Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Скорость Тьмы

ModernLib.Net / Леженда Валентин / Скорость Тьмы - Чтение (стр. 11)
Автор: Леженда Валентин
Жанр:

 

 


      Зикс приказал не покидать свои места, сам же направился внутрь.
      Проигнорировав приказ, Карел вышел из автомобиля и зашел в аккуратный, залитый зимним солнцем двор. Его заинтересовал маленький монах, совершающий непонятный ритуал возле большой чаши. Похоже, он приносил жертву покровителям веры.
      Позади майора остановился профессор, также решивший заглянуть в монастырь.
      — Что он там раскладывает? — спросил его майор, кивнув на чашу с непонятным содержимым.
      — Боюсь, человеческие останки, — ответил Зигель, с любопытством рассматривая монаха. — Взгляните на небо, над монастырем парят орлы. Он для них старается, точнее, для демона-покровителя Чжамсарана.
      — Во что же верят эти монахи?
      — В буддизме нет понятия Бога Творца. На Тибете атеистическое учение Будды тесно переплелось с местным культом бон.
      — Демонопоклонники?
      — Совершенно верно, штурмбаннфюрер, Религию бон исповедовали в Тибете еще до прихода сюда буддизма. Эта религия основана на веровании в злых духов природы и способах борьбы с ними. Среди адептов этой религии много всевозможных колдунов. Их считают лучшими посредниками при контактах с потусторонними силами.
      — Теперь я понимаю, — кивнул майор. — Они читают особые мантры и тем самым открывают проход между нашим миром и миром потусторонним.
      — Считается, что эффект мантр, произносимых в трансе, достигается акустическим резонансом, — стал увлеченно пояснять Зигель. — Именно звуки этих частот, как полагают сами тибетцы, способны настроить контактера на особый лад, необходимый для общения с определенным духом. Мантры и ритуальный танец! Ритм, характер движений, частота дыхания монаха отточены веками. Как правило, ритуальный танец сопровождается ударами литавров. Воспроизводится эффект шаманского бубна. Например, во время обряда камлания частота ударов составляет от ста восьмидесяти до двухсот ударов в минуту...
      — Что соответствует частоте биения человеческого сердца, — закончил за профессора Карел. — В свободное время я интересовался этими вопросами.
      Во дворе монастыря появился Зикс и сразу же направился к коллегам:
      — Я же просил вас не покидать машину.
      — Нас заинтересовал один любопытный обряд, — профессор указал на маленького монаха, — а из окна автомобиля ничего не видно.
      — Ладно, зовите остальных, сейчас к нам выйдет далай-лама. Он хочет лично повидаться с каждым...
      Тхутпэн Гьяцо оказался весьма благообразным седым старичком с добрыми глазами китайского божка благополучия. Одет он был во все желтое и выглядел достаточно умиротворенным. Но именно этот человек когда-то сказал о Гитлере: «Этому чужеземцу боги предназначили великую судьбу!»
      «М-да, точнее и не скажешь, — подумал майор, — фюрер немецкой нации надолго запомнится всему человечеству».
      — Регент Квотухту, к сожалению, не сможет вас принять, — сообщил далай-лама, грустно качая головой, — но он обязательно передаст послание Его Светлости королю Гитлеру, где в очередной раз заверит его в дальнейшей дружбе. Вам же будет оказана любая помощь.
      Говорил далай-лама на вполне приличном немецком.
      — В первую очередь нас интересует судьба предыдущих экспедиций, — заявил Фох, — собственно, из-за этого мы сюда и приехали.
      — Вам покажут то место, где они работали. Оно недалеко, рядом с горой Кайлас, — ответил Тхутпэн. — Вас также обеспечат провизией и всем необходимым.
      — А что лично вы думаете по поводу их исчезновения?
      — Они искали Титарапари. Я предупреждал, что это может быть опасно. Но меня не послушали. Что ж, я считаю своим долгом предупредить и вас. Остерегайтесь Проклятого Вавилона и в особенности — его тайн. Многие уходили туда, но никто до сих пор так и не вернулся.
