И поэтому лучше помолчи, если не хочешь умереть в мучениях.
      Оладан, казалось, несколько сник, но продолжал пристально смотреть на главаря. Рекнер засмеялся:
      – Ну, а теперь показывай, что ты там прячешь в своей пещере? Оладан побледнел, словно охваченный смертельным страхом, и тихо забормотал что-то. Хоукмун смотрел то на него, то на разбойников и не знал, что делать. Бормотание Оладана стало громче. Улыбка застыла на лице Рекнера, и глаза его стекленели под пристальным взглядом карлика. Неожиданно Оладан резко выкинул вперед руку, указывая на разбойника, и холодным голосом произнес:
      – Спать, Рекнер!
      Рекнер свалился на землю. Разбойники, изрыгая проклятия, бросились было к ним, но остановились перед поднятой рукой Оладана.
      – Бойтесь меня, ибо я – Оладан, сын волшебника. Разбойники стояли в нерешительности, глядя на распростертое тело своего главаря. Хоукмун какое-то время в изумлении смотрел на маленького человека, одним движением руки сдерживающего кровожадных разбойников, потом нырнул в пещеру и принялся за поиски меча. Меч нашелся почти сразу, и Хоукмун, прицепив его вместе с кинжалом к поясу, быстро вернулся к Оладану. Карлик уголком рта прошептал ему:
      – Вытащи вещи из пещеры. Лошади разбойников у подножия горы. Мы воспользуемся ими. Рекнер может проснуться в любую секунду, и тогда я не смогу удержать их.
      Хоукмун вынес из пещеры сумки, и они с Оладаном, пятясь, начали спускаться по склону. Ноги цеплялись за кусты и камни. Рекнер пошевелился и застонал. Ему помогли подняться.
      – Ну, теперь держись, – сказал Оладан, повернулся и побежал.
      Хоукмун помчался за ним, и велико же было его удивление, когда, добравшись до подножия горы, он увидел там не лошадей, как говорил Оладан, а с полдюжины козлов размером с пони. На каждом – седло из овечьей шкуры. Оладан ловко запрыгнул на ближайшего козла и протянул уздечку другого Хоукмуну. Герцог криво усмехнулся и вскочил в седло. Рекнер и его люди мчались за ними по склону. Хоукмун несколько раз ударил плоской стороной меча по спинам оставшихся животных, и те бросились врассыпную.
      – Не отставай! – закричал Оладан и направил своего козла к узкой горной тропинке, лежащей внизу.
      Но разбойники догнали Хоукмуна, и ему пришлось пустить в ход свой сверкающий меч. Одного он заколол ударом в сердце, другого – в бок, ударил по макушке Рекнера и помчался за Оладаном. В спину ему неслись громкие проклятия.
      Козел передвигался прыжками, и совсем скоро у Хоукмуна с непривычки начало ломить все тело. Они выбрались на тропинку и дальше ехали по ней. Крики преследователей становились все тише и тише. Оладан, широко улыбаясь, повернулся к Хоукмуну.
      – Лучше ехать, чем идти, а, лорд Хоукмун? Я не думал, что это нам так легко удастся. Это хороший знак! Следуй за мной. Я покажу тебе дорогу.
      Хоукмун улыбался, сам не зная чему. Ему нравился Оладан. Любопытство вместе с растущим уважением и благодарностью за их спасение заставили Хоукмуна забыть, что этот родственник горных великанов стал причиной его новых несчастий.
      Вскоре они выехали к краю широкой желтой равнины, ибо Оладан настоял на том, чтобы проводить своего нового друга через горы. Сейчас он промолвил, указывая куда-то вдаль:
      – Тебе нужно двигаться в том направлении.
      – Благодарю, – отозвался Хоукмун, глядя вперед. – Мне жаль с тобой расставаться.
      – Вот как? – Оладан улыбнулся и пригладил рыжую шерстку на лице. Затем он задумался ненадолго и объявил: – А что, пожалуй, я поеду с тобой, чтобы тебе не было так скучно.
