Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Империум - Проверка на прочность

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Ломер Кит / Проверка на прочность - Чтение (стр. 1)
Автор: Ломер Кит
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Империум

 

 


Кит Ломер

Проверка на прочность

Был конец октября. Пронизывающий ветер бил ледяным дождем в лицо Мэллори, который, подняв воротник, стоял скрытый тенью деревьев у входа в узкую аллею.

— Это ирония судьбы, Джонни, — пробормотал маленький человек с мрачным лицом, стоявший рядом с ним. — Ты, человек, который сегодня должен был бы стать Премьером Планеты, прячешься на отшибе, тогда как Косло и его бандиты пьют шампанское в правительственном дворце.

— Все в порядке, Поль, — сказал Мэллори. — Может быть, он будет слишком занят празднованием своей победы, и ему будет не до меня.

— А может быть и нет, — ответил Поль. Когда придет время завтрака, Косло уже будет знать, что его фальсификация на выборах не удалась.

— Джонни, если ему удастся до этого захватить тебя, это конец. Без тебя переворот лопнет, как мыльный пузырь.

— Я не уеду из города, — сказал Мэллори решительно. — Да, это небезопасно, но нельзя свергнуть диктатора, не пойдя в чем-то на риск.

— Но только не в этом. Тебе не надо встречаться с Крандаллом лично.

— Будет хорошо, если он увидит меня, будет знать, что я все время с вами.

В тишине двое мужчин ждали прибытия своего товарища по подполью.

На борту межзвездного дредноута, летевшего в полупарсеке от Земли, сложный свободный мозг наблюдал за далекой солнечной системой.

— Излучение с разной длиной волны от третьей планеты, — ячейки Перцептора направили импульс в шесть тысяч девятьсот тридцать четыре блока, составлявших многосегментный мозг, который управлял кораблем. — Модуляции в пределах от сорок девятого до девяносто первого диапазона процесса мышления.

— Часть модели характерна для экзокосмического управляющего интеллекта, — экстраполировали Анализаторы, обработав данные. — Другие показатели по сложности занимают уровни от первого до двадцать шестого.

— Нестандартная ситуация, — задумчиво пробормотали Реколлекторы.

Сущностью Высшего Разума является уничтожение всех менее развитых конкурирующих форм, как я/мы систематически уничтожали тех, кого я/мы обнаруживали в моей/нашей ветви Галактики. Но прежде, чем перейти к действиям, необходимо подробное исследование этого явления, — указали Интерпретаторы. — Для получения и анализа типичной единицы мозга потребуется переход на диапазон, не превышающий один луч в секунду.

В этом случае уровень риска возрастает до Критической Категории, — бесстрастно объявили Анализаторы.

— УРОВЕНЬ РИСКА БОЛЬШЕ НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ, — мощный мозговой импульс Эгона положил конец дискуссии. — СЕЙЧАС НАШИ КОРАБЛИ ВЫХОДЯТ В НОВОЕ ПРОСТРАНСТВО В ПОИСКАХ МЕСТА ДЛЯ ВЕЛИКОЙ РАСЫ. НЕИЗМЕННЫЙ ПРИКАЗ ВЕЛИКОГО ТРЕБУЕТ, ЧТОБЫ МОЕ/НАШЕ ЗОНДИРОВАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЯЛОСЬ ДО ПРЕДЕЛЬНОЙ СПОСОБНОСТИ РИ, ПРОВЕРЯЯ МОЮ/НАШУ СПОСОБНОСТЬ К ВЫЖИВАНИЮ И ДОМИНИРОВАНИЮ. НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СТРАХА, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НИКАКОГО ОПРАВДАНИЯ НЕУДАЧИ. Я/МЫ ПЕРЕХОДИМ НА БЛИЗКУЮ ОРБИТУ НАБЛЮДЕНИЯ.

В полной тишине, со скоростью чуть меньше скорости света, дредноут планеты Ри помчался в сторону Земли.

Когда в ядовитом свете огней в квартале от аллеи появилась темная фигура, Мэллори напрягся.

— А вот и Крандалл, — прошипел Поль. — Я рад…

Он внезапно замолчал, так как неожиданно на пустынном проспекте раздался рев мощного мотора. Из боковой улочки вылетела полицейская машина и с визгом повернула за угол. Человек повернулся и побежал. В окне машины матово блеснул автомат. Очередь настигла бежавшего, швырнула его на каменную стену, сбила с ног. Он покатился по мостовой, прежде чем Мэллори услышал грохот автоматов.

