Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Код любви

ModernLib.Net / Любовно-фантастические романы / Моррель Максимилиана / Код любви - Чтение (стр. 9)
Автор: Моррель Максимилиана
Жанр: Любовно-фантастические романы

 

 


Все взгляды, и мой в том числе, переместились на Мориса, который свободно откинулся на спинку стула. Но его спокойствие и невозмутимость не менее страшны, чем его гнев.

– Вы очень сильный человек, отец Грег. Редко приходится встречать священников, способных противостоять мне. Но не хотелось бы считать нашу встречу борьбой двух сил.

Я не сдержалась. Неужели Морис видит перед собой врага?

– Отец Грег не из тех священников, которые, размахивая крестом, объявляют священную войну по поводу и без. Ты сам видишь, что он уже все понял.

– Спасибо тебе за твои слова, но я не совсем постигаю пока, что происходит, и хотел бы, чтобы мне объяснили, если это возможно.

Морис усмехнулся краешком губ.

– Нет ничего невозможного. С распятием, серебром и колом на кого обычно охотятся?

– Я не охотник, но, думаю, вы имеете в виду вампиров? – Грег неуверенно-вопросительно посмотрел на родителей, на что те только растерянно кивнули в унисон. – До сегодняшнего дня я был уверен, что рассказы о вампирах – вымыслы чистой воды. Если это действительно так, то почему я вижу перед собой человека, только наполненного злом и агрессией?

– Наверное потому, что в этом моя суть. Да и что вы рассчитывали узреть: гротескное искажение звериной морды? Я действительно не человек, я – Мастер вампиров, и, что бы вы ни видели перед собой, я всего лишь зеркало, которое отображает совокупность человеческих эмоций, бессознательных страхов, пороков, грехов.

Отец Грегори погрустнел, глубокие морщины четко обозначились на лице, в глазах проявилась горечь сожаления.

– Человек несовершенен. Но помимо того что вы перечислили, есть еще любовь, добродетель, сознание, самоотверженность. Неужели вам не приходилось встречать такие качества?

– Ну, отчего же, – насмешка не сходит с губ Мастера. – Только при встрече со мной человек даже не пытается скрыть темной стороны своей личности, страх доминирует над разумом, порождая взаимную ненависть.

– Вы правы, действительно, подходя к дому, я почувствовал безотчетную тревогу, но если вы ждете ответной агрессии, то ее не будет, – священник потупился.

– Нападать первым не входило в мои намерения. Защитная реакция срабатывает непроизвольно, независимо от моего желания. И нет у меня против вас никакой личной неприязни.

Я увидела, что Морис расслабился окончательно, как будто переключили рычажок «вампир – человек». А отец Грег, ссутулившись, подошел к окну.

– Простите меня, мистер Балантен, я наказан за гордыню. Вы во многом правы, и мне тоже приходилось видеть самые отвратительные людские пороки, скрытые за радужной улыбкой и приветливым лицом. Каждый раз такая встреча уносит годы жизни, когда осознаешь собственное бессилие. У меня есть книга, доставшаяся мне от предшественника: «Развитие концепции активного и избирательно воспринимающего субъекта». Она давно была написана в Англии неким Джейсоном Уолтом, но актуальна по сей день.

– Это я – автор, – перебил Морис, глумливо усмехнувшись.

– Невероятно! – отец Грег сразу оживился. – У меня еще при чтении возникла масса вопросов, зато теперь по отдельным главам я готов спорить сколько угодно.

Родители улыбнулись, а я засмеялась.

Морис, я подозревала в тебе еще и писательский талант. Только нынче держись, старый Грег разобьет тебя в пух и прах, если ты за прошедшее время не поменял своих взглядов!

Автор старого философского трактата обезоруживающе улыбнулся:

– Упомянутый труд был написан в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году. Пожалуй, кое-что я бы пересмотрел. Когда вы сможете указать мне на мои ошибки, святой отец?

Как-то сразу, вдруг, в доме все ожило. Ушло взаимное недоверие. Мама поменяла скатерть и продолжила накрывать на стол, папа достал бокалы и бутылку вина. А я поняла, почему так неприязненно Морис встретил нашего гостя и так укоризненно смотрел на родителей: он решил, что его вновь предали. Как хорошо, что все так быстро разрешилось!