      — Мы учтем ваше предупреждение, — слегка усмехнулся Зикс — Нам не нужен ваш Проклятый Вавилон, как и его тайны. Мы пришли за людьми. Выяснить их судьбу — наш долг. Нам даны четкие инструкции найти следы последних двух экспедиций, и мы их найдем.
      — Воля ваша.
      На этом аудиенция была окончена.
      — Да пребудет с вами здоровье, радость покоя и добродетели! — ритуально попрощался далай-лама, после чего вернулся в монастырь.
      — Ну и где мы сегодня заночуем? — поинтересовался профессор. — Сильно сомневаюсь, что у этих ребят имеется в Лхасе гостиница. Может быть, передохнем в каком-нибудь монастыре.
      — Совершенно исключено, — резко отрезал Зикс — На отдых времени нет. Заночуем в горах. Кстати, сейчас к нам выйдет проводник.
      Проводник, молодой узкоплечий монах, абсолютно не понимал по-немецки. Но знание европейского языка ему и не требовалось, поскольку профессор Зигель понимал и неплохо изъяснялся на местном языке. Монаха усадили в машину, и он стал показывать, куда ехать.
      Еще при самом въезде в Лхасу Карел заметил, что местные жители не обращают на них никакого внимания, словно вторгшихся в их замкнутый мир чужаков не существовало.
      Это выглядело довольно странным, но, с другой стороны, к разъезжающим по столице европейцам могли уже привыкнуть. Ну а немцы были на Тибете самыми частыми гостями.
      Покинув городскую черту, машины выехали на неровную, извилистую дорогу. Близился вечер, и Зикс уже потихонечку высматривал подходящее место для ночлега. Когда окончательно стемнело, решили сделать привал.
      Безмолвные охранники весьма умело установили палатки, однако тут приключился неприятный казус.
      Монах-проводник при виде солдат дивизии «Тотенхерц» внезапно побледнел и с ним приключилась настоящая истерика. Он размахивал руками, тыкал пальцем в эсэсовцев и что-то громко кричал на своем тарабарском языке.
      Опасаясь, как бы проводник не сбежал, Зикс приказал Фоху с Мерцем связать тибетца.
      Разожгли костры. Шнее принялся раскладывать припасы. Карел же с профессором решили немного прогуляться и осмотреть близлежащие горы.
      — Странно все... — вслух рассуждал профессор, то и дело спотыкаясь о какой-нибудь камень. — К чему вся эта спешка? Перед кем Зикс выслуживается? Или ему действительно не терпится провести расследование в кратчайшие сроки, как было обозначено в инструкции. Вы что-нибудь об этом знаете?
      — Не больше вашего, — ответил майор, — да и вообще мое участие в экспедиции до конца не ясно. Вы, Зикс, Шнее — я еще могу понять. Но на кой черт на Тибете понадобился расолог?
      Спиной почувствовав движение, Карел резко обернулся.
      Профессор вздрогнул.
      — Что там? За нами кто-то идет?
      — Ага, — подтвердил майор, вглядываясь в темноту. — Это Мерц, тоже видно решил перед сном прогуляться в том же направлении, что и мы.
      — Псионики очень редко спят, — рассмеялся профессор. — Ночная прогулка нашему другу, боюсь, не поможет...
      — Еще один не совсем понятный член экспедиции, — неприязненно скривился Карел. — Вот скажите, профессор, зачем на Тибете псионик?
      — Ну... — Зигель явно был озадачен вопросом. — Возможно, в «Анненэрбе» опасаются русских разведчиков, ну этих, которые могут вселяться в других людей...
      — И вы действительно в это верите?
      — А что, есть основания сомневаться?
      — Ну... вот когда поймают одного или лучше парочку... а так...
      — Но вы же наверняка лучше меня знаете, что поймать «чужака» невозможно, как, впрочем, и убить.