— О, Боже, они убили Тони! — прохрипел Поль. — Нам надо выбираться отсюда!

Мэллори сделал несколько шагов по аллее и застыл на месте, увидев, как в дальнем углу вспыхнули огни. Он услышал, как тяжелые сапоги коснулись земли, как хриплый голос проревел команду.

— Мы отрезаны, — бросил он.

В шести футах он заметил грубую деревянную дверь. Он кинулся к ней, навалился на нее всем телом. Она не поддавалась. Он сделал шаг назад, ударил изо всех сил ногой, дверь упала. Мэллори толкнул своего спутника вперед, в темную комнату, пахнувшую плесенью и крысиным пометом. Спотыкаясь, Мэллори на ощупь прокладывал путь. Он прошел через заваленный мусором дверной проем, двинулся вдоль стены и нашел дверь, висевшую на одной петле. Он протиснулся мимо нее и очутился в коридоре. В слабом свете, проникавшем из окошка над массивной запертой дверью, был виден вздувшийся линолеум на полу. Мэллори повернул в другую сторону, побежал к маленькой двери в дальнем конце коридора. Он находился в десяти футах от нее, когда раздался взрыв и ее центральная часть с грохотом обрушилась внутрь. Щепки полетели во все стороны, оцарапали его, подобно когтям впились в его плащ. Шедший за ним Поль вдруг стал хватать ртом воздух. Мэллори обернулся как раз в тот момент, когда тот упал назад на стену и сполз вниз. Полный, в тысячу пуль залп автомата разорвал на куски его грудь и живот.

Через дыру в двери просунулась рука и стала искать задвижку. Мэллори сделал шаг вперед, схватил человека за запястье, дернул за руку изо всей силы, услышал, как хрустнул локтевой сустав. Стон раненого полицейского был заглушен вторым залпом скорострельного оружия, но Мэллори уже прыгнул, схватился за перила лестницы, подтянулся и перелез через них. Он прыгал через пять ступенек, пронесся мимо площадки, заваленной битым стеклом и пустыми бутылками, побежал дальше и оказался в затянутом паутиной коридоре, в который выходили расшатанные двери. Внизу грохотали сапоги и раздавались яростные крики. Мэллори вошел в ближайшую дверь и прислонился спиной к стене за нею. Тяжелые шаги прогрохотали по лестнице. Когда он вернулся, чтобы бежать в дальний конец прохода, снизу прогремел ответный залп.

Сильный удар в бок лишил его воздуха, отбросил в сторону. Он поднялся на ноги и побежал дальше. Из глубокой ссадины текла кровь. Пуля только царапнула его.

Он добрался до двери, ведущей к служебной лестнице, и отскочил, когда из темноты на него с воем бросилась темно-серая тень. В это мгновение прогремел выстрел, со стены над головой Мэллори посыпалась штукатурка. Плотный человек в форме полиции безопасности, бегом поднимавшийся по лестнице, мгновенно остановился, увидев в руках Мэллори автомат. Прежде чем он опомнился, Мэллори замахнулся пустым оружием, ударом ноги отбросил полицейского вниз на площадку. Кот, спасший ему жизнь, — огромное, покрытое боевыми шрамами животное, — лежал на полу; пол головы у него было снесено выстрелом, который он принял на себя. Его единственный желтый глаз смотрел на Мэллори, когти впились в пол, словно, даже мертвый, он шел в атаку. Мэллори перепрыгнул через убитое животное, побежал вверх по лестнице.

Через три пролета лестница оканчивалась кладовкой, забитой пачками газет и гниющими коробками, из которых с появлением Мэллори во все стороны бросились бежать мыши. В кладовке было единственное окно, темное от грязи. Мэллори отшвырнул бесполезный автомат, осмотрел потолок в поисках аварийного выхода, но ничего не увидел. Бок у него нестерпимо болел.

За дверью послышался топот ног. Мэллори попятился в угол комнаты, и снова раздался визг автомата; тонкая дверь дернулась, развалилась на куски. Мгновение стояла абсолютная тишина.

— Выходи с поднятыми руками, Мэллори! — прорычал металлический голос.