– Если вы позволите, я заеду завтра, – сказал священник. – Необходимы серьезные аргументы для такого спора, дабы не посрамить род человеческий. А сейчас все равно ничего не получится, ибо надвигается рыжий ураган по имени Реймонд.

С его последними словами распахнулась дверь, и я успела на лету перехватить сына, чтобы проверить чистоту его рук.

– Грег! Ну, мама, я вымыл руки в поилке для телят. У меня теперь есть настоящий папа! Он все на свете знает и умеет. И научит меня разным приемчикам, полицейские все здорово дерутся.

Малыш прижался щекой к руке Грега, потом забрался к Морису на колени. Тот провел носом по губам Рея и серьезно сказал:

– У телят сегодня будет отличный десерт. Ты ел клубничный пирог, мед и молоко.

Рей победоносно воскликнул:

– Я же говорил, папа все на свете знает!

Глаза отца Грега ласково прищурились, и веселые огоньки заплясали в них.

– Это последний аргумент, мистер Балантен, и лучшее ваше отражение.

Обед прошел мирно, вопреки неудачному началу, шумно, благодаря Реймонду, познавательно за счет эрудиции Мориса и моей любви поболтать в хорошей компании.

Сколько сюрпризов нас еще ждет? Морис, похоже, готов к любому завершению беседы. А для меня очередной напряженный вечер, к счастью, закончился лучше, чем я предполагала. У Мориса появился еще один друг.

В течение нескольких следующих вечеров я наблюдала, как две фигуры – высокая и стройная Мориса и низкорослая худощавая Грега – не спеша прогуливались возле дома. Иногда, сидя в креслах у камина за чашечкой кофе, они вели долгие философские беседы и расходились лишь поздно вечером, довольные друг другом. Мама обычно устраивалась рядом и пыталась следить за ходом беседы, стараясь уловить смысл. Часто она вопросительно поднимала на меня глаза, полные растерянности и недоумения. В такие минуты она больше напоминала школьницу, а не учительницу с более чем двадцатилетним стажем. Я же на их фоне выглядела и вовсе неразумным младенцем, едва научившимся говорить. Они переходили то на санскрит, то на латынь, затем плавно на греческий, иногда апеллировали такими понятиями и терминами, о которых я не знала даже понаслышке.

А однажды они говорили на языке совсем уже неизвестном. Тогда я подумала: Гленда, твой муж умрет со скуки с такой дурой, как ты! Вернувшись в Лос-Анджелес, закопаюсь в библиотеке. Может быть, лет через тридцать хотя бы смогу понять, о чем они говорят, а через пятьдесят – начну поддерживать беседу. Морис лукаво поглядывал на меня. Черт возьми, он еще умудрялся слушать, о чем я думаю!

Однажды ночью после очередного чрезвычайно заумного коллоквиума Морис, задумавшись, сказал мне, что Грег так же незаменим для людей, как Магистр для вампиров. Я только захлопала глазами, но оценила эту высшую для Мориса похвалу человеку.

– Но ведь Грег наверняка не первый служитель церкви, с которым тебе приходилось встречаться?

Морис усмехнулся. Ох, как мне не нравились эти его дьявольские усмешечки!

– У меня был друг – священник. Он спас меня, когда кучка оголтелых обывателей устроила на меня облаву. Мы дружили около пятидесяти лет. Истинный священник, добрейшей души человек, отец Уильям был одним из тех священнослужителей, кто способен в первую очередь выслушать и понять не только человека, каким бы тот ни был, но и вампира. Он не был так умен и образован, как Грегори, но столь же благороден, справедлив и милосерден. И это он мне сказал, что истинно верующий священник никогда не станет бороться с темными силами зла, которые чувствует на расстоянии, а изначально пожелает разобраться. И даже вполне успешно пытался доказать мне справедливость своих слов на нескольких примерах. Но и святой может ошибаться. Встреча с отцом Фарменом послужила мне уроком. Он вступил в борьбу сразу, хотя причин тому не было никаких. То была битва не на жизнь, а на смерть. Мои попытки договориться ни к чему не привели. Он даже не слушал меня. Я победил, но добивать его не стал, оставив на полу церкви. По всей вероятности, он все-таки умер. Но мне не в чем винить себя – в этой борьбе двух стихий зачинателем был не я. Отец Грегори тоже попытался начать с противостояния, но у него хватило мудрости вовремя остановиться.

