Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Fairleigh - Шипы и розы (Шепот роз)

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Медейрос Тереза / Шипы и розы (Шепот роз) - Чтение (стр. 20)
Автор: Медейрос Тереза
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Fairleigh

 

 


Морган бросил на тещу мрачный взгляд.

— Никогда не задумывался над такой ерундой. Какой смысл в королевской грамоте с печатями, если у тебя ни пенса за душой?

— Не спеши, парень, подумай хорошенько, — скомандовал Дугал. — Поройся в памяти. Если нет бумаги, может, хотя бы легенда, которую передавали из поколения в поколение?

— Альберт… — задумчиво выговорил Морган. — Лорд Альберт, барон, кажется… — Дугал и Элизабет обменялись взглядами, в которых сквозила надежда. — Нет, нет, не то… Сэр Альберт, по-моему…

В окно ворвалась песенка, где говорилось о похождениях Альберта Ужасного, который «сварит суп из ваших костей, из кожи сошьет рубашку, пообедает печенью и поужинает ляжками, так что лучше бежать при его приближении».

Дугал шагнул к окну и рывком отодвинул шторы. Снизу ему ухмыльнулся Рэналд, который и закончил песню припевом:

— Все это сделает Альберт Ужасный, граф Монтгаррский.

Элизабет прикрыла ладонью рот, чтобы не рассмеяться при виде озадаченного Моргана, не знавшего, то ли радоваться, то ли печалиться. Дугал повернулся к зятю с широкой улыбкой:

— Черт побери, парень! Да ты, оказывается, граф. Выше меня чином. Я-то всего виконт.

— Ну что ж, милорд, не пора ли вам воссоединиться с графиней? — Элизабет поднялась и раскинула юбки в шутливом реверансе.

Глаза Моргана пылали отчаянной решимостью, и в настоящий момент он был больше похож на пирата, чем на титулованную особу.

— Готов, миледи, — ответил он. — Осталось только выяснить, готова ли графиня.

Сабрина устало зевнула и прикрыла лицо веером, чтобы окружающие не заметили, как ей скучно. Оркестранты настраивали инструменты, и диссонирующие разрозненные звуки действовали на нервы. «Ничего, надо потерпеть, — убеждала себя больная. — Ничего страшного, всего-навсего еще один бал в доме Бельмонтов. Переживу и это, как пережила бесконечные домашние театральные представления, чтение стихов после званого обеда и томительные вечера, когда тетушка Онора звала гостей поиграть в карты, а меня выставляли напоказ возлежащей на диване, чтобы лондонские светские дамы могли выражать соболезнования и сочувственно шмыгать носами».

Сабрина положила веер на колени и задумалась. Не хотелось признаваться, что она начала испытывать извращенное наслаждение, внимая жалостливым вздохам тетушкиных гостей.

Под шелест аплодисментов на лестнице показались дядюшка Вилли и тетушка Онора, ее мелкие кудряшки подрагивали, как сосиски на сковороде. Все члены семьи Бельмонт слегка смахивали на непропеченные сдобные булки. Глядя на приближающегося к ней дядюшку, больная лишний раз подивилась тому, что ее стройная, всегда подтянутая матушка приходится родной сестрой этому тучному, расплывшемуся мужчине.

— Ну-с, как поживает моя любимая племянница? Как ты себя сегодня чувствуешь? — осведомился Вилли, приподняв голову больной за подбородок. — Надеюсь, приятно проводишь время?

— Я ваша единственная племянница, дядя, и мне было бы совсем приятно, если бы только не болела голова. Она у меня просто раскалывается, и я…

— Ничего, ничего, дорогая, все пройдет. Извини, но я вижу, что прибыл герцог Девонширский. Надо его поприветствовать. — Отечески подмигнув, дядюшка поспешил удалиться.

Снова оставшись в одиночестве, Сабрина грустно вздохнула и огляделась. У высокого окна раскрасневшаяся от удовольствия Энид принимала ухаживания своего бывшего жениха. На фоне траурного темно-серого платья ее кожа светилась, как нежный персик. В этот момент лакей начал выкликать имена прибывающих гостей.

