Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Расплата (Две судьбы - 1)

ModernLib.Net / Отечественная проза / Малков Семен / Расплата (Две судьбы - 1) - Чтение (стр. 8)
Автор: Малков Семен
Жанр: Отечественная проза

 

 


      "Вообще-то не так уж и плох был Степан. Терпения у меня не хватило... не поверила в него... - И снова сердце захлестнула волна горечи. - Нет, правильно сделала, что сбежала от него. Чужой он был. Так и не смог меня по-настоящему полюбить!"
      Вновь выпила полную стопку, и лицо ее просветлело. Перед ее мысленным взором явился дорогой Василий Семенович, с лукавой улыбкой на круглом лице, - такой милый, обворожительный... "Вот кто понимал душу женщины! умилялась она, вспоминая своего ненаглядного Чайкина. - Вот кто любил и отогревал меня душой и телом!.."
      Стала она вспоминать их застолья и бурные ласки, и лицо ее разрумянилось, а в глазах появился блеск счастья. Но радостное возбуждение длилось недолго. Ей вдруг ясно, как наяву, явилась ужасная картина его конца - и она взвыла от горя, сознавая, что минувшие радости утрачены навсегда...
      К ней пришло понимание всей глубины своего падения; вспомнились унижения, нелегкая доля уборщицы, грязные лапы хамов... Нет, жить так больше не хочется!..
      Налила и выпила подряд две полные стопки крепкого коньяка, еще надеясь заглушить сердечную боль и черную, беспросветную тоску. Но сознание пустоты и никчемности своего существования не проходило, наоборот, становилось еще острее... Потеряла она последний ориентир в жизни, где ее былое самоуважение?..
      - Васенька, дорогой мой! Где ты? Видишь ли, как мне плохо без тебя, как я страдаю?.. Возьми меня к себе! - молила она, беззвучно шевеля губами.
      Опьянение пришло внезапно - будто обухом по голове ударило. Мысли смешались, сквозь какой-то перезвон ей послышался голос любимого Васеньки он призывал к себе, в бескрайнее сверкающее пространство... Надо кончать с этой паскудной жизнью!.. - каким-то проблеском мелькнуло в голове среди вакханалии смутных видений. Действуя как сомнамбула, на неверных ногах, она закрыла дверь и форточку, повернула кран у плиты - включила газ...
      Выполнив как во сне эти действия, она снова плюхнулась на стул и впала в полудремоту. Перед ее мысленным взором вновь явился Чайкин - почему-то совершенно голый и с крыльями за плечами: ласково протягивает к ней руки, зовет...
      Она рвалась к нему, но что-то удерживало ее на стуле, как будто она привязана... Тут его образ стал отдаляться и таять...
      - Васенька, не уходи! - в последнем отчаянии прошептали ее губы, и Лидия Сергеевна, теряя сознание, сползла на пол.
      Задыхаясь, схватилась за отвороты халата, срывая пуговицы и содрогаясь в конвульсиях. Затем, откинувшись навзничь, затихла, уставившись в потолок остекленевшими глазами. Халат распахнулся, обнажая по-прежнему красивые, полные, стройные ноги...
      Так Лидия Сергеевна покончила счеты с обманувшей ее жизнью. Самоубийство обнаружили только спустя сутки - по запаху газа, идущему из квартиры. Когда дверь осторожно, боясь взрыва, вскрыли и все стало ясно, соседка Раиса Павловна сообщила ужасную весть дочери...
      Разбирая бумаги, оставшиеся после матери, Надежда нашла нечто вроде завещания. Видимо, мать уже не раз подумывала о том, чтобы досрочно оставить этот жестокий мир. В завещании она просила, если возможно, похоронить ее рядом с Василием Семеновичем. Надежде, которая страдала от угрызений совести, сознавая свою вину, за хороший куш удалось уговорить вдову Чайкина и получить ее официальное согласие.
      Таким образом, последняя мечта Лидии Сергеевны - соединиться со своим любимым в загробном мире - сбылась.