Пакетики с донорской кровью закончились еще вчера. Итак, надо уезжать, пора готовиться к свадьбе. С такими вот размышлениями я играла с Реем в гостиной.

Постучав в дверь, важно вошла подружка сына.

– Тетя Гленда, Уильям Роджерс, пьяный, опять заехал на машине в канаву и уснул. А на ферме никого нет. Все на дальнем поле. Может быть, дядя Морис поможет? – рассудительно доложила она, вынимая из кармашка конфету для Рея.

Бедная Полли Роджерс! Опять ее муж напился, а она волнуется дома. Уже час дня, можно разбудить Мориса, пусть в конце концов попугает этого пьяницу. Полли все-таки была моей подругой в детстве.

Морис спокойно спит. Я на секунду останавливаюсь, любуясь точеным профилем, и только потом целую в губы.

– Проснись, дорогой, требуется грубая мужская сила. Я погладила тебе теплую рубашку, и куртку надень, сегодня солнца нет и довольно холодно.

Через десять минут мы уже идем по дороге и на повороте видим уткнувшийся в канаву белый «додж». Я заглянула в окно. Точно, спит, надвинув на глаза неизменную красную бейсболку с эмблемой известного гольф-клуба.

Морис потянул носом, поморщился, усмехнулся и забрался в кабину. Я попятилась и отвернулась.

Когда хлопнула дверца машины, я оглянулась через плечо.

Нет на свете ничего невероятнее и забавнее, чем пьяный вампир! Видел бы тебя сейчас твой Большой совет! На кого ты похож, Морис! Кроваво-красные губы, совершенно дурацкая улыбка во весь рот с неизменными клыками, волосы дыбом, челка свесилась на лоб, изрядно помутившиеся глаза то съезжаются к носу, то разъезжаются в разные стороны. Тщетные попытки сфокусировать взгляд ни к чему не приводят.

Вцепившись в борт машины, дабы хоть как-то удержать равновесие, Морис икнул и, покачнувшись, едва не повалился, в последний момент вонзив когти в металлический кузов. Что, что он пил? Язык еле ворочается… Сначала виски, затем бренди, сверху сдобрил изрядным количеством пива, но отменного качества, и при том ничем не закусывал… Мне кажется, я сейчас умру от смеха! Знать бы заранее, прихватила бы с собой видеокамеру. Ты в состоянии двигаться или мы так и будем здесь торчать до второго пришествия? Надо еще машину вытащить из кювета.

А вот теперь мне уже не до смеха. Глазам не верю: ухватившись одной рукой за бампер, Морис без малейшего труда вытянул машину на дорогу. Сколько же в тебе лошадиных сил? Сто? Двести? Не измерял?.. Ну вот, и как я тебя теперь подниму? Что, что ты там лопочешь? Ты? За руль?

– Ну уж, нет, дорогой! Если наш шериф остановит тебя в таком виде, то, во-первых, ты заплатишь баснословный штраф, а во-вторых, – о Господи, Морис, да помоги же мне, я не могу тебя поднять! – тебя ждет выговор по службе, потому что наш законник, мистер Дьюик, отпишет рапорт твоему начальству.

Наконец-то! Надеюсь, ты сам удержишься на сиденье или тебя пристегнуть?

Мы подъехали к дому Роджерсов. Полли выбежала на крыльцо. Мы с ней расцеловались, и подруга подозрительно посмотрела на Мориса.

– Они были вместе?

Я бы сказала: пили на брудершафт. Мрачный юмор, Гленда!

– Да, мой жених служит в полиции, но пьяным я его вижу впервые… Спасибо за сочувствие, Полли, надеюсь, он не будет меня колотить. Впрочем, кто его знает, чего можно ждать от мужа-пьяницы… Я слышала, что хорошо помогает скалка или сковорода…

Полли недоуменно переводит взгляд с Мориса на меня, не понимая моего веселья. О Морис, только не смей скалиться! Но он только наигранно щелкнул зубами и зарычал сквозь плотно сжатые губы, отчего подруга вздрогнула, интуитивно поежившись.