С лестницы, пританцовывая, спустился брат Энид, Стивен, менее полный и значительно более грациозный, чем его сестра. Он склонился над больной и нежно поцеловал в щеку.

— Привет, красавица. Как я посмотрю, ты по-прежнему успешно усмиряешь назойливых кавалеров.

— Стараюсь, — откликнулась Сабрина, удержав кузена за руку. — Но мне кажется, здесь немного сквозит. Боюсь подхватить насморк. Если тебя не затруднит, принеси, пожалуйста, шаль.

— Слушаю и повинуюсь, принцесса, — пробормотал Стивен, которому явно не хотелось возвращаться назад.

— Шерстяную не надо! — крикнула ему вслед Сабрина. — Принеси кашемировую шаль. Смотри не перепутай. От шерсти я начинаю чихать. — И сразу же чихнула от одной мысли, что может оказаться под шерстяной шалью.

К тому времени, когда Стивен вернулся с шалью, огромный бальный зал заполнила шумная толпа, а возле дивана, на котором лежала больная, сгрудились молодые люди, наперебой выражавшие соболезнования и сочувствие. Сабрина командовала поклонниками, как опытный полководец, отправив одного из них за бокалом шампанского, а другому повелев найти и ликвидировать источник сквозняка. В качестве единственного оставшегося в ее распоряжении оружия она использовала грустную улыбку и время от времени кокетливо взмахивала пушистыми ресницами, что неизменно приводило к желаемым результатам.

Ее поведение живо обсуждали и резко осуждали две довольно невзрачные девицы, стоявшие у стены; обе выглядели карлицами из-за неимоверно высоких причесок из чужих волос. Наблюдая, как вокруг Сабрины увиваются молодые люди, дурнушки переглядывались и недоуменно вздымали выщипанные бровки. Дамы говорили на пониженных тонах, но Сабрина их слышала, несмотря на гул голосов и перезвон бокалов.

— Ты погляди, как флиртует эта бедняжка, как старается! Оно и понятно, что ей осталось? Пользуется своей немощью, чтобы хоть как-то привлечь мужчин.

Сабрина прилагала все усилия, чтобы с ее лица не сошла улыбка, мысленно возблагодарив небо за то, что под толстым слоем белил не было видно залившего щеки гневного румянца.

— Говорят, она просто какая-то припадочная. Недавно лакей Бельмонтов рассказал нашей кухарке, что эта… — Девица перешла на шепот.

Ее подруга хихикнула:

— Она ведет себя как ребенок, потому что от нее осталась только половина женщины. И ухаживать за ней может только тот, кто лишь наполовину мужчина.

Обе девицы временами посматривали на неподвижные ноги Сабрины, и ее охватил гнев, захотелось сбросить на пол плед и продемонстрировать сплетницам такое уродство, чтобы они завопили и бросились вон из зала.

— Мисс Камерон, вот ваше шампанское, — прозвучало над головой, появилось вежливо улыбающееся юношеское лицо, и в дрожащей руке Сабрины оказался прохладный бокал.

Прежде чем она успела поблагодарить своего благодетеля, заиграл оркестр. Один за другим поклонники откланивались и отправлялись танцевать. Одну из дам, только что говоривших о больной с такой злобой, пригласил на танец юноша с изуродованным оспой лицом во фраке явно с чужого плеча, и она не могла отказать себе в удовольствии бросить на Сабрину торжествующий взгляд.

Музыка нахлынула волной, затопила, у Сабрины учащенно забилось сердце и быстрее побежала кровь по жилам. Непроизвольно она начала отстукивать пальцами ритм танца, наблюдая за тем, как кружится Энид в объятиях Филипа Маркхема. Вспыхнуло чувство зависти к тем, кто способен бездумно веселиться, галантно раскланиваться, полностью отдаваться плавным звукам чарующей мелодии. И тут же вспомнилась Ив, к которой Сабрина теперь испытывала почти родственное чувство, хорошо понимая, как та страдала, находясь в обществе здоровых и бездушных людей. Горянка всегда оставалась на обочине жизни, ее приглашали на банкет, но никогда не разрешали сидеть за столом наравне со всеми.