В темноте бледные языки пламени лизали связанные газеты, которые загорелись от потока стальных пуль. Дым стал заполнять чердак.

— Выходи, пока не зажарился, — прокричал голос.

— Давай выбираться отсюда, — заорал другой. — Эта груда хлама загорится как трут!

— Последний шанс, Мэллори, — прокричал первый.

Огонь, питаемый сухой бумагой, уже достигал потолка и начинал реветь. Мэллори пошел вдоль стены к окну, сдвинул в сторону порванные жалюзи, изо всех сил дернул раму. Она не двинулась. Он вышиб стекло, перебросил ногу через подоконник и вылез на ржавую пожарную лестницу. Пятью этажами ниже в пятне света виднелись белые точки поднятых лиц и шесть полицейских машин, блокировавших мокрую от дождя улицу. Он прижался спиной к поручням, посмотрел вверх. Пожарная лестница тянулась еще на три этажа. Он прикрыл лицо рукой от растущих языков пламени, заставил свои ноги нести его вверх по железным перекладинам.

Верхняя площадка находилась в шести футах ниже нависавшего карниза. Мэллори взобрался на перила, схватился обеими руками за край ажурного каменного украшения. Мгновение он болтался в девяти десятках футов над землей, затем подтянулся, поставил колено на парапет, покатился на крышу.

Лежа на животе, он осмотрелся. Линия горизонта нарушалась только трубой вентилятора и хибаркой, в которую выходил лифт. Он сориентировался, обнаружил, что отель находится на углу улицы, а за ним есть стоянка для машин. Примыкавшая со стороны аллеи крыша была футов на десять ниже, ее отделял проем в шестнадцать футов. Вдруг крыша под его ногами затряслась: один из потолков старого здания обвалился: огонь сожрал его подпорки. Вокруг него поднимался дым. Со стороны стоянки мрачные языки пламени взвивались на тридцать футов над ним, отправляя каскады искр в сырое небо. Он пошел к сарайчику. Металлическая дверь была закрыта. Сбоку к строению была прикреплена ржавая лестница. Мэллори оторвал ее, понес в сторону аллеи. Всей его силы едва хватило на то, чтобы раздвинуть ее на полную длину. «Двадцать футов, — прикинул он. — Может быть, хватит».

Он толкнул лестницу через проем, с трудом установил ее на крыше внизу. Хрупкий мост зашатался под его весом, когда он полез по нему. Он осторожно двигался дальше, не обращая внимания на раскачивавшуюся ненадежную опору. Он был в шести футах от нижней крыши, когда почувствовал, как под ним хрустнул сгнивший металл; он сделал отчаянный бросок вперед и полез по водосточному желобу, услышав, как внизу закричали, когда лестница рухнула на камни аллеи.

«Вот невезение, — подумал он, — теперь они знают, где я…»

На крыше он увидел тяжелую крышку люка. Он поднял ее, спустился по железной лестнице в темноту, пробрался к коридору, по нему к главной лестнице. Снизу доносились слабые звуки. Он стал спускаться.

Когда он был на четвертом этаже, внизу показались огни, раздались голоса, топот ног. Он сошел с лестницы на третьем этаже, повернул за угол, вошел в комнату, выходившую окнами на аллею. В окно дул холодный ветер, пахнувший дымом. Казалось, узкий проход внизу пуст. Тело его друга исчезло. Сломанная лестница лежала там, куда упала. «До земли, точнее, до булыжника — двадцать футов», — прикинул он. Даже, если он повиснет на руках и прыгнет, перелом ноги обеспечен…

Что-то шевельнулось внизу. Одетый в форму полицейский стоял, прислонившись спиной к стене прямо под ним. Волчья улыбка исказила лицо Мэллори. Он скользнул вниз головой с подоконника, замер на мгновение, увидев, как полицейский поднял верх испуганное лицо, его рот открылся…

Мэллори прыгнул, ударил полицейского ногами по спине, смягчив тем самым свое падение. Он высвободился и сел, потрясенный. Полицейский лежал, уткнувшись носом в землю, его позвоночник был неестественно выкручен.