– Ну, держись, невеста, ты меня жутко разозлила! Быть тебе в синяках на свадьбе!

И бросился «выполнять угрозу». Я с криком побежала к лесу. Морис нагнал меня на опушке – не очень-то он торопился! Куда подевалась хваленая стремительность вампиров? Но, как расшалившийся подросток, он принялся хвалиться своими способностями, чем еще больше вызвал мое веселье. Залез на высокое дерево и поймал на лету птичку, сломал руками приличной толщины осину, перепрыгнул на одной ноге через трехметровую речушку. Я сразу включилась в игру: засыпала его сухими листьями, засунула шишку за ворот рубашки. Лес огласили вопли дикарей и боевой клич индейцев. Мы позабыли обо всем и возились, словно дети, пока я больно не прикусила его за обтянутую джинсами попку. Морис с урчанием подтянул меня за ногу. С треском отлетела заклепка от моих брюк… Закружились над головой кроны деревьев. Я даже не предполагала, что можно заниматься любовью с такой страстью!

9

Подготовка к свадьбе занимает все мое время. Морис ходит со мной по магазинам и терпеливо, с философским спокойствием ждет, пока перемерю все туфли в поисках идеальных, переворошу кучи нижнего белья и за чашкой кофе перескажу обо всех приготовлениях да составлю список гостей. Кто бы еще на его месте выдержал такое! С удивлением выясняю, что на свадьбу ожидается прибытие самого Магистра, да еще в качестве посаженного отца! А также нас почтут вниманием целых пятнадцать Мастеров. Воистину сенсация! Хорошо, что я умею держать язык за зубами! С моими друзьями все ясно, а вот увидеть собственными глазами всю, так сказать, вампирскую элиту – это уже кое-что! Я оживлена до предела, чего не скажешь о моем женихе. Выдержка, конечно, вещь хорошая, но хотя бы накануне нашей свадьбы можно проявить пусть слабые, но эмоции! Глаза Мориса блеснули. Слышит! Когда-нибудь я научусь думать тихо? Нет, я холерик, человек жизнерадостный и энергичный. А с другой стороны, даже хорошо, когда твой спутник жизни – более уравновешенная личность. Ну вот, я уже начинаю поддаваться наставлениям Мастера и вместо привычного «человек» называть его личностью. Все же лучше, чем то, как классифицируется вампир в заурядной литературе: недочеловек, нежить, а хуже того – живой мертвец. Фу, какая пошлость! Морис, ну хоть улыбнись! На долю секунды его губы растянулись, обнажив острый клычок. Несносный! Оглядываюсь по сторонам, надеюсь, кроме меня, никто не заметил. Почему ты все время молчишь? Ах, слушаешь меня? Телепат чертов! Мелодичный тихий смех застал меня врасплох.

– Я люблю тебя!

Мое сердце неистово шарахнулось, и горячая волна прокатилась по всему телу. Нестерпимо захотелось вскочить на стол и закричать на весь мир: Морис Балантен, Мастер вампиров, меня любит! Конечно, не стоит, я знаю. Это ты сказал или я услышала и твои мысли тоже? В бесконтрольном порыве нежности глажу его руку, сначала холодную, но под напором моего жара теплеющую, оживающую. И глаза начинают блестеть, загораясь внутренним светом, огнем любви, страсти!