Сабрина поднесла к губам бокал шампанского, сделала глоток и чуть поморщилась, ощутив легкую горечь бодрящего напитка. Если бы события сложились иначе и Макдоннеллы отказались прийти на банкет к Камеронам, вполне возможно, Сабрина сейчас танцевала бы вместе со всеми. Она стала внимательно разглядывать лица мужчин, пытаясь представить, могла ли бы она влюбиться в кого-нибудь из них. Но все они казались ей сейчас глупцами и пустышками, способными только болтать и кривляться, переходя с одного бала на другой, от карточного стола — в театр, и так до бесконечности. Их мягкие и вялые руки никогда не знали работы и трудовых мозолей. Их надушенная кожа не может пахнуть солнцем и потом после дня честного труда.

Разве хоть одному из них доводилось охотиться, чтобы обеспечить семью едой? Разве кто-либо из них рисковал жизнью ради спасения своих сородичей? Разве кто-то из них отважился бы брести по колено в снегу милю за милей, чтобы вытащить из полыньи заблудившуюся овечку?

Трудно поверить, что подобные создания способны довести женщину до экстаза и она станет повторять имя возлюбленного в порыве страсти. Не может быть, чтобы эти лица под напудренными париками когда-либо искажала гримаса пылкой страсти. Сердце учащенно забилось при воспоминании, как крепко сжимал ее в своих объятиях белокурый великан, и Сабрина прикрыла глаза.

Оркестр перестал играть, она открыла глаза и увидела, что ее беглые поклонники, оставив партнерш, спешат обратно к ней с виноватым видом, словно им вдруг стало стыдно, что они посмели веселиться, пока Сабрина скучала, прикованная к дивану. Больная тяжко вздохнула. Сейчас, пожалуй, ей было бы гораздо лучше, если бы ее просто оставили в покое.

В это время лакей на лестнице звучно прокашлялся, и торжественно объявил:

— Граф Монтгаррский!

«Только этого не хватало для успеха бала, — ядовито подумала Сабрина, отпивая шампанского. — Еще одна титулованная особа, навевающая смертельную тоску».

Наступила странная тишина. Гости восторженно таращились на лестницу, сбившись в кучу, как стадо овец. Их необычное поведение заинтриговало Сабрину, она приподняла голову, желая рассмотреть того, кто сумел привлечь внимание людей, которые давно разучились удивляться.

Встретившись взглядом с холодными зелеными глазами нового гостя, Сабрина тихо ахнула, бокал выпал из ослабевших пальцев и разбился о мраморный пол.

24

Перехватило дыхание, сдавило грудь, перед глазами все поплыло, Сабрина не представляла себе, как сможет пережить предстоящую встречу, а муж скользнул по ней равнодушным взглядом и отвел глаза. «Морган! Не может быть! Откуда он взялся? Каким ветром его занесло сюда? Что он здесь делает?» — проносились в голове вопросы, на которые пока не было ответа.

Предводитель Макдоннеллов выглядел потрясающе в великолепного покроя вишневом камзоле, подчеркивающем мощный размах плеч, и бриджах того же цвета, плотно облегающих мускулистые бедра; белоснежные кружева шейного платка оттеняли бронзовый подбородок; ненапудренные волосы были скреплены сзади черной бархатной лентой и в свете люстр отливали золотом.

Сабрина и раньше считала Моргана опасным человеком но, глядя на элегантного незнакомца, с усмешкой озиравшего бальный зал, она осознала, что преуменьшала его достоинства. Это был настоящий убийца, способный поразить женское сердце с первого взгляда; он никого не брал в плен, и ждать от него пощады не приходилось. Невозможно было противостоять обаянию его мужественной красоты. Сабрина поспешно отвела взгляд, словно боясь ослепнуть.