      И, как ни в чем ни бывало, он направил своего козла вперед. Пожав плечами, Хоукмун засмеялся и двинулся следом за ним.

ГЛАВА 2. КАРАВАН АГОНОСВОСА

      Дождь начался, не успели они выбраться на равнину, и теперь козлы двигались очень медленно по ровной вязкой земле. Целый месяц они продвигались так, кутаясь в плащи и дрожа от холода и сырости. Хоукмуна к тому же мучили сильнейшие головные боли. Когда это начиналось вновь, он ни слова не говорил Оладану, просто закрывал голову руками и старался забыться. Это означало, что где-то там, далеко, в замке Брасс, сила камня начинает разрывать узы, наложенные на него графом. В душе его постепенно угасала надежда, что когда-либо ему доведется вновь свидеться с Иссельдой.
      Ливень не прекращался ни на миг. Ветер бушевал. Впереди, насколько хватало глаз, сквозь плотную пелену дождя, Хоукмун видел лишь бескрайнюю равнину. Попадались изредка кусты можжевельника и черные карликовые деревья. Тяжелые грозовые облака затянули небо, так что Хоукмун совершенно не представлял, куда им ехать дальше. Единственным указателем направления могли служить редкие кусты, ветви которых здесь тянулись всегда на юг. Он никак не ожидал, что так далеко на востоке можно встретить местность с настолько ужасным климатом и решил, что все это – результат одной из многочисленных катастроф Тысячелетия Ужаса.
      Хоукмун откинул мокрые волосы со лба и, почувствовав твердую поверхность Черного Камня, содрогнулся. Он посмотрел на грустное лицо Оладана и отвернулся. Вдалеке, почти на горизонте, виднелись темные очертания того, что могло быть лесом, где, возможно, они смогут найти защиту от дождя. Копыта козлов скользили на мокрой траве. У Хоукмуна зазвенело в ушах, и он вновь почувствовал сильную головную боль и тошноту. Он глубоко вздохнул, прижимая руку ко лбу. Оладан смотрел на него с глубоким сочувствием.
      Наконец они достигли кромки леса. Сейчас они ехали еще медленнее, поскольку приходилось постоянно объезжать образовавшиеся в огромном количестве большие темные лужи. Стволы и ветви лесных деревьев, казалось, тянулись вниз, а не вверх. Кора их была черной или темно-коричневой, и почти не было листьев. Но несмотря на это, лес выглядел густым и труднопроходимым. На краю его в мелкой канаве блестела вода.
      Они въехали в чащу. Копыта козлов шлепали по грязной воде. Земля под пологом леса намокла, и у деревьев образовались лужи. Искать укрытие от непрекращающегося ливня здесь было бесполезно.
      Выбрав относительно сухой клочок земли, они остановились на ночлег. Хоукмун сначала порывался помочь Оладану развести костер, но потом вынужден был, опершись спиной о ствол дерева, лежать и ждать, обхватив голову руками, пока маленький человек не закончит работу.
      Утром они продолжили путь по лесу. Хоукмун еле держался в седле, и Оладан вел его козла. Неожиданно они услышали человеческие голоса и, недолго думая, повернули в том направлении.
      Это был своего рода караван. Около пятнадцати фургонов с промокшими разноцветными тентами медленно тащились по грязи и лужам. Быки и мулы, выбиваясь из сил, тянули фургоны. Ноги животных скользили в грязи, и мышцы перекатывались под кожей, когда погонщики хлестали их бичами и кололи острыми палками. Фургоны со всех сторон обступали люди: одни толкали их, другие прокручивали колеса. И все же караван еле двигался.
      Но не столько это зрелище заставило удивиться друзей, сколько сами люди каравана.
      Без преувеличения можно было сказать, что эти люди очень и очень странные. Карлики и лилипуты, гиганты и толстяки, покрытые шерстью и совершенно без волос, один мужчина с тремя руками, другой – с одной, двое с копытами на ногах, бородатые дети, гермафродиты, одни – с пятнистой змеиной кожей, другие – с хвостами, уродливыми конечностями и искривленными телами; с лицами без глаз, носов, ртов, горбуны, люди без шеи, с короткими руками и ногами, один даже с пурпурными волосами и рогом во лбу. Все разные, но выражение их глаз было общим. В глазах этих людей читалось тупое отчаяние, когда они, выбиваясь из сил, пытались хоть немного протащить караван по вязкой грязи.