– Я тоже тебя люблю! – не выдерживаю я и, перегнувшись через стол, целую его в губы. Мне все равно, что подумают окружающие…

Еще один счастливый день прошел. Почему так быстро бежит время? Уже сегодня приедут родители, завтра Долли, а послезавтра – наша свадьба. Мой уютный домик уже выставлен на продажу. Жаль, конечно, я уже начала привыкать к его светлым просторным комнатам. Разумеется, решено перебраться в «замок Синей Бороды». В Дак-Сити Морис позволил приехать нам с Реем лишь на пару дней, не более, терпеливо пояснив, что это не просто город, а что-то вроде исправительной тюрьмы для вампиров, и живым там не место. Да-да, я помню, так думала и миссис Балантен, но к ее решению ОБРАТИТЬСЯ я не приду никогда. Будем жить в Лос-Анджелесе или… хорошая мысль!.. надо же, они все еще посещают меня! – в Сент-Джонсе. Всё поближе к Морису, и видеться будем чаще. С одной стороны, Морис прав, но как все объяснить сыну? А впрочем, проще некуда: в городе совсем нет детей и малышу даже не с кем будет поиграть. Братья Гривз не в счет. Ладно, как там говаривала Скарлетт: «Я подумаю об этом завтра». Где Рей, нам пора в аэропорт?

Во второй половине дня разбирали с Морисом подарки. Три чайных сервиза, один столовый, теперь, по крайней мере, у моего вампира будет посуда в Дак-Сити. Два роскошных халата – один темно-зеленый, другой салатный. Хрусталь, мельхиор… Китайский фарфор! Вот это да! Этой огромной напольной вазе, что с меня ростом, чуть ли не три сотни лет! Явно подарок не моих гостей. А здесь что? Скульптура… Древняя Греция, ни дать ни взять. Картина – бытовая сценка на фоне красочного пейзажа. Не удивлюсь, если это – Гелдерили Брейгель, а может быть, – Бассано. Пара позолоченных подсвечников… Коллекция старого, очень старого вина, я даже замурлыкала, предвкушая дегустацию… Ну и ну! Только не говорите мне, что в этом огромном дощатом ящике гроб. Размерчик вполне подходящий. Только гроба мне и не хватало в качестве подарка! Или у вампиров так принято? Отвратительно! Осторожно приподнимаю верхнюю крышку… Ковер! Ворс сантиметров десять, не меньше. Гленда, твое воображение частенько играет с тобой скверные шутки. Морис смотрит на меня с загадочной улыбкой, а изредка посмеивается краешком губ. Можно только догадываться, что получать и разбирать подарки не его любимое занятие, – он предпочитает их делать, я уже успела заметить. Зато как мне это нравится! Что там у нас еще?..

Вот он – долгожданный день! Венчание в три часа пополудни. У меня еще куча времени. Выгляжу отвратительно. Пол ночи провертелась, промаялась. Сначала, правда, болтали с Долли, а потом было ну никак не уснуть. Так, холодный душ, чашка крепкого кофе, главное, больше не думать о предстоящем событии. Волнуюсь, как девочка-подросток перед экзаменом. Ну, конечно, вот так всегда, в минуты напряжения на меня нападает жор. Это уже какая булочка с джемом? Мама улыбается, глядя на меня, папа хмурится притворно, Долли, закусив губу, пытается не рассмеяться. Один Рей болтает без умолку. Все понимают мое состояние. Особенно папа с мамой. Это очень серьезный шаг в моей жизни. Я имею в виду не просто замужество, а венчание с Мастером.

Вспомнился его взгляд: внимательный, острый, жгуче-острый, проникновенный, полный любви. Лишь на какие-то доли мгновений мне удается уловить его, заглянуть в самую глубину, и тут же начинает кружиться голова. В такие секунды я забываю, что делать этого категорически нельзя, но Морис помнит всегда и не позволяет насладиться такой самой драгоценной для человека возможностью – окунуться взглядом в глаза любимого. Стало грустно, но не настолько, что все остальные переживания сошли на «нет». Теперь я в порядке!

Светлое шелковое платье цвета зимнего неба и длинная белоснежная брюссельских кружев накидка, книзу плавно переходящая в шлейф. Ожерелье и сережки, подаренные Морисом, с моим нарядом смотрятся великолепно. Вот и парикмахер. С моими волосами не так-то легко справиться. Сколько времени? Уже половина второго! Последний штрих – веночек из живых цветов. Я готова! Гленда, у тебя никак ноги дрожат? Боже, до чего Долли уморительно смотрится в розовом платье подружки невесты! Машина уже ждет. Рей в бархатном костюмчике под старину, рубашечка с жабо, белые гольфики, пока еще чистые, туфли с большими пряжками. Ангелочек! Мамочка – просто красавица! А папа как шикарно выглядит в новом смокинге!