В зале оживленно перешептывались:

— Кто это, черт возьми? Граф Монтгаррский? Никогда не слышал о таком. Послушай, дорогая, может, мы были знакомы с его родителями в Эдинбурге?

— Похож на дикаря, черт бы его побрал! — недовольно пробормотал какой-то мужчина.

— Дивный варвар! — вторил женский голос, не скрывая восхищения.

Сабрина обнаружила, что скрутила носовой платок жгутом, и постаралась взять себя в руки. В голове не укладывалось, как Морган Макдоннелл мог оказаться на балу у Бельмонтов, в то время как ему следовало быть в своем замке и направлять сородичей на путь истинный или заниматься любовными утехами с очередной статной блондинкой наподобие Альвины.

«Стоп! — оборвала себя Сабрина. — Его назвали графом Монтгаррским! Наверное, я ослышалась или схожу с ума. Если это так, то я, значит, графиня! — От удивления глаза поползли на лоб. — Ну и дела!»

Мимо чинно прошествовали дядюшка Вилли и тетушка Онора, воспылавшие намерением лично приветствовать нового гостя. Из другого конца зала на Моргана таращилась Энид, но не столько изумленно, сколько в немом ожидании, что вслед за вождем Макдоннеллов покажется другая знакомая фигура. У кузины было такое выражение лица, и она так побледнела, что Сабрина начала опасаться, как бы подруга не упала в обморок. В этом случае ей не приходилось рассчитывать на поддержку сильной мужской руки, поскольку Рэналда рядом нет, а бывший жених слишком занят самим собой, смотрит на Энид неодобрительно и с подозрением.

Кузина перевела взгляд на Сабрину, поняла, видимо, что та сейчас чувствует, и, позабыв о собственных переживаниях, бросилась через весь зал на помощь подруге. Однако она далеко не первой оказалась у дивана, поскольку больную уже окружили ее поклонники, будто старались защитить от посягательств нового гостя. Один из них тут же встал на колени и принялся собирать осколки бокала, другой выхватил носовой платок и промокнул губы больной.

— Что с вами, мисс Камерон? Вам стало плохо?

— Вы случаем не порезались, не дай Бог?

Третий поклонник взял веер, лежавший на коленях больной, и начал ее энергично обмахивать. Скорее всего из наилучших побуждений, но от взмахов веера облаком поднялась пудра с его парика, и Сабрина, чихнув, отобрала веер.

— Что вы затеяли? — капризно вскричала больная. — Убить меня хотите?

Слова сорвались с языка прежде, чем Сабрина успела прикусить язык и смягчить упрек милой улыбкой. А тут и Энид подоспела, потеснила поклонников и встала рядом, как львица, охраняющая своего детеныша.

Хозяева бала подвели нового гостя к дивану, Энид стиснула руку подруги так крепко, что у той затрещали пальцы. Сабрину обуял страх. Потупившись и сжавшись в комок, она боялась поднять глаза. А Морган остановился у другого конца дивана, не удостоив больную даже взглядом.

— Энид, дорогая, — начал дядюшка Вилли, — граф просил его тебе представить. — Остальные гости с интересом наблюдали за этой сценой, а в голосе толстяка Сабрине почудилась нота тревоги. «Интересно, что за рискованную игру затеял Морган?» — подумала Сабрина. Как бы отвечая на ее вопрос, хозяин бала продолжал: — Он говорит, что был знаком с твоим бедным безвременно погибшим мужем. — Дядюшка особо выделил последние слова.

Тетушка Онора нырнула за раскрытый веер, видны были только испуганные кроличьи глазки. Энид выхватила руку из ладони Сабрины, протянула Моргану, тот поднес ее к губам заученным жестом и поцеловал.

— Приношу свои глубочайшие соболезнования, — сказал Морган, и Сабрина вздрогнула при звуке до боли знакомого голоса. — Долгое время я был в отсутствии, путешествовал по континенту, а по возвращении мне сообщили печальную весть о трагической гибели моего старого друга. Это был прекрасный человек, я гордился дружбой с ним. Я вам искренне сочувствую.

