Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Прощаю себе. В 2 тт. Том 2

ModernLib.Net / Эзотерика / Лууле Виилма / Прощаю себе. В 2 тт. Том 2 - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 8)
Автор: Лууле Виилма
Жанр: Эзотерика

 

 


Если я сделаю испуганного человека своим узником, а он неминуемо начнет надо мной властвовать, то я буду несчастным человеком. Если же я отпущу его на волю, то стану счастливым. Я его отпускаю.


Величина страха определяет способность человека любить или ненавидеть.


У человека уравновешенного, т. е. смелого, показатели как души, так и тела, нормальные. Мы знаем, что означает нормальная температура тела, нормальная влажность кожи и слизистых. Мы знаем, что такое нормальный цвет кожи, и умеем отличать его от смертельной бледности. Понимаем, что такое нормальный вес тела, и не спутаем изголодавшихся с переедающими. Таким образом, у страха свои признаки, у смелости – свои. От них существенно отличаются признаки злобы, ненависти.


Испуганный человек холодный, сухой, бледный и худой. Холоден как душой, так и телом. Сух, бледен и худ также как душой, так и телом. Уравновешенный человек нормален во всем. Но если страхи становятся слишком большими, то томящаяся в темнице страха злоба вырывается наружу, и признаки страха становятся признаками злобы.


Злобный человек горячий, влажный, румяный и толстый. Чем больше выход злобы, тем значительней эти признаки. Чем внезапнее проявляются эти признаки, тем разрушительней болезненное изменение. Например, покрасневшая и покрывшаяся испариной горячая кожа становится пунцовой, истекающей потом, лихорадочной. Если человек не желает выплескивать свое недовольство, подобно горлопану, а освободиться от него желает, то у него увеличивается жировая ткань, поскольку она создана для злобы.

Человек, который отрицает наличие у него злобы, злости, сердитости и гнева, может не предполагать и не признавать, что он боится обнаружить свое плохое. Он охотнее будет демонстрировать свои страхи. Кто умеет мыслить, тот понимает, что чем человек холоднее, тем он ближе к физической смерти. Растущая в плену страха злоба уничтожает тело, чтобы дух мог вырваться на свободу. Так душевное неумение сознательно учиться становится подсознательным уроком, который усваивается через страдания.

Страдающий от собственной злобы человек, который желал бы освободиться от негативности, но вместе с тем хочет быть сильным, чтобы выйти победителем в жизненной схватке, не сознает того, что его постоянно увеличивающаяся жировая ткань является формой самозащиты. А если и сознает, то страх ослабеть пересиливает желание похудеть, ибо страх ослабеть скрывает за собой страх смерти.

Постоянно растущие стрессы приводят к постоянному увеличению жировой ткани. Человек беспомощный, нуждающийся в защите, который стесняется звать на помощь, надеется на то, что его поймут, если увидят, насколько ему плохо. Толстого человека нельзя не заметить. Если бы он отрицал потребность в защите, т. е. боялся бы ее выразить, то его большая печаль должна была бы уместиться в маленьком теле, и никто не увидел бы его беды и не пришел бы на помощь. Помимо того, от концентрации печали у человека возникла бы болезнь, которая уничтожила бы его. Следовательно, некрасивый, плохой жир является для беспомощного, опечаленного человека самым хорошим и красивым помощником.

Выше я подчеркнула значение зрения, поскольку толщина зависит от зрения более, чем от любого другого чувства. Глаза, в свою очередь, выражают состояние печени. А печень является средоточием злобы и гнева. Что не умещается в печени, должно вытекать через глаза.

Ожирению способствует стресс накопительства впрок, и он же препятствует избавлению от избыточного веса. Речь идет о страхе перед будущим. В наших генах закодирован ужас перед войнами и голодом, передавшийся из предыдущих жизней и от предшествующих поколений. Он проявляется в подсознательном ощущении того, что если человек делает что-то плохое, то навлекает на себя беду. Вместо того, чтобы исправить ошибку, люди начинают страховать себя от последствий и копить впрок (на всякий случай). Накопительство в сундук помогает продлевать жизнь тем, кто живет ради богатства, а накопительство в жировую ткань помогает им быстрее умирать. Кто не испытал этого в предыдущих жизнях, тот усваивает это в нынешней. Приносит ли счастье жизнь во имя накопительства денег – это уже особая статья.


