Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Все божьи дети могут танцевать

ModernLib.Net / Современная проза / Мураками Харуки / Все божьи дети могут танцевать - Чтение (стр. 7)
Автор: Мураками Харуки
Жанр: Современная проза

 

 


— Вот беда. Если честно, интересных историй о Тонкити мало. Медведь он заурядный. В отличие от Масакити, деньги считать и говорить на человеческом языке не умеет.

— Но хоть что-то хорошее в нем есть?

— Есть-то есть, — сказал Дзюнпэй. — Ты права. В любом заурядном медведе есть хоть что-то хорошее. Да, кстати, забыл. Этот самый Тонтики

— Может, Тонкити? — нетерпеливо поправила Сара.

— Извини… этот Тонкити умел мастерски ловить рыбу. Он прятался, стоя в реке за скалой, и ловил. А это могут делать только расторопные медведи. Тонкити особо умным назвать нельзя, но рыбы он ловил больше всех остальных медведей. Так много, что всю не переесть. Но по-человечески не говорил, поэтому пойти в город ее продавать тоже не мог.

— Но тут же все просто, — удивилась Сара. — Он мог бы меняться с Масакити на мед. Ведь у Масакити его тоже столько, что не переешь.

— Верно. Именно так. Тонкити подумал точно так же, как Сара. Они начали менять рыбу на мед и лучше узнали друг друга. Выяснилось, что Масакити совсем не задавака, а Тонкити совсем не дебошир. Так они и подружились. Когда встречались, разговаривали о том о сем. Рассказывали друг другу, что знали сами, обменивались анекдотами. Тонкити изо всех сил ловил рыбу, Масакити из всех сил собирал мед. Но вот однажды — как гром среди ясного неба — из реки пропала вся рыба.

— Среди ясного неба?

— Как гром среди ясного неба. То есть внезапно, — пояснила Саёко.

— Выходит, рыба вся вдруг пропала, — огорчилась Сара. — Почему?

— Вся рыба мира собралась на сходку и порешила в ту реку больше не заходить. Еще бы — там живет маститый рыболов Тонкити. С тех пор Тонкити не поймал ни одной рыбины. Лишь изредка попадалась какая-нибудь исхудалая лягушка. Делать было нечего. Что в мире может быть хуже исхудалой лягушки?

— Бедный Тонкити, — сказала Сара.

— И что, его отправили в зоопарк? — поинтересовалась Саёко.

— О, это долгая история, — сказал Дзюнпэй и откашлялся.

— Но, в общем, так оно и было, да?

— И что, Масакити ему не помог? — спросила Сара.

— Конечно, он пытался помочь. Они ведь друзья не разлей вода. Друзья для того и нужны. И вот Масакити решил поделиться медом даром. Тонкити на это ответил: «Так не годится. Не стоит меня баловать». А Масакити сказал: «Мы же не чужие друг другу. Будь я на твоем месте, ты бы поступил так же. Разве я не прав?»

— Точно, — удовлетворенно кивнула Сара.

— Но долго это не продолжалось, — вставила Саёко.

— Долго это не продолжалось, да, — сказал Дзюнпэй. — Тонкити сказал: «Мы должны оставаться с тобой друзьями. Когда один только дает, а второй — получает, это уже не настоящая дружба. Я уйду из лесу, дружище Масакити. Испытаю себя еще раз на новом месте. Встретимся когда-нибудь с тобой, опять станем друзьями». Так они пожали друг другу лапы и расстались. Но стоило Тонкити выйти из лесу, как он, глупый, попался в западню охотника. Так он лишился свободы и очутился в зоопарке.

— Бедный Тонкити.

— А другого способа не было? Чтобы все жили счастливо? — спросила потом Саёко.

— Пока не придумал.


В тот воскресный вечер они втроем ужинали у нее на Асагая. Саёко, напевая «Форель», варила спагетти, размораживала томатный соус. Дзюнпэй готовил салат из фасоли и репчатого лука. Они открыли вино, налили по бокалу. Сара пила апельсиновый сок. Прибрав со стола, Дзюнпэй опять читал Саре книжку с картинками. А когда закончил, ей уже пришла пора спать. Но спать Саре не хотелось.

— Мама, сними лифчик! — сказала она матери. Та покраснела:

— Нет. Что ты такое говоришь при госте?

— Странно. Какой же Дзюн-тян гость?

— В чем дело? — спросил Дзюнпэй.

— Да так, один глупый трюк.

— Мама снимает лифчик прямо под одеждой, кладет его на стол и опять надевает. Одной рукой, а вторая лежит на столе. На время. У мамы здорово получается.

— Ну ты даешь, Сара, — проворчала Саёко, качая головой. — В такие игры мы с тобой одни играем. Что же ты выдаешь семейные секреты?