Мэллори поднялся на ноги и чуть не упал от резкой боли в правой ступне. Растяжение или перелом. Сцепив зубы, он двинулся вдоль стены. Ледяная вода из водосточной трубы, бурлила у его ног. Он поскользнулся, чуть не упав на мокрый булыжник. Впереди показалось освещенное место стоянки. Если бы он смог добраться туда, может быть, у него еще был бы шанс. Он должен добиться успеха — ради Моники, ради ребенка, ради будущего всего мира.

Шаг, еще шаг. Боль впивалась в него все сильнее с каждым вдохом. Промокшая от крови рубашка и штанина, совершенно ледяные, прилипли к телу. Еще десять футов — и он рванет к стоянке…

Два человека в черной форме полиции Государственной Безопасности вышли ему навстречу с направленными в его грудь автоматами. Мэллори оттолкнулся от стены, собрался с духом в ожидании очереди, которая оборвет его жизнь. Вместо этого в глаза ему сквозь дождь ударил слепящий луч света.

— Вы пойдете с нами, мистер Мэллори.

— По-прежнему никакого контакта, — доложили Перцепторы. — С мозгом высшего уровня отсутствует связь, он начинает дрожать и бросается в сторону, когда я/мы касаемся его.

Инициаторы внесли предложение:

— При помощи соответствующих гармоник можно установить резонирующее поле, которое усилит любой местный мозг, функционирующий в аналогичном ритме. Я/мы находим, что модель следующего характера будет наиболее подходящей… Был продемонстрирован сложный символ.

— ПРОДОЛЖАЙТЕ ДЕЙСТВОВАТЬ ОПИСАННЫМ СПОСОБОМ, — приказал Эгон. ВСЕ ПОСТОРОННИЕ ФУНКЦИИ ПРЕКРАЩАЮТСЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА НЕ БУДЕТ ДОСТИГНУТ УСПЕХ.

Руководствуясь исключительно одной целью, датчики Ри зондировали с темного, погруженного в тишину корабля пространство в поисках восприимчивого человеческого мозга.

Комната для допросов представляла собой абсолютно пустой куб, окрашенный белой эмалевой краской. В центре под ослепительно белыми лучами света стоял массивный стальной стул, отбрасывавший чернильную тень.

Минута прошла в тишине, затем по коридору простучали каблуки. В открытую дверь вошел высокий мужчина в простой темной военной одежде и остановился, изучая своего пленника. Его широкое обвислое лицо было серое и мрачное, как могильная плита.

— Я предупреждал тебя, Мэллори, — произнес он низким рычащим голосом.

— Ты совершаешь ошибку, Косло, — отозвался Мэллори.

— Открыто арестовав народного героя, не так ли? — Широкие серые губы Косло искривились в улыбке. Так мог бы улыбаться покойник. — Не обманывай себя. Без своего вождя мятежники ничего не сделают.

— Ты уверен, что готов подвергнуть свой режим испытанию так скоро?

— Либо так, либо ждать, пока твоя партия наберет силу. Я выбрал более быстрый путь. Я никогда не мог так долго ждать, как ты, Мэллори.

— Ну, к утру ты будешь знать.

— Так быстро, да? — Прикрытые тяжелыми веками глаза Косло не отрывались от бликов света. — К утру я многое узнаю. Ты понимаешь, что лично твое положение безнадежно.

Он перевел взгляд на стул.

— Другими словами, мне следует тебе все продать в обмен на что? Еще одно твое обещание?

— Альтернатива — этот стул, — сказал Косло категорическим тоном.

— Ты очень доверяешь технике, Косло, больше чем людям. В этом твоя большая слабость.

Косло протянул руку, погладил ровный металл стула.

— Это научный аппарат, сконструированный специально для выполнения особого задания с наименьшими трудностями для меня. Он создает в нервной системе объекта условия, при которых вспоминается абсолютно все, и в то же время способствует звуковому выражению воспоминаний. Кроме того, объект также начинает подчиняться командам. Он помолчал. — Если ты будешь сопротивляться, он разрушит твой мозг, но не раньше, чем ты скажешь мне все: имена, места, числа, планы операций — все. Для нас обоих будет проще, если ты смиришься с неизбежностью и расскажешь мне добровольно все, что мне хочется знать.

— И после того, как ты получишь информацию?..

— Ты знаешь, что мой режим не может мириться с оппозицией. Чем более полными будут сведения, тем меньше крови потребуется.

Мэллори пожал плечами, покачал головой.