Человек, который умирал с голоду в одной из предыдущих жизней, непременно является накопителем в нынешней. Из страха умереть голодной смертью ему жалко выбрасывать старые вещи, а уж выбрасывание остатков еды воспринимается им как осквернение святыни. Еды он всегда покупает на всякий случай больше, чем необходимо, и насильно проглатывает недоеденное, чем вызывает протест желудка. Стресс сильнее желудка, и желудок отправляет излишки в жировую ткань. Человек же утешает себя мыслью о том, что он не транжир. Страх когда-нибудь потом умереть с голоду из-за расточительства также является стрессом, унаследованным из прошлого.

Если Вы испытываете постоянное желание что-нибудь пожевать, то, потянувшись за очередным куском, спросите себя: «Нужно ли мне это?» Если Вы уже поели, однако испытываете чувство голода, то ни в коем случае не говорите: «Нельзя есть!» Не принуждайте себя что-либо делать или не делать по отношению к еде. Не говорите, что такая-то еда плохая. Еда не плохая, но Вы уже не нуждаетесь в ней в таком количестве. Вы поняли, что не можете быть голодны, поскольку поели. Превосходно! Улыбнитесь про себя и объясните себе по возможности мягко, что Вы спутали желание быть смелым с желанием поесть. А чтобы оправдать приход на кухню, попейте немного воды для снятия раздражения рецепторов наполненности желудка. Много не пейте, ибо это может вызвать противоположный рефлекс.

Изучение калорийности продуктов – дело нехитрое. Если Вы усвоили, что уменьшение количества сахара и жира идет на пользу, то всякий раз, когда рука тянется, например, к маслу, чтобы намазать его на хлеб, и Вы спрашиваете себя мягко: «Надо ли?», то обязательно намажете слой потоньше и удивитесь тому, что бутерброд так же вкусен, как и прежде. Каждый может найти для собственного убеждения что-нибудь своеобычное и действенное, при этом Вам не придется заниматься самообманом. Ведь лишние калории действительно вредны. Почему? Потому что перед тем, как материализоваться в жир, они вызывают злобу, гнев, воинственность, агрессивность, истерию, желание убивать и прочие проявления зла.


Возьмем один пример. У Вас начался отпуск. На работе было страшное напряжение, и оно заставило Вас переедать. Во время отпуска Вы не приобретаете новых стрессов, однако по привычке, незаметно для себя, спешите наесться до отвала, да так, что потом становится плохо. К Вашему огорчению, вес возрастает с космической скоростью. Почему? Разве сейчас Вы продолжаете прикапливать злобу? Потому что Ваша привычка уравновешивать злобу едой скрывает потребность уравновешивать еду злобой. Злоба требует пищи, а пища требует злобы. Круг замыкается.

Расскажите про это своему телу как самому близкому, закадычному другу, и Вы ощутите, что волчий аппетит постепенно идет на убыль. Если вес и не уменьшается сразу, то по крайней мере в поясе будет посвободнее и станет легче дышать. Человек должен научиться считаться с собой и своими потребностями. Это должно войти в привычку. Освободите свое неумение свыкаться с новым, и Вы свыкнетесь с новыми привычками питания не за пару месяцев, а за пару недель. Вернувшись на работу после отпуска, Вы с радостным удивлением обнаружите, что беседа с собой помогает уменьшить также и рабочее напряжение.

Человек, который копит про запас на всякий случай и который на себе испытал, что накопленное может стать добычей вора, сгореть при пожаре либо пропасть при стихийном бедствии, желает так хранить свое накопленное, чтобы никто не мог его коснуться, кроме него самого. Таким надежным местом является жировая ткань. Человеку с подобным стрессом не помогает ни диета, ни физические нагрузки. Человек, который боится прослыть жадным, желает доказать, что он не жадный. Он оправдывается, мол, видите, я же могу отдать последнее, и тем самым закрепляет стабилизацию жировой ткани.

Вы уже сделали вывод, что толстяки – это стяжатели, которые намертво вцепились в свое добро? Нет, урок стяжательства относится ко всем нам без исключения. Только если худой желает разбогатеть благодаря скупердяйству, то толстый желает добиться того же лихоимством. Он хочет из всего извлечь максимальную выгоду. У того и другого проблемы с пищеварительным трактом.

