Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Собачий Глаз (№1) - Собачий Глаз

ModernLib.Net / Фэнтези / Мартыненко Всеволод Юрьевич / Собачий Глаз - Чтение (стр. 13)
Автор: Мартыненко Всеволод Юрьевич
Жанр: Фэнтези
Серия: Собачий Глаз

 

 


Начинать, понятно, следует с капрала Зарецки. И по ранжиру, и по обстоятельствам правильно будет.

Над КадБригадой поставлен, а моим умениям свидетелем был и с опреснителем, и с Хармом. Знает, что допустить до себя можно, плохого не сделаю.

С псом вообще как нельзя лучше вышло. Тут я просто отличился. Вроде как выполнил негласное правило обращения с кадоргами – издалека заходить. Уж всяко не хуже живорезов из «Сострадательного Саина». На собаке попрактиковался, можно к хозяину переходить. А за ним и прочие потянутся...

Конрад обнаружился все у той же водокачки, где с явным неудовольствием взирал на обильно загадившие плац следы омовения высокородной. Видно было, что в противовес остальным альтийцам благородного искусства мести мастер-капрал не одобряет. Однако и сам убирать за неряхой не настроен. Что ж, найду и чем отвлечь командира КадБригады от размышлений, и кого припрячь к устранению последствий недавнего безобразия. Меня-то он по-любому в этом не задействует...

– Регламент давно проходил? – бросил я вопрос вместо приветствия.

Кадорг задумался, шевеля губами в подсчете недель. По всему получалось, что все сроки маготехобслуживания у него затянуты вдвое, а то и втрое против положенных. Совсем себя запустил, непорядок.

– Так... недосуг все, – осознав это, замялся Зарецки.

– Понятно, – перебил я. – Хочешь, займемся?

– И то дело. Давно пора! – Капралу идея понравилась.

С готовностью он присел и согнул лапищу в локте, отставив ладонь ступенькой – словно лестницу выстроил к технологическому входу в корпус. Иного приглашения и не надо, для знающего наладчика это верный сигнал к началу работ...

Не откладывая дело в длинный ящик, я подхватил сумку с рабочими амулетами, затянул потуже инструментальный пояс и полез по подставленной руке к люку доступа персонала. Стоило оказаться внутри, как кадорг выпрямился по стойке «смирно» и законтрил тормоза на суставах, чтобы не натворить лишнего при прогоне тестов по цепям управления. И питание от ходового котла ко всему, кроме жизнеобеспечения, отрубил сам. Молодец.

Если б только он так же помог с определением неисправностей! Но тут капрал молчал, как тесайрский пленный на допросе. Хорошо хоть эльфов при том не проклинал, как те обычно делают вместо ответа на каждый вопрос. Мялся лишь да говорил «терпимо» или «не особенно». Приходилось все вытягивать самому из хрустальных шаров да самоцветов контрольных панелей. Слава Судьбе, опыта на то хватало...

Тем более что список алхимических и механических хворей у него набрался порядочный. С виду и не скажешь – молодцом держится, расслабляться себе не позволяет. Но таких молчунов недуги исподтишка точат. Лучше бы уж жаловался, как это заведено у людей, да и вообще любых разумных – рассуждать о своих болестях с особым энтузиазмом. Так, что соломинка в глазу не бревном, а цельной башней покажется.

Да уж, вправду есть чем заняться у Зарецки. Тестовые прогоны показали многие из привычных неполадок плюс пару магических расстройств, которые встретишь не во всяком наставлении по материальной и нематериальной частям. Наладчики со стажем о таких былины складывают. Так что будет мне теперь время профессионализм показать, а заодно и выведать кое-что.

Насчет цели нашей с высокородной инспекции. А то за кутерьмой первой пары дней как-то ничего яснее не стало. Этак здесь на неделю завязнуть можно, а там и вовсе поселиться. Меканские топи цепки и попросту никого не отпустят, если удалось прихватить на чем-то. В мои же планы повторно тут завязнуть – никак не входит. В конце-то концов, у меня дома жена...

