Современная электронная библиотека ModernLib.Net

На коне бледном

ModernLib.Net / Энтони Пирс / На коне бледном - Чтение (стр. 9)
Автор: Энтони Пирс
Жанр:

 

 


      — Даже гибели детей или ни в чем не повинных пассажиров? — мрачно произнес Зейн. — Неужели и здесь ты видишь руку Божью?
      — Не знаю. Отец мечтал об идеальном устройстве мироздания, где Рай, Чистилище и Ад являются необходимыми, дополняющими друг друга частями творения Господа. Думаю, он сейчас сказал бы, что любая, самая бессмысленная на первый взгляд смерть способствует достижению некоей цели. Ни один из пассажиров злосчастного ковра не оказался на нем случайно.
      — Ты веришь в это?
      Девушка вздохнула:
      — Моя душа отягощена злом, а вера слаба. Я не знаю и трети того, во что посвящен папа.
      — Мы с тобой обычные смертные. Нас не снабжают ответами на трудные вопросы.
      — Верно. И все же я думаю, что можно найти какой-то выход из ситуации, если постараться. Как именно ты стал Смертью?
      — Убил своего предшественника, — признался Зейн. — Я собирался покончить с собой, потому что по глупости потерял девушку — красивую, богатую, порядочную, вроде тебя. Но, увидев рядом скелет, от страха выстрелил в него. Потом явилась Судьба и сказала, что я должен стать новым Танатосом. Вот и все, пожалуй.
      — Вроде меня! — повторила Луна с горьким смешком. Она закончила прихорашиваться и сейчас выглядела почти так же сногсшибательно, как во время первой встречи.
      — Да. Не просто хорошенькая, а чистая и…
      Луна едва удержалась, чтобы не расхохотаться.
      — Как ты плохо знаешь женщин!
      Зейн пожал плечами:
      — Я знаком с массой обычных девушек. Тем не менее…
      — Смерть явилась за тобой, — оборвала она его. — Значит, в тебе скопилось столько же зла, сколько добра.
      — Да. Я никогда и не утверждал…
      — Если ты проверишь меня, увидишь то же самое. За внешность я должна благодарить природу и косметическую магию. Но душа, к сожалению, не так чиста, как ты полагаешь. Не идеализируй меня, Зейн. Я ничуть не лучше, а может, и хуже тебя!
      — Ну, я уверен…
      — Нет, не уверен. Слушай, давай убедимся! Заодно станет ясно, почему так решил отец.
      Луна резко поднялась. Она излучала решительность и деловитость. Казалось, со сменой настроения другой стала даже одежда. Небрежно наброшенный на тело халат теперь выглядел словно строгое платье. Да, она использует магию, но способна околдовать и без помощи заклинаний.
      — Идем в подвал.
      Зейн последовал за девушкой, ожидая увидеть нечто вроде каменного склепа, однако увидел ярко освещенную комнату, обшитую деревянными панелями, больше похожую на зал в музее. В шкафах, на бесчисленных полках лежали всевозможные камни.
      — Они все… волшебные? — изумленно спросил Зейн.
      — Разумеется. Этим и занимался папа — изготовлением талисманов. Перед тобой одна из самых высоких и трудоемких форм магии. Вполне возможно, камни, которые ты используешь для подсчета добра и зла в душе, обработаны моим отцом. В наше время существует, я думаю, всего четыре человека в мире, способные творить такую немыслимо сложную магию. Он один… точнее, был одним из них и понимал тебя намного лучше, чем ты сам. Вот почему необходимо узнать, в чем причина его решения. Честно говоря, я не очень стремлюсь развивать наши отношения, да и ты предпочел бы кого-нибудь другого, но отец решил, что мы предназначены друг для друга, и, прежде чем расстаться, нам следует решить эту загадку. Если обнаружатся веские причины для того, чтобы исполнить его волю, придется волей-неволей подчиниться обстоятельствам. В крайнем случае поможет камень любви.