Страх за свои деяния вызывает спастические процессы в пищеварительном тракте. Страх за то, что будет, вызывает понос. Злоба все равно мне не достанется приводит к запору.

Нормальный человек получает и отдает в равной мере. Он может получать очень мало и отдавать очень мало, но также может получать очень много и отдавать очень много. Последняя категория людей составляет меньшинство, поэтому большинство уважающих себя людей должно строго соблюдать диету. У нормального человека пищеварительный тракт работает нормально. Но если в ходе одного из уроков стяжательства у него появляется все же желание извлечь максимальную выгоду из ситуации, то у него возникает мучительный запор, из-за чего ему, возможно, придется даже прервать свое начинание. К числу таких ситуаций относятся путешествия, пребывание в больнице или в гостях. У другого относительно уравновешенного человека может в той же ситуации возникнуть желание сбежать, поскольку он не умеет иначе разрешить неприятную для него ситуацию. Но далеко убежать не удается – у него разыгрывается понос, как бы говоря, что этот вопрос все равно когда-нибудь придется решать. Понос указывает на то, что человек ожесточен, ибо его желание не встречает понимания, его желание не ценится и не удовлетворяется.

Я уверена, что никогда раньше не было такого огромного числа ожиревших людей, как сейчас. Также стало более, чем когда-либо, людей, растолстевших от мировой скорби, которые зеркально отражают собой конфигурацию земного шара. Всякое печальное событие в мире воспринимается ими с безутешностью и прибавляет им вес. В незримой плоскости с земным шаром происходит то же самое. Если это помогло бы Земле, то можно бы и вытерпеть, однако из-за такого ошибочного отношения Земля, к сожалению, вынуждена страдать еще больше. Стрессы, что люди носят в себе, являются стрессами Земли, и их освобождением человек творит благо себе и Земле.


Итак, толстые люди являются жертвами жажды накопительства. Копится все возможное и невозможное, материальное и нематериальное. Чем сильнее страсть к накопительству, передаваемая от поколения к поколению, тем в более раннем возрасте считается естественным иметь все, что необходимо для счастливой жизни. Перенятие американского стиля жизни способствует ожирению с юного возраста. Материалистический образ жизни оценивает человека по тому, что он имеет.


Есть мужская и женская жажда накопительства. От мужской утолщаются кости, от женской – мягкие ткани. Мужская тяга к накопительству вынуждает копить деньги, недвижимость, землю. Женская тяга к накопительству заставляет копить безделушки, украшения, одежду, предметы интерьера.

Отсутствует ли тяга к накопительству у худых? Нет, она у них спрятана. Толстеет тот, кто желает демонстрировать свои достижения, делиться своей радостью, делать подарки, отдавать, чтобы его уважали и любили. Худым становится тот, кто всего этого боится, ибо не желает лишиться своей собственности. Худой человек в прежних жизнях познал на своей шкуре разрушительную силу зависти, и подсознательное ощущение опасности велит ему скрывать свои достижения. Его тяга к накопительству перерастает в скрытую болезнь. Сущность этой тяги выражается особенностями состояния крестца и покрывающих его тканей.

Чем сильнее тяга к накопительству, тем меньше любовь. Тяга к собственности взращивает жадность и зависть. Малая зависть истребляет состояние, большая зависть – ум. Оба они составляют богатство. Величайшая зависть истребляет ценность. Единственной ценностью на свете является любовь. Любовь – это уравновешенность, достоинство, счастье, здоровье, свобода, Бог.

Жизнь движется в будущее. Чем крупнее накопленное состояние, тем тяжелее ноша, которую мы должны нести. От усталости и пресыщения желание приобретать оборачивается желанием избавиться от приобретенного. Желание избавиться от ненужного, причем так, чтобы душа не болела от расточительства, приводит к тому, что в доме заводится моль. Моль уничтожает все, что доставляет Вам душевное беспокойство, и Вы можете, проклиная моль, в качестве самооправдания выбросить пришедшее в негодность добро, чтобы затем окунуться в приятно щекочущую чувства деятельность по приобретению нового добра. Если Вам до слез жаль расставаться с вещами, то Вы не поняли, что желаете того, чего в действительности не желаете, и жировая ткань увеличивается в массе. Ее-то уже не выбросишь. Для ее уменьшения необходимо умерить тягу к накопительству.