— Нет, — сказал он жестко.

— Не будь дураком, Мэллори! Это не проверка на прочность.

— Наверное, все-таки это проверка: человек против машины.

Глаза Косло впились в него. Он сделал быстрый жест рукой.

— Привяжите его.

Сидя на стуле, Мэллори чувствовал, как холодный металл вытягивает тепло из его тела. Ремни стягивали его руки, ноги, грудь. Широкое кольцо из проволоки и пластика крепко прижало его череп к подголовнику. Фей Косло наблюдал за происходившим из угла комнаты.

— Готово, ваше превосходительство, — доложил техник.

— Продолжайте.

Мэллори напрягся. Ненормальное возбуждение свело его желудок. Он слышал об этом стуле, о его способности прочесывать человеческий мозг, выпотрошить его, превратив человека в болтливого идиота.

— Только свободное общество, — подумал он, — может создать технологию, которая делает тиранию возможной…

Он видел, как одетый в белый комбинезон техник прикоснулся к панели управления. Оставалась только одна надежда: если бы он смог сопротивляться силе машины, затянуть допрос, задержать Косло до рассвета…

Усыпанные иголками зажимы впились в виски Мэллори. Мгновенно его мозг наполнился мечущимися бредовыми образами. Он почувствовал, как его горло сжалось от подавляемого стона. Чьи-то сильные пальцы вцепились в его мозг, перебирая старые воспоминания, вскрывая затянутые временем раны. Откуда-то до него донесся голос, задававший вопросы. Слова дрожали в его горле, стремясь вырваться наружу.

Я должен сопротивляться! Мысль промелькнула у него в голове и исчезла, унесенная волной зондирующих импульсов, которые хлынули в его мозг.

Я должен держаться… достаточно долго… чтобы дать другим возможность…

На панели управления корабля Ри мигали слабые огни.

— Я/мы чувствуем новый разум — передатчик большой мощности, — внезапно объявили Перцепторы. — Но образы беспорядочны. Я/мы ощущаем борьбу, сопротивление…

— УСТАНОВИМ ТЕСНУЮ СВЯЗЬ, — приказал Эгон. ИСПОЛЬЗОВАТЬ УЗКИЙ ФОКУС И ИЗВЛЕЧЬ РАЗУМ.

— Это трудно; я/мы чувствуем мощные нервные токи, не гармонирующие с основными ритмами мозга.

ПОДАВИТЬ ИХ!

И снова мозг Ри пошел на контакт, внедрился в сложную матрицу, мозг Мэллори, и начал старательно выявлять и усиливать его собственные элементы, давая им возможность сложиться в природную мозаику своей личности, свободную от чуждых ей контримпульсов.

Лицо техника стало белее мела, когда тело Мэллори окаменело под ремнями.

— Идиот! — голос Косло ударил его, как кнутом. — Если он умрет до того, как заговорит…

— Он… он оказывает сильное сопротивление, ваше превосходительство.

— Глаза техника изучали шкалы приборов. — Ритмы от альфы до дельты нормальные, хотя и увеличенные, — пробормотал он. — Индекс метаболизма — девяносто девять…

Тело Мэллори дернулось. Он сначала открыл, потом закрыл глаза, его губы зашевелились.

— Почему он не говорит? — рявкнул Косло.

— Ваше превосходительство, возможно, потребуется несколько секунд, чтобы настроить потоки энергии на десятикратный резонанс…

— Тогда займись этим! Арестовав этого человека, я слишком многим рисковал, чтобы теперь потерять его.

Раскаленные сильные пальцы протянулись от стула по нервным каналам мозга Мэллори — и встретили непреодолимое сопротивление Ри. В результате столкновения излученное самосознание Мэллори металось, как лист во время бури.

— Борись!

Остаток подконтрольного ему интеллекта сжался…

…И был схвачен, заключен в капсулу, унесен куда-то вверх.