Для того чтобы залезть капралу в душу, пришлось забраться ему в самые потроха. Точнее, как раз между ходовым котлом и ретортой жизнеобеспечения. Тесновато, конечно, зато располагает к откровенности – как место, так и занятие. Тройной обогреватель у капрала давно уже барахлил, на соседние чакры тоже наводка шла. Ему-то наладить все недосуг было, да и неудобно. Все равно, что у самого себя с помощью зеркала аппендицит вырезать. Или хрустальный шарик вместо пилюли заглотить, желая посмотреть, что в кишках делается...

Так что процедура обоим пользительна оказалась – Зарецки для здоровья, так сказать, телесного, а мне для душевного. Под позвякивание инструментов и шорох амулетов разговор как-то сам собой пошел.

– Слушай, ты где так наловчился? – Обращаться на «вы» к засевшему в брюхе ремонтнику для кадорга невместно стало, будь я хоть трижды инспектор, к тому же непонятным образом эльфийского достоинства. Весь вчерашний день в обращениях путался, на полуслове осекаясь, после того как в мой статус вник, а тут определился. И то дело. Не со своим же, меканцем, в церемонии играться.

– Так я ж одно звание, что высокородный, – поделился я наболевшим. – А сам все тот же капрал войск магподдержки в запасе. Последнюю войну от звонка до без полугода, с ранением. Маготехник второго класса.

– А-а... – протянул, вникая, Зарецки. – А как же так?

– Да вот так!

Слово за слово, изложил я ему свою историю от первой стрелы в спинку кровати и до самого отбытия сюда, в инспекцию переклятую, надеясь, что доверия в общение это подбавит больше, чем зависти. После чего счел себя вправе осторожно поинтересоваться в ответ:

– Сам-то из Тайрисса?

– Ага, – покладисто бухнул Конрад. – А что, акцент заметно?

– Имя тамошнее, с Альтийских гор. – Обрадованный тем, как идет разговор и спорится работа, я, не думая, продолжил вопросом: – У тебя родители оба трансальтийцы были?

Хотел похвалиться знанием мест да обычаев, а вышло, что за живое задел. Хоть и сразу заметил, что о невозвратном прошлом ни один кадорг ни слова. Как-то теперь среагирует на зацепку капрал, официально погибший, от всей жизни Последней Завесой не хуже мертвяка отгороженный?

– Отец только. – Совсем было обошлось, да тут его последние слова вопроса догнали. – Почему были? И сейчас есть. Мать. За меня теперь почетную пенсию получает. По смерти кормильца...

Ну вот, поговорили по душам. Теперь только бы выбраться без урона из неживой утробы премьер-капрала. А то знавал я наладчиков, которых сбрендившие осадники ненароком в себе морили. У Зарецки теперь вполне достаточно причин повторить со мной этот нехитрый фокус.

На мгновение отпустив тормоза, кадорг и в самом деле тяжело заворочался – переступил с ноги на ногу, должно быть. Но этим дело и ограничилось. Переоценил я обидчивость посмертно живого. Или отходчивость недооценил.

– Твои-то как? – в ответ поинтересовался он. – Порадовались, небось, за сынка?

Вот тут он меня нежданно для себя самого на место поставил. За глупый вопросик умным отомстил. Того не желая, да в самую точку.

– Клановый я... – Вздох удержать не удалось. – В городе это совсем не то, что у вас в горах. Скорее, банда наследственная. Как говорится, отец – клан, мать – кухонный казан, братья-сестры – гвозди востры... Да и тех теперь не сыщешь. Сгинул клан в войну, кто жив – затерялись... И как бы еще приняли такого, в эльфы затесавшегося... Лучше уж людей не бередить, если хоть какая своя жизнь сложилась.