Толстый человек ощущает, что ему не хочется себя жалеть и не хочется, чтобы его жалели другие, но зато хочет, чтобы другие поняли его жалкое положение и изменили к нему свое отношение. Запрет на жалость к себе и желание выказать свое жалкое положение суммируются, и человек ощущает, что его распирает изнутри. Его внешность это подтверждает.

Полнота является самозащитой, призванной максимально деликатно держать на расстоянии тех, кто доставляет печаль. Наиболее всего полный человек нуждается в тишине и покое. Чем больше недовольства в окружающей толстяка атмосфере, тем полнее он становится, поскольку, подобно магниту, он вбирает в себя печаль жалобщиков.

Габариты выражают величину, величина выражает силу, а сила отпугивает желающих напасть. На деле же на толстого человека вовсе не требуется нападать физически. Достаточно ему умело нанести душевную обиду, и он пристыженно отступает. Стыд – это чувство вины. Чувство вины делает человека слабым, бессильным, изможденным, вялым. Всякая душевная рана излечивается прибавлением очередных граммов жира. Человек копит чужие оскорбления и оскорбляет себя сам. О своем теле толстый добрым словом не отзывается. А если и отзывается, то это – самообман. Всему есть предел, также и терпению толстого человека.


Чем больше внутренняя беспомощность человека, тем он внешне крупнее. Беспомощность возрастает оттого, что возрастает желание делать всем добро. Но поскольку другие от этого счастливее не становятся, то беспомощность увеличивается, ибо человек неспособен что-либо изменить. Если человек чего-то желает, это означает, что он боится этого не получить. Страх урезает мыслительную способность, и человек уже не в состоянии что-либо выправить.

Когда злоба у толстого человека приближается к своему пределу, то подсознательное желание выжить заставляет его открыто выражать злобу, и он становится вспыльчивым. Такой человек по-настоящему опасен, поскольку его пришпоривает страх. А после первой драки его уже пришпоривает жажда мести, которую он накопил в себе против тех, кто лучше него. Источаемая им злоба может хлынуть лавиной. Вероятно, Вам доводилось видеть людей, которые вслед за короткой словесной перебранкой впадают в бешенство и начинают сокрушать все, что попадается под руку. Пока все не переколотят. Это означает, что человек сильно настрадался из-за того, что является рабом материальных вещей и жертвует собой ради благополучия других.

С истинно уравновешенным человеком ничего подобного произойти не может.

Поскольку нам неизвестна критическая черта чужих стрессов, то возможны неожиданности. Например, Вы припугнули испуганного человека, поскольку Вам хочется быть выше него. Вы ожидаете, что он пустится наутек, а он внезапно набрасывается на Вас, как дикий зверь. У него возник предел, и отступать ему уже некуда. Он выбирает самозащиту. А лучшей формой самозащиты бывает только нападение.

Жизнь будет преподносить нам неожиданности, покуда мы не поймем самих себя. Кто старается себя постичь, тот может остолбенеть, обнаружив свое собственное «я», которое привык считать исключительно положительным и справедливым.


Пример из жизни

Здесь приводится история о том, как один человек обрел себя. В процессе чтения Вы поймете, что рассказ этот скорее о поисках себя, о чем автор письма прямо упоминает. Когда эта женщина впервые переступила порог моего кабинета, у меня мысленно опустились руки – настолько трудным и безнадежным показалось ее лечение с помощью мыслительной силы. Как пролить свет туда, где для света нет места? Я прекрасно знала, какую кару уготовит мне медицина, когда эта женщина покинет сей мир. Никто не стал бы выслушивать мои оправдания, что пациентка сама так захотела и что она имеет право сама распоряжаться своей жизнью. К лечению в мире до сих пор относятся однозначно: болезнь необходимо изгнать из тела как можно скорее. Когда болезнь ликвидирована, человек исцеляется. Если нет, то вина ложится на лечащего.

Рациональный разум не желает соглашаться с тем фактом, что подлинным и наиболее совершенным целителем является сам человек. Все остальные лекари вплоть до высокоразвитой медицины – всего лишь вспомогательная сила на этом пути на Голгофу. Моей единственной опорой была надежда, что женщина осознает свои ошибки, ибо она – молодая и красивая женщина – хотела жить. Она сама сделала в себе место для света.

