Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Девушка, золотые часы и все остальное

ModernLib.Net / Детективная фантастика / Макдональд Джон Д. / Девушка, золотые часы и все остальное - Чтение (стр. 5)
Автор: Макдональд Джон Д.
Жанры: Детективная фантастика,
Юмористическая фантастика

 

 


На внутренней стороне крышки Кирби увидел слова, выгравированные почти так же вычурно, как инициалы, и не без труда перевел с латыни: «Время не ждет никого». Высказывание звучало в духе Омара Креппса. Кирби защелкнул крышку и впервые подумал об источнике энергии. Надо полагать, для искривления пространства-времени требовалось немало энергозатрат. Кирби поднес часы к уху, и опять ему показалось, что он слышит ускользающую музыкальную ноту, в минорном ключе, словно дальний ветер в высоковольтной линии электропередачи.

Интересно, как долго будут работать часы? Наверное, об этом говорится в письме.

Опять оставалось пять минут. Он посмотрел на Бонни Ли с чувством спокойной, устойчивой радости. Столько лет одиночества, а теперь… Он подошел к ней, прикоснулся своими губами к ее неподатливым губам и вернул стрелку на место. По смягчившимся сразу же губам девушки пробежала теплота, и она вскрикнула от неожиданности. Карие глаза сузились.

— Но это подло, — прошептала она. — Я чуть из кожи не выскочила. К такому, наверно, никогда не привыкнешь. — Она зевнула. — Устала я, Кирби. Поспать бы. А ты не подходи к окну, кто-нибудь увидит.

— Мне нужно многое обдумать, Бонни Ли.

Она сбросила сандалии и вытянулась на кровати.

— А я ни о чем не могу думать, пока не посплю. Ты-то разве не устал?

— Устал, пожалуй. — Он сел на краешек кровати и поцеловал девушку долгим страстным поцелуем.

Она хихикнула.

— Какой резвый.

— Бонни Ли?

— Нет, родной мой. Я сейчас ни на что не гожусь. Дай мне поспать, потом посмотрим. И ты усни. Вон кушетка…

— Не хочется тратить время на сон при всех этих…

Она жестом заставила его замолчать, сказав:

— Дай-ка мне часы.

— Но…

— Я хочу кое-что попробовать, глупый! Не буду я хулиганить, у меня на это сил нет. Ты должен мне доверять, иначе у нас ничего не получится.

Он неохотно отдал часы. Бонни Ли сразу прикоснулась рукой к головке. Едва уловимое глазом движение — и вот она уже лежит в совершенно другом положении, часы на постели в нескольких дюймах от ее обмякшей руки, глаза закрыты, дыхание глубокое и ровное. Он заговорил с ней, она не ответила. Встряхнул — недовольно пробормотала что-то сквозь сон. Когда он опять ее встряхнул, она потянулась за часами. В следующий момент она уже лежала иначе и совершенно голая. Только что она была в одежде. И вот уже одежда висит в воздухе рядом с кроватью. Он опять ее разбудил, она заворчала, взяла часы и переключилась на другую половину кровати. Кирби осторожно коснулся ее плеча, и теперь Бонни Ли проснулась совсем легко. Глаза у нее были припухшие от сна. Она зевнула и расслабленно потянулась. Со всеми ее просыпаниями вся процедура заняла две минуты.

* * *

— Целых три часа. Х-х-хорошо. Теперь ты. Только разденься, а то одежда, как цемент., — улыбнулась она ему.

Он устроился поудобнее на кровати и перешел в красный мир. Стрелку перевел на полный оборот, чтобы получился час. Потом еще два раза, просыпаясь, переводил стрелку, и наконец почувствовал себя отдохнувшим. Лениво подумал — какая Бонни Ли сообразительная, сам бы он еще долго не догадался, что часы позволяют спать с «ускорением».

— Это была одна из странностей у дяди Омара. Иногда казалось, что он обходится вообще без сна. Мы думали — как это он?

Бонни Ли — она не оделась, пока он спал — легла с ним рядом, стала поглаживать по плечам, груди. Она была так близко, что он видел только один огромный карий глаз, чувствовал жар ее дыхания.