      — Не очень приятная тема, вы не находите, — поспешил положить конец этому разговору майор.
      — Совершенно с вами согласен... Глядите, какие здесь звезды, да и луна будто другая.
      — «Шарнир Времени», — задумчиво произнес Карел.
      — Простите, что?
      — Это из одного тибетского пророчества, — пояснил майор, — я думал, вы о нем знаете.
      — Всего знать невозможно, штурмбаннфюрер, — несколько обиделся профессор. — Расскажите, что за пророчество?
      — Легенда о приходе царства Шамбалы. Разверзнутся горы, раскроется Великая Бездна, взойдет на трон из человеческих костей Безликий. Поднимутся из плена камня первозданные стихии, восстанут непобедимые Воины Шамбалы и поведут человечество к «Шарниру Времени». Правители разных народов станут заключать с Шамбалой всевозможные сделки, принося клятвы и кровавые жертвы.
      — Очередное пророчество о грядущем Апокалипсисе? Оно есть в легендах всех мировых культур... — ухмыльнулся Зигель.
      — Возможно, — кивнул Карел, умолчав о том, что договор с Шамбалой давно уже заключен, клятва принесена, трон возведен и морем льется кровь идущих на заклание жертв.
      Безликий за ценой не постоит.
 
      В середине февраля полковник фон Штауффгнберг наконец принял решение.
      Он понимал, что идет на самоубийство, но это его совершенно не волновало, даже наоборот, заставляло готовить покушение как можно тщательнее.
      Провал недавней попытки уничтожения фюрера делал свое черное дело. Сопротивление таяло на глазах.
      Теперь Гитлера еще больше боялись, будто некоего древнего бессмертного существа, наделенного первобытной всесокрушающей силой.
      Конечно, после провала покушения гестапо прошерстило Вермахт и в особенности Абвер, однако удовлетворилось всего лишь десятком арестов некоторых неблагонадежных лиц, которые и раньше были на заметке. Неблагонадежные отправились в лагеря, а кое-кто был повешен.
      В гестапо понимали: чудесное воскрешение фюрера морально сломает костяк организации. Зачем устраивать облавы, показательные процессы и казни, когда сопротивление и так уже деморализовано. Так в конечном счете и произошло.
      Штауффенберг решил все сделать сам, действуя в одиночку и никого не посвящая в свои планы. Так надежней, да и висельников, в случае провала второго покушения, будет значительно меньше.
      Если все удастся, то в рейхе есть кому взять власть в руки. Пусть фюрером станет хоть тот же Геринг, неважно. Главное, по Хозяевам будет нанесен мощнейший удар. Вряд ли они имеют, свою запасную кандидатуру, а если и имеют, то не смогут наладить контактсразу, и драгоценное время будет потеряно.
      Вскоре появилась информация, что фюрер созывает в своей ставке «Волчье логово» оперативное совещание высшего военного руководства. Лучшего момента для покушения могло уже и не быть.
      Совещание было назначено на двенадцать тридцать 25 февраля.
      Территория ставки имела мощную защиту: забор под высоким напряжением, колючая проволока, смотровые вышки и многочисленные пропускные пункты.
      Охраняли секретный объект в основном вервольфы, из личной дивизии Гитлера «Агарти». Около трех десятков лучших псиоников «Анненэрбе» обеспечивали защиту от возможных попыток «вселения».
      Вместе с пси-псами анненэрбовцы тщательно прочесывали территорию ставки, но за все эти годы ни одной попытки проникновения в ряды ближнего окружения фюрера замечено не было. Этот факт настораживал «Анненэрбе» больше всего, ибо непонятно было, с какой стороны последует неожиданный удар.
      Удар последовал именно оттуда, откуда его меньше всего ожидали.
      Старая, набившая оскомину истина вновь напоминала о том, что предусмотреть абсолютно ВСЕ невозможно. Спецслужбы не смогли предусмотреть элементарное. Полковник фон Штауффенберг шел на убийство совершенно добровольно, по своей инициативе.