      — Ну, мне-то он не потребуется. Достаточно на тебя взглянуть, и…
      Луна чуть поморщилась и продолжала деловым тоном:
      — Сначала отделим реальность от иллюзий. Мой отец говорил, что человека лучше всего характеризует зло, таящееся в нем. Его главный грех в том, что он сотрудничал с Сатаной, чтобы усилить магическую силу. Без помощи Ада папа добился бы звания мага международного класса, но никогда не стал бы Великим мастером. Среди коллег его всегда выделяло стремление достичь вершин мастерства. Из-за этого ему грозят вечные муки, однако я еще больше уважаю его за целеустремленность и смелость.
      — Я тоже, — согласился пораженный Зейн. Он слышал, что маг международного класса может практически стереть с лица земли целый город с помощью одного заклинания. Страшно даже представить себе, на что способен Великий мастер! Вряд ли кто-нибудь из непосвященных знал это, ведь волшебники любят секретность и не открывают профессиональные тайны посторонним.
      — Сейчас мы расскажем друг другу о своих грехах и посмотрим, что скажут камни. — Луна взяла с полки несколько талисманов.
      — Не понимаю, чего ты добива…
      — Держи его в правой руке; он испускает сияние, лишь когда ты лжешь. — Девушка передала ему мутный алмаз. — А камень греха — в левой. Такой же ты используешь для оценки душ.
      Зейн подчинился. Луна сделала то же самое.
      — Сейчас я покажу, как ими пользоваться.
      — Угу, — буркнул Зейн.
      — Меня зовут Венера, — объявила девушка. Камень истины сразу вспыхнул.
      — Ой нет, Луна. — Никакой реакции. — Я просто продемонстрировала принцип действия. А теперь попробуй ты.
      — Меня зовут Мафусаил, — произнес он, и камень негодующе полыхнул огнем. — Зейн. — Сияние угасло.
      Луна мотнула головой:
      — Господи, как мне все это не нравится! Зачем только я такое придумала!
      — Действительно, давай прекратим сеанс самобичевания! Я вовсе не хочу знать твои секреты! — Но камень истины выдал его с головой.
      — Я совокуплялась с демоном, — объявила вдруг Луна.
      У Зейна отвисла челюсть.
      Девушка с вызовом смотрела ему прямо в глаза:
      — Да, я не оговорилась. Обрати внимание, первый талисман не реагирует. Зато камень греха так и сияет. — Она вытянула левую руку. — У кого он будет светиться ярче, тот накопил больше зла!
      Зейн оторопел. Как же он позволил заманить себя в ловушку? Однако непритворное смущение, отразившееся на лице девушки после такого признания, сделало ее еще привлекательнее. Она сейчас выглядела по-детски беззащитной. Пусть считает, что он еще хуже ее!
      — Я растратил деньги босса.
      Но его талисман засветился не так ярко, как у нее.
      — Я хуже тебя, — сказала Луна насмешливо, поддразнивая его, как ребенок.
      — Просто мне не представился случай переспать с суккубом. — На самом деле признание потрясло его. Луна казалась такой невинной и чистой!
      — А у меня никогда не было босса, чьи средства я могла бы промотать. Зейн, ты прекрасно понимаешь, что дело тут не только в том, имелся у человека шанс или нет. — Луна глубоко вдохнула, словно собралась нырнуть, и выпалила: — Я занималась черной магией.
      — Я думал, что ею злоупотреблял твой отец, а не ты.
      Однако талисман, который она сжимала в правой руке, не реагировал, а второй засиял ярче. Луна действительно повинна в подобном грехе, хотя, честно говоря, Зейн не считал его по-настоящему серьезным. Колдовство есть колдовство! Какая разница, черного оно цвета или белого?
      Девушка выжидающе смотрела на него. Ну конечно, теперь его очередь!
      — В погоне за легкими деньгами я пустил по ветру почти все, что имел, включая близкого человека.
      — Любовь к азартным играм — не настоящий грех! — сказала Луна.
      Но камень греха стал светиться сильнее. Конечно, она ведь не знает всех обстоятельств!