Далее следует написанное ею письмо.


Я хочу рассказать о своей истории с тем, чтобы кто-нибудь почерпнул в ней помощь, поддержку и надежду на будущее.

Женщина я самая обычная. Работаю. Мне 40 лет, 18 из них я замужем.

Два года тому назад у меня обнаружили тяжелое двустороннее онкологическое заболевание, требовавшее немедленного хирургического вмешательства. До того я пережила несколько тяжелых душевных потрясений. Я ощущала безмерную усталость и упадок сил. Теперь-то я знаю, что причиной моих болезней была я сама. А так как в нашем роду рак встречался из поколения в поколение, я подсознательно все время ждала, когда придет моя очередь. Этой страшной болезни я боялась, но одновременно желала ее. Я хотела этим вызвать сочувствие к себе. Сейчас я не стыжусь в этом признаться. Мне казалось, что я очень много пережила в жизни, но никто меня в достаточной степени не жалеет. Болезнь не могла бы не привлечь ко мне внимание.

От операции я отказалась. Составила завещание и стала ждать смерти. Инвалидность казалась мне страшнее смерти. Прождала неделю, другую. Оплакивала себя и жила дальше. Смерть не приходила, хоть я ее и ждала. Однажды утром, когда я глядела на восход солнца, в который раз охваченная жалостью к себе, я подумала, как будет выглядеть жизнь, когда меня не станет. Солнце будет всходить, как и всегда. Те же люди будут ждать по утрам на автобусной остановке, вокруг будут бегать те же собаки, и вообще миру абсолютно безразлично, есть я на свете или меня нет. Я вдруг поняла, что мое существование важно только для меня самой и в какой-то степени для моей семьи. Поскольку дети уже большие, то они справятся и без меня.

Даже и теперь я не могу точно сказать, какие чувства вызвали у меня эти мысли – злобу ли, упрямство либо то и иное разом, но я послала все к черту и решила выживать.

То, что происходило дальше, немного смахивает на комедию. Я перепробовала все лекарства, настои, отвары собственного изобретения и т. п. – все, о чем я когда-либо слышала и что, по моему мнению, могло мне помочь. Сейчас мне кажется странным, как мое тело все это вынесло, но тогда проснувшаяся воля к жизни помогла мне даже лучше разобраться в самой себе. По правде говоря, жизнь нравилась мне и раньше, но теперь я стала ценить и любить жизнь и время совершенно иначе. А еще я стала понемногу различать, что существенно, а что несущественно. Так я продержалась полгода.

Потом мне случайно попалась в руки книга «Душевный свет». Книга понравилась, в ней все излагалось как будто правильно, но я никак не могла понять, почему суждено было заболеть мне, такому хорошему человеку. Я нашла в ней правильное объяснение проблем и болезней, касающихся всех моих знакомых и подруг, а про себя не нашла ничего. На худой конец, я была готова признать, что я чуточку недобрая, но и то по-хорошему, не причиняя никому зла. Что может быть проще – видеть в чужом глазу соринку, а в своем не замечать бревна. Описанные в книге чудесные исцеления казались мне невероятными, а позже, когда я поверила, развили во мне комплекс неполноценности. Сейчас мне и самой не верится, но именно такой я была – слепой и лживой. Конечно, с прошедшим временем – «была» – я поторопилась, ведь если ты сорок лет «пудришь мозги» себе и другим, то за полтора года, в течение которых я ищу истину о себе, наверстать успеваешь далеко не все. Я, во всяком случае, не успела.

Но мне невыразимо радостно, что я стала этим заниматься. Сейчас для меня это – одно из важнейших дел в жизни.

Поначалу я сомневалась, сумеет ли Виилма помочь мне, ведь она не знает, какой я на самом деле хороший человек, однако разговор о моих родителях пробудил доверие. К тому же, то, что она говорит на пленку, звучит так красиво. Меня поразило ее умение делать тебе промывание желудка с таким выражением лица, будто она кормит тебя вареньем с ложечки. Я была бы счастлива, если бы сумела приобрести такую способность.

Вскоре после моего первого визита была опубликованы следующие книги под названием «Оставаться или идти» и «Без зла в себе». Прочтя их, я поразилась тому, что еще жива. Я обнаружила в себе все ошибки, описанные в книгах. Чтобы лучше все уяснить и ничего не забыть, я попыталась создать свою собственную систему. Я законспектировала все книги. План работы был разбит мною на отдельные пункты, а именно:

1) что и кому прощать,

2) что освобождать,

3) мысли, которые казались верными, но которые не находили отклика в моей душе.