      * * *
      Профессор Розанов не мог уснуть всю ночь напролет. В последнее время он вообще страдал бессонницей, приходилось даже использовать снотворное. После того, что он узнал от Надежды, - он отец Светланы и от него скрывали это с самого ее рождения, - какой уж сон... Сначала он все ворочался и аж рычал от гнева. В чем только не винил и Веру, и Лидию, как только не называл, какие обличительные монологи не произносил!
      - Подлые, себялюбивые, низменные души! - шептал он в отчаянии. - В своем обмане ссылаются, что действуют в интересах ребенка, - будто ему не нужен родной отец! Лицемерки!
      Но к утру весь его запал иссяк, и он стал думать обо всем значительно хладнокровнее. Прежде всего реабилитировал Веру - ведь любовь к ней пронес через всю жизнь... В каком состоянии он ее оставил, отверг... Что еще оставалось ей делать? Тем более - опасаясь, что беременна? Смягчившись, он старался смотреть на вещи ее глазами. Девушка, одна, не хочет губить своего ребенка, а Иван вполне мог заменить ему отца. То было благо и для нее, и для не рожденного еще человека! Но нет, не благо, протестовала его душа. Они так любили друг друга! Узнай он вовремя - все сложилось бы по-другому. Рядом с Верой он академиком бы стал! А ей и Светлане с ним было бы не хуже, чем с Григорьевым...
      Вновь ощущал он горечь своей утраты и прилив нежности к той, что подарила ему незабываемую любовь, лучшие мгновения жизни и, как оказалось, еще одну дочь. Нестерпимо хочется ее увидеть, поговорить, во всем разобраться. Еле дождавшись утра, он принял холодный душ, взбодрился, нашел номер телефона и позвонил.
      - Это Светлана? - догадался он по голосу. - Доброе утро! Говорит Розанов Степан Алексеевич, Надин отец. Прости, что так рано звоню, - чтобы застать вас дома. Нельзя ли попросить Веру Петровну? Спасибо.
      "Что это он вдруг? - недоумевала Светлана, идя в спальню к матери сообщить о раннем звонке. - Неужели узнал?.. От кого же? Наденька прилетела? Так она бы позвонила, прискакала похвастаться нарядами..."
      Увидев, что мать еще сладко спит, Светлана заколебалась - жалко так будить ее... Сказать, чтобы позвонил попозже? Пожалуй, обидится, да и мама недовольна будет... Вообще-то пора вставать!" Светлана слегка тронула мать за плечо, и та сразу открыла глаза.
      - Что случилось, родная? - Она сразу встревожилась, увидев в руках у дочери трубку радиотелефона. - Меня, что ли, кто спрашивает?
      - Это Розанов, так сказать мой... отец... А зачем ты ему нужна - не знаю. - Света протянула ей трубку. - На, сами разбирайтесь! - И вернулась к сыну, он спал в ее кровати, пока Марк с ансамблем в отъезде.
      - Вера Петровна, Вера! - сдерживая волнение, мягко произнес Розанов. Доброе утро! Прости, если разбудил. Мне нужно срочно с вами... с тобой поговорить. О чем? Расскажу при встрече. Когда можно приехать? Лучше бы сейчас.
      "Ну все! От кого-то успел узнать... Как жаль, что не от меня!" Сердце у нее учащенно забилось, но она, делая над собой усилие, чтобы говорить спокойно, согласилась:
      - Хорошо, Степан Алексеевич. Нам давно следовало объясниться.
      Когда Розанов, пригнув голову, вошел в холл, Вера Петровна уже ждала его - как всегда, свежая, подтянутая, тщательно причесанная, в легком утреннем наряде. Она молча проводила его в гостиную, усадила рядом с собой на диван и, затаив дыхание, приготовилась слушать.
      Степан Алексеевич пристально глядел в ее чистые серые глаза и чувствовал, как жарко пульсирует кровь в жилах и сильно бьется сердце. В чем же секрет того, что ему до сих пор доставляет радость, даже наслаждение, просто сидеть рядом с этой женщиной и смотреть на нее?.. Не говоря ни слова, он взял ее руку в свои горячие ладони; она не отняла, лишь смущенно опустила голову и отвела взгляд. Так и сидели они молча. Слов им не требовалось.