Энид приняла соболезнования с таким видом, будто и в самом деле до сих пор не оправилась после потери горячо любимого мужа.

— Благодарю за участие, милорд, — сказала она. — Очень мило с вашей стороны. Смерть моего супруга была для всех огромной утратой.

В разговор вмешался Филип Маркхем, никогда не упускавший возможности заявить о себе.

— А где вы познакомились с мужем леди Маклеод?

Сабрина тоже украдкой посмотрела на Моргана из-под опущенных ресниц, опасаясь, что он не найдется с ответом и все тайное станет явным. Но ее опасения были напрасны. С чарующей улыбкой великан повернулся к Филипу:

— Познакомились — не то слово, мы росли вместе, вместе учились в Эдинбурге, можно сказать, были неразлучны… А вы кто такой, сэр, осмелюсь спросить?

Филип вытянулся так, что стал ростом почти по шею Моргану, и жестом собственника положил руку на плечо Энид.

— Меня зовут Филип Маркхем, я жених леди Маклеод.

— Бывший жених, — поправила Энид, стряхнув с, плеча руку Филипа.

Теперь Сабрина начала понимать, как чувствуют себя дети в присутствии взрослых, занятых серьезной беседой. Все говорили так, будто ее не существовало, ей оставалось лишь пялиться на модные брюки Моргана. Надо полагать, его портной знает свое дело, настоящий мастер… В этот момент великан согнул колено, переменив позу, и больная судорожно сглотнула, пожалев о разбитом бокале с шампанским.

Тем временем Энид уже полностью овладела собой и взяла нужный тон непринужденной светской беседы.

— Как долго, милорд, вы намерены почтить нас своим присутствием? — поинтересовалась она.

— Ровно столько, сколько понадобится, чтобы завершить мои дела, — ответил Морган с загадочной усмешкой.

Впервые его взгляд упал на Сабрину, и она всей кожей ощутила теплоту зеленых глаз. Энид же окончательно осмелела, даже слишком, по мнению Сабрины.

— Позвольте представить вам мою кузину, мисс Сабрину Камерон. Впрочем, что это я? Вы же оба из северных районов Шотландии! Может, знакомы?

Ничуть не смутившись, Морган встал на колено возле дивана, взял холодную руку больной и небрежно коснулся ее губами.

— К великому сожалению, не имел ранее чести быть представленным.

«Ах ты, негодник, врешь, не поморщившись!» — подумала Сабрина, не на шутку рассердилась, гнев придал ей смелости, и она посмотрела прямо в глаза милому лжецу:

— Милорд, почту за честь познакомиться с вами, — чуть слышно прошептала Сабрина.

В бездонной глубине зеленых глаз что-то дрогнуло, промелькнула искорка гнева и тут же погасла, уступив место равнодушию. Морган выпрямился как ни в чем не бывало, словно отдал дань светской учтивости, и только.

— Если вашу светлость не затруднит, — обратился он к дядюшке Вилли, — представьте меня, пожалуйста, остальным гостям. Пока я нахожусь в Лондоне, надеюсь познакомиться с возможно более широким кругом людей. Мне всегда казалось, что самые неотложные дела не должны мешать получать удовольствие от жизни, а то и не заметишь, как она пройдет, а ты так ничего и не успел сделать.

Хозяева бала повели Моргана знакомиться, но дядюшка Вилли не удержался и озадаченно оглянулся на дочь. Филип достал серебряную табакерку и засунул в нос понюшку.

— Слишком много на себя берет этот господин. Надменный, на всех смотрит свысока. Шотландцы мне всегда не нравились, вечно нос задирают, а за душой ничего нет.

— Заткнись, Филип! Тебя не спрашивают, и твое мнение никого не интересует! — одернула незадачливого жениха Энид. Словесная дуэль с Морганом явно разбередила ей душу. Взглядом попросив у Сабрины прощения, она ринулась за родителями.

Прежде чем удивленный и раздосадованный Филип успел откланяться, Сабрина вновь оказалась в центре внимания своих верных поклонников, и со всех сторон посыпалось:

— Я принес вам новый бокал шампанского, мисс Камерон.