Я воспринимала это как работу, которую необходимо проделать, чтобы обрести здоровье. И я оказалась работящей. И еще какой работящей! Не пропуская ни единого дня и используя каждую свободную минутку, я беседовала в душе с собой и с другими. Прощением я занималась до четырех часов в день.

Ничто не изменилось.

Я повторяла, как заведенная, но лучше не становилось.

Не знаю, то ли моя механическая работа дала результат, то ли просто приспело время, а может, и то, и другое вместе взятое, но наконец стал являться разум. Я начала делать о себе открытия и, слава Богу, открываю до сих пор. Вначале мне приходилось по многу раз освобождать безысходность и комплекс неполноценности, поскольку никак не могла взять в толк, почему у меня не получается, а у других получается. В книгах ведь были примеры, и в них у других получалось. Мне тоже хотелось. Теперь-то я знаю, что я – это я, а другие – это другие, и у всех нас свой путь и способ движения.

С большой радостью я стала выявлять в себе недостатки. Хотя это и казалось детской, примитивной игрой, но я с увлечением обнаружила в себе злость, мстительность и зависть и с не меньшим увлечением их освободила, испытывая вслед за этим облегчение в душе. Тогда я еще не понимала, что речь идет об обретении себя и что как раз это и является самым главным. Вероятно, первоначально я просто радовалась тому, что учение, которое может спасти, стало мне подходить. Я, хороший человек, искренне радовалась, когда находила в себе недостатки, которых раньше как будто и не было. Поначалу мои недостатки казались весьма безобидными, но они были, и это главное.

Того, что во мне может также обитать жестокий убийца и злобный тиран, я не согласилась бы признать ни при каком условии. Все свои сорок лет я словно попеременно вываливалась в смоле и в перьях, чтобы образовалась по возможности непрозрачная и непроницаемая внешняя оболочка. Сама того не подозревая, я очень хотела скрыть свое истинное «я». Я была абсолютно убеждена, что во мне нет ничего достойного любви, и я тем более старалась стать достойной любви других. Ведь этого хотят все. Лишь недавно до меня дошло, что мое истинное «я» ничуть не хуже, чем то, которым я прикидываюсь. Я настолько свыклась с этой требующей напряжения игрой, что не умею быть сама собой. Мне еще придется немало потрудиться, чтобы найти себя.

В ходе второго визита я узнала, что все стрессы, мешающие моему движению вперед и истребляющие энергию воли, крайне велики. Нежелание, вынужденное положение, сверхтребовательность, недовольство и желание быть лучше других, которые ранее были обыкновенными словами для выражения мыслей, превратились вдруг в живую энергию, с которой можно общаться, как с разумным человеком. Это открытие меня ошеломило. Поскольку тогда я уже верила словам Виилмы, мне стало страшно за себя. Из-за страха я долгое время топталась на месте. Или, по крайней мере, так мне казалось, хотя Виилма говорит, что если тяжелая болезнь не усугубляется, то стабилизация является движением вперед.

Я старалась вспомнить свое детство. Несмотря на очень хорошие материальные условия, оно было удручающим, удушающим и унизительным. Я всегда старалась о нем забыть. Если не помнишь, то можно ведь сказать, что его и не было. Нет ничего проще, чем лгать себе во имя доброй цели. Я помню из раннего детства некое смутное чувство, что вначале и должно быть плохо, хорошее придет потом. Не помню, кто мне это внушил. Прежде я себя этим утешала, но сейчас поняла, что это есть оправдание плохого. Я попросила прощения у прошлого за это заблуждение.

Мне удалось вспомнить даже момент своего рождения и те чувства, с которыми я появилась на свет. Не сильно-то они отличались от моих чувств во время болезни. Я была нежеланным ребенком, отсюда величайшие страхи перед рождением. В конце концов я родилась просто от безысходности и смирения. Теперь я знаю, почему я никогда не любила дни рождения. Лишь несколько месяцев тому назад, в свой последний день рождения, я впервые почувствовала, что в дне рождения нет ничего страшного. Получился неплохой праздник.