      Совещание должно было состояться в гостевом домике — прочном деревянном строении на бетонной основе, покрытом сверху пропитанным мазутом войлоком. В здании было три бронированных окна. Внутри по углам стояли маленькие столики, а в центре — огромный стол, как правило, заваленный оперативными картами.
      Штауффенберг без проблем прилетел в Растенбург на трехмоторном «юнкерсе» около десяти часов утра. Он был вызван в ставку для доклада о состоянии дел в резервной армии. Дела там шли просто отлично, особенно после введения в бой дивизий СС «Тотенхерц». Но заслушать эти хорошие вести в тот день Гитлеру было не суждено.
      На территорию «Волчьего логова» полковника должны были пропустить после того, как он назовет пароль.
      Пароль был несложен, всего два слова: «Шарнир Времени». Что это означало, знал, пожалуй, один фюрер, лично контролировавший всю военную конспирацию.
      Штауффенберг благополучно миновал посты и торопливо пошел к месту совещания с портфелем в руке. В портфеле среди бумаг покоилась мощная бомба с часовым механизмом. После провала прошлой операции заряд был специально удвоен.
      На подступах к гостевому домику полковника остановили два офицера «Анненэрбе», держащие на поводках огромных пси-псов.
      Слепые собаки принялись тщательно обнюхивать Штауффенберга.
      Полковник не выдержал и довольно резко поинтересовался:
      — Может, вы еще и меня обыщете?!
      — Не нужно так нервничать, полковник, — спокойно отозвался один из псиоников. — Стандартная проверка, ей подвергаются все участники совещания. Все в порядке, вы можете идти.
      Штауффенберг смерил эсэсовцев презрительным взглядом и двинулся к гостевому домику.
      Разумеется, пси-псы легко находили взрывчатку, обладая более острым чутьем, нежели обыкновенные собаки. Но полковник знал, как обмануть их, заранее положив в портфель запрещенную с 1939 года Библию.
      Достать Великую Книгу было нелегко, но неожиданно помогли англичане, передав ее по специальным каналам.
      Таймер бомбы был установлен заранее ровно на 12:40. То есть взрыв произойдет через восемь минут.
      «Во всяком случае, должен произойти», — мысленно поправил себя фон Штауффенберг.
      Немного помедлив, он вошел в комнату для совещаний.
      Фюрер стоял у самого дальнего окна. Он даже не повернул головы, когда полковник деликатно поприветствовал присутствующих. В последнее время Гитлер слышал только исключительно себя.
      Кроме вождя нации в гостевом домике находились полковник Хайнц Брандт, генералы Гюнтер Кортен и Рудольф Шмундт. Над главным столом склонился полковник Курт Кох.
      Остальные задерживались. Что ж, тем лучше: меньше жертв.
      Штауффенберг невозмутимо посмотрел на часы и, поставив портфель на пол у большого стола, произнес:
      — Извините, господа, но я отлучусь на несколько минут. Мне нужно позвонить в Берлин.
      Никто не стал ему препятствовать.
      До взрыва оставалось четыре минуты.
      Полковник вышел наружу, с удовлетворением отмечая, что псионики уже убрались. Отойдя подальше от гостевого домика, Штауффенберг нервно закурил, подспудно понимая, что эта сигарета в его жизни последняя.
      Сейчас он даже не думал о том, что его вполне могли видеть из окон комнаты совещаний. Спешащий сделать срочный звонок полковник стоял у проволочного заграждения и спокойно курил. Это не могло не вызвать подозрения, но на подозрения времени уже не оставалось.
      Когда раздался взрыв, Штауффенберг даже не обернулся.
      А на что там смотреть? Как огненный цветок за секунду разрывает на куски одноэтажное здание? Такое он много раз видел, но только на фронте.
      Затем, отшвырнув сигарету, Штауффенберг достал из кобуры пистолет и пошел обратно к дымящимся развалинам.