      Похоронили Лидию Сергеевну на дальнем Митинском кладбище за кольцевой автодорогой. Надежда так была убита горем и ошарашена случившейся ужасной трагедией, что совершенно растерялась и ничего не могла делать. Спасибо отцу - несмотря на полный разрыв с бывшей женой, он сделал все, что требовалось для скромных похорон и даже организовал поминки на ее квартире. Их устроила Надя для соседей и тех, кто с ними был на кладбище (Степан Алексеевич участия не принял - счел неудобным).
      "Это из-за меня мама наложила на себя руки! Она всю жизнь надо мной тряслась, так обо мне заботилась! Даже счастья с Костиком лишила, желая мне лучшего. Ну как у меня язык повернулся ее оскорбить, унизить? Ведь и без того Господь ее жестоко наказал за грехи", - проливала обильные слезы Надя, обвиняя себя в смерти матери. Только спустя месяц она немного оправилась от горя и отправилась на кладбище навестить ее могилу.
      - Прости меня, дорогая мамочка, ради Бога! За все... за мою неблагодарность и невнимательность, - положив цветы, покаянно склонилась она над могильным холмиком. - Напрасно я тебя упрекала. Ты любила меня и делала все для моего счастья... по своему разумению. Ну, ошибалась... А я сама разве правильно поступала? Разве не виновата, что потеряла Костика свою единственную любовь? Надо мне было слушаться сердца, как советовал папа...
      Рыдая, Надя опустилась на колени перед могилой, посмотрела на фотографию, где Лидия Сергеевна улыбалась счастливой белозубой улыбкой, и слезы застилали ей глаза, а сердце разрывалось от боли.
      - Не знаю, мамочка, как буду жить дальше. Не вышло у меня с Олегом того, о чем ты мечтала. Но я еще встречу такого, кого полюблю по-настоящему! И добьюсь всего, что ты для меня хотела! Обещаю тебе это, спи спокойно!
      Слезы градом лились из глаз Нади, но лицо выражало решимость.
      - Еще раз, прости меня, грешную... Я не сумела отдать тебе при жизни дочерний долг и теперь уже ничего не поправить... Буду горько каяться в этом до конца дней!
      Она склонила голову на принесенный огромный букет пышных роз и ее плечи сотряслись от рыданий.
      Глава 26
      К НОВОМУ БЕРЕГУ
      Михаил приехал в Западносибирск в июне. Стояло короткое, жаркое сибирское лето; воскресенье, в центре малолюдно. Западносибирцы устремились на природу: трудиться на садовых участках, отдыхать и загорать на Обском море. Оставив вещи в гостинице "Сибирь", в забронированном для него номере, решил прогуляться и познакомиться с городом, где предстоит жить и работать. Думал пройтись по центру, а потом съездить в Академгородок к Дмитрию. А не застанет дома, так посмотрит, как живут ученые, полюбуется на водохранилище, а может, и искупается.
      Выйдя на Красный проспект, Михаил направился к центральной площади. Отдал должное грандиозному зданию Оперного театра - оригинальная архитектура! - и двинулся дальше, повернув к драматическому, "Красному факелу".
      Как и большинство городов России, этот промышленный и культурный центр Западной Сибири мало преуспел в городском строительстве. Новых, красивых зданий совсем немного. Понравились Михаилу открытые, жизнерадостные лица сибиряков; в общем, он остался доволен увиденным. Что ж, город большой, благоустроенный; гастролером он здесь не сделается, попробует пустить крепкие корни.
      Хорошее впечатление от города и бодрый настрой усилились, когда приехал в Академгородок. Центр сибирской науки выглядел превосходно: расположен в лесной зоне, застроен красивыми зданиями - вид современный, солидный; утопает в зелени, воздух чистый, ароматный. Похоже, здесь созданы все условия для плодотворной работы.