— Тебя так приятно любить, — вздохнула она. — Может, потому, что ты не очень-то уверен в себе. Что бы ты ни делал, у тебя это кажется важным, Кирби. А я вся размягчаюсь и таю, и сердце колотится, и хочется плакать, и давай сейчас сделаем это медленно и нежно, и ты говори мне что-нибудь, говори мне всякие нежные слова…

Кирби Уинтер и Бонни Ли Бомонт занимались любовью, уходили вздремнуть в красный мир, опять любили… потом вместе приняли душ, забавляясь и дурачась… Он-то и не знал раньше, что любовь может быть такой, что жизнь может быть такой…

Но при всем при том он прекрасно понимал, что перед ним редкое существо, идеально приспособленное для того, чтобы сделать из нюни настоящего мужчину. Он чувствовал, что, будь в ней хоть чуточку фокусничанья, притворства, ложной скромности или расчетливой сдержанности, он быстрым шагом вернулся бы в ряды нюнь.

Новости в два часа дня они выслушали с изумлением и недоверием. Когда обычные пятнадцать минут истекли, начался специальный пятнадцатиминутный выпуск о Кирби Уинтере, авантюристе.

— Дикость не только новости, но и то, что они двухчасовые, — медленно проговорила Бонни Ли. — Я совсем запуталась во времени. Столько раз засыпала. Сейчас должно уже быть завтра. Все, больше не спать, Кирби, а то сам знаешь, что потом будет. Опять любовь, опять сон — и так без конца. — Она вдруг нахмурилась. — Послушай, твой дядя Омар выглядел намного старше своих лет?

— Что?

— В сутках двадцать четыре часа. Ты знаешь, я впихнула в эти сутки еще часов одиннадцать. Получается примерно полтора суток. Ну и вот, если бы у меня каждый день был таким десять лет подряд, мне бы вдруг стало тридцать пять вместо тридцати. Он казался старым?

— Да, пожалуй. Я бы сказал, он выглядел старше своих лет.

Но сейчас не это главное. Ты слышала новости?

— Что за дурацкий вопрос? Конечно, слышала. Они там все с ума посходили.

— Меня опознали, а потом я напал на полицейских, обезоружил их, сковал наручниками и затерялся в толпе.

Так что теперь я вооружен и опасен.

Она хихикнула.

— Ну что еще могли сказать эти полицейские? Знаешь, я умру от голода. У меня есть бифштексы — поджарить?

Он вспомнил кучу денег, смятение на берегу, трубку, кольцо и розы и спросил, как это все получилось. Она поставила бифштексы на плиту и начала рассказывать, перевернула их, продолжая рассказывать, а закончила уже за едой.

Кирби вытащил из кармана брюк пачку денег и кольцо. Бонни Ли молча наблюдала, пока он считал деньги.

— Шестьдесят шесть сотен и двадцать долларов!

Она пожала плечами.

— Ну, понимаешь, тогда это не казалось мне кражей, хотя, конечно, я деньги украла. Все было как во сне. Но ты слышал, что сказали в новостях. Двадцать тысяч. Черт возьми, они сами воры: преувеличили сумму, чтобы получить страховку!

— А кольцо?

— О, это. У кабинок с душами я увидела толстого противного типа с двумя приятелями, они прижали какого-то парня к стене, и он не знал, как вырваться. Я не люблю, когда трое против одного, поэтому заморозила их, связала одному лодыжки его ремнем, другому — галстуком, а третьего толкнула. Потом стянула у толстого кольцо с пальца и спряталась за кустом. Тот, которого я толкнула, улетел в заросли кактусов, толстый упал на спину, третий на бок, а парень, которого они зажали, быстренько убежал. — Она взяла у Кирби кольцо и поцарапала свой стакан из-под молока. — Алмаз, это точно. Большой, а? — Она быстро взглянула на него и успела заметить промелькнувшую по его лицу гримасу. — Тебе не все во мне нравится, так?

Кирби промолчал.

— Но, родной мой, жизнь у меня была такая, что сначала нужно было выжить, а потом уж становиться леди. Я леди-то стать и не успела, хороший ты мой.