      Он сделал все, что было в его силах, теперь на его место придут другие.
      Фюрер медленно выбирался из-под развороченных взрывом обломков.
      Вид вождь нации имел жутковатый: волосы сгорели, правая рука была неестественно выгнута назад, одежда в некоторых местах тлела.
      Штауффенберг выстрелил. Почти в упор.
      Выстрелы откинули Гитлера назад, фюрер упал на спину, нелепо загребая здоровой рукой.
      Полковник хотел убедиться, и он убедился.
      Перед ним была бездушная кукла, а не живой человек из плоти и крови, который давно был бы уже мертв, погибнув еще там, в воздухе, в собственном самолете.
      Интересно было бы узнать, кто же управляет этим существом, кто за него говорит, когда пустая внутри кукла открывает рот. Но...
      Фюрер снова попытался подняться, из дырок в его голове сыпалась мелкая серая пыль.
      В пистолете оставался всего один патрон. Штауффенберг приставил дуло к своему виску и, подмигнув вставшему во весь рост вождю, нажал на курок.
      Полковнику повезло, осечки не случилось.
      Вцепившиеся в его спину рычащие пси-псы уже рвали лишившуюся жизни плоть.
 
      Утром монах-проводник все-таки сбежал, каким-то совершенно немыслимым способом освободившись от опутывавших его веревок.
      Это очень сильно задело честь Зикса, собственноручно пеленавшего пленника волчьим узлом.
      — Просто непостижимо... — бормотал он, осматривая разорванные веревки. — Похоже, он их просто перегрыз.
      Подошел Фох, присел на корточки, перебрал брошенные на землю обрывки.
      — Да нет, скорее уж перерезал чем-то острым. Думаю, ему помогли.
      Зикс не ответил, чертыхаясь сквозь зубы.
      Экспедиция благополучно застряла в самом начале. Горы были рядом, но, куда идти, мог указать лишь сбежавший проводник.
      — Хорст, Зигель, вы прямо сейчас отправитесь в Лхасу. Возьмите одну из машин и постарайтесь все сделать как можно быстрее.
      — Но позвольте, что мы будем там делать? — возмутился явно не выспавшийся профессор.
      — Вы попросите далай-ламу Тхутпэна выделить нам другого проводника, — теряя терпение, пояснил Зикс — По-моему, это очевидно. Хорст, вы запомнили монастырь?
      — Конечно, — подтвердил Карел, — тот монастырь самый крупный в Лхасе. В конце концов, если мы заблудимся, местные жители подскажут нам верную дорогу.
      — Вы, по-видимому, рассчитываете, что тибетцы хорошо владеют немецким? — усмехнулся Зикс.
      — Нет, — спокойно ответил майор, — я рассчитываю на то, что профессор вполне сможет с ними объясниться.
      — Зигель?
      — Ну, в некотором роде... — замялся археолог.
      — В таком случае вперед. Да, если хотите, можете взять одного из наших охранников.
      — Нет уж, спасибо, — тут же запротестовал профессор, — я и так за время перелета весь провонял погребом...
      Зикс рассмеялся, но настаивать не стал.
      Карел сел за руль ближайшего «Кюбельвагена» и они с Зигелем покатили в обратном направлении к Лхасе.
      — У вас, наверное, отличная зрительная память, — предположил археолог.
      — Это у меня профессиональное, — кивнул майор. — Кроме того, я изучил много всевозможных материалов этнографического и исторического характера, касающихся Тибета и его древней столицы. Не люблю работать вслепую.
      — А вы знаете, каково ваше непосредственное задание?
      — Ну, разумеется, классификация рас Тибета. Я вот только не пойму, как оно сочетается с нашей главной целью.
      — Кстати, классификацию местных рас уже проводили. Если мне не изменяет память, в тысяча девятьсот тридцать восьмом году, — посчитал нужным сообщить профессор. — Кажется, этим занимался некий антрополог из СС, Бруно Бергер.