      С Дмитрием Ивановичем Прохоровым Михаил не виделся с того дня, когда его взяли в плен моджахеды. Сдружились они еще в следственной группе, в Москве; Дмитрий, военный юрист, лет на пять его старше. Теперь он навел справки и узнал: Прохоров демобилизовался по состоянию здоровья, вернулся на родину, в Сибирь, работает в системе МВД. Телефона раздобыть не удалось, но дали домашний адрес. Дмитрий ничего о нем не знает - появление пропавшего друга его, наверно, и удивит, и обрадует. "Ну и сюрприз я ему поднесу! - предвкушая теплую встречу, радовался Михаил. - Хоть один старый друг - все легче!" Но Прохорова он дома не застал: тот и в выходной день куда-то выехал по делам службы.
      - Вы, Михаил Юрьевич, проходите, не стесняйтесь! - приветливо пригласила его жена Дмитрия, когда он представился. - Вот сюда, пожалуйста! Я вас чаем напою. А Дмитрия Ивановича мы сейчас разыщем, дело привычное, пообещала она, усадив Михаила за стол в светлой, уютной кухне. - Сообщим через дежурного по управлению, - сумеет, думаю, вырваться. - И бросила взгляд нескрываемого любопытства на высоченного, симпатичного мужчину неожиданный гость ей понравился.
      Невысокая, кругленькая, как сдобная булочка, с живыми черными глазами, она радушно угостила Михаила и попросила пройти в гостиную.
      - Сейчас прибегут мои сорванцы, кормить их буду. Придется вам немного поскучать у телевизора.
      Но тут раздался звонок телефона.
      - Ты что меня вызывала, Тася? - встревоженно спросил муж. - С близнецами ничего не случилось?
      - Да нет, с прогулки еще не пришли. Но в доме тебя ждет неожиданная встреча.
      - Пожалуйста, родная, без загадок! Занят очень. Мы же не в бирюльки здесь играем!
      - Да ты подожди сердиться! Юсупова Михаила Юрьевича знаешь?
      - А что, о нем что-нибудь появилось? Кто-то из наших приехал?
      - Только не падай - спокойно! Он здесь, у нас дома сидит, - живой и здоровый.
      - Да быть не может! Еду! - воскликнул Прохоров после секундного замешательства.
      Когда через полчаса Дмитрий Иванович ворвался к себе домой и убедился, что перед ним действительно Михаил, живой и здоровый, только с годами возмужал и заматерел, - он был вне себя от изумления и восторга, принялся всячески обхаживать пропавшего товарища. Вот и не верь после этого в чудеса и Божье провидение!
      Прохоров, среднего роста, хорошо сложенный, но худощавый, рядом с Каланчой (так в группе прозвали Михаила) казался совсем небольшим.
      - А ну-ка, мать, накрывай нарядную скатерть! Продемонстрируем гостю сибирское гостеприимство! Медвежатину в горшочке пробовал? То-то! Наших огольцов на кухне покормишь! - весело командовал он. - Я тебя, Миша, не отпущу, пока все не выложишь про свою одиссею. И не думай, что сегодня в город вернешься! - приговаривал он, тиская друга железными ручищами. - Хочу знать все - до мельчайших подробностей!
      Друзья просидели за столом до поздней ночи, опорожнили две бутылки, но не захмелели и чувствовали себя превосходно. За это время Михаил поведал Прохорову о своей неволе и приключениях, умолчав лишь о личных переживаниях.
      Дмитрий Иванович рассказал, как долго пытались его разыскать и вызволить; как решили, что погиб, и сообщили об этом его невесте, когда вернулись в Москву.
      - Ну как она теперь? Наверно, вместе вы? - осторожно осведомился он, сознавая, что могло произойти всякое.
      - Не дождалась; у нее теперь другая семья, - тяжело вздохнув, признался Михаил. - Предала она нашу любовь, хотя винить ее трудно. Этот вопрос для меня закрыт!
      Прохоров деликатно помолчал и переменил тему.
      - А знаешь, Миша, нам с тобой придется тесно сотрудничать, - заметил он, когда услышал о его полномочиях в фонде Ланского. - Ты держи со мной постоянную связь. Возможно, сумею быть тебе полезным.
      Дмитрий Иванович работал заместителем начальника отдела по борьбе с организованной преступностью.