      — Чтобы ты поняла, я расскажу подробнее, — мрачно произнес Зейн. — Одна девушка… Она любила меня — по крайней мере говорила, что не может без меня жить. Увы, она не отличалась твоей красотой и, главное, была бедна, а я хотел найти богатую невесту. Потом я узнал, что бедняжка покончила с собой. Вот что я имел в виду.
      — Да, серьезный грех, — согласилась Луна. — Тебе было известно, что она собирается сделать?
      — Никогда не думал о таком… пока не узнал о самоубийстве. Вот тогда-то я понял, что должен был предвидеть подобный исход. Мне следовало жениться…
      — Хотя ты не испытывал к ней особых чувств?
      — Лучше брак без любви, чем смерть. Фактически я убил ее! — Однако камень истины опроверг его слова: Зейн понимал, что на самом деле нельзя обвинить его в таком страшном грехе.
      — Под влиянием эмоций мы виним себя больше, чем следует, — произнесла Луна. — Ты полагаешь, что, если бы связал себя с нелюбимой женщиной, она сейчас жила бы. Но на жалости нельзя построить прочный союз. Возможно, рассуждения о богатой невесте — просто предлог, чтобы разорвать отношения, обреченные на неудачу?
      — Нет, вряд ли. — Камень истины снова сверкнул. — Потом я много размышлял о случившемся и понял, что не обращал внимания на ее чувства. Я твердо решил никогда больше не проявлять такого невнимания к близкому человеку. Следовало догадаться, что она беременна. Если бы только она сказала мне…
      На губах Луны мелькнула улыбка.
      — Далеко не все девушки так поступают. Конечно, ты пожертвовал бы собой во имя долга, но она такого не хотела. Я тоже не стала бы ловить парня подобным способом.
      — Ну, тебе не надо прилагать усилия, чтобы заполучить любого! В отличие от нее…
      И все же Зейн не мог не признать правоту Луны: та девушка хотела его любви, а не суррогата в виде брачного свидетельства.
      Настала очередь Луны.
      — Я обманывала своего отца. Он думал, что мне не знакомы сложные формы магии.
      — И все? Ты скрывала, что занимаешься черной магией, от своего отца, который сам практиковал ее. Не такая уж ты грешница на самом деле!
      — Если не считать того, что я отдалась демону за услугу, — резко произнесла она.
      Верно. Трудно поверить в ее слова, но камень истины подтверждал, что Луна не лжет.
      — Зачем ты сделала это?
      — Чтобы обучиться запретному искусству. Естественно, отец отказался посвятить меня. Он хотел, чтобы моя душа осталась чистой. А я… я обманывала человека, которого почитала больше всех на свете!.. Ну, чем ты можешь перекрыть такое?
      Он собрался с духом:
      — Я убил свою мать.
      Теперь она ошеломленно глядела на собеседника.
      — Не может быть!
      Зейн продемонстрировал свой камень.
      — Я сказал правду. Потом я просадил в казино все наследство и попытался поправить дела за счет работодателя. — Теперь его камень греха сверкал ярче, чем ее!
      — Да, все верно, — медленно произнесла Луна. — Но в целом у меня больше зла, потому что…
      — Потому что часть его принадлежит отцу, — быстро перебил ее Зейн. — Он думал, что твоя душа чиста и дополнительный груз не повредит. А в результате…
      — А в результате я отправлюсь прямиком в Ад. Конечно, он понятия не имел о моих тайных грехах. Воображал, что я невинная голубка, так что лишние двадцать пять процентов не способны повредить мне в будущем.
      — Стало быть, в тебе сейчас три четверти зла…
      — Да, примерно так.
      — Удивительно, что он не удосужился проверить сам.
      Девушка вымученно улыбнулась:
      — Мужчин так легко обмануть!
      Зейн сейчас по-новому увидел ее.
      — Ты слишком хороша для меня.
      — Твой камень истины мерцает, — удивленно произнесла Луна.
      — Значит, то, что я сказал, — полуправда. Ты на самом деле кажешься мне гораздо чище меня самого, но вот связь с демоном… — Он умолк, глядя на камень. Тот оставался темным. — Неужели не нашлось иного способа узнать тайны черной магии? Из книг, например, или еще как-нибудь?