На один манер в чем-то у нас история получилась. И в суть капрала-кадорга я после этого как-то лучше вник. Когда заново живешь, старое хоть и помнится, да не каждое мгновение. Не пропадает никуда, но и не жжет неотступно.

– Это точно! – неожиданно понимающе подбодрил меня Зарецки. – Вроде как в офицеры выйти, когда ни родные тебе не свои, ни высокородные.

– Ты оттого на курсы и не поступил? – озарило меня. – А то способности командные-то видны...

– Да нет, – покаянно как-то объяснил он. – Я вообще по призыву, не своим умом пошел... В премьер-капралы выбился, а дальше ходу не было, даже пока в своем теле обретался. Только по должности до «мастера» дорос.

А, ясно... Тут Конрад прав. Офицерское звание старослужащим недоступно. Человеку вообще надо вольноопределяющимся службу начинать, по своей воле в армию идти в надежде на чин. Да еще деньги на патент офицерский иметь приличные. Так что особый прогресс Зарецки и вправду уже недоступен, даже если бы не кадавризация.

Но и унтерское сословие имеет свои карьерные вершины, повыше иных офицерских. Мастер-капрал – только первая из них, в масштабах полка. Квартирмейстерской службы капральство, если по полной форме. А там горизонты и пошире открываются.

Так что стоит капрала-кадорга уже дивизионного уровня настроить на этот, куда более жизнерадостный лад. В рамках вполне доступной ему и в нынешнем виде-звании карьеры.

– Еще капралом армии походишь! Да что там армии – капралом рода войск! – уверил я ветерана, споро закручивая последние барашки на люке шестой чакры.

– Это каких же таких войск? – неожиданно всерьез переспросил меня Зарецки.

– Ну, этих... Кадавризированных частей, – как само собой разумеющееся, бодро сморозил я.

То есть еще не понял, что именно сморозил, а не просто сболтнул, как в прошлый раз. Потенциальный капрал национального масштаба надолго замолчал и снова глухо заворочался. А потом еще более глухо пророкотал внутрь себя, так что у меня чуть уши не заложило:

– Да хоть бы вовсе тех войск не было! Остаток процентов биоадекватности за то готов отдать! Все двадцать восемь, как есть!

На это сказать нечего было. Урыл мастер-капрал чужака, на месте закопал, так что и сапоги из меканскои грязи не торчат. И откуда только взялось у меня бодрячество это эльфийское? Привязалось, видать, незаметно, как запах. А не надо бы так-то. Соизмерять следует свой задор с реальным положением дел.

– Прости, если что... – осторожно подал я голос. – Судьбу дорогой не обернешь, хотя та тоже лентой вьется...

– Ладно, проскакали, – донеслось в ответ снаружи. – У всякого понимание свое.

– Однако дело делать все равно надо, на неурядицы такие не сбрасывая, – не удержал я бередившее душу.

И верно поступил, как оказалось. Настоящий разговор, ради которого все было затеяно, только теперь и начался:

– Не скажи, неурядицы всякие бывают... – Зарецки тяжело вздохнул. – Вот, инспекция твоя – с чего, думаешь? А с того, что при всем нашем усердии Уперлись мы тут во что-то хуже, чем рогач в новые порота. Слушай вот...

Из рассказанного капралом сразу выяснилось, что понимание проблемы у нас сходное. Не в кадоргах суть. Прежде, при всех своих странностях и таком же беспорядке, норму освоения КадБригада давала без труда. Как вышли на песчаные отмели болотного острова, на краю которого нынче лагерь приткнулся, так думали, вовсе легко дальше пойдет.

А оказалось наоборот. Размеренное и тяжелое, как поступь осадника, наступление освоителей на топь именно тут и завязло. Казалось, джунгли каждый раз отбрасывают натиск разума – когда на шаг, на полшага, когда лишь на ладонь, а когда и на двухдневную выработку назад!