      Офис фонда, возглавляемого бывшим подполковником Ланским, помещался в одном из домов, построенных еще в тридцатых годах, недалеко от центральной площади Западносибирска. Дело явно поставлено на широкую ногу, решил Михаил: анфилада комнат, переоборудованных из двух смежных квартир, тянется почти по всему нижнему этажу дома; помещения сияют чистотой и современной отделкой после евроремонта.
      Деятельность велась по различным направлениям, и в офисе всегда толпилось много народу. Почти к каждой из служб, занимающих отдельные кабинеты, тянулись живые очереди. Входящих проверяли двое вооруженных охранников в камуфляжной форме, крепкие парни, вели они себя неприветливо и бесцеремонно. Михаила, с его могучей комплекцией, подвергли особо придирчивому осмотру, даже бегло ощупали карманы.
      Чтобы он лучше ознакомился с состоянием дел в службе безопасности, решили до поры до времени не объявлять о его истинной роли в фонде.
      - Пусть считают тебя просто новым сотрудником, - хитро улыбаясь, говорил Ланской, когда строили планы будущей работы Михаила. - Изнутри ты лучше увидишь, что у нас происходит. Но пользуйся правами заместителя тогда понятно, почему интересуешься.
      Войдя, таким образом, в службу безопасности почти на равных с остальными сотрудниками, Михаил сразу столкнулся с неприкрытой настороженностью и недоверием новых товарищей. Его сочли темной лошадкой, видимо, потому, что все они местные жители, а он почему-то прибыл из Москвы.
      Его "афганская история" всем вскоре стала известна. Что он так долго находился у моджахедов и даже сражался на стороне Хекматиара с Рабани, не прибавило ему популярности, а некоторые, из самых наглых, откровенно посмеивались и старались подковырнуть,
      Особенно задевало, что никому неизвестного человека Ланской сразу назначил на должность, позволяющую командовать и получать солидную надбавку. Михаил и его шеф из деловых соображений скрывали свою тесную дружбу, но ясно, что хозяин (как называли Ланского) привез из Москвы своего человека.
      - Посмотрим, какой он герой, - сказал как-то своему напарнику один из охранников, здоровенный детина; он служил в фонде с самого его зарождения и считал себя незаслуженно обойденным. - Мне сдается, этот стукач Ланского просто трус и шкурник, раз попал в плен, не успев повоевать, и столько лет служил моджахедам. Наверно ислам принимал, только скрывает.
      - Ты, Васьков, напрасно много болтаешь! - резонно заметил его друг Алексей, - Смотри, будь поосторожнее, не то выпрут! Начнет капать на тебя хозяину и придираться - окажешься на улице! Хорошая зарплата надоела?
      - И ты, Леха, вижу, пыльным мешком с детства ушибленный! - беззаботно ухмыльнулся Васьков. - Всего-то ты боишься! Тебе не охранником быть, а детишек воспитывать. Да только там денег не заработаешь, это правда!
      Увольнения он не боялся, - во-первых, считал Ланского человеком честным и справедливым, а во-вторых, для такого молодца, как он, работа всегда найдется. BQT и задумал при случае устроить проверку залетному соколу.
      Однажды, когда Михаил принимал от них смену, Васьков как бы между прочим, невинным тоном осведомился:
      - А чего тебя, Юсупов, так долго меж себя моджахеды терпели и в свой отряд приняли? Небось веру на ихнюю сменил, а? Пошто тогда крестик нацепил?
      Отлично понимая, что нахальный парень его провоцирует, несмотря на деланный миролюбивый тон, Михаил не поддался, спокойно объяснил:
      - Крещеный я от рождения, и Бог для меня один. Вере своей не изменял, у меня все предки - православные. А моджахеды, хоть и дикари, не уважают предателей и прислужников. Я с ними на равных участвовал в операциях против Рабани, мне доверяли.