      — Ну да! — насмешливо воскликнула Луна. — К твоему сведению, такие книги запрещены!
      — Могла купить их на черном рынке.
      — Отец узнал бы. Против черной магии могут действовать только такие же чары, даже если ты хочешь просто скрыть что-то от ее знатока.
      В самом деле, от Великого мастера нелегко утаить любую мелочь. Значит, ей действительно не оставалось ничего другого, как вызвать дитя Ада. И все же…
      — А почему ты захотела пойти против воли отца и изучить эту чертову магию? Ты ведь во всем остальном повиновалась ему, верно?
      Девушка поморщилась. Зейн затронул очень болезненную тему. Предательство своего кумира Луна явно считала не меньшим злом, чем обращение к адским силам.
      — Меня всегда привлекала магия. Я видела могущество, которого добился отец, и хотела… — Она оборвала фразу на полуслове: камень истины ярко засиял! — Вот черт! Надо было незаметно отложить талисман… — Девушка глубоко вздохнула: — Ладно, чего уж скрывать! Я боялась за папу. Некоторые из вызванных им сатанинских отродий… Нет, я не имею в виду их облик, ну, в общем, это не детские страхи. Твари просто источали зло, они обладали таким могуществом, такой невероятной злобой… Нельзя словами передать, какой они внушают ужас!
      Я понимала, что они считали отца замечательной находкой, редкой добычей. Да, я видела, что он владеет ситуацией, что он умнее и хитрее, и все же он играл с огнем! Что, если они победят и папа навеки попадет в их лапы? В любом случае он обрекал себя на адское пламя. Как помочь ему? Я знала только один способ: лучше узнать ремесло мага. Так я начала изучать все, что не запрещено, и все равно после знакомства с некоторыми текстами по ночам меня мучили кошмары… В конце концов пришлось пойти на… ты сам понимаешь, на что, а единственная плата, которую принимают демоны… Вот и все. — На этот раз она говорила правду.
      Зейн опустил голову:
      — Кажется, я мог бы по-настоящему влюбиться… Знаю, что ничего особенного из себя не представляю, но все-таки… Ладно! Можно мне увидеть тебя еще раз? Назначить тебе свидание?
      Девушка удивилась:
      — Свидание?
      — Ну, прогуляемся вдвоем или пообедаем где-нибудь… Чтобы представилась возможность еще побеседовать.
      — Ты можешь получить все, что хочешь, прямо сейчас, — сказала Луна резко. — Зачем тратить время на идиотское ухаживание?
      — Мне так не кажется.
      — Тогда проверь! Я тебя не разочарую. После демона все, что ты захочешь, покажется ерундой!
      Ну и представления у нее о потребностях мужчин! Наверняка ее опыт в данной области был более чем ограниченным, так что представители его пола казались Луне просто демонами-недоростками.
      — Хочу завоевать твое уважение.
      Девушка наклонила голову, посмотрела на него исподлобья. В ее взгляде читалось изумление и что-то еще…
      — Что-что?
      — Уважение. Я, например, преклоняюсь перед тобой. Твой отец прав — ты хорошая девушка. И плевать мне на все эти дурацкие показатели добра и зла! Наверное, дожившая до наших дней система ценностей, на которой они основаны, плохо согласуется с нынешними реалиями. По-моему, ты не сделала ничего по-настоящему дурного, кроме… Но ведь даже твоя связь с демоном… ты пошла на это, только чтобы помочь отцу, и действительно помогла ему. Без тебя он попал бы прямо в Ад, а не в Чистилище. Так что лучше назвать твой поступок жертвоприношением.
      — Жертвоприношением девственницы, — кивнула она, внимательно разглядывая собеседника. Впервые Луна выказала что-то, похожее на уважение. — Единственное, чем их можно привлечь. Господи, как это было ужасно!