Остров словно оборонялся, ведя войну по всем правилам, с засадами и отвлекающими маневрами, притом без всякого внешнего участия, как человеческого, так и кадавренного. В общем, списать заминку на тесайрские козни не получалось. Во всем происходящем не было ни следа привычной магии одной из разумных рас. Зато неразумной и непривычной – столько, что удивление берет. Будто природное колдовство всего Мекана свилось в тугой узел, чтобы освоителей наотмашь хлестнуть.

– Да ты сам увидишь, – подытожил мастер-капрал. – Сегодня приметь, где вечером встали, а завтра сравнишь...

– И то верно, – кивнул я головой, хотя знал, что Зарецки этого не увидать. – Вешек на каждую дюжину ярдов наставить надо, чтобы вообще без ошибки было!

– Сделаю... А еще остров этот проверить не худо бы, – добавил Конрад совсем доверительно. – Сам бы сходил, да руки все не доходят. К тому же тяжел я, без гати не везде пройду. А больше послать некого – кто надежен, тоже нелегки все, а кто пройдет, вроде Бу, те не в себе. Вот, Харма отправил бы, да как он расскажет?

– Так давай я схожу! – пришла на ум та же идея. – Как раз с Хармом, для страховки!

– Давай, – с явным облегчением согласился кадорг. Спасибо. Тебе-то и способнее, и нужнее, и понять больше сумеешь. Да и по совести вернее, чем кого из моих отправлять.

– Ага, – признал я его правоту. – И правда, так способнее будет.

И по совести, и по пользе делу. На последние слова Зарецки обиды не было. Тут суть не в желании выставить чужака под удар, в неизвестное. Просто у капрала-кадорга самая главная черточка правильного командира к случаю проявилась. Не дело это – других, за кого ответ держишь, слать туда, куда сам не пошел бы при крайней нужде.

Кто бы это офицерам высокородным в меканскую войну объяснил... Или тем из человеческих, а то и иной крови, у которых жажда выслужиться пуще эльфийского задора да дури...

На этом как-то разговору нашему разом край пришел. И маготехосмотру тоже. Закрутив понадежней многочисленные лючки и заглушки, я полез наружу.

Оказалось, что за время, проведенное мною в утробе капрала, все кадорги собрались вокруг нас и теперь с любопытством следили за неуверенными поначалу движениями и шагами своего командира. Зарецки опробовал перенастроенное тело, постепенно входя во вкус. Воздух с гудением рвался под его размашистыми движениями. Лучшей рекламы и придумать было невозможно.

– Порядок, – вынес мастер-капрал оценку моим трудам. – Благодарствую! Как с завода, новенький!

Остальные, словно того и ждали, загалдели в один голос, выясняя, за кого я примусь следующим.

– В очередь, сукины дети, в очередь! Не напирайте! – пришлось даже рявкнуть Конраду, одергивая свою братию. Попотчевал он подчиненных едва ли не Дословной цитатой из книжки про сумасшедшего эльфа-целителя, который на таинственном трансзодиакальном острове делал новых людей из собак и прочей животины на пару с ассистентом-трансальтийцем. С собаками, точнее, с одним-единственным псом Хармом, я, помнится, разобрался еще вчера. Настала пора пациентов разумных, впрочем, организованных едва ли лучше собачьей своры. Хорошо хоть с вожаком им повезло. Но и то, покуда подоспевший Раптор не отвлек кадоргов парой прибауток, метко осадив самых рьяных кандидатов на починку, капрал едва справлялся.

За день удалось осилить ремонт всей КадБригады. Правда, провозился дотемна и умотался до полного остолбенения. Так что на следующее утро основательно проспал, пропустив начало очередного приступа светлоэльфийской деятельности. Собственно, и проснулся-то лишь от гвалта кадоргов, перемежаемого пронзительным визгом высокородной.