Мэллори чувствовал, что летит сквозь клубящийся белый туман, пронизываемый вспышками и полосами красного, синего, фиолетового. Он ощущал давление огромных сил, которые бросали его то в одну, то в другую сторону, вытягивали его мозг, как гибкую проволоку, пока он не пересек всю Галактику. Проволока стала утолщаться, превратилась в диафрагму, которая разделила вселенную на две части. Плоскость приобрела толщину, разбухла, охватила все пространство/время. Обессиленный, издалека он чувствовал перемещение энергий, которые рыскали в поисках добычи прямо за непреодолимым силовым полем…

Сфера, в которую он был заточен, сжалась, сдавила его, направила его сознание по узкому, как игла, пути. Он знал, не зная, откуда, что заперт в комнате без воздуха, сжимавшейся, вызывавшей клаустрофобию, лишенный каких бы то ни было звуков и ощущений. Он вздохнул, чтобы закричать…

Но вдоха не последовало. Только слабый приступ ужаса, быстро исчезнувший, словно остановленный чьей-то рукой. В темноте, в одиночестве, Мэллори ждал, все его чувства были обострены, контролируя окружавшую его темноту…

— Он у нас! — издали импульс Перцепторы.

В центре комнаты в ловушке с мозгом пульсировали потоки энергии, удерживающие и контролирующие захваченный образец.

— ПРОВЕРКА НАЧНЕТСЯ НЕМЕДЛЕННО. — Эгон не обращал внимания на импульс вопросов от сегментов мозга, отвечающих за размышления. — ПРИМЕНИТЬ ИСХОДНЫЕ СТИМУЛЫ, ЗАПИСАТЬ РЕЗУЛЬТАТЫ. ПРИСТУПАЙТЕ!

…Он вдруг почувствовал слабое мерцание света в другом конце комнаты: контур окна. Он моргнул, приподнялся. Под ним скрипнули пружины кровати. Он принюхался. В тяжелом воздухе ощущался запах дыма. Казалось, он находился в комнате дешевой гостиницы. Он не помнил, как попал сюда. Он отбросил грубое одеяло и коснулся босыми ногами покоробившихся досок пола…

Доски были горячими.

Он вскочил, побежал к двери, схватился за ручку и отдернул руку. Металл обжег ему ладонь.

Он побежал к окну, отодвинул в сторону заскорузлые от грязи тюлевые занавески, открыл задвижку, потянул за раму. Она не сдвинулась с места. Он сделал шаг назад, вышиб ногой стекло. Мгновенно клубы дыма ворвались в разбитое окно. Обернув занавеской руку, он выбил осколки, перебросил ногу через подоконник, нащупал пожарную лестницу. Ржавый металл врезался в его босые ступни. На ощупь он проделал вниз пять шагов и бросился назад, когда снизу взвился красный клык пламени.

Поверх перил он увидел улицу, пятно света на мрачно-сером асфальте десятью этажами ниже, белые лица, маленькие, как точки, обращенные вверх. В сотне футов от него раскачивалась раздвижная лестница, ведущая к другому крылу охваченного огнем здания. Он чувствовал себя брошенным, покинутым. Ничто не могло спасти его. Внизу под ним железная лестница была сплошным адом.

Было легче, быстрее перемахнуть через поручни, убежать от боли, просто умереть, — мысль пронеслась в его голове с ужасающей ясностью.

Послышался звон разбитого стекла, и над ним вылетело окно. На его спину пролился дождь обжигающих осколков. Железо жгло ноги. Он вдохнул побольше воздуха, прикрыл лицо рукой и нырнул в бесновавшееся пламя.

Он полз, чуть не падая с жестких металлических перекладин, преодолевая выступы. Боль во всем теле. Он взглянул на свою руку: ободранная, кровоточащая, обгоревшая…

Руки и ноги больше не принадлежали ему. Помогая себе коленями и локтями, он перекатился еще через один выступ, соскользнул на следующую площадку. Лица уже были ближе, руки тянулись к нему. Он с трудом поднялся на ноги, почувствовал, как последние секции лестницы подались вниз под его весом. Он представлял собой пятно красного цвета. Он почувствовал, как покрытая волдырями кожа сползает с его тела. Закричала женщина.

— О, Господи, сгорел живьем, и все еще ходит! — отрывисто сказал кто-то тонким голосом.

— Его руки… пальцев нет…

Что-то поднялось, ударило его, призрачный удар в момент, когда над ним сомкнулась темнота.

Реакция индивидуума была ненормальной — сообщили Анализаторы. — Стремление к выживанию огромное. Столкнувшись с очевидной неизбежностью физического уничтожения, он предпочел агонию и увечья спокойному доживанию в течение короткого времени.