— Бонни Ли…

— Да не смотри ты на меня так! Я справляюсь с жизнью, и никто мне не нужен, ни ты, ни кто-то другой! — Она бросилась на постель лицом вниз и заплакала.

Кирби не знал, что делать, но вскоре Бонни Ли сама успокоилась. Она пошла сполоснуть лицо, вернулась, пристыженно улыбаясь.

— Извини.

Кирби молча улыбнулся в ответ, и они стали обсуждать насущные проблемы. Новости, переданные по телевизору, были тревожными. «Глорианну» перехватили вблизи Диннер Ки, и сейчас ею занималась полиция. На яхте, помимо команды их трех человек, были мистер Джозеф Локордолос, бизнесмен с испанским паспортом, его сестра, миссис Шарла О’Рурк, гражданка Греции, широко известная в международном высшем свете, и ее племянница мисс Бетой Олден, натурализованная гражданка Соединенных Штатов, исполнявшая второстепенные роли в Нью-Йорке и Голливуде. Яхта была зарегистрирована в Панаме. Мистер Локордолос был крайне возмущен необоснованным задержанием. Все документы оказались в порядке. Он объяснил, что они вышли на краткую прогулку — убедиться, что вновь установленный радар действует нормально. Он и его сестра заявили, что во время проживания в отеле «Элиза», совладельцем которого является мистер Локордолос, они познакомились с мистером Кирби Уинтером, племянником Омара Креппса, их давнего, хотя и не близкого знакомого. Они сказали, что мистер Кирби пребывал в депрессии, и, поскольку на лодке места хватало, они предложили ему пойти с ними в Нассау, откуда он мог вернуться самолетом. Мистер Уинтер ответил, что подумает, и они считали, что он к ним не присоединится, пока на борт не доставили его сундук и ящик. Они не смогли связаться с мистером Уинтером и уточнить его намерения, но предположили, что он отправится с ними в Нассау — вероятно, на более длительное время, чем он считал вначале. Мистер Локордолос признал, что, конечно, как только узнали о крупной растрате, они должны были обратиться в полицию.

Вместо того, объяснил он, они изучили содержимое сундука и ящика и не нашли там ничего важного. Он, разумеется, оставил идею о совместном путешествии с мистером Уинтером и лишь ждал его появления, чтобы сразу выгрузить его имущество и умыть руки. Полиция увезла вещи мистера Уинтера и не нашла в них ничего относящегося к ведущемуся следствию.

Во время обыска лодки полиция имела возможность допросить мисс Олден. Она лежала в постели в одной из кают. Мистер Локордолос и миссис О’Рурк объяснили, что у молодой актрисы произошел небольшой нервный срыв от переутомления и они взяли ее на морскую прогулку для отдыха. Мисс Олден слабым голосом все это подтвердила.

Тем временем, поскольку было достоверно известно, что Уинтер еще находится в этом районе, контролировались все выезды из города. Размножено столько фотографий и описаний, что он просто не может долго оставаться на свободе. Вполне возможно, что мисс Фарнхэм уже отправилась на запланированную встречу со своим сообщником, и, когда Уинтера арестуют, он, не исключено, раскроет местопребывание Фарнхэм.

После того как оба окажутся в руках полиции, можно будет отыскать пропавшие миллионы.

Утренний переполох на пляже объяснили без труда. Большая банда тинэйджеров прошлась по всему району, срывая купальники с женщин, хватая деньги из касс магазинов и учиняя прочие непотребства над невинными людьми. Власти округа считают, что они находились под действием какого-то наркотика, и не исключают, что это были студенты из Джексонвилля, Дэйтоны или Лодердейла.

— Я — большая банда тинэйджеров, — с довольным видом заметила Бонни Ли.

— Вспомни, что говорил комментатор. У них есть описание одного из членов банды. Загорелая блондинка в голубом белье.

— Аквамариновом.

— Я ее заменил блондинкой в черно-белом купальнике.

— Бюст хороший?

— Роскошный. Но у нее совсем нет подбородка.

— А, вот это хорошо. Понравилось ее раздевать?

— Я слишком нервничал, не до того было.

— Тогда совсем прекрасно.

— Меня очень беспокоит Уилма.