У дверей церкви, ничего другого я и не ожидала, – Сах. Достаточно одного его взгляда, чтобы усмирить назойливых журналистов. Еще бы, сама Гленда-Сьюин О'Коннол выходит замуж! Твоих рук дело, Долли? Церемония вот-вот начнется. Я не опоздала? Все уже ждут. Родители с Реем и подруга заняли свои места. Последнее «прости», заиграла музыка, и я иду по проходу к алтарю. Пятьдесят пар глаз смотрят на меня, не считая зевак, каким-то образом все же прорвавшихся мимо Саха в церковь. Неважно охраняешь, гладиатор! Или тебя подкупили стаканчиком свежей крови? Мои друзья по университету… вампир, еще один… Мой адвокат, Рене – художник… Какая красивая девушка! Неужели она тоже Мастер? Совсем молоденькая, на вид лет двадцать, не больше. А на самом деле – двести, триста? Ого, сам мистер Хейвуд, президент издательской компании! Приятный сюрприз. Морис… Сногсшибательно! У меня самый красивый жених в мире. Завидуйте все! Безукоризненный черный фрак, белоснежная рубашка, белее белого, даже бледное лицо на ее фоне уже не кажется таким алебастровым, в глазах молнии, но лицо серьезное, непроницаемое. Волнуется. Не увидела, скорее почувствовала. Букетик сжала так, что лепестки посыпались на пол. Подхожу и вкладываю свою дрожащую руку в его протянутую ладонь. Мой любимый вампир улыбается мне, пусть лишь краем губ, но улыбается. Зато священник за его спиной сияет, как позолоченное блюдо. Дурень, знал бы ты, кого тебе сейчас придется обвенчать!

Я не услышала, лишь ощутила, и не шорох, а как будто сам воздух заколебался. Пальцы Мориса дернулись. У боковой двери даже не появился, а возник ниоткуда господин лет шестидесяти, во фраке, изящная трость в руке с набалдашником из кроваво-красного рубина размером не меньше голубиного яйца. Все вампиры одновременно встали, почтительно склонив головы. Морис не был исключением. Это и есть Магистр? Среднего роста, худощавый, но крепкий, спина идеально прямая, волосы с густой сединой, жесты плавные, но уверенные, мягкая кошачья поступь. Одного движения ресниц достаточно, чтобы застывшие в приветствии опустились на свои места. А Магистр тем временем уже садится рядом с родителями. Голос у него вкрадчивый, мягкий, с заметным классическим английским акцентом:

– Простите меня, я задержался.

И ничего подобного! Я уверена – все просчитано заранее. Магистр посмотрел на меня, и его тонкие губы нежно улыбнулись. А глаза у него вовсе не желтые, как говорил Морис, а темно-карие, ласковые, со смешинками в уголках. Совсем он даже не страшный, и, если бы не бледность, выдающая в нем вампира, человек как человек, хотя, конечно, многовековая стать в нем сказывается. Импозантный старик! Нет, это определение ему не подходит, на таких на улице оборачиваются.

Церемония началась. Ну, конечно, это же моя свадьба!

Почему мне так смешно смотреть на священника? Наверное потому, что во время одной из произносимых им фраз Морис издал звук, который очень уж походил на сдавленный смешок.

Балантен, что ты там прячешь под опущенными ресницами? Нет, я не хочу, чтобы ты открывал глаза! Ничего – черная бездна. Спасибо, что ты все не испортил до конца. Обычно невесты плачут на собственной свадьбе. Может, и мне всплакнуть? Гленда, будь серьезнее. Не могу! Этот мальчик – свидетель жениха – тоже стоит, опустив глаза, но на лице нет ни тени насмешки. А с чего, скажите на милость, такое смирение? Он выглядит моложе Мориса, этот белокурый пожиратель женских сердец. А что там Долли? Ой, да ее глаза полны слез. Все правильно. Вы, мистер и миссис Балантен, не превращайте собственную свадьбу в балаган! И Морис, и его дружок разом издают звук, очень уж похожий на гадкое: «Хм-м!». На мои мысли или на речь священника? А ведь он говорит мудрые слова: «В болезни и здравии, в горе и радости, пока смерть не разлучит вас». Смерть нас соединила. Иначе я никогда бы не встретила Мориса, он уже лет восемьдесят как минимум покоился бы на семейном кладбище. Кажется, теперь я действительно плачу. Согласна ли я взять себе в мужья?.. Да!!! Морис целует мне ладонь и надевает на палец… россыпь бриллиантов. Сейчас у меня слезы брызнут фонтаном. Мой Мастер вытирает их легким прикосновением ледяных пальцев, как хорошо, что руки у него холодные. А губы горячие, влажные… У него на меня текут слюнки! Вот так-то лучше, взбодрись, Гленда!