Существует вероятность того, что такая реакция представляет собой чисто инстинктивный механизм необычной формы, — указали Анализаторы. — Если так, это может оказаться опасным. Требуется больше данных по этому пункту.

Я/МЫ ИСПОЛЬЗУЕМ НОВЫЕ СТИМУЛЫ ПО ОТНОШЕНИЮ К ОБЪЕКТУ, — сказал Эгон.

— ПАРАМЕТРЫ СТРЕМЛЕНИЯ К ВЫЖИВАНИЮ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УСТАНОВЛЕНЫ С БОЛЬШЕЙ ТОЧНОСТЬЮ. ВОЗОБНОВИТЬ ПРОВЕРКУ!

Сидевший на стуле Мэллори стал извиваться и обмяк.

— Ну что?

— Он жив, ваше превосходительство! Но что-то не так! Я не могу довести его до уровня звукового выражения! Он подавляет меня с помощью комплекса своих фантазий!

— Выведи его из этого состояния!

— Ваше превосходительство, я пытался. Но я не могу пробиться к нему. Такое впечатление, что он вытянул энергетические ресурсы стула, и использовал их для того, чтобы усилить свой механизм сопротивления.

— Подавите его!

— Я попытаюсь, но его сила фантастична!

— Тогда мы добавим энергии!

— Это… опасно, ваше превосходительство.

— Не опаснее, чем неудача!

Техник с помрачневшим лицом переключил панель на более высокий уровень энергетического потока, проходящего через мозг Мэллори.

— Объект шевельнулся! — взорвались Перцепторы. — Новый мощный поток энергии в поле мозга! Моя/наша хватка ослабевает…

— ДЕРЖАТЬ ОБЪЕКТ! НЕМЕДЛЕННО, С МАКСИМАЛЬНОЙ СИЛОЙ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НОВЫЕ СТИМУЛЫ!

Заключенный отчаянно сопротивлялся принуждению, а тем временем свободный чужеродный мозг сконцентрировал свои силы и с большей энергией ввел новый стимул в находившийся в смятении захваченный разум.

…Горячее солнце жгло спину. Слабый ветерок колыхал высокую траву, растущую на склоне, где укрылся раненый лев. Капли пурпурно-красной крови, висевшие на высоких стеблях, обозначили путь огромного кота. Он должен быть здесь, распростершийся на земле в тени колючего кустарника, его желтые глаза сузились от боли: грудь его разорвана пулей большого калибра. Он ждет, надеясь, что его мучитель придет сюда…

Сердце Мэллори глухо стучало под влажной рубашкой цвета хаки.

Тяжелая винтовка в его руках казалась ему детской — бесполезная игрушка против первобытной ярости зверя. Он сделал шаг, его губы искривились в иронической улыбке. Что он хочет доказать? Если бы он отступил и посидел под деревом, лениво потягивая из фляги, — пока лев не умер бы от потери крови, — а затем пошел бы и нашел тело, то никто бы об этом не узнал. Он сделал еще один шаг. Теперь он решительно шел вперед. В лицо бил холодный ветер. Ноги были легкими, сильными. Он глубоко вздохнул, ощутил сладость весеннего воздуха. Жизнь никогда не была так дорога ему…

Раздался глубокий астматический кашель, и огромный зверь вышел из тени, желтые клыки оскалены, мышцы перекатываются под светло-коричневой шерстью, темная кровь на боку отливает черным…

Лев двинулся вниз по склону, Мэллори уперся ногами в землю, вскинул ружье, прижал его к плечу.

Как в книге, — подумал он с иронией. — Прицельтесь выше грудины, не стреляйте, пока не будете уверены…

Он выстрелил с расстояния в сто футов — как раз, когда животное повернуло налево. Пуля попала в цель где-то за ребрами. Кот остановился, пришел в себя. Ружье дернулось, и снова грохнул выстрел. На месте разъяренной морды вспыхнуло красное пятно… И все равно умиравший хищник шел вперед. Мэллори смахнул пот, заливающий ему глаза, прицелился в плечо животному…

Курок заело. Быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять, что в ружье застрял патрон. Не сходя с места, Мэллори подергал его. Тщетно. В последнее мгновение он сделал шаг в сторону, и бросившееся на него чудовище рухнуло в пыль рядом с ним. И вдруг ему в голову пришла мысль, что, если бы Моника наблюдала за ним, сидя в машине у подножья холма, то на этот раз она бы не смеялась…

— Снова комплекс реакций не соответствует какому бы то ни было понятию разумности из моего/нашего опыта, — ячейки Реколлектора сообщили о парадоксе, который преподнес интеллекту Ри захваченный разум. — Мы имеем дело с личностью, которая стремится к выживанию с не имеющей аналогов мощью, и в то же время идет на риск крайней категории без необходимости, согласно абстрактному коду поведенческой симметрии.