— Звучит захватывающе, — сказал Дзюнпэй.

— Мама, пожалуйста, покажи Дзюн-тяну. Ну хотя бы разик. Покажешь — сразу пойду спать.

— Что с тобой поделать? — сказала Саёко. Сняв с руки электронные часы, она передала их Саре.

— И сразу пойдешь спать. Считай по команде: «начали». — На Саёко был толстый черный свитер без ворота. Она положила обе руки на стол и скомандовала: — Раз… два… три… начали!

Первым делом она втянула руку через рукав свитера — как черепаха. Будто решила почесать себе спину. Вынув руку правую, теперь она проделала то же самое левой. Слегка повернула голову и вынула левую руку из рукава. В кулаке был зажат белый лифчик. Маленький, без косточек. Саёко перехватила его и опять сунула в рукав, откуда затем сначала выскочила левая рука. Затем нырнула правая, пробежала по спине и оказалась снаружи. Все. Обе руки легли на стол.

— Двадцать пять секунд, — сказала Сара. — Мама, новый рекорд! До сих пор самое быстрое было — тридцать шесть.

Дзюнпэй захлопал в ладоши:

— Прекрасно! Просто волшебство!

Сара постучала руками по столу. Саёко встала:

— Все, шоу окончено. Марш в постель! Перед сном Сара поцеловала Дзюнпэя в щеку.


Убедившись, что Сара спит, Саёко вернулась в гостиную и села на диван.

— Должна тебе признаться. Я смухлевала.

— То есть?

— Я не надела лифчик обратно. Только сделала вид. Уронила его через рукав на пол.

— Какая жуткая мамаша, — рассмеялся Дзюнпэй.

— Ну а что тут такого — мне хотелось установить новый рекорд, — сощурилась Саёко. Давно она не улыбалась так естественно. Словно ветерок колыхнул оконные занавески, в Дзюнпэе сдвинулась временная ось. Он опустил ей руку на плечо, и Саёко прижалась к ней. Не вставая с дивана, они обвили друг друга руками, губы их слились в поцелуе. Дзюнпэй поймал себя на мысли, что с девятнадцати лет ровным счетом ничего не изменилось: губы Саёко по-прежнему отдавали нежным ароматом.

— Мы должны были поступить так с самого начала, — тихо сказала Саёко, когда они перебрались в постель. — Только ты этого не понимал. Ничего ты не понимал тогда. Пока из реки не исчезла вся рыба.

Они разделись и тихо обнялись. Неумелые ласки — будто юноша и девушка впервые в жизни познавали друг друга. Потратив немало времени, чтобы друг в друге убедиться, Дзюнпэй медленно вошел в нее, а она его приняла. Словно заманивая. Но он никак не мог поверить, что все это — взаправду. Будто он на ощупь шел в полумраке по безлюдному бесконечному мосту. Саёко подстраивалась под его каждое движение. Несколько раз Дзюнпэй хотел кончить, но удерживался. Боялся, кончит — и сон улетучится, а все вокруг — исчезнет.

Но тут где-то за спиной послышался легкий скрип: дверь в спальню приоткрылась, и прямо на их скомканную постель упал свет из коридора. Дзюнпэй приподнялся. обернулся и увидел в дверном проеме Сару. Саёко тихо ахнула и легонько оттолкнула его. Прикрыла грудь простыней и поправила волосы.

Но Сара не рыдала, истерику не закатывала. Она стояла, крепко держась за дверную ручку. И смотрела на них. И ничего не видела. Ее глаза вглядывались в какую-то пустоту.

— Сара, — тихо позвала ее Саёко.

— Дядька сказал мне прийти сюда, — монотонно произнесла Сара, будто ее вырвали из сна.

— Дядька? — переспросила Саёко.

— Дядька-землетряс, — сказала Сара. — Пришел дядька-землетряс, разбудил Сару и отправил сказать маме. Мол, открыл крышку короба для всех и жду. Говорит, скажи так, она поймет.


Той ночью Сара спала в постели Саёко. Дзюнпэй взял одно одеяло и завалился на диване в гостиной. Но уснуть никак не мог. Напротив дивана — телевизор. Какое-то время он слепо смотрел в его мертвый экран. Там — в глубине — они. Дзюнпэй это знает. Ждут, открыв крышку короба. По спине пробежал озноб. Дзюнпэй ждал, но ощущение не уходило.

Тогда он оставил попытки уснуть, пошел на кухню и приготовил кофе. Сидел и медленно тянул горькую жидкость, когда под ногой нащупал какой-то комок. Лифчик Саёко. Он так и валялся на полу. Подняв лифчик, Дзюнпэй повесил его на спинку стула. Без украшений, простой безжизненный белый предмет туалета. Совсем небольшого размера. Свисая со стула в предрассветном мраке, он казался анонимным свидетелем, затесавшимся из далекого прошлого.