      — С тех пор ты не боишься мужчин. Ну, я-то уж точно не опасен. С человеком, который пошел на такое, чтобы спасти отца, я хотел бы сойтись по-настоящему, а не просто переспать…
      — Но ведь ты убил свою мать, — заметила Луна. — А теперь заботишься о чужих родителях?
      — Я заботился о ней, — сдавленным голосом произнес Зейн. — Она знала, что болезнь неизлечима, страшно мучилась и попросила меня помочь уме… Это был мой долг, пусть я совершил убийство и проклят навек. Я не мог отказаться! Спокойно смотреть, как она страдает…
      Луна прищурилась:
      — Подожди! Как все произошло?
      — Лучше тебе не знать о таком.
      — Рассказывай!
      Зейн закрыл глаза. Как не хочется бередить незажившую рану…
      — Мама лежала в больнице. У нее выпали волосы, а кожа стала шершавой, как у ящерицы. Ее нашпиговали всякими трубочками, подсоединили капельницы, вывернули наизнанку, словно она не человек уже, а какой-то биоробот. Приборы фиксировали каждый вздох, любой мог разглядывать ее, как экспонат. Отказали почти все органы — сердце, почки, желудок, — и их заменили на искусственные. Она давно бы умерла, но машины заставляли существовать. Временами мать теряла память; такие периоды повторялись все чаще и чаще. По-моему, у нее были постоянные галлюцинации. Но изредка сознание возвращалось, и тогда она ясно представляла весь ужас своего положения.
      Однажды, когда сиделки почему-то вышли, она открыла мне правду. Мать страдала, чувствовала себя словно живой труп и не хотела, чтобы больничные счета полностью разорили нас. Я не сказал ей, что денег уже не осталось, а долги растут как снежный ком; даже страховка в случае смерти едва ли покроет их. Она просила меня заставить врачей отпустить ее, желала обрести наконец покой. Мама возненавидела саму жизнь! Она была в таком отчаянии и так настойчиво умоляла меня, что пришлось обещать… Потом начались галлюцинации… По-моему, она снова переживала то, что случилось с ней в детстве — жаловалась, что ее ужалила пчела, собирала цветы…
      Я вышел и стал думать. Врачи никогда не позволят ей умереть, они обязаны продлить страдания пациента как можно дольше. Поэтому я на последние деньги купил самое дешевое проклятие и наложил на аппарат искусственного дыхания. Спустя два часа из больницы позвонили: мать умерла из-за сбоя аппаратуры.
      Поскольку я мог потребовать компенсацию, мне предложили уладить дело без суда. Я согласился, потому что счет за лечение стал намного меньше. Все сошло мне с рук, но мысли о том, что я убил собственную мать и моя душа навеки проклята, не оставляли меня ни на миг!
      Потом я хотел выиграть в казино сумму, необходимую для того, чтобы расплатиться с долгами, однако окончательно разорился. В конце концов попытался обокрасть своего шефа, чтобы снова рискнуть и, если повезет, рассчитаться со всеми. Меня разоблачили; я потерял работу, остался один на один со своей совестью, отягощенной новым грехом и кучей долгов. Пришлось уехать из города. Я осел в Кильваро, взял себе новое имя и жил кое-как, постоянно ломая голову, где раздобыть деньги или найти богатую невесту. Потеряв надежду, решил убить себя. Дальше ты все знаешь…
      Зейн помолчал.
      — По-моему, я сказал больше, чем следовало.
      Луна внимательно разглядывала его.
      — Камень истины ни разу не засветился.
      — Естественно. Ты услышала чистую правду. Так она выглядит особенно отвратительно, правда? По ночам меня мучили кошмары. Иногда они казались правдоподобнее реальности. Я хотел смыть кровь с рук или ослепить себя, чтобы больше не видеть лица умирающей матери.
      — Но ведь в тот момент ты был дома!
      — Во сне я стоял рядом и видел все. — Зейн инстинктивно потер руку.
      — Твоя мать… Ты совершил милосердный поступок, Зейн.
      — Любое убийство — грех. Я сознавал и сознаю это. Все остальное — демагогия, попытки оправдаться.