— Позвольте взбить подушки, мисс Камерон.

— Может, желаете откушать гусиного паштета, мисс Камерон?

Но больная не слышала и не замечала ухажеров, ее взор был прикован к широкой спине удалявшегося великана, который передвигался по залу с видом хозяина положения. Вновь возникло ощущение, будто она оказалась героиней итальянской кукольной комедии. Конечно, посмеяться было бы недурно, но есть опасения, что ей суждено стать единственным объектом шуток. Впервые за долгие месяцы в голове начали складываться слова молитвы. «О Господи! Спаси и сохрани! Не оставь своей милостью…»

Однако сейчас Сабрина не знала, чего просит у Всевышнего: отправить ли Моргана с глаз долой или оставить его при себе навсегда.

Никогда Морган не испытывал такого страстного желания совершить убийство. К несчастью, его потенциальные жертвы были в настоящий момент недосягаемы. Наверняка удобно устроились в мягких креслах в своей уютной квартирке в Блумсбери и поднимают тост за тостом за глупого и доверчивого зятя, позволившего завлечь себя в западню. В отсутствие главных виновников он время от времени бросал гневные взгляды в сторону дивана, на Сабрину. При этом великан не забывал делать соответствующие па менуэта и обмениваться ничего не значащими вежливыми фразами со своими партнершами.

«Бедная несчастная Сабрина! Она так отчаянно нуждается в тебе, Морган», — мысленно передразнил он родителей своей супруги. Рука Моргана непроизвольно сжалась от злости, и случайная партнерша издала слабый писк.

— Простите, не хотел, — поспешно извинился Морган и передал даму следующему партнеру.

Только сейчас великан понял, почему Дугал и Элизабет не раз за минувшие недели обменивались странными взглядами. Теперь ясно, что за недомолвками и откровенной ложью скрывалось стремление утаить от зятя реальность. Ведь они якобы даже боялись за саму жизнь Сабрины, которая, по их уверениям, могла погибнуть от тоски, если бы Морган не согласился помочь им. Ладно, теперь у их страхов действительно будут основания, уж он об этом позаботится!

Помимо воли его взгляд вновь упал на диван, где царственно возлежала Сабрина; непроизвольно сцепил зубы, очередная партнерша интерпретировала это как знак внимания и кокетливо захлопала жидкими ресницами.

К первой встрече с Сабриной Морган готовился несколько недель, готовясь увидеть ее изможденной в полутемной комнате, страдающей и едва живой. Он никак не ожидал, что пред ним предстанет накрашенная кукла в окружении оравы поклонников, принимающая их ухаживания как должное. Из его груди невольно вырвался стон при виде того, как Сабрина мило улыбается молодому человеку, что-то нашептывавшему ей на ушко.

— Вы что-то сказали, милорд? — переспросила неимоверно толстая дама, тяжело наступив ему на ногу.

— Вы замечательно танцуете, миледи, — отозвался Морган, прикрывая вежливой улыбкой гримасу боли. — Вы летаете по залу легкой пушинкой.

Дама зарделась от счастья; в этот момент Сабрина подняла руку, и ее тут же схватил и покрыл жадными поцелуями хилый юнец, утонувший под громадным напудренным париком. Морган смотрел на жену с презрением. С его точки зрения, она выглядела просто смешно. Ее густые темные волосы были гладко зачесаны, напомажены и убраны в тугой узел на макушке, прикрытый крошечным кружевным чепцом; толстый слой косметики скрывал природный румянец; когда от неосторожного движения чуть сползла шаль, глазам открылось непозволительно глубокое декольте.

Со злой усмешкой Морган отметил, что ни один из доселе очень внимательных, преисполненных заботой и сочувствием ухажеров не кинулся поправить шаль, а тщедушный щеголь в очках даже встал на цыпочки, чтобы всласть полюбоваться открывшимся видом. Появилось непреодолимое желание броситься к Сабрине, взять за плечи и сильно встряхнуть, чтобы волосы рассыпались по плечам и разгорелся прежний румянец на щеках, но он не мог себе этого позволить, не смел даже дотронуться до жены.