По ее милости через день приходится вскакивать и одеваться, как по боевой тревоге! К тому времени, как я добрался до плаца, собрание на нем вступило в крайний градус. Лесная на импровизированной трибуне шаманила, словно кандидат перед выборами. Только крикунов не хватало с партийными лозунгами. При всей ныне обретенной потрепанности пафосу эльфь нагнала, как три луны разом – волну приливную. Будто не она вчера по лагерю глиняной куклой бегала, поминутно скребясь, словно вшивая. Нет на дрянь стыда...

А чего еще ждать было? Добро долго не живет. Весь воспитательный эффект от вчерашнего покусания суперкомарами с последующим грязелечением уже на нет сошел. Малиновые бугры-волдыри от укусов еще видны, медь на волосах от здешней болотной жижи наполовину в зелень перелиняла малахитовыми разводами, да толку-то! Даже в столь потраченном виде светлоэльфийская дива не утратила внутреннего порыва к социальной активности.

– Это не лес. Это живая гниль, исполинская плесень, воплощенное зло! То, что растет здесь, не имеет права называться деревьями! – распиналась Лесная не хуже покойника Нохлиса, похоже, обвиняя во всех бедах непосредственно меканские топи. Что от истины было недалеко, но при этом как-то неконкретно и слишком уж неуважительно. Во всяком случае, для того, чтобы призывать к сколько-нибудь осмысленным действиям со всей ответственностью и пониманием последствий.

С последними словами высокородная ау Риер сбежала с пустотелой скорлупы корпуса сверхтяжелого осадника по его же бывшей ноге, приставленной сбоку, и устремилась за периметр лагеря в направлении вчерашней выработки. Кадорги, на удивление, покорно побрели за ней. Да и я следом потопал, чтобы окончательно не упустить нить происходящего.

Достигнув лагерного периметра, колонна освоителей отчего-то замедлила темп продвижения, так что догнать их труда не составило, Леах даже вылетела вперед за общий строй в силу никуда не годной способности к торможению. Моральной более, чем физической, но и последней тоже.

Волей-неволей и я выбрался за ней на передний край. Не перекрикиваться же через головы тридцатифутовых гигантов в попытке распределить компетенцию. В смысле, качать права и пытаться усмирить неуместную вспышку взрывного эльфьего темперамента. А придется ведь – на самотек ее инициативы пускать никак нельзя. Хорошим они еще ни разу не кончились...

Так, кого ждем? На этот риторический вопрос Судьба преподнесла ответ скорый и недвусмысленный.

– Поберегись!!!

Позади раздался рокочущий гул и бульканье, и подоспели несколько отсутствующих осадников, толкая перед собой огромные баллоны, меченные синей и тремя белыми полосами накрест.

Завидев эту тару, я едва на столб ограждения не полез. Не со страху – с разумной осторожности. Случись во внутренней оболочке этих бочонков прореха... кадоргам-то что, они неживые, пусть и только снаружи, а мне верный конец. Или такое увечье, после которого кадавризация окажется единственным выходом.

Округлые бока баллонов проплывали мимо в опасной близости от меня. Рокот ударов по выбоинам и густой плеск содержимого доносились с неприятной четкостью. Демоны дурной погибели! Только этой мерзости тут не хватало!!!

Леах что, вконец сбрендила после давешнего купания?! Не может же она не понимать – в случае чего ей не лучше придется! Однако решилась же. Видимо, не на шутку в раж вошла, раз посмела изъять со склада такое жуткое оружие, как биоактивный растворитель. В мирное время его допустимо применять только под расписку и с точной дозировкой. А тут кадорги, как выпивку на разгульном пиру, выкатили цельные, опечатанные штампом алхимзавода бочки с «ведьминым студнем».

Да, спорить нечего – сильнее «голубой гибели» только стратегический светосброс. Ничто живое во всем мире не устоит перед биорастворителем. Применять его без хорошей войны в качестве оправдания – себе дороже, чистое безумие. Однако для меня данное сумасшествие станет неплохим поводом привязаться к высокородной на предмет разбазаривания и нецелевого расхода жуткого зелья.