      — Совершенно верно, скорее всего, вы имеете в виду экспедицию Эрнста Шеффера конца тридцатых годов. В то время контакты с Лхасой только налаживались.
      — Но ведь никто из членов той экспедиции не пропал, все благополучно возвратились домой в Германию.
      — Тогда у них были совсем иные цели, — усмехнулся штурмбаннфюрер. — Шеффер собирал этнографический материал, особо не углубляясь в местные горы...
      Через полтора часа они уже въезжали в Лхасу.

15

      Монастырь нашелся без труда.
      В Шестнадцатом отделе НКВД имелась подробная карта столицы Тибета, зарисовки и фотографии архитектуры города.
      В 20-х годах сюда неоднократно отправлялись экспедиции художника Рериха и сотрудников спецотдела ОГПУ. На все эти мероприятия советским правительством были ассигнованы колоссальные суммы.
      Особенно успешно в Лхасе поработал чекист Яков Блюмкин, который под видом ламы путешествовал вместе с караваном Рерихов.
      В монастыре шел праздник.
      Во дворе была установлена большая статуя добродушного бритоголового толстяка с дорожным узелком в руках. Статуя возвышалась на расписанном красным лаком алтаре.
      — Погодите, штурмбаннфюрер, — придержал Карела профессор. — Давайте немного понаблюдаем за этим действом, полагаю, будет интересно...
      Они зашли во двор монастыря и, став в тени растущих у забора деревьев, принялись наблюдать за облаченными в алые праздничные одеяния монахами.
      Монахи в унисон произносили священные тексты, их низкие рокочущие голоса, казалось, взывали к самым глубинным пустотам земли.
      Глухо бухал барабан, играли флейты, звенели тарелки и колокольчики.
      — Как я понимаю, это статуя Майтрейи, — сказал майор, — Будды Грядущего и буддийского, так сказать, «Антихриста».
      — Его еще называют Чампой, — кивнул профессор, получая истинное удовольствие от созерцания празднества. — Однажды он станет новым воплощением Будды и сойдет с небес на землю. Обратите внимание вон на того монаха, справа от статуи. То, что он держит в руках, называется «мельница», символ вечно вращающегося мира.
      — Чем-то похоже на свастику, — заметил Карел.
      — Тхутпэн Гьяцо в своих трудах также обратил внимание на подобное сходство. Буддийская традиция учит, что все рано или поздно возвращается на круги своя. Следом за золотым веком приходит серебряный, затем бронзовый и железный, который ведет к концу всех времен. Из цепочки упадка к новому циклу жизни человечество пробуждает мессия. Он переворачивает песочные часы Вечности, и все повторяется снова...
      В толпе монахов сильно выделялся странный человек в белом, падающий ниц перед статуей и выкрикивающий какие-то нечленораздельные звуки.
      — Это дукпа, — поспешил пояснить археолог, — так называемый «освобожденный». Ему дарован дар ясновидения и иное, нечеловеческое зрение.
      — Любопытно, — согласился Карел, явно не разделяя восторгов профессора.
      — Тибетцы давно обратили внимание на одну интересную особенность, — продолжал увлеченно рассказывать Зигель. — Дар ясновидения люди, как правило, приобретают после мозговой травмы. Особый «третий глаз» здесь открывают искусственно. Отобранному из десятков претендентов монаху сверлят в середине лба маленькое отверстие и на несколько дней закрывают его деревянным клинышком и целебными мазями, после чего дают ране зарасти...
      Археолог не стал напоминать, что подобные операции уже несколько лет практикуют в СС. Все-таки истинные арийцы были не тибетцы, и страшный хирургический эксперимент не сделал из подопытных солдат ясновидцев.
      Результат был достигнут, но несколько иной. «Третий глаз» стали открывать на затылке. Так появились отряды СС «Вервольф».
      — Смотрите, сейчас будет самое интересное, — предупредил профессор.