Да, видно, свалял дурака, дав согласие участвовать в этой трагикомедии. Не следовало сюда приходить, потому что Сабрине не требуется его помощь. «Она никогда не нуждалась во мне, — стучало в голове. — Она меня просто выгнала, вышвырнула мой букет и прямо сказала, что никогда не позволит ее коснуться и пальцем. Сейчас надо просто извиниться перед радушными хозяевами и откланяться. Если их удивит мое поведение, черт с ними! Надо вернуться в Блумсбери, швырнуть прямо в лицо Дугалу и Элизабет их деньги и все эти роскошные одеяния. Пусть подавятся! Ничего мне от них не нужно. Будь проклят тот день, когда я свел знакомство с Камеронами, будь они трижды прокляты!»

«Решение принято, пора ноги уносить, пока силы есть». С этой мыслью Морган передал свою даму новому партнеру, повернулся и обнаружил перед собой Энид; сцепив пальцы, они обошли друг друга кругом, как хищники перед решающим прыжком. Наконец-то появилась возможность излить на кого-то накопившееся возмущение, и Морган с издевкой глянул на выпирающий живот партнерши.

— Счастлив видеть, что ваш муж оставил вам кое-что на память о себе, леди Маклеод.

— Я тоже счастлива, милорд. Граф Монтгаррский, если не ошибаюсь, — в тон ему ответила Энид, скромно потупив глаза.

Морган удивился. Оказывается, он имел дело не с прежней простенькой толстушкой, а с достойным оппонентом, спокойным и уверенным в своих силах. Великан с новым интересом посмотрел на округлившийся живот Энид, неожиданно вспыхнула надежда.

— Смею ли предположить, что и ваша кузина так же осчастливлена? — спросил Морган, стараясь придать себе вид полного безразличия.

Энид покачала головой, но, когда зашла за спину партнера, негромко сообщила:

— Она была страшно расстроена этим.

До его слуха донесся звонкий смех со стороны дивана, отдавшийся новой болью в сердце.

— Оно и видно, — мрачно обронил Морган, решив, что Сабрина не теряет зря времени и развлекается как может.

Настроение еще больше ухудшилось, но тут в голову пришла новая мысль: «А какое, собственно говоря, я имею право ее осуждать? Если бы не сложились так плохо дела у моего клана и я бы отказался на ней жениться, она сейчас бы отплясывала вместе со всеми и была бы признанной королевой бала». Безумно захотелось расспросить Энид, выведать у нее как можно больше о том, чем жила Сабрина последние месяцы.

Всякий раз, когда Энид оказывалась в пределах досягаемости, Морган забрасывал ее вопросами, на которые следовали моментальные ответы.

— Как она передвигается?

— Большую часть времени она проводит на первом этаже, а в спальню ее относит на руках Стивен или батюшка, иногда один из лакеев.

— А если она захочет выйти из дома?

— Она все время проводит дома, ни разу не выходила с тех пор, как ее привезли в Лондон. Говорит, будто от свежего воздуха у нее начинает болеть голова.

Моргана озадачило это сообщение, он не мог себе представить, чтобы его энергичная и жизнерадостная жена была способна обречь себя на добровольное заточение в четырех стенах, без живительного весеннего воздуха.

— Ноги ее не беспокоят? Ей не больно? Неужели нет никакой надежды? Что врачи говорят? Она вообще пробовала ходить?

— Нет, ни разу, — глухо ответила Энид, старательно отводя глаза.

Это признание потрясло Моргана до глубины души, он замер на месте, вынудив танцоров обходить застывшую на одном месте пару, схватил Энид за плечи и, заглядывая ей в глаза, стал допытываться:

— Говоришь, ни разу самостоятельно не пыталась встать на ноги? Ни разу?

Его настойчивые расспросы довели Энид до слез, и она все честно выложила:

— Сначала доктор Монтджой уговаривал ее, пытался поднять на ноги, заставить ходить, но она ни в какую. Каждый раз, едва касалась ногами земли, тут же начинала жаловаться на дикую боль. В конце концов дядюшка Дугал не выдержал и настрого запретил всякие эксперименты.