Заплаканная мама, папа тоже расчувствовался, Рей скачет на одной ноге, как послушный мальчик, терпеливо просидел между дедушкой и бабушкой. Осторожный поцелуй Магистра в щеку. Долли, прекрати меня слюнявить! Белокурого обольстителя зовут Иоахимм Бевеши. Понятно. Поздравления, умиления, восторги! Морис подхватил расшалившегося Рея на руки, тот вцепился в него и обслюнявил, как меня Долли. И все-таки Магистр мне нравится. А почему никто из Мастеров не подходит к нему ближе чем на метр? Соблюдают дистанцию? Только Морис устоял на месте, хоть дернулся было, когда Магистр обнял его. Совсем по-человечески, как отец сына, как мой папа.

Рей на одной руке, другой Морис поднял меня и продвигается к машине, белому лимузину, украшенному экзотическими цветами. Как же сказочно они благоухают!

Еще одна неотъемлемая церемония. Кидаю за спину букет, он попадает точно в руки девушке-Мастеру. Смертные восторженно хлопают, бессмертные потешаются. Ну, теперь в машину, и домой.

Рей уже удобно расположился и пьет сок прямо из коробочки с трубочкой. Что это еще за громыхание? Консервные банки! Целая вереница! Похоже, мои друзья собрали их со всех помоек Лос-Анджелеса. Морис морщится, для его тонкого слуха, способного уловить движение муравья в траве, этот звук должен быть подобен колокольному набату в самое ухо. Зато Рей чуть не визжит от радости. Мои любимые, мои дорогие, мои ненаглядные!

По знакомой аллее подъезжаем к особняку. Сах уже здесь. Когда он успел добраться? Обе створки тяжелой двери распахнуты настежь. Гигант встречает нас улыбкой, если можно назвать улыбкой клыкастый оскал. Жуть невозможная! Рей уже несется к нему. О нет! Морис берет меня за руку, успокаивающе обнимает за плечо. А Реймонд с разбегу врезается в бывшего гладиатора и начинает карабкаться на него, словно штурмом берет неприступную крепостную стену.

– Покажи, покажи! – кряхтит он. Сах стоит не шелохнувшись, но я откуда-то знаю, что в любой момент, если понадобится, подстрахует. – Вот это зубищи, как у тигра в зоопарке! Покажи, Сах!

И громила снова улыбается. Малыш стонет от удовольствия.

– Дорогой, у него хватит выдержки?

– Хватит.

Морис перехватывает сына и заносит его, извивающегося и хохочущего, через порог, на ходу объясняя, что ему, то есть нам всем, как гостеприимным хозяевам положено встречать гостей, которые сейчас начнут съезжаться на торжество. Новая игра, и Рей немедленно включается.

Подъехала первая машина. Это папа, мама и Магистр. Мы стоим в свете факелов в проеме двери. Первыми подходят мои родители, сразу за ними тот, кого я представляла совсем иначе, во всяком случае, не столь обаятельным пожилым джентльменом. Лорд Артур Соммерсби? Кто бы сомневался в его принадлежности к английской аристократии! Магистр целует мне руку с возвышенной изысканностью и, мило улыбаясь Рею, жмет его маленькую ладошку. Мой Мастер стоит, склонив голову, как в церкви.

– Я – Реймонд О'Кон… нет, Рей Балантен! – кричит мое сокровище, словно опасаясь, что его не услышат.