— Кто? А, это чучело. Я помню, Джозеф говорил по телефону, что ее привезут на яхту. Так что, они ее спрятали где-то на борту?

— Не думаю. Шарла упоминала, что у них команда из пяти человек. В новостях говорилось о команде из трех человек. Логично будет предположить, что двоих отправили за Уилмой и они не успели вернуться. Джозеф мог узнать, что полиция им интересуется, и поспешил исчезнуть.

— Куда же те двое могли ее деть? — спросил он.

Бонни Ли пожала плечами.

— Ну это просто, разве нет? Она была в безопасном месте, пока Бетси не рассказала о нем Джозефу. Они не могут просто гулять по улицам, а члены команды, конечно, живут на борту, так почему бы не отвезти ее обратно, туда, где они нашли Уилму, и не подождать, пока Джозеф свяжется с ними?

— Очень логично. Но ожидание может затянуться, ты сама понимаешь. Если полиция поверила не всему, что он сказал, за ним будут долго наблюдать. Давай поедем к Уилме:

Сансет Уэй, два — десять, кажется, Джозеф так сказал. Очевидно, он знал, что Уилму оттуда скоро заберут или уже забрали, поэтому назвал адрес.

— Далековато, но найти можно.

— Только вот соломенная шляпа и очки не очень-то помогают. Того полицейского они не обманули.

— Только потому что ты дернулся. Помнишь? Если б ты спросил у него, что происходит, он бы на тебя и не взглянул второй раз, поверь мне.

* * *

Бонни Ли свернула на выложенную ракушками подъездную дорожку дома с заколоченными окнами. Сейчас на ней была блузка в черную и белую клетку и белая накрахмаленная юбка.

— Знаешь, я не хочу показаться назойливой, .

Но, может, ты прямо сейчас переключишь часы? Тогда я буду спокойна, что ничего не случится, — предложила она Уинтеру.

Он кивнул, давая себе на всякий случай целый час. Ему казалось странным, что легче привыкнуть к красному свету, чем к полной тишине. Он хлопнул себя по бедру — хотел убедиться, что не потерял слух. Потом снял ботинки и пошел к нужному дому, до которого оставалось ярдов сто пятьдесят. Ставни на окнах были закрыты. Он обогнул дом и увидел черный бампер машины.

Получалось, что Бонни Ли совершенно права. На переднем сиденье машины лежала бейсбольная кепка.

Дом был закупорен со всех сторон. Войти никак не удавалось. Вспомнив рассказ Бонни Ли о том, как ведут себя предметы в красном мире, он взял несколько гладких камней из большой каменной вазы с растениями. Они были величиной со сливу, и поднял он их не без труда. Кирби выпустил девять камней в воздухе, должным образом расположив пять у задней двери, четыре у заднего окна. Сильно толкнул каждый, целясь в запоры и рамы. Камни остановились, как только он перестал их толкать. Потом быстро вернулся к машине, где сидела Бонни Ли с застывшим выражением тревоги на лице.

Переключившись на нормальное время, он услышал грохот, треск, звон стекла.

— Какого черта ты…

— Сейчас вернусь, — успокоил он ее и выключил вместе со всем остальным миром.

Он вернулся к дому и внимательно осмотрел его. Разбитая дверь висела на одной петле. Окно было полностью выбито. Он вошел в кухню и обнаружил, что камни, пробив дверь и окно, врезались в шкафчики с посудой. Ему стало нехорошо при мысли, что здесь могла стоять Уилма.

Людей Кирби обнаружил в гостиной. Двое мускулистых молодых людей замерли за карточной игрой. Очевидно, в нормальном мире в этой комнате было жарко: оба блестели от пота. Тот, что повыше, со светлыми волосами, сидел без рубашки, обернув шею полотенцем. У него была очень сложная выцветшая татуировка на предплечьях и бицепсах.

Второй был пониже ростом и шире в плечах, лицо сильно обветренное. У обоих были длинные бакенбарды и грубые черты лица.