      "Ну ясно, трус! Ишь как распинается! - насмешливо подумал Васьков, неправильно расценив его спокойствие. - Уж конечно, продался чернозадым". Бросил взгляд на Алексея, напарника, и, как бы призывая его в свидетели, уже с откровенным вызовом заявил:
      - Ну это ты, положим, брешешь. Я-то там был, честно воевал, но ничего, кроме "железок" на грудь, не заработал. А тебе, признайся, сколько платили? Наверно, в долларах, раз не мог так долго с ними расстаться?
      Это уж слишком! От такой наглости кровь ударила Михаилу в голову, и он напрягся, как перед прыжком. Не надо бы поступать опрометчиво... "Оставлю этот выпад безнаказанным, - молнией мелькнуло в голове, - мне здесь не работать!"
      - Ты что это себе позволяешь, паскудник? - процедил он, сдерживая клокотавшую ярость. - Думаешь, на салагу нарвался? Хочешь, чтобы я тебя проучил? - Сделал угрожающее движение навстречу высоченному, как он, Васькову.
      - Ну напугал до смерти! - рассмеялся тот ему в лицо и, почувствовав, как опытный десантник, что сейчас последует прыжок, выбросил руку с зажатым в ней заранее газовым баллончиком.
      Но поздно: ударом ноги, обутой в кованый полуботинок, Михаил выбил у него баллончик, поранив кисть руки; молниеносно обернулся в прыжке, второй ногой ударил в голову и уложил на пол. Полный нокаут - за полчаса не придет в сознание. Успокоился, подобрал баллончик, предупредил как ни в чем не бывало Алексея:
      - Ты ничего не видел и не слышал. Вы ведь с ним друзья? Узнают, что произошло, - Васькову здесь не работать. А так пусть сам решает, как ему совесть подскажет. Я незлопамятный - с каждым бывает по глупости. Для меня главное - служба! - И, видя, что Алексей встал на колени перед поверженным товарищем, проверяя пульс, без насмешки добавил: - Не бойся! В этот раз не убил. Очухается минут через двадцать, хотя руку придется подлечить. Оформим производственную травму. Пойду задержу сменщиков, а ты пока сделай ему холодную примочку.
      Действуя спокойно, но жестко, чтобы сотрудники усвоили, что он умеет за себя постоять, не выказывая особого рвения, но выполняя свои обязанности добросовестно и скрупулезно, Михаил скоро завоевал среди работников фонда авторитет. Все, даже недоброжелатели, признали: парень - на своем месте.
      За это время он изучил всех, с кем работал, навел исподволь необходимые справки и полностью вошел в курс обстановки, окружающей деятельность фонда Ланского. К тому моменту, когда Ланской счел, что пора назначить его главой службы безопасности, Михаил полностью приготовился взять руль в свои руки, знал, на кого из сотрудников можно уверенно опереться, а кого заменить.
      - Больше всего меня беспокоит Козырь, - доложил он Ланскому, когда, запершись в кабинете шефа и сидя тет-а-тет за журнальным столиком в мягких креслах, обсуждали сложившуюся ситуацию. - Это он протягивает к нам щупальца и засылает своих людей. К чему бы?
      Козырь (от фамилии Козырев) возглавлял основной коммерческий банк, через который фонд Ланского вел многие финансовые операции. Он плодотворно сотрудничал с фондом, получая немалую прибыль, и Михаил недоумевал, зачем тот пытается взять их под колпак.
      - Те парни, которых я намерен уволить, работали раньше на него и, как я выяснил, продолжают получать от него деньги. Неужели собираются нас грабануть? Но ведь мы у себя крупные суммы не держим.
      Владимир Георгиевич задумчиво молчал, слушая друга и помощника с лицом мрачным и озабоченным.
      - Это, дружище, он, видимо, решил под меня и верных мне людей подкоп сделать, - проговорил он медленно, как бы оценивая правильность своего предположения. - Действует исподволь и весьма дальновидно: хочет постоянно наблюдать за нами, собирать, компромат и иметь наготове своих людей.
      - Но зачем ему это? Что он намерен делать? В чем угроза для фонда?
      - А затем, чтобы в подходящий момент руководство ликвидировать и заменить своими людьми, прибрать фонд к рукам. А резон для него один нажива! Сейчас он только прокручивает наши деньги, а если у него выгорит положит в карман.