Папа с мамой целуют меня, внука, зятя. Все происходит очень быстро. Я не ослышалась? Мой собственный голос произносит: «Я разрешаю вам пройти в мой дом?» Родители определенно не услышали, иначе я заметила бы. Сказала очень тихо. Самому Магистру? Невероятно! Но тот не выказывает никакого недовольства и проходит.

Размышлять некогда, следом уже поднимаются Долли и Иоахимм. Моя подруга вовсю кокетничает со своим спутником. Тебе бы следовало сначала переодеться, в этом платье с оборочками, Долли, ты похожа на выпускницу-переростка! Еще одно холодное прикосновение к руке и горячее объятие. И снова та же фраза: «Я разрешаю вам…» Значит, мне вовсе не почудилось, я действительно это говорю?

Саймон и Кетлин Манкудо – адвокат с супругой. Представляю их Морису. У обоих, разумеется, губы и руки теплые.

Следующие – вампиры, парочка, оба темнокожие, хотя правильнее было бы сказать серокожие. И чуть слышный голос Мориса:

– Теперь сама, дорогая, без моего вмешательства. Ты должна разрешить им войти в дом.

Ну почему ты сразу мне не напомнил? Я ведь еще не привыкла! Не успеваю даже открыть рот, как Рей уже серьезно выговаривает:

– Разрешаю вам войти в свой дом.

Ах ты, моя умница! У тебя ушки на макушке! Нет, эти имена я никогда не запомню. Тумба-Юмба какие-то! Обжигающий холод… А вот и мои сокурсники по университету: Дилан, Билли, Лестор. Живительное тепло… «Я разрешаю вам пройти…» Это Реймонд. Парни скривили удивленные гримасы. Морис усмехнулся.

Неужели поднимающийся вприпрыжку с широченной, во все лицо, улыбкой, круглый розовощекий коротышка тоже вампир? Хосе Рауль де Ребейра.

– Испанский гранд, – добавляет поспешно веселый толстяк.

Балантен хмыкнул. Холод прильнувших к руке губ… А сын уже произносит заветные слова, не забывая перед этим представиться. Пока новые гости на подходе, Морис успевает наклониться к моему уху:

– Этот «гранд» родился в тысяча девяносто седьмом году в самом нищенском районе Мадрида.

Громкий, заливистый хохот заставляет меня в недоумении обернуться. Почему-то я так и подумала: синьор Де Ребейра смеется, глядя на нас. Ой, как неудобно получилось, он же, конечно, слышал все, что сказал Морис. А Рей уже осторожно подталкивает меня. Тимоти Рик – профессор лингвистики, вот кого я по-настоящему рада видеть! С удовольствием целую его в обе щеки. Да что это я, чуть не сказала ему символическую фразу. Реймонду-то, конечно, простительно.

Следующая – девушка-Мастер, как же она сказочно красива! Я даже залюбовалась невольно. Под руку с молодым… человеком! Интересно, он в курсе, что она вампир? Но, даже зная, перед такой красотой невозможно устоять. По себе сужу. Только Морис невозмутим. Она не в его вкусе или он категорически против интимных отношений с вампиршами? Зато Реймонд!.. Сын приосанился, завороженно глядя на девушку, и совершенно неожиданно поцеловал ей руку, смутился, покраснел, но та заливисто рассмеялась и, подхватив малыша на руки, звонко чмокнула его в нос. Ребенок мой окончательно сконфузился и даже забыл, что надо говорить. Пришлось самой. Марика Петрашку потрепала Рея по голове и вместе со своим кавалером вошла в дом.

Наконец Рене, замечательный художник и добрый друг! Морис не приревнует, если мы обменяемся поцелуями?

Автомобили подъезжают один за другим сплошными вереницами. Сах открывает – закрывает дверцы. Горячие рукопожатия сменяются мертвенно-холодными. «Добро пожаловать…» перемежается с «Я разрешаю…».

Зачем, скажите на милость, надо было звать столько гостей? Отметили бы тихо, по-семейному. Нет, по-семейному уже было. Хочу шумного веселья, звона бокалов и бесчисленных тостов. Я счастливая! Ну вот, кажется, последний гость. Шерри! По-моему, она уже хронически беременна.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13