Авось удастся загнать обратно инициативу Инорожденной вместе с баллонами смертельно опасной голубой слизи, словно хисахскому факиру, играющему на блокфлейте – ручного драконника назад в корзинку. Вот только факир из меня сейчас никакой. От «разумной осторожности» коленки едва друг о друга не стучат и зуб на зуб не попадает. А уж слова на язык не идут и подавно. Но отступать-то некуда!

Огибая по широкой дуге смертоносные бочки, я нагнал сумасбродную эльфь, загородил ей дорогу и вытянулся во весь рост – стойка «смирно» лучший способ унять дрожь в коленях. Тут же нашелся способ превозмочь собственную бессловесность. Как и позавчера, на подмогу пришел канцелярский слог.

– По какому праву ты распоряжаешься личным составом и оборудованием?

Ответа я дожидался с запалом заведомого победителя, готового гнать и не спускать.

Но, в отличие от эпизода с запасами воды, сегодня у Инорожденной нашелся рациональный аргумент. Со ссылкой на устав инспекционных мероприятий, который я удосужился-таки просмотреть перед дорогой. Что удивительно, она, как выяснилось, тоже не пренебрегла сим документом. Совершенно против своего обыкновения – хотя полностью в струе общей зловредности...

– В соответствии с пунктом вторым раздела «О допустимых действиях», – с неприкрытым самодовольством отчеканила эльфь, – любой из инспекторов может однократно отдать необсуждаемый и неотменимый приказ! Причем до его исполнения никто иной не имеет права противодействовать или отдавать противоположные и саботирующие указания!

Крыть мне было явственно нечем. Вот уж действительно, и составители уставов не все предусмотреть способны. Инициативных дурищ на несвойственных им должностях, к примеру...

– Это болото нуждается в волевом импульсе! – меж тем продолжала Леах. – Да-да, я не о топях, а о лагере этом закисшем! Единственное, чего здесь всем не хватает для исправной работы, – хорошего пинка, чтобы забегали! И я его обеспечу!

Кадорги вновь недовольно загалдели вполголоса, глухо, словно обвал в глубокой шахте. Но перечить высокородной не решились – не тот калибр. Та, все же почуяв раздражение потенциальных исполнителей необсуждаемого и неотменяемого, слегка сменила тон, перейдя на более воодушевляющие резоны.

– В каждом деле есть главное слово, решение, которое может все правильно повернуть! И раз тут никто на него не способен, – тут она явственно покосилась в мою сторону, – приходится все решать самой!

Финальную ноту зараза эльфийская верно выбрала. Еще и потупилась скромно, сделавшись на миг неуловимо трогательной. Кадорги, падкие на девичью слабость и демонстративную стойкость хрупкой – в сравнении с ними – эльфи, мгновенно размякли. Теперь они были готовы за ней хоть куда. Хоть на Мирового Землезмея с заступом...

Лесная поняла, что обстановка окончательно переломлена в ее пользу. Картинно махнув рукой в направлении кромки деревьев, она застыла в величественной, по своему разумению, позе и проорала:

– У меня есть право на необсуждаемый приказ! И этот приказ – вперед!

Тяжеловесные туши осадников затрусили мимо нее и меня в указанном направлении, катя смертоносные баллоны. Как заклятая шарманщиком марионетка, светлоэльфийская провокаторша мерно вопила в качающиеся спины лозунг за лозунгом, не снижая волевого напора:

– Дружно! Храбро! Вперед! Одержать стихию мощью разума! Все – на одержание!!! С вами – Сила! С вами – Воля! С вами – Победа!!! – Ее скандирование удивительно точно вплеталось в ритм тяжелой поступи кадоргов.

Быстро, однако, освоила Инорожденная пропагандистский лексикон. В том числе сугубо местный, если судить по непонятной доселе надписи на воротах лагеря.

Вот, значит, в каком смысле «одержание»... Хоть от сердца отлегло. Представлять здесь кого бы то ни было одержимым в полную силу как-то по определению не хотелось. Даже саму высокородную, как к ней ни относись в конце концов...