Темноволосый держал в руке занесенную карту. Оба удивленно смотрели в сторону кухни. Уилма Фарнхэм стояла у стены с книжными полками рядом с маленьким камином. Непричесанные волосы делали ее лицо до странности маленьким. Очки сидели криво, блузка выбилась из-под юбки, рот приоткрылся от удивления — она тоже смотрела в сторону кухни. Рюмка в руке накренилась, и большая капля оказалась на полпути к полу.

Кирби приступил к делу. Работа была трудная, но в каком-то смысле приятная. За пятнадцать субъективных минут он сделал с обоими матросами все, что нужно. Оказалось, что их легче обрабатывать, расположив горизонтально в воздухе в футе от ковра, но чертовски много сил ушло на то, чтобы согнуть их, распрямить и устроить в этом положении. Он обмотал их запястья и лодыжки толстой бечевкой, которая в красном мире вела себя как медная проволока. В рот затолкал кляпы из платков и привязал их. Потом обернул обоих простынями и наконец перевязал по всей длине, от плеч до ступней, бельевой веревкой.

Закончив все это, он поспешил к машине. Бонни Ли вздрогнула, когда он возник перед ней.

— Что тебя задержало, а?

— Извини. Послушай, мне опять нужно туда, но теперь и ты можешь войти со мной. Через заднюю дверь. Подведи машину и разверни к выезду.

— Окей.

Он повернул головку часов и пошел назад сквозь мертвую тишину. Уилма за те несколько секунд подошла чуть ближе к мумиям, а из рюмки у нее пролилось еще больше.

Кирби пожалел, что не видел, как оба падали на пол, одновременно и бок о бок. Сначала он хотел появиться прямо перед девушкой, но вовремя одумался, отошел к двери и оказался за ее спиной. Перейдя в нормальное время, он позвал:

— Уилма!

Висевшая жидкость упала ей на ногу. Она резко повернулась и сделала один неуверенный шаг, глядя на него расширившимися глазами.

— Б-с-с-трашный лы-лы-царь пвился, нкнец, — проговорила она заплетающимся языком.

— Вы пьяны!

Она глупо хихикнула.

— Пер-ший… первей-ший раз в жизни, ну. А что делать? Все меня бросили, ну. Одна только… один только брат-тец помог Бесси эта, как ее там… Бесси, спрашивала о вещах, к-которых я не знаю во-обще. Конешш-ш-но, я пьяна! — Она неуверенно повернулась и посмотрела на две мумии на полу. Обе спазматически дергались и мычали. — Ч-то вдруг слчилось с Рене и Раулем? — жалобным голосом спросила Уилма.

Вошла Бонни Ли, она удивленно уставилась на Уилму. А та с третьей попытки усадила очки ровно и спросила:

— Ты кто, крсвица?

— Ого! — восхитилась Бонни Ли. — На фотографии ты была похожа на школьную учительницу. Извини, я не знала!

Уилма произнесла с огромным достоинством:

— Во-още-то я отншусь к мозговому типу.

Бонни Ли вздохнула.

— Я так понимаю, тебе с ней нужно поговорить?

— Если это будет возможно.

— Кто в свертках?

— Рене и Рауль, морские люди.

— Ну, они могут еще полежать. Попробуй приготовить кофе. А я займусь Уилмой.

Кирби нашел только растворимый кофе — ну что ж, как отрезвляющее сгодится, подумал он. Из другого конца дома доносились разнообразные звуки, взвизги Уилмы, гул набираемой в ванну воды.

После водных процедур и кофе Уилма выглядела приглаженной и пристыженной. Разговаривать с ней можно было.

— Бетси привезла вам мою записку?

— Да, Кирби.

— И вы с ней говорили?

— Чуть ли не всю ночь. Она заставляла меня вспоминать всякие вещи о вашем дяде. Ей кажется, что сокрыто нечто совершенно особенное. Но у меня этого нет. Я даже не знаю, что это такое. Ваш дядя был очень необычным человеком. Да ему и не нужно было что-то особенное при его-то уме. Я сделала, как он сказал, и как бы меня ни преследовали, я никогда, никогда…

— Я знаю, что вы очень лояльны, Уилма. Возможно, из лояльности вы и умалчиваете о существовании чего-то, что, как вам известно, где-то существует?..