— Я/мы делаем вывод, что выбранный в качестве образца сегмент личности не является подлинно аналогичной Эгону частью объекта, — предположили Мыслители. — Очевидно, он неполноценен, нежизнеспособен.

— Давайте попробуем выборочно снять контроль с периферийных областей поля мозга, — предложили Перцепторы. — Таким образом мы сможем сильнее сконцентрировать стимулирование на центральной матрице.

— Приведя энергии в соответствие с захваченным мозгом, можно будет управлять его ритмом и получить ключ к полному контролю над ним, — быстро определили Вычислители.

— Такой путь несет в себе риск разрыва матрицы и разрушения образца,

— предупредили Анализаторы.

— НА РИСК НЕОБХОДИМО ПОЙТИ!

С беспредельной точностью мозг Ри сузил границы зондирования, подгоняя его по форме под очертания находившегося в боевой готовности мозга Мэллори, подстраиваясь под мощные потоки энергии, идущие от стула.

— Равновесие достигнуто, — наконец сообщили Перцепторы. — Однако оно неустойчиво.

Следующая проверка должны быть проведена с целью обнаружения новых аспектов синдрома выживания объекта, — указали Анализаторы.

Модель стимулирующего воздействия была выдвинута и принята. На борту корабля, вращавшегося на подлунной орбите, мозг Ри еще раз бросился в атаку и коснулся восприимчивого мозга Мэллори…

Вместо темноты появился неясный свет. Внизу под его ногами от сильного грохота задрожали скалы. Сквозь вихрь брызг он увидел плот и маленькую фигурку, которая припала к нему: ребенок, маленькая девочка, возможно, лет девяти, стояла на коленях, вцепившись в плот руками и смотрела на него.

— Папочка!

Высокий, тонкий голос, полный нескрываемого ужаса. Дикое течение швыряло плот из стороны в сторону. Он сделал шаг, поскользнулся, чуть не упал вниз со скользких скал. Ледяная вода бурлила вокруг его ног. В сотне футов ниже по течению река серебристо блестела, скрытая туманной вуалью своего зловещего падения. Он повернулся, вскарабкался назад на берег, побежал вдоль него. Там, впереди, он увидел выступ скалы. Может быть…

Плот подпрыгивал и, кружась, несся в пятидесяти футах от него. Слишком далеко. Он увидел бледное личико, умоляющие глаза. Его стал охватывать страх, липкий и одуряющий.

Перед глазами возникали картины смерти: его изломанное тело покачивается на волнах ниже водопада, лежит белое, как воск на столе, напудренное и неестественное в обитом атласом ящике, разлагается в кромешной тьме в безразличной сырой земле.

У него задрожали ноги. Он сделал шаг назад.

На мгновение его охватило любопытное ощущение нереальности. Он вспомнил темноту, чувство невыразимой клаустрофобии, лицо, которое склонилось над ним…

Он моргнул — и сквозь брызги, летевшие от речных порогов, его глаза заглянули в глаза обреченного ребенка. Сострадание пронзило его, как боль от удара. Он кашлянул, почувствовал, как чистая, белая злость на самого себя охватывает его, почувствовал презрение к своему страху. Он закрыл глаза и прыгнул далеко вперед, ударился о воду, пошел вниз, всплыл, задыхаясь. Он поплыл к плоту, почувствовал сильный удар, когда течение бросило его на скалу, захлебнулся, когда жестокие брызги стали сечь его лицо. Неважно, — подумал он, — что у него сломаны ребра, что ему не хватает воздуха для дыхания. Важно только добраться до плота, пока тот не доплыл до края, сделать так, чтобы маленькая напуганная душа полетела вниз, в беспредельную темноту, не одна…


  • Страницы:
    1, 2