      — Всего минуту назад, когда мы говорили о моих проступках, ты не судил меня так строго.
      — Как я могу судить почти незнакомого человека?
      Луна осторожно положила на место камни, потом взяла талисманы у него.
      — Ты заслуживаешь того, чтобы познакомиться со мной поближе, Зейн. Идем!
      Они оказались в настоящей студии художника. Зейн увидел картины, выполненные рукой профессионала. Еще несколько незаконченных полотен стояли на пюпитрах. Портреты, пейзажи, натюрморты… Манера исполнения показалась ему совершенно необычной. Каждого человека окружало бледное облако, так что его фигура была словно чуть размыта.
      — Ну как? — спросила Луна.
      От волнения Зейн не сразу ответил.
      — Это твои?
      — Отец хотел, чтобы я стала художницей.
      — Теперь я понимаю, почему он решил познакомить нас!
      Луна наклонила голову:
      — Почему?
      — Он наверняка знал о моем увлечении! И даже организовал собственную смерть, когда соотношение добра и зла в душе оказалось равным, чтобы пришел забрать ее именно я, а не предыдущий Танатос. Ведь он мог прожить еще многие годы, верно?
      — Да. Папа заявил, что очень важно выбрать правильный момент. Правда, не сказал почему.
      — Да потому, что должен был обязательно явиться я! Понимаешь, у меня есть задатки творческой личности; я фотографировал ауры. Точнее, старался или, если хочешь, пытался, потому что не имел нужного оборудования. Вот почему мне понадобились деньги. Но это совсем другая, и не менее грустная история.
      Луна оживилась. Ее глаза сияли.
      — Ты понял, в чем смысл картин?
      — Ну конечно! Я посвятил изучению ауры всю жизнь! Большинство не способно видеть ее, но я, с помощью своего оборудования, мог. А ты обходишься без всяких технических приспособлений. Твои картины прекрасны! Никогда еще не удавалось достичь такого эффекта на пленке. Вообще-то, по-настоящему заманчивые проекты мне предлагали издатели порнографии. Видишь ли, на фотографиях становилась невидимой одежда. Однако я преследовал совсем другую цель!
      — Да, верно, — задумчиво произнесла Луна. — Но твое открытие мало что нам дает. Если отец хотел нас познакомить, он мог бы пригласить тебя в гости или просто вызвать с помощью магии, а разочаровавшись в своем выборе, наслать чары амнезии. Зачем умирать раньше своего срока?
      — Да, существует еще какая-то причина.
      — Наверное, — угрюмо согласилась девушка. — Он очень умный и проницательный человек, так что в нашем деле нет простых ответов.
      — Ты ведь знакома с черной магией. Воспользуйся ею!
      Луна задумалась.
      — Я научилась пользоваться многими камнями, сотворенными отцом. Некоторые из них помогают хозяину выяснить мотивы поступков других людей. Однако сила запретной науки идет от Сатаны, и повелитель зла сразу чувствует, когда ее применяют. Мне бы не хотелось, чтобы он направил в мою сторону свое черное око.
      — Разве у тебя нет талисманов, использующих белую магию?
      — Белая магия идет от Бога. Привлекать Его внимание нам тоже ни к чему. По крайней мере пока мы пытаемся выяснить что-то связанное с отцом, чья судьба в загробном мире остается неясной.
      — Кстати, в чем разница между видами волшебства? По-моему, магия есть магия.
      — Все дело в способе. Представь себе магнит с белым и черным полюсами. Ориентируешься по первому — получаешь связь с Богом; ну а если тебя притягивает черный — с Сатаной.
      — Тогда почему люди не пользуются только белой магией?