      Посмотрел на Михаила - друг не до конца осознает все негативные последствия; пояснил:
      - Для целей нашего фонда это катастрофа. Его банде важно как можно больше наворовать, а на помощь нуждающимся афганцам им наплевать. Так что, друг мой, необходимо принять контрмеры. Готовься к борьбе - решительной и беспощадной!
      После этого разговора Михаил решил детально разобраться, что за личность Козырев и какова сфера его деятельности. Самую достоверную информацию можно получить у Прохорова; договорился о встрече и заехал к нему на службу.
      - Заходи, дорогой, присаживайся! - пригласил его в свой кабинет Дмитрий Иванович. - У нас с тобой двадцать минут. Хватит? А потом я должен уехать.
      Михаил устроился на жестком стуле перед его небольшим письменным столом и достал тоненькую папку.
      - Бери тетрадь и записывай, - деловито распорядился Прохоров. Просмотрел я его досье: любопытный субъект! Он у нас давно в поле зрения, но пока никаких проблем не создавал.
      - Меня интересует его личность, ближайшие сподвижники; чем владеют, чем занимаются; потенциал, связи, - коротко перечислил Михаил и приготовился записывать.
      - Значит, так. Козырев Анатолий Борисович; дважды судим за экономические преступления и валютные операции; в преступном мире известен под кличками Козырь, Рыжий - из-за цвета волос. Есть сведения, что "вор в законе", но точных данных нет. Сейчас легализовался, председатель правления банка; на деле возглавляет одну из преступных группировок, поделивших город на зоны контроля. Наряду с банком владеет, через подставных лиц: экспортно-импортной фирмой; двумя автобазами со станциями техобслуживания; несколькими магазинами в центре города; сетью кафе и ресторанов, самый крупный - казино "Монте-Карло", с залом игровых автоматов. Все - на законном основании, комар носа не подточит! Так сказать, современный бизнесмен. Вот, пожалуй, и все. - Дмитрий Иванович закрыл свою папку и со смешинкой в глазах взглянул на друга. - Но все это только вершина айсберга, официальные данные. Есть еще оперативные разработки. - Помолчал и сообщил: - Окружение - бывшие уголовники, люди с темным прошлым. Несколько раз брали его подельников по заявлениям о вымогательстве у коммерсантов в центральной части города.
      - Но почему этих данных нет в официальном досье? - удивился Михаил. Ведь его люди попались. Их что, не сумели расколоть?
      - И не пытались - не дали! Начальство распорядилось уничтожить предварительные материалы как бездоказательные, - неохотно пояснил Прохоров. - Само, через родственников, участвует в его предприятиях в качестве членов правления или под другими соусами. От юридической оценки такого "сотрудничества" воздерживаюсь.
      - Да коррупцией это называется, как же еще?! - взорвался Михаил. - А ваши милицейские тоже у него в кармане?
      - Непосредственно юридических казусов нет, но посмотришь на загородную виллу начальника управления - призадумаешься, на какие шиши построена. Что она стоит - того ему и его семье за всю жизнь не заработать. Так что этого Козыря голыми руками не возьмешь.
      Видя, каким мрачным, осуждающим взглядом наградил его друг, Дмитрий Иванович простодушно признался:
      - Ты, Михаил, человек вольный, холостой, что хочешь, то и делаешь. А у меня дом, семья, я здесь корнями врос. Куда мне рыпаться? Что мне велят, то и делаю. Разумеется, только в рамках закона! Мне как профессионалу честной работы хватает.
      И встал в знак того, что разговор окончен.
      - Ну бывай здоров. В пределах возможности поддержу и прикрою. - Он проводил Михаила до двери кабинета. - Но мой тебе совет: не лезь на рожон и Козырева зря не задевай.
      Примерно в это же время Анатолий Борисович Козырев, подъезжая в своем "шевроле" к зданию банка, распорядился по радиотелефону:
      - Разыщите Вику Соловьеву и чтобы через час была у меня! - Положил трубку и в сопровождении телохранителей прошел в свой шикарный кабинет.