      Статуя Майтрейи ожила.
      Добродушный толстяк жутко улыбнулся и, раскрыв глаза, одобрительно поглядел на монахов сквозь сизый дым курящихся вокруг благовоний.
      — Черт возьми, что здесь происходит? — удивленно воскликнул майор, не веря своим глазам.
      — Спокойно, дружище, не делайте резких движений, и оно нас не тронет...
      Перекинув дорожный узелок через плечо, гигантский Майтрейя с грохотом сошел с алтаря, раздавив какого-то монаха, не успевшего вовремя отскочить.
      Каменное воплощение Будды по-прежнему улыбалось.
      Продолжая произносить священные тексты, монахи выстроились по обе стороны от ожившего изваяния и под все ту же непрекращающуюся музыку двинулись на улицу, пройдя сквозь распахнутые ворота монастыря, украшенные невесть где раздобытыми в конце февраля цветами.
      Статуя неуклюже вышагивала в середине процессии, то и дело с трудом поворачивая свою уродливую голову.
      Собравшиеся снаружи монастыря люди встретили ее появление воплями всеобщего восторга.
      — Просто абсурд какой-то. — Карел вытер платком лицо. — И как вы все объясните?
      Невероятно довольный собой профессор пожал плечами:
      — Магия Высших Неизвестных, духи Иной Стороны, называйте как хотите. В любом случае нам пока недоступны подобные силы. Зачем ломать себе голову над неразрешимой задачей? Только что свершилось чудо, и мы с вами стали невольными свидетелями. Разве это не прекрасно?
      — Это отвратительно, — гневно отрезал майор, с неприязнью глядя на опустевший алтарь, у которого по-прежнему валялась раздавленная жертва сегодняшнего праздника. — Этот толстяк, он похож на жирного уродливого младенца, его улыбка... ничего отвратительней я еще не видел.
      — В этом-то и заключается главное отличие наших культур, — усмехнулся Зигель. — Восточной и европейской. Мы живем в совершенно разных плоскостях, разных мирах. У нас иная философия, свое восприятие одних и тех же вещей и совершенно разные традиции. Мы просто психологически не можем понять их мир. Тибет живет совсем в другом временном измерении, нежели весь прочий мир. Вы, наверное, заметили: они не обращают на нас внимания, потому что попросту нас не видят. Мы для них не существуем, ибо мы будущее, а они живут глубоко в прошлом, в средних веках, а то и дальше, во времена легендарных гипербореев. Будущее нельзя увидеть, но оно все равно существует. Мы для тибетцев — преждевременные пришельцы, и потому нас здесь на самом деле нет.
      — М-да, это многое объясняет, — кивнул Карел. — Я готов принять вашу теорию, Герхард, но только от нее веет безумием... Уж простите меня, прожженного скептика, но я привык верить тому, что можно осязать. Все эти относительные теории я не приемлю.
      — Ну и как же в таком случае вы объясните себе ожившую статую? — ехидно поинтересовался археолог.
      — Древнее колдовство, — ответил майор, — или галлюцинация, а скорее, и то и другое, психогенно-магическое воздействие. В «Анненэрбе» подобный феномен давно изучают...
      Возможно, они бы и дальше спорили, но во дворе монастыря появился далай-лама Тхутпэн в сопровождении трех странных монахов, облаченных в боевые железные доспехи.
      Заметив немцев, далай-лама незамедлительно направился к ним.
      — Господа, что случилось, у вас возникли какие-то трудности?
      — Вы угадали, любезнейший, — ответил Зи-гель, — Выделенный вами проводник сбежал...
      — Примите мои глубочайшие извинения. — Похоже, что Гьяцо новость здорово расстроила. — Провинившийся послушник будет строго наказан. Прямо сейчас я дам вам другого проводника...
      С этими словами далай-лама повернулся к одному из воинов и что-то тихо сказал на своем языке.
      Воин поклонился, затем поспешно вернулся в монастырь.