      — Лишь праведные души способны на это; порочные тяготеют к ее противоположности. Я, конечно, упрощаю, теоретическая магия столь же сложна, как и магия электроники. Предположим, ты поднимаешься на гору. Белый полюс расположен на самом верху, и требуется приложить немало усилий, чтобы достичь его. Черный — внизу, добраться до него намного проще. Иногда достаточно остановиться, присесть, поскользнуться, и сам покатишься к нему. Если человеку все равно, куда направиться, его соблазняет возможность пойти по пути наименьшего сопротивления. Обычно люди с трудом понимают, что творят, и стараются не думать о последствиях своих поступков, так что их притягивает черное… Ведь у подножия намного больше свободного места, чем на вершине! Даже тот, кто все сознает, может оказаться в безвыходном положении; ты сам вынужден был прибегнуть к запретным методам, чтобы помочь матери. Когда я обратилась к помощи адских сил, белая магия потеряла свою эффективность, а черная усилилась стократ. Помнишь, я говорила о полюсах? Чем ты ближе, тем сильнее он тебя притягивает. Порочному гораздо труднее исправиться, чем добродетельному оставаться таковым. Теперь я многое умею, хотя могу пользоваться только запретной наукой.
      — Но раз она притягивает тебя к Сатане…
      — Вот именно. Зло большое усиливает зло маленькое и ускоряет падение. Если я хочу спасти душу, нельзя и близко подходить к черной магии. Я и так уже слишком глубоко увязла!
      — Значит, нам остается гадать, чего добивался твой отец.
      — Чтобы мы познакомились. Неясно только почему.
      Зейн кивнул:
      — Это загадка. Давай встретимся снова. Возможно, что-то прояснится.
      Девушка улыбнулась:
      — Да. Кажется, теперь мы стали ближе. Заглянули в самые черные закоулки наших душ и не почувствовали взаимного отвращения!
      Верно! Никогда раньше Зейн не признавался в убийстве матери. Наверняка и Луна никому не позволяла выведать свою тайну. Оба они обратились к помощи зла, дабы помочь родителям. Обнаружилось и общее увлечение. Но пожертвовать собственной жизнью, чтобы свести в чем-то схожих людей, как сделал маг? Смысл его поступка оставался неясным.
      Зейн повернулся к двери:
      — Пора возвращаться к работе.
      Девушка озарила его светом своих бездонных, как луна, серых глаз. Однако теперь его больше привлекала не внешность, а душевные качества, благодаря которым она решилась пожертвовать собой ради отца.
      — Да, конечно. Жизнь суть искусство, а твое искусство теперь заключается в мастерском овладении ролью Танатоса. Когда мы снова увидимся?
      — Я уже с трудом ориентируюсь в земном календаре! Неизвестно, как пойдут дела. Да и нужно ли вообще назначать точную дату?
      — Ты прав! Приходи, когда сможешь. Я буду здесь. — Девушка подошла к Зейну и поцеловала его.
      Зейн пришел в себя лишь в Морт-мобиле, по дороге в Чистилище. Во время встречи он пытался контролировать себя, не зная, увидится ли еще с Луной. Ее, в конце концов, едва ли можно отнести к женщинам типа Анжелики. Правда, его несостоявшаяся жена сейчас казалась призраком из прошлого, а Луна вставала перед глазами так четко, словно он знал ее всю жизнь. Да, ее нельзя назвать праведницей, зато какой у нее сильный характер, какая яркая личность!
      Разве может порочный, запятнавший свою честь человек вроде него добиться любви ангела? Разве что падшего! Да и увлечения у них совпадали: именно таким видением он всегда хотел обладать. Однако Зейн не добился особых успехов, в отличие от девушки.
      То, что она поцеловала игрока, вора и убийцу матери, поразило его больше всего. Да, раньше девушка предложила ему намного большее, но он не стал бы пользоваться камнем любви. Зейн хотел, чтобы его любили таким, какой он есть. Теперь появилась надежда на то, что эта мечта сбудется.
      И все же связь с демоном… Зейн слышал множество жутких историй об их невероятных аппетитах и не менее фантастических вещах, которые они проделывают со смертными. Особенно хорошенькими — правда, после того, как адское отродье покидает свои жертвы, насытившись, такими бедняжек уже не назовешь… Попасть во власть демона — значит подвергнуться не только физическому насилию. Впрочем, Луна не потеряла привлекательности.
      Зейн включил таймер. Осталось шесть минут, чтобы добраться до очередного клиента.