      Приобретенная в свое время под банк обшарпанная дву-хэтажка после капитального ремонта и реконструкции превратилась в сверкающий мрамором, полированным деревом и бронзой дворец.
      Просмотрев и завизировав срочные документы, он вышел из-за широченного стола и принялся расхаживать по. кабинету, обдумывая ситуацию с фондом афганцев и пути преодоления возникших осложнений. Пришел к Ланскому новый шеф службы безопасности - грозит сорваться тщательно разработанный план захватить богатый источник наживы.
      - Не было печали - черти подкачали! - пробормотал он. - Придется найти к нему подход!
      Козырев, высокий, массивный, со спадающей на лоб мед-но-рыжей челкой, не выглядел на свои пятьдесят; подводили только глубокие складки у тонких, жестких губ и бугристая кожа лица. Довольно интересный мужчина, но впечатление портили отталкивающее выражение лица, чрезмерно длинный нос и загнутый вперед подбородок.
      Виктория Соловьева вошла в кабинет без стука - отношения у нее с шефом сложились более короткие, чем полагалось по службе.
      - Что за срочность? Сорвана важная встреча е западным корреспондентом по поводу заказной статьи. Знаешь ведь, * как она нам нужна. - Села в кресло, закинула ногу на ногу, закурила длинную, тонкую темную сигарету.
      - Придется тебе, дорогая, все бросить и заняться одним человеком. Это для нас сейчас важнее всего.
      - А кто такой? Зачем понадобился?
      - Новый шеф службы безопасности у Ланского. Из Москвы привез. Здоровенный такой мужик. Из афганцев, бывший спецназовец. Холостой. Живет пока в гостинице "Сибирь", там ему люкс снимают. Надо приручить. Слишком глубоко копает, до наших ребят добрался.
      - У тебя есть какой-нибудь план?
      - Нет. Сама придумай, как его захомутать. Ты у меня сообразительная.
      Виктория была очень хороша собой: соломенного цвета, стриженные под мальчика волосы, прекрасные карие глаза и веселые ямочки на свежих щеках; высокая, гибкая, с длинными, стройными ногами. Зная соблазнительную их красоту, она носила ультракороткое мини.
      Несмотря на молодость, биография ее изобиловала приключениями и была насыщена житейским опытом. Выросла она в семье цирковых акробатов. Мать ее, когда она была еще маленькой, трагически погибла от травмы, полученной на репетиции. Отец сошелся с новой партнершей, и Вика росла среди артистов труппы, предоставленная самой себе.
      Рано познала мужские ласки, прошла через множество рук и отличалась искушенностью в любви. К двадцати восьми годам дважды побывала замужем; потом ее подобрал Козырь.
      По семейной традиции ей предстояло стать циркачкой. Но гибель матери, случившаяся у нее на глазах, оставила неизгладимое впечатление, и она наотрез отказалась занять место в номере отца. Они разругались, и Вика ушла из цирка.
      Еще с детства, со школы обнаружились у нее литературные способности: писала заметки в стенгазету, посылала репортажи в "Пионерскую зорьку". Решив к получению аттестата зрелости покончить с цирком, она попыталась поступить на факультет журналистики: представила на конкурс свои опусы, но ее не приняли. Тем не менее благодаря очередному роману, с влиятельным журналистом, ее взяли на работу в редакцию областной молодежной газеты; вскоре она стала бойким репортером.
      Привлекательная женщина, с безукоризненным вкусом, она сильно страдала из-за нехватки денег на туалеты и косметику; а могла приобщиться к элите городских дам.
      "Это же несправедливо: какая-нибудь кривоногая кикимора упакована в "фирму", а приличные люди ходят в чем попало! - негодовала она про себя при виде богато и изящно одетых женщин, много уступающих ей во внешности. - Мне бы такие шмотки - я бы им всем нос утерла!"
      Оживление деловой активности вызвало наплыв богатых иностранцев, интересовавшихся созданием в Сибири совместных предприятий по использованию местных ресурсов. Виктория, безудержно стремившаяся к роскоши и утонченным радостям, уже решилась сделаться валютной проституткой, когда судьба столкнула ее с Козыревым.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18