— Клянусь, что нет, Кирби. Клянусь. Она сказала мне, где вы находитесь. Как вы можете прятаться в квартире такого вульгарного человека?

— Поскольку я с этим человеком не знаком, судить о нем не берусь.

— Там вы и познакомились с этой дешевой девицей? Кто эта девица, .Кирби?

— Бонни Ли — моя хорошая зна… извини. Бонни Ли — девушка, которую я люблю.

— О! — ужаснулась Уилма.

Бонни Ли подмигнула Кирби.

— Ты чуть не сплоховал, приятель.

— Уилма, вы следили за выпусками новостей?

— Наверно, я их все слышала, но кое-что помню не очень хорошо. О яхте и ваших вещах на ней, и о том, как вы сбежали от полицейских сегодня утром, забрав их оружие. Это… просто не похоже на вас.

— Когда Бетси ушла отсюда?

— Очень рано утром. Она сказала, что сгоняет блеф. Это звучит как-то не совсем правильно. Сгонять блеф? Да, так юна и сказала. Но это необычное выражение.

— Вероятно, вы уже поняли, что ее блеф не сработал.

— Я не понимаю, что случилось. Прошло, наверно, три часа, когда появились эти матросы. Они позвонили дверным звонком, как полагается, и я подумала, что это вы или Бетси — вдруг она вернулась. Когда я открыла, они вломились сюда. Они казались… приветливыми, но в какой-то неприятной манере. Я попыталась поговорить с ними строго, тогда Рене — это высокий, но тогда я еще не знала его имени — схватил мое запястье и стал медленно выкручивать, так что я наконец оказалась на коленях и лицом в ковер. Боль была ужасная. У меня до сих пор в руке какое-то странное ощущение. Я поняла, что надо вести себя осторожнее. А кто они такие, я не знала. Но я уже сообразила, что они отвезут меня на яхту. А Бетси уже там. Они заставили меня сесть в машину на пол и пригнуться. Было очень неудобно и жарко. Потом у них вдруг что-то случилось плохое. Они стали злиться на меня и друг на друга, спорить о том, что им сейчас делать, и наконец привезли меня обратно. По их словам я догадалась, что яхта ушла. Они не понимали, в чем дело, пока мы не услышали выпуск новостей. Там говорилось, что Бетси больна. Она, конечно, очень впечатлительная девушка, но мне не показалось, что ей грозит нервный срыв.

— Сестрица, — тяжело вздохнула Бонни Ли, — ты меня убиваешь. Я тебе точно говорю. Эти мерзавцы схватили Бетси, утащили на свою яхту и били до тех пор, пока она не сказала, где найти тебя и Кирби, и заставили Кирби пообещать, что он сам туда приедет — помочь Бетси и помешать им сделать с тобой то же самое, что они сделали с ней. Эту вещь, о которой ты ничего не знаешь, эту вещь они очень хотят получить.

Уилма смотрела на Бонни Ли остановившимися глазами.

— Били ее?

— Милашка, ночью за углом от фонаря тебя могут пришить за семь долларов, так в честь чего ты глаза выпучила? Где ты жила все эти годы?

— Это ужасно! — заявила Уилма. — Ваш дядя согласился бы со мной, Кирби. Мы должны выяснить, что им нужно, и позаботиться, чтобы они эту вещь получили, или доказать, что она не существует.

Бонни Ли презрительно рассмеялась.

— Мы знаем, что это за вещь, и они ее не получат.

— А что это? — оживилась Уилма.

— Бонни Ли! — вмешался Кирби.

— Не беспокойся, драгоценный мой. Если бы я и хотела сказать ей, она еще не готова, и я уверена, что готова не будет никогда. Ну, что мы делаем дальше?

— Нужно увезти ее отсюда.

— Но куда? О! Ко мне. Черт возьми. Единственный адрес, которого эти люди еще не знают.

Уилма с новым интересом посмотрела на Кирби.

— Вы… в одиночку справились с этими матросами?

— Осторожно, Уинтер, — предупредила Бонни Ли. Она повернулась к Уилме. — Девочка, тебе не идет пить.

Уилма покраснела.