Продолжая поиски, я обнаружила в себе огромную злобу на мать. Я никогда особенно с ней не ладила, но и не поверила бы, что способна на такую великую злобу. Даже если бы об этом сказала д-р Виилма. А так как обнаружила я злобу сама, то возражать не было смысла. Я старалась простить матери и испросить у нее прощения. Чем больше старалась, тем больше становилась злоба. Наконец я поняла, что всеохватное прощение за один раз мне не под силу, все равно так быстро не соображаю. Стала прощать эпизод за эпизодом. Иной раз бывало очень больно: мать причинила мне много зла. Злоба оказалась у меня такой большой, что я сама испугалась. Матери не было в живых. Говорить и выяснять не было возможности, значит, эту работу предстояло проделать мне самой. Как-никак урок моей жизни.

В противоположность матери, отца я считала почти святым. Всегда прекрасно с ним ладила. Поскольку я поняла, что в отце тоже есть негативность, которую я, словно в отместку матери, не желала до сих пор видеть, то попыталась ее выявить. А так как я давно уже для себя решила, что мать плохая, а отец хороший, то мне пришлось сильно потрудиться. Но я все же нашла и осознала, что нельзя разобраться в себе, не разобравшись сначала в родителях. Мне довелось беседовать со многими, кто занимается прощением. В противовес мнению других, я ощущаю, что умершим родителям прощать проще, потому что тогда их жизнь воспринимается целиком и я общаюсь с их чистыми душами. Нашему общению не мешает уровень разума, мечущегося в круговерти жизненной схватки.

Своей лживости я все еще пока не обнаруживала. Наоборот, признавая шаг за шагом свои ошибки, я считала себя правдивой и смелой. Как-то в беседе со знакомой я рассказала про Виилму, и ее сильно удивило, что я – пациент Виилмы. Она сказала, что такому славному и уравновешенному человеку, как я, нечего искать у Виилмы. Впервые за долгое время я густо покраснела. Мне было очень стыдно за то, что я обманывала свою знакомую. Этот случай заставил меня глубоко задуматься. Я считала себя честной, а оказалась лживой.

Обучаясь прощению, я допустила большую ошибку в том, что спешила. Я хотела быстро все освободить и простить, чтобы зажить наконец спокойно. Почти целый год ушел на то, чтобы понять, что работа эта не временная. Это стиль жизни, в который нужно войти и с которым нужно слиться органически. Ну да, как известно, мудрость приходит через тернии.

Охота к спешке пропала у меня благодаря неразрешимым проблемам, которые всегда возникали в самое неподходящее время. Сделав очередное открытие, я ощущала себя очень мудрой, пока со временем не сообразила, что мудрость не имеет предела и что за одну жизнь человек усваивает лишь ничтожную долю всевозможных мудростей. В те моменты, когда я ощущала себя мудрой, я задавалась вопросом, достаточно ли я уже мудра, чтобы смело и правильно справиться со своими проблемами. Должна признаться, что некоторые проблемы продолжают возникать передо мной снова и снова, и всякий раз мне удается осмысливать их более глубоко и под новым углом, но пока я не готова для их окончательного разрешения.

Сейчас мне опять предстоит столкнуться с теми же проблемами. Мне становится смешно, когда я представляю себе, сколь глупо я повела бы себя в прежние времена. Однако страх перед этими проблемами поубавился, и этого достаточно, чтобы радостно идти дальше. Я убеждена, что когда-нибудь научусь с ходу принимать мудрые решения. Мне кажется, что страх и только страх мешает мне вести себя разумно. Мудрости повсюду Предостаточно, однако мы проходим мимо и не умеем использовать ее во благо себе. Если же используем, то пропускаем ее через себя, и она становится нашей собственной мудростью. Это – великолепное чувство.

В нашем саду растет старая яблоня, и она преподнесла мне неплохой урок. Насколько я знаю, ей более 50 лет, но так как она продолжает ежегодно плодоносить, то никто не решился заменить ее на молодое дерево. В высоту яблоня превышает 10 метров, и время от времени у нее отпиливали нижние ветки. Видимо, ей стало трудно гнать питательные соки на такую высоту, и она поступила целесообразно: пустила снизу новые ветки, а верхушка высохла. Выходит, что деревья способны думать. Если бы мы только умели увидеть и понять!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19