На лице Моргана появилось такое странное выражение, что Энид непроизвольно отступила на шаг. Она еще больше удивилась, когда великан внезапно поднял ее в воздух и крепко расцеловал.

— Молодец, девочка! Только что-то ты как-то побледнела. По-моему, тебе надо выпить стакан теплого молока, а то недолго и в обморок упасть.

Прежде чем она успела опомниться, Морган уже разрезал толпу танцующих, направляясь в другой конец зала. Глядя ему в спину, Энид зажала ладонями пылающие щеки и невесело подумала: «Ну вот, опять сболтнула лишнее. Что теперь будет? Что задумал этот неугомонный?»

Из последних сил Сабрина старалась скрыть свое горе за фасадом показного веселья. Птицами взлетали тонкие руки, дергая одного кавалера за рукав, другого отсылая за новой шалью, которая более выгодно оттенила бы цвет лица. Она пустила в ход все проверенные в прошлом на отце и братьях приемы, дабы очаровать не ожидавших такого натиска гостей бала.

В результате ни один поклонник не покинул больную ради танцев и оставался рядом, будто прикованный к дивану невидимой цепью. Постепенно в этот крут были вовлечены некоторые дамы, оказавшиеся неспособными противостоять обаянию Сабрины. Даже самые злобные среди них были вынуждены признать, что разговоры о ее капризах — не более чем грязные сплетни, которые распускают завистники.

Однако и в то время, когда окружающие буквально ловили на лету ее остроты, Сабрина постоянно думала только о Моргане и ни на секунду не выпускала его из поля зрения. Да и все ее ухажеры то и дело поглядывали на элегантного белокурого великана, раздувая ноздри, как жеребцы, почуявшие сильного и опасного соперника. Во время танцев дамы разве что только не отталкивали друг друга плечами и руками в стремлении очутиться на его пути.

Время от времени Сабрина изображала кокетливую улыбку и прикрывалась веером, чтобы украдкой посмотреть на Моргана, и в этот момент чувствовала себя вновь шестилетней девочкой, по уши влюбленной в долговязого мальчишку. Иногда не удавалось его сразу обнаружить, и душа уходила в пятки. Неужели ушел не попрощавшись? Наверное, увлекся одной из дам, готовых, казалось, целовать пряжки на его башмаках. Неужели больше не удастся свидеться?

— Это было просто ужасно, — рассказывал с придыханием один из верных поклонников Сабрины человеку, только что вошедшему в круг возле дивана. — Представляете, извилистая горная дорога в Шотландии, покрытая льдом. Лошади чего-то испугались и понесли, карета резко накренилась… В общем, так леди Маклеод потеряла любимого мужа, а мисс Камерон…

«Что касается мисс Камерон, она потеряла все», — мысленно закончила Сабрина, поправляя плед на коленях. Легенда о трагическом происшествии на дороге в Шотландии была так близка к истине, что больная, закрыв глаза, представила себе крутой поворот, услышала, как сухо треснул пистолетный выстрел и жалобно заржал Пука.

Вдруг Сабрина почуяла новый запах, пробивавшийся сквозь застоявшееся облако духов и рисовой пудры. Это был аромат соснового леса, душистый и свежий, ворвавшийся в легкие подобно дуновению весеннего ветра, возродив в памяти панораму бездонного синего небосвода и далеких горных вершин, покрытых сверкающими снежными шапками. К сосновому примешивался дурманящий, чисто мужской запах сандалового мыла для бритья.

Сабрина распахнула глаза и увидела Моргана, лениво облокотившегося на спинку дивана и жадно внимавшего каждому слову. «Боже! — испуганно подумала Сабрина. — Как долго он стоит здесь?» Несказанно удивилась, что на этот раз никто не обратил на него ни малейшего внимания, а потом поняла, что окружающие, увлеченные рассказом ее поклонника, разглядывают ноги Сабрины.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26