— Просто… просто мне вдруг все стало безразлично. Жизнь показалась такой сложной и невыносимой…

— Ты очень удивишься, сестрица, когда узнаешь, насколько сложнее жизнь для пьяной женщины. Убирайся отсюда, Кирби, я найду ей что-нибудь надеть.

— У меня есть одежда.

— Я знаю, умничка. И очки. И твоя фотография во всех газетах.

Кирби поднялся и пошел к выходу из спальни. Когда он сделал первый шаг в гостиную, у него взорвалась голова. Он с отвлеченным интересом наблюдал, как пол быстро приближается к его лицу. Так бывает, когда взрываются скалы. Вначале вспышка, потом пыль и грохот валунов. Он слышал как бы издалека крики женщины, падая в черный бархат.

* * *

Кирби возвращался из далеких мест, это было похоже на блуждание по лестнице подвала в темноте, за пределом которой чуть брезжил свет. Он открыл глаза, и свет ожег их, как кислота. Над ухом была равномерная пульсация монотонная боль.

Кто-то взял его за подбородок и грубо тряхнул голову — Кирби удивился, что она не отвалилась.

Он вгляделся в расплывающееся лицо Рене.

— Посмотри, какие я умею вязать узлы, — весело проговорил Рене. Кирби сидел в кресле. Он глянул вниз. Бельевая веревка связывала его руки чуть повыше локтей, прижимая локти тесно друг к другу, отчего спина неловко горбилась. Кисти рук, чуть онемевшие, не имели пут, но дуга их возможных движений оказывалась очень ограниченной. Вторая веревка связывала его чуть выше коленных суставов. Обе веревки крепились узлами, очень красивыми и прочными — Кирби таких вязать не умел.

— Каждый день чему-нибудь учись, приятель. Никогда не связывай запястья. Никогда не связывай лодыжки. Видишь эти узлы? Ни к одному из них не доберешься — ни пальцами, ни зубами. Нет, ты ничего не знаешь об узлах.

— Как я понимаю, ты высвободился, — убитым тоном проговорил Кирби.

— И распутал Рауля. Да он и так уже был почти свободен. Потом я встал у двери — и бац!

— Да, конечно, — согласился Кирби. — Бац. — Он оглядел пустую комнату. — Где мисс Бомонт? И мисс Фарнхэм?

— Бомонт? Это блондинка, да? Она решила не задерживаться. — Голос у Рене был раздраженный. Его руку украшала самодельная повязка, горло — глубокие длинные царапины. — Когда мы хотели ее схватить, она прямо взбесилась. Укусила меня. Царапалась как тигр. Пнула Рауля, подбила ему глаз и выскочила в заднюю дверь, которую ты разбил к чертям собачьим.

— Вы с Раулем не боитесь, что она вызовет полицию?

— Она? Не вызовет. Она выбежала прямо на босса и его ребят. Ей дали по голове, и она успокоилась.

Кирби подвигал руками и смог разглядеть свои наручные часы. Было без двадцати пять.

— Что же дальше?

Рене пожал плечами.

— Пока просто ждем. Босс думает, как доставить тебя и Уилму на «Глорианну». Может, они отойдут со всеми обычными формальностями, а потом встанут где-нибудь на якорь, и мы подойдем к ним на шлюпке.

— О.

— у босса такая радостная улыбка появилась на лице, когда мы тебя показали. Наверно, ты в этом деле самый большой выигрыш. Все говорят, что ты стоишь двадцать семь миллионов долларов… Тут и потрудиться можно.

— Куда они могли увезти мисс Бомонт?

— Не знаю.

Может, за яхтой еще наблюдают.

Тогда придется везти ее в другое место, а если у босса есть еще помощники, то и какой-нибудь безопасный дом тоже, наверное, приготовлен. Так как насчет тех двадцати семи миллионов?

— А что?

— Босс эти деньги ищет, да?

— Понятия не имею.

— Если кто-то украл такую кучу денег, то на него каждый имеет право охотиться. Не сумел все скрыть — сам виноват, что стал мишенью.

— Я счастлив получить совет от такого специалиста.