 
 

6. ЦАРСТВО СМЕРТИ

      Морт-мобиль ехал на юг, все дальше и дальше проникая в джунгли. По изрытой дороге было непросто передвигаться, поэтому он превратился в жеребца и пустился рысью сквозь заросли.
      — Стой! — крикнул кто-то по-испански.
      Зейн огляделся и увидел солдата в защитном комбинезоне, наставившего на него ружье.
      Он повиновался, на всякий случай поплотнее закутавшись в плащ и надвинув капюшон пониже.
      — Где мы?
      — Здесь вопросы задаю я! — резко произнес солдат. — Кто ты и что тут делаешь?
      Сказать правду? Но она лишь усложнит положение. И все же он не хотел лгать.
      — Я Смерть, прибыл сюда по вызову.
      — Понял! Так точно, сэр! — Солдат стал по стойке «смирно».
      Конечно, парень не понял, что именно произнес Зейн. Он, вероятно, услышал пароль, а вместо Танатоса увидел офицера с энным количеством звездочек. Ладно, если надо, Зейн сыграет свою роль: ему совсем не с руки потеряться сейчас в районе боевых действий.
      — Назови имя и доложи о поставленной задаче, — отрывисто произнес он.
      — Фернандо, сэр, рядовой Патриотической армии Никвалдемии, несу патрульную службу с целью обнаружения Седьмой коммунистической группировки.
      Зейн теперь вспомнил: Никвалдемия — банановая республика, куда вот уже несколько лет проникали партизанские отряды и где коммунисты пытались свергнуть не пользующийся популярностью диктаторский режим. Естественно, здесь умирают тысячи. Отдельные случаи потребуют личного внимания Смерти.
      Оставалось всего тридцать секунд.
      — Продолжай в том же духе, Фернандо, — велел Зейн и направил Морта к месту смерти клиента.
      Через минуту он оказался на красивой поляне посреди джунглей. Тут же загремели выстрелы. От плаща отскочила пуля. Рядом раздался сдавленный вопль, никвалдемийский солдат зашатался и рухнул на землю. Бедолаге снесло полголовы, но это не клиент, сам совершит переход в загробный мир.
      Тут на поляну ворвались другие солдаты правительственных войск, горя желанием уничтожить снайпера. Земля внезапно разверзлась, и трое с воплями упали в яму. Поверхность выглядела нетронутой — ловушку прикрывало оптическое заклинание. Иллюзия не могла сравниться с мощной созидающей магией, но способна нести смерть не хуже ее. Благодаря своей зачарованной одежде всадник на коне бледном не боялся угодить под выстрел.
      Его клиент, похоже, находился в яме. Зейн спешился и осторожно шагнул вперед, следуя указанию стрелки. Таймер отсчитывал последние секунды.
      Зейн подобрался к самому краю, присел на корточки, потом сел на землю, свесив ноги в невидимую дыру, подался вперед. Теперь он мог видеть, что происходит в яме. Малоприятная картина. На дне — дюжина заостренных деревянных кольев. Солдаты напоролись на них. Двое уже отмучились, третий
      — его клиент — умирал.
      Зейн осторожно полез по крутой стенке. Спуск занял всего несколько секунд, но даже это было долго! Несчастный страшно мучился. Во время падения солдат перевернулся, и кол вошел ему в спину, так что острый конец торчал из живота. Голова и ноги достигали земли. Дерево так плотно вошло в плоть, что крови почти не было.
      Зейна едва не вывернуло наизнанку, но он заставил себя сдержаться и нетвердой походкой направился к солдату. Торопливо извлек душу, избавив от страданий, и прислонился к стенке ямы, глубоко и часто дыша — его била дрожь.
      — Тебе, я вижу, это внове? — спросил кто-то рядом.
      Зейн обернулся, все еще испытывая головокружение и тошноту. Между кольями возвышался великан — само воплощение мужественности. На нем были блестящие доспехи, короткая кольчуга и украшенный орнаментом золотистый шлем. Ожившая статуя греческого бога войны… Ну конечно!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21