Хотя аккурат теперь Четвертую Отдельную КадБригаду можно было в известной степени считать одержимой. Одной-единственной социально активной светлой эльфью, которой не пойми в какую часть тела ударило стремление проявить себя. За чужой счет, разумеется.

Оставалось только ждать последствий, с не слишком могучим упованием, что их масштаб окажется преодолимым. Хоть молись Деве-Радуге, богине всех надежд. Хотя кто такая одна из четырех божеств Дня по сравнению со своей смертной сестрой? Да еще укрепленной в собственных намерениях правом неоспоримого приказа. Эльфийская бюрократия по нынешним временам будет посильней эльфийских же богов. Если кто ею одержим, так просто не справишься. И как изгнать этот враждебный дух, до сих пор никому на ум не приходило.

А я... Что я? Ничего не могу поделать до исполнения этого массового позыва к самоубийству. Там посмотрим, что удастся спасти и как самому выкрутиться...

Нечего зря голову ломать. Раз не в моей власти коренным образом повлиять на ситуацию, подыщу хотя бы для себя местечко побезопаснее, насколько это вообще возможно здесь и сейчас. Время есть, пока КадБригада на рубеж выходит. А пока остается лишь тащиться следом за стеной громадных спин, в облаке пыли от топочущих ног, которым любой слон позавидует.

– Стаановись! – донесся от самой кромки джунглей командный визг светлоэльфийской дивы.

Тридцатифутовые человекоподобные фигуры развернулись в неровную цепь как раз по ширине частично подтопленного перешейка, отделявшего ту зону острова, на которой располагался лагерь, от еще не освоенной. На другой стороне в изобилии виднелись остатки предыдущих попыток штурма – насыпи явно искусственного происхождения и завалы рукотворного хлама.

Среди них-то и отыскалась подходящая позиция для стороннего наблюдателя. Не до такой степени в стороне от предполагаемого участка одержания, как хотелось бы, зато на небольшом возвышении. Этакий курганчик, на котором возвышалась разлапистая тренога какого-то малознакомого метателя. Хоть «ведьмин студень» сюда не затечет, и то страху меньше.

Не теряя времени, я подобрался поближе к намеченному укрытию, заодно получив возможность подробно рассмотреть неизвестную боевую машинку.

Это оказался спаренный колесный стреломет. Какая-то помесь армейского болтового с полицейской сосискометалкой. Только вместо литых из каучука упругих «сосисок» приспособленный под непрерывное извержение пучков надсеченных плоских игл в пять дюймов длиной и полдюйма шириной. Да еще с колбами дефера, мертвящего зелья, над обоими лотками.

Так... Что-то еще помню из армейских навыков. Отвести боевой упор, раскрутить качающейся педалью маховик. Спуск на правой рукояти – установка боевого упора в положение «огонь», на левой – сцепление селектора питания. Если выжать обе, метательный стакан получит порцию игл, а боевая планка сорвется с упора, ударив его в донце. И так – каждый оборот маховика, пока не кончатся иглы или не поступит команда прекратить огонь.

Ну, команду я здесь и сам себе могу подать. Однако непривычной системы метатель. Тесайрский, что ли? Трофейный, видимо. Боевой сувенир типа вражеского амулета или там губной гармошки. Для кадорга-то тяжелый станковый стреломет – что-то вроде одной из этих штуковин, по размеру аккурат приходится. Как для меня, к примеру, клинок трофейный – крис Мангровой Дельты или крюкортик Воина-Жреца. Красивая вещь и завидная добыча. Настоящий знак Соевого отличия, символ памяти о минувших сражениях. Тогда ясно, чего они его с собой таскают и перед самым вражьим логовом выставляют красоваться. По привычке, хотя враг сменился уже давным-давно...

Только привычки любого противника здесь не меняются. Будь то люди Тесайра, будь то сами топи Мекана. Спуску солдатской душе давать не склонны ни те, ни другие.