Рене медленно подошел, схватил своими мозолистыми пальцами за нос Кирби и с силой повернул на четверть оборота. Это было унизительно и зверски больно. Слезы потекли по щекам Кирби.

— Говори со мной вежливо, — посоветовал Рене. — Нам долго ждать. Ожидание может быть легким, может быть тяжелым, как хочешь.

Рене вернулся на прежнее место и начал чистить ногти перочинным ножом. Когда прошло несколько минут, Кирби неуверенно проговорил:

— Извини — Джозеф не говорил, когда нас могут забрать отсюда?

— Кто?

— Мистер Локордолос.

— Я его не видел. Видел только босса. Миссис О’Рурк.

— О.

Рене печально покачал головой.

— А эта Уилма пыталась качать права. Очень глупо. Босс сделала ей укол. У нее был такой шприц-тюбик. Тридцать секунд, и Уилма храпела.

Со стороны кухни появился Рауль. Левый глаз у него заплыл.

Он ел что-то из консервной банки.

— Что там у тебя еще? — с отвращением спросил Рене.

— Бобы.

— Опять бобы, черт возьми?

— Хорошая пища.

Рауль заговорил с Рене на языке, в котором Кирби вскоре узнал вульгарный французский Северной Африки с примесью испанских, итальянских и арабских слов. Хотя и с трудом, он вскоре понял, что Рауль просит впустить его в спальню — ему пришла охота позабавиться с тощей девкой, которая сейчас спит. К ужасу Кирби, Рене не отреагировал с подобающим негодованием. Напротив, у него был скучающий вид. Он задал вопрос, которого Кирби не понял. Рауль небрежно ответил, что никто ведь не узнает. Да и вообще, что в этом плохого? А время провести помогает.

Кирби уже не осознавал, что Рене сейчас пожмет плечами и одобрительно кивнет, и у него появилось какое-то странное ощущение — будто он «не в фазе» с окружающим. Золотые часы истончили ткань объективной реальности, позволяя думать о послушном мире как о сцене для примитивного фарса, для фокусов, для легких побед добродетели над злом. Но сейчас для Уилмы Фарнхэм все игры кончились, а он, Кирби, не сможет остановить этих животных. Для Кирби Уинтера мир вдруг стал прежним, состоящим из крови, боли и разбитых сердец.

Он уловил смысл следующего замечания Рене — если им придется провести здесь всю ночь, то девкой, конечно, надо воспользоваться, и лучше всего разыграть ее в карты.

Матросы сели за столик. Тасуя карты, Рене посмотрел на Кирби и спросил:

— Как тебе удалось отключить нас и связать?

— Мне помогали, — кратко ответил Кирби.

— Тогда понятно. У тебя был газ или еще что-нибудь?

— Что-то в этом роде.

— Босс очень интересовалась. Она захочет, чтобы ты ей все рассказал. Все, что может пригодиться, ей интересно.

Слушая монотонное шлепанье карт, Кирби думал о том, что часы, наверное, все еще лежат у него в правом кармане брюк. Он еще больше согнул сгорбленную спину, опустил связанные локти к правому бедру и провел по нему левым локтем. Явственно ощущались круглые контуры часов.

— Ты там не умничай, — насторожился вдруг Рене.

— У меня плечо затекло, — пробормотал Кирби.

Это решающая минута в моей жизни, подумал он. Сейчас я должен или стать тем, кем, по мнению дяди Омара, я могу стать, или полностью сдаться.

Интересно, стоит ли еще у дома машина Бонни Ли? По логике, они должны были ее здесь оставить. Машина очень заметная. Для Шарлы Бонни Ли была новым фактором в уравнении. Но он чувствовал, что Шарла с максимальной быстротой и эффективностью приспосабливается ко всем новым факторам. А если машина все еще на прежнем месте, то ключи, конечно, торчат в замке зажигания: Бонни Ли знала, что уезжать, возможно, придется очень быстро.

Рене и Рауль тем временем начали спорить: Рауль посчитал себя обманутым.

— Об этих двадцати семи миллионах… — проговорил Кирби.

Оба уставились на него.

— Да?

— Очень скучно и неудобно просто сидеть здесь. Может, сыграем во что-нибудь втроем? У меня есть деньги.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8