      Хоукмуну казалось, что он видит обреченных, направляющихся в ад. Лесные запахи смешивались сейчас с запахами каравана. Здесь был и запах людей, и запах животных, запахи духов и острых специй, и кроме всего, было еще что-то, что заставило Оладана содрогнуться. Хоукмун приподнял голову и принюхался, словно насторожившийся зверь. Он, нахмурившись, взглянул на Оладана. Эти странные люди продолжали молча работать и не замечали их. Слышно было поскрипывание фургонных колес, фырканье животных да плеск воды.
      Оладан дернул поводья, намереваясь проскочить перед караваном, но Хоукмун не последовал его примеру. Он продолжал задумчиво рассматривать таинственную процессию.
      – Поехали, – сказал Оладан. – Я чувствую опасность.
      – Мы должны узнать, где мы находимся и как долго нам еще тащиться по этой равнине, – хрипло прошептал Хоукмун. – Кроме того, у нас почти кончилась провизия…
      – Может, мы наткнемся на какую-нибудь дичь в лесу. Хоукмун покачал головой:
      – Нет. И потом мне кажется, я знаю, чей это караван.
      – Чей же?
      – Человека, о котором я много слышал, но никогда не видел. Мой соотечественник и даже – родственник, который покинул Кельн девять веков назад.
      – Девять веков? Это невозможно!
      – Возможно. Агоносвос бессмертен, или почти бессмертен. Если это он, он поможет нам. Я как-никак все еще являюсь законным правителем Кельна.
      – Ты думаешь, по прошествии девяти веков он сохранил верность Кельну?
      – Посмотрим.
      Они направились к голове каравана, туда, где, покачиваясь, катился высокий фургон с тентом из золотистого шелка. На передке фургона, укрывшись от дождя, в богатой медвежьей шубе сидел человек. Простой черный шлем закрывал его голову, оставляя открытыми лишь глаза. Увидев Хоукмуна, человек зашевелился и издал слабый глухой звук.
      – Господин Агоносвос, – произнес Хоукмун. – Я – герцог Кельнский, последний потомок династии, начавшей править тысячу лет назад.
      – А, Хоукмун. Без земель сейчас, да? Гранбретания захватила Кельн, не так ли? – сказал человек.
      – Да…
      – Итак, мы оба изгнанники. Я – по воле твоих предков, ты – по воле завоевателей.
      – Ну, как бы то ни было, я все еще герцог Кельнский и поэтому твой господин, – Хоукмун не отрываясь смотрел на Агоносвоса.
      – Господин – так, кажется, ты сказал? Власть в лице герцога Дитриха отвергла меня, выслав на дикие земли. Я больше не признаю власти Кельна.
      – Но вы же знаете, что ни один кельнец не смеет ослушаться воли своего герцога.
      – Не смеет, говоришь? – Агоносвос тихо засмеялся. – Не смеет?
      Хоукмун собрался было повернуть прочь, но Агоносвос, подняв худую, с длинными тонкими пальцами руку, остановил его:
      – Остановись. Я обидел тебя и хочу загладить свою вину. Чем я могу помочь тебе?
      – Ты признаешь меня своим господином?
      – Я признаю только, что был невежлив. Ты, кажется, устал. Я, пожалуй, остановлю свой караван. Кто твой слуга?
      – Это не слуга. Оладан – мой друг.
      – Друг? Он же не человек. Ну ладно, пусть присоединяется к нам. Агоносвос высунулся из фургона и слабым голосом дал своим людям команду остановиться. Они сразу же перестали работать и теперь неподвижно стояли, опустив руки. В глазах их было все то же тупое отчаяние.
      – Как тебе моя коллекция? – спросил Агоносвос Хоукмуна, когда герцог и Оладан спешились и залезли в темный фургон. – Они когда-то забавляли меня, но сейчас наскучили и поэтому должны работать, чтобы оправдывать свое существование. У меня есть, по крайней мере, по одному экземпляру каждого типа, – он взглянул на Оладана. – Включая твой. Некоторых я сам вывел путем скрещивания.
      Оладан беспокойно заерзал на месте. В фургоне казалось неестественно жарко, но не было видно ни печки, ни плиты, ни какого-либо иного источника тепла. Агоносвос налил им вина из голубой тыквенной бутылки. Вино было такого же цвета. Древний изгнанник оставался в шлеме, и его черные насмешливые глаза с интересом рассматривали Хоукмуна.
      Хоукмун всячески старался не показывать вида, что жестоко страдает от боли, но Агоносвос сразу все понял.
      – Выпей. И ты почувствуешь себя лучше, – сказал он, протягивая Хоукмуну кубок с вином.
      Вино, действительно, благотворно подействовало на герцога, и боль вскоре совсем прошла. Агоносвос спросил, что привело его в эти края, и Хоукмун рассказал ему большую часть своей истории.
      – Так, – сказал Агоносвос, – и ты хочешь моей помощи, да? Хорошо, я подумаю. Сейчас отдыхайте. А завтра мы поговорим об этом.
      Хоукмун и Оладан уснули не сразу. Они еще долго сидели, укутавшись в меха, что дал им Агоносвос, и обсуждали этого странного колдуна.
      – Он немного напоминает тех лордов Империи Мрака, о которых ты рассказывал мне, – сказал Оладан. – Мне кажется, он хочет нам зла. Возможно, он желает отомстить тебе за то зло, что причинили ему твои предки, а возможно – хочет получить новый экземпляр для своей коллекции, – Оладан даже задрожал.
      – Да… – задумчиво сказал Хоукмун. – Но было бы неразумно сердить его без причины. Он может быть нам полезен. А сейчас давай спать.
      – Ладно. Только ты постарайся крепко не засыпать, – предупредил его Оладан.
      Но Хоукмун спал крепко и, проснувшись, обнаружил, что лежит, связанный по рукам и ногам толстыми кожаными ремнями. Он попытался вырваться, но тщетно. Из-под шлема, закрывающего лицо его бессмертного родственника, донесся тихий смех:
      – Ты узнал меня, последний из рода Хоукмунов, но ты ничего не знаешь обо мне. Ты не знаешь о тех годах, что я провел в Лондре, обучая лордов Гранбретании премудростям волшебства. Мы давно уже заключили союз, Империя Мрака и я. Когда я последний раз видел барона Мелиадуса, он много рассказывал о тебе. Теперь я получу от него все, что пожелаю.
      – Где мой друг?
      – Этот мохнатый? Умчался в лес, лишь только заслышал наши шаги. Они все такие – эти полулюди-полузвери, – трусливые и малодушные создания.
      – Значит, ты намерен доставить меня к барону?
      – Ты же слышал. Именно это я и собираюсь сделать. Я оставлю ненадолго этот неповоротливый караван, пусть ползет пока без меня. А мы отправимся вперед на более быстрых скакунах. Я берегу их для таких случаев. Я уже послал человека с вестью к барону. Так что… Эй, вы! Несите его.
      По команде Агоносвоса два лилипута схватили Хоукмуна и вытащили из фургона.
      Дождь все еще моросил. Хоукмун увидел двух величественных лошадей голубого цвета, с умными глазами и мощными конечностями. Подобной красоты ему еще видеть не приходилось.
      – Я сам вывел эту породу, – сказал Агоносвос, – но сделал это, как видишь, не ради забавы. Скоро мы будем в Лондре.
      Он снова засмеялся. Хоукмуна закинули в седло и крепко привязали к стременам.
      Агоносвос залез на вторую лошадь и, взяв поводья лошади Хоукмуна, помчался вперед. Хоукмун был не на шутку встревожен. Лошадь бежала легко и почти так же быстро, как летел фламинго. Но если птица несла его к спасению, то лошадь – наоборот, к роковому концу. С ужасом Хоукмун понял, что участь его решена.
      Долгое время они мчались по лесу. Грязь залепила лицо Хоукму-ну, и он почти ничего не видел.
      Затем, много позже, он услышал гневный крик Агоносвоса:
      – Прочь с дороги! Прочь!
      Хоукмун пытался разглядеть что-нибудь впереди, но видел лишь лошадь Агоносвоса и край его плаща. Он смутно слышал другой голос, но разобрать, что он говорит, не мог.
      – А-а-а! Да выест Колдрин твои глаза!
      Хоукмуну показалось, что Агоносвос покачнулся в седле. Лошади замедлили бег, потом остановились. Он увидел, как старец наклонился вперед и свалился на землю. Ползая в грязи, Агоносвос пытался подняться. В боку его застряла стрела. Хоукмун, совершенно беспомощный, не мог понять, какая новая опасность подстерегла его. И он пытался решить, что лучше: быть убитым сейчас или дождаться суда короля Хеона.
      Появился Оладан и, перепрыгнув через барахтающегося в грязи Агоносвоса, подбежал к Хоукмуну. Он перерезал ремни, и Хоукмун свалился с лошади. Оладан широко улыбался:
      – Твой меч – в сумке у старца.
      Хоукмун, поднимаясь и растирая онемевшие руки и ноги, облегченно вздохнул:
      – Я думал, ты убежал обратно в горы.
      Маленький человек начал было что-то говорить, но Хоукмун прервал его криком:
      – Агоносвос!
      Старец, зажимая рану рукой, приближался к карлику. Хоукмун, позабыв о боли, бросился к лошади колдуна. Ему пришлось перерыть почти весь багаж Агоносвоса, прежде чем он нашел меч. Ола-дан с колдуном уже боролись, катаясь в грязи.
      Хоукмун подбежал к ним, но ударить мечом не рискнул, боясь задеть друга. Он наклонился и, вцепившись в плечо Агоносвоса, стал оттаскивать рассвирепевшего старца. Сначала он услышал рычание из-под шлема и лишь потом заметил меч в руке Агоносвоса. Меч со свистом рассек воздух. Хоукмун, едва держась на ногах, с трудом отразил удар. Колдун ударил еще раз.
      Хоукмун встретил и эту атаку. В ответ он попытался попасть в голову Агоносвоса, но промахнулся и едва успел парировать новый выпад. Потом он увидел незащищенное место на теле противника и вонзил меч в живот колдуна. Агоносвос вскрикнул, попятился на негнущихся ногах и, схватившись руками за меч Хоукмуна, попытался выдернуть его из рук герцога. Затем он широко развел руки, начал что-то говорить и упал, распростершись, в мелкую лужу.
      Тяжело дыша, Хоукмун прислонился к стволу дерева. Кровь начала приливать к онемевшим конечностям, и боль в них усилилась.
      Оладан поднялся из грязи. Его трудно было узнать. Колчан валялся на земле, и карлик, подняв его, сейчас осматривал оперение стрел.
      – Некоторые поломаны, но я заменю их, – сказал он.
      – Откуда они у тебя?
      – Ночью я решил побродить по лагерю Агоносвоса. В одном из фургонов я нашел лук и стрелы и подумал, что они могут пригодиться. Вернувшись к нашему фургону, я заметил, что туда вошел Агоносвос и, догадываясь о его намерениях, предпочел спрятаться.
      – Но как тебе удалось не отстать от лошадей? – спросил Хоукмун.
      – Я нашел себе даже более быстрого союзника, – улыбнулся Оладан и указал на появившееся в этот момент из-за деревьев удивительное существо. У существа были невероятно длинные ноги, хотя остальные части тела казались совершенно нормальными.
      – Это Влеспин. Он ненавидит Агоносвоса и охотно согласился помочь мне.
      Влеспин свысока посмотрел на них.
      – Ты убил его, – сказал он. – Хорошо.
      Оладан осмотрел багаж Агоносовоса и вытащил оттуда свиток прегамента.
      – Карта. И провизии вполне достаточно, чтобы мы могли добраться до побережья, – он развернул карту. – Это недалеко. Смотрите.
      Они склонились над картой. Хоукмун увидел, что до Мермианского моря им осталось чуть больше сотни миль. Влеспин отошел к лежащему неподалеку телу Агоносвоса. Секундой позже они услышали его крики; обернувшись, увидели колдуна – живого, который, угрожающе размахивая мечом Хоукмуна, решительно направлялся к длинноногому человеку. Меч вошел в грудь Влеспина, ноги его подкосились, и он, дергая ими, словно кукла, рухнул на землю. Вскоре он затих. Хоукмун был потрясен. Из шлема донесся сдавленный смех:
      – Глупцы! Я прожил уже девятьсот лет. И за это время я кое-чему научился.
      Не раздумывая, Хоукмун прыгнул на Агоносвоса. Он понимал, что это, пожалуй, его единственный шанс спастись. Тот, хотя и выдержал удар, который должен был стать смертельным, заметно слабел. Они боролись, сцепившись, на краю большой лужи. Оладан бегал вокруг них, выбирая момент, и вот, наконец, запрыгнул на спину колдуну и сорвал с его головы шлем. Агоносвос взвыл, и Хоукмун, увидев перед собой белую голову старца, почувствовал, как тошнота подступает к горлу. Это было лицо трупа, давно обглоданное могильными червями. Агоносвос закрыл лицо руками и попятился.
      Подхватив меч, Хоукмун вскочил на голубую лошадь, и в этот миг до него из леса донесся крик:
      – Я тебе это припомню, Дориан Хоукмун! Когда барон Мелиадус схватит тебя, я явлюсь полюбоваться твоими мучениями.
      Содрогнувшись, Хоукмун направил своего скакуна в сторону Мермианского моря.
      Два дня спустя небо просветлело, и яркое солнце засияло на нем. Впереди на морском побережье их ждал город, где можно было сесть на корабль, чтобы добраться до Туркии.

ГЛАВА 3. РЫЦАРЬ-В-ЧЕРНОМ-И-ЗОЛОТОМ

      По спокойной океанской глади ровно шло тяжело груженое торговое судно. Летели пенные брызги, и треугольный парус, словно птичье крыло, выгибался под напором сильного ветра. Капитан судна в маленькой шапочке, расшитой золотом, яркой безрукавке и длинных шароварах, перехваченных на лодыжках золотыми пряжками, вместе с Хоукмуном и Оладаном стоял на корме.
      – Превосходные скакуны у вас, господа, – заметил капитан, указывая на двух огромных голубых коней, что стояли на нижней палубе в особых стойлах. – Никогда прежде не видел таких, – он погладил остроконечную бородку. – Не желаете ли их продать? Я бы дал вам хорошие деньги.
      Хоукмун покачал головой:
      – Мне эти лошади дороже всяких сокровищ.
      – Ну что ж, я могу это понять, – отозвался капитан, хотя на самом деле истолковал слова герцога совершенно неверно. В этот миг дозорный на мачте что-то закричал и замахал рукой, указывая на запад.
      Хоукмун обернулся в ту сторону и заметил на горизонте три небольших паруса. Капитан вскинул подзорную трубу.
      – Ракааром клянусь, это корабли Империи Мрака!
      Он передал трубу герцогу, и сейчас Хоукмун отчетливо видел черные паруса кораблей. Каждый парус был украшен изображением акулы – символом военного флота империи.
      – Это опасно для нас? – спросил он.
      – Это опасно для всех, – мрачно ответил капитан. – Нам остается только молиться, чтобы они не увидели нас. В море становится тесно от их кораблей. Еще год назад…
      Он остановился, чтобы отдать приказ своим матросам. Подняли стаксели, и корабль рванулся вперед…
      – Да, еще год назад их кораблей почти не было, и торговля шла замечательно. Сейчас они властвуют на море. Вы найдете их армии в Туркии, Сирии, Персии – повсюду. Они провоцируют мятежи и вооруженные восстания против законных правителей. Дай им пару лет, и они подомнут под себя Восток, как это уже произошло с Западом.
      Вскоре корабли Гранбретании исчезли за горизонтом, и капитан облегченно вздохнул.
      – Я все равно не успокоюсь, – сказал он, – пока не увижу порт. Туркский порт они увидели только к вечеру и вынуждены были, бросив якорь недалеко от берега, дожидаться утра. А утром с приливом они вошли в городскую бухту.
      Немного погодя там же оказались и три гранбретанских боевых корабля. Путешественники не стали задерживаться в городе, запаслись провизией и поскорей отправились на восток, в Персию.
      Неделю спустя, миновав город Анкару и перебравшись через реку Кызыл-Ирмак, они уже мчались по выжженной солнцем стране. Несколько раз вдалеке они видели отряды Гранбретании, но им удавалось избегать встреч с ними. В основном эти отряды состояли из местных солдат-наемников, но встречались и регулярные части имперских войск. Хоукмун был обеспокоен этим – он никак не ожидал, что Империя Мрака проникла уже так далеко. Однажды они наблюдали за развернувшейся битвой и видели, как легко расправлялись войска Гранбретании с противником. Хоукмун в отчаянии все сильнее и сильнее погонял коня.
      Месяцем позже, когда лошади вынесли их на берег огромного озера, Оладан и Хоукмун были застигнуты врасплох появившимся из-за холма отрядом. Гранбретанцев было человек двадцать. Их звериные маски сверкали на солнце, и это придавало воинам еще более свирепый вид. Солдаты принадлежали к Ордену Волка.
      – Ха! Так это те самые, которых ищет наш господин! – закричал один из них. – За того, который повыше, назначена большая награда, если его доставить живым.
      – Боюсь, лорд Дориан, что мы пропали, – тихо заметил Оладан.
      – Заставим их убить нас, – мрачно сказал Хоукмун и обнажил меч. – Можно было бы спастись бегством, не будь лошади измучены долгой дорогой, а так…
      Воины в волчьих масках окружили их. Они желали взять Хоук-муна живым, и поэтому он имел перед ними некоторое преимущество – он мог убивать. Одному он проломил рукоятью меча голову, второму отрубил руку, третьему проткнул живот, четвертого выбил из седла. Они бились на мелководье озера, и вода плескалась под копытами лошадей. Хоукмун видел, что Оладан сражается совсем неплохо, но вот – мохнатый человечек вскрикнул и упал с лошади. Хоукмун не знал, что произошло, но громко выругался и принялся наносить удары с еще большей яростью.
      Сейчас всадники обступили его так плотно, что он едва мог взмахнуть мечом. Хоукмун понял, что скоро его схватят. В ушах стоял звон металла, от запаха крови тошнило.
      Затем он неожиданно почувствовал, что гранбретанцы начинают расступаться, и увидел, что у него появился еще один союзник. Он встречал этого человека и раньше – но только в снах. Это был тот самый воин, которого он видел во Франции, а позднее – в Камарге. Он был закован в доспехи из золота и черного янтаря, и большой шлем закрывал его лицо. На могучем белом коне, размахивая огромным мечом длиной около шести футов, он прокладывал себе дорогу к Хоукмуну. Солдаты падали один за одним под его страшными ударами, и вскоре от всего отряда гранбретанцев осталась лишь жалкая кучка всадников, которые, наконец, не выдержали и помчались прочь, оставляя убитых и раненых.
      Хоукмун заметил, что один из упавших воинов поднялся на ноги. Потом он увидел, что рядом поднимается еще кто-то, и понял, что это Оладан. Карлик держал в руке меч и отчаянно защищался от гранбретанца. Хоукмун бросился к другу и, высоко взмахнув мечом, ударил солдата в спину. Меч, распоров кольчугу и кожаную рубаху, глубоко вошел в тело. Издав стон, гранбретанец упал.
      Хоукмун вернулся к неожиданному спасителю.
      – Благодарю вас, милорд, – сказал он. – Вы прошли за мной длинный путь.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10