Вот и сейчас джунгли обеспечили всем нам отнюдь не вдохновляющее зрелище. Вешки, с вечера выставленные Зарецки по нашей с ним договоренности, Мекан поглотил до последней, вернувшись на отвоеванную вчера землю непроходимыми зарослями.

Кадорги неуверенно топтались у кромки подступивших обратно джунглей, не зная, что теперь делать. За ночь от вчерашней расчистки не осталось и следа. Будто не дюжина часов прошла, а столько же сезонов– пни, стволы брошенные сгнили, новые поднялись в прежний рост, лишайники, мхи да лианы переплели и укрыли все плотной сетью. Как не здесь я вчера по вырубке прохаживался. Силен Мекан...

Единственной, на кого столь явная демонстрация мощи топей не возымела требуемого эффекта, оказалась Леах. Светлая эльфь прохаживалась туда-сюда за строем, как гиена за решеткой зоосада – хищно, монотонно, неостановимо, словно гипнотизируя джунгли и подчиненных своим напором.

Наверное, ей казалось, что так она напоминает полководца перед битвой... книжного и перед книжным же побоищем. Ерунда. Настоящие генералы накануне основательной бойни забиваются поглубже в блин-лаж и торчат там, отставив зады, над оперативными столами и хрустальными шарами, заклятыми на связь и разведку. Высокородная в такой позиции выглядела бы соблазнительно, не спорю. Вот только меня в ее исполнении уже абсолютно ничего не заводило. Опаска да отвращение все пересилили. С гиенами постельных танцев не пляшут, будь у них хоть трижды течка...

Уразумев, что на сегодня от кадавризированных организмов боевого порыва ждать не приходится, Инорожденная Дня решила подбодрить их личным примером – извлекла откуда-то более-менее подходящий к ее размерам топор и просочилась сквозь строй к самой кромке зеленки. И где только нашла эту стальную игрушку чуть меньше моего роста?

А, ясно, откуда инструмент – следом за ней плелся Большой Бу, в первый еще день виденный с мячом, обжитым военно-полевыми мышами. Тот самый, которому при кадавризации досталось шасси самого мелкого антропоморфа, саперного. Всего-то размером с крупного огра, каковым он и был при жизни.

Из-за этого забывший себя кадорг оказался в Четвертой Отдельной на роли кого-то вроде полкового воспитанника и со временем приобрел некоторые инфантильные черты, в критических ситуациях выходившие за пределы вменяемости. Вот и сейчас он увязался за высокородной ау Риер, плаксивым басом приговаривая: «Бу-у! Отдай, тетенька! Топорик казенный! Бу-у!»

С вяловатым интересом железные парни наблюдали за хай-леди, собравшейся замарать белы ручки работой, – неужто в самом деле решится? Отступать та не собиралась, и тяжеленный огрский саперный топор ничуть не был помехой ее порыву. Вывернув зазубренную махину над головой, Инорожденная Дня врубилась в ближайший ничем не повинный ствол. По броне впавшего в детство кадорга прозвенели щепки, лесина обреченно затряслась. Решилась-таки. Тормозов ей Судьба при раздаче пожалела, видимо... Удар за ударом поочередно отдавался глухим эхом то от стены джунглей, то от строя КадБригады. Личный состав взирал на происходящее во все большем замешательстве. Зрелище того стоило. Лесная, наотмашь рубящая дерево, – это что-то... Даже мне стало невместно.

Большой Бу бестолково топтался за спиной Леах, поминутно уворачиваясь от ее неловких замахов. Топором она орудовала азартно, но неумело, по-бабьи. Но все же справилась как-то и, навалившись всем телом па топорище, налегла на ствол, провисший в лианной сетке. Дерево качнулось и начало-таки заваливаться в глубь джунглей, пока не рухнуло с треском. Эльфь торжествующе обернулась, воодушевленная достижением.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29