Дзюнпэй вспомнил ту пору, когда только поступил в университет. Опять услышал голос Такацуки при их первой встречи: «Сходим куда-нибудь пообедаем». Такой теплый голос. На лице сияет улыбка старого друга когда он видит знакомое лицо: «Эй, расслабься, мир раз за разом становится все лучше и лучше». Куда мы тогда пошли? Вот этого вспомнить Дзюнпэй уже не мог. Хотя какая разница…

— Почему ты позвал меня пообедать? — спросил тогда Дзюнпэй. Такацуки улыбнулся, уверенно постучал пальцами по вискам и сказал:

— У меня есть талант всегда и везде правильно находить себе друзей.

Такацуки не ошибался, подумал Дзюнпэй, разглядывая кофейную кружку. У него действительно был такой талант. Но только этого недостаточно. Находить себе хороших друзей и продолжать кого-то любить всю долгую жизнь — не одно и то же. Дзюнпэй закрыл глаза и задумался о прошедшем сквозь него времени. Не хотелось считать, что прошло это время совершенно бессмысленно.

Саёко проснется, и я сразу сделаю ей предложение, наконец решился он. Дзюнпэй больше не сомневался. Больше ни минуты не стану терять. Осторожно, чтобы не шуметь, он открыл дверь в спальню и посмотрел на закутавшихся в одеяло Саёко и Сару. Сара спала спиной к матери, Саёко слегка обнимала ее за плечо. Дзюнпэй потрогал распластанные по подушке волосы Саёко, провел пальцем по розовой щечке Сары. Обе они не шевелились. Дзюнпэй уселся на ковер сбоку от кровати, откинулся на стену и начал свою вахту.

Следя за стрелкой часов на стене, он придумывал для Сары продолжение истории. О Масакити и Тонкити. Первым делом нужно найти какой-нибудь выход из этой ситуации. Тонкити не должны за здорово живешь отправить в зоопарк. Его должен кто-нибудь спасти. Дзюнпэй мысленно пробежался от самого начала повествования, и вдруг ему пришла в голову идея. Цветочки дали плод, постепенно проступила конкретная форма.


Тонкити придумал печь пироги из меда Масакити. Немного потренировался и понял, что в нем дремал талант пекаря. А Масакити брал медовые пироги в город и там их продавал. Людям понравились медовые пироги, и они раскупали их молниеносно. Теперь Масакити и Тонкити не нужно было жить врозь. Они жили богато в своем лесу и оставались друзьями.


Саре обязательно понравится новый конец истории. Саёко тоже.

Напишу-ка я что-нибудь необычное, не похожее на то, что писал прежде, подумал Дзюнпэй. Историю о том, как ночью кто-то спит и во сне с нетерпением ждет, когда кончится ночь, чтобы скорее прижать к себе любимых людей в первых же лучах восходящего солнца. Но пока я должен сидеть здесь и стеречь сон двух женщин. Кто бы он ни был — я не позволю этому кому-то засунуть женщин в какой-то короб. Пускай даже небо упадет сверху, пускай с ревом расползется земля…

Примечания

1

Рамэн — традиционная японская лапша. — Здесь и далее прим. переводчика.

2

Онсэн (яп.) — горячий источник.

3

Речь идет о т.н. «босодзоку» — членах группировок, устраивающих пробки на дорогах, разъезжая с флагами за сиденьями мотоциклов и мопедов.

4

Кансай — второй по величине район страны, куда входят города Кобэ, Осака, Киото. Северный Канто — несколько префектур к северу от столицы Токио, одна из которых — Ибараки.

5

Состоящий из разных мелких блюд и риса комплексный обед.

6

Район наибольших разрушеиий в февральском землетрясении 1995 года.

7

16 лет.

8

Ёси (яп.) — добро, добродетель.

9

На северо-восток Токио.

10

«Джап» — унизительное обращение американцев к японцам после победы в Тихоокеанской войне.

11

Аббревиатура «Jazz At The Philharmonic» («Джаз в Филармонии», англ.) — первые записи джазовых концертов для поддержания духа в войсках США, начатые в 1944 г.

12

Асакуса — исторический квартал Токио, известный главным буддистским храмом города и кварталами мастеровых.

13

Около 9 кв. м.

14

В 20 лет японская молодежь считается достигшей совершеннолетия.

15

Коэндэи — жилой квартал вокруг одноименного буддистского храма в трех станциях от терминала Синдзюку. Известен тем, что сёгун Токугава устраивал в его окрестностях соколиную охоту, во время которой посещал этот храм.

16

Четыре — по-японски «си». Также это слово означает «смерть».

17

В Японии во время развода, как правило, мать не может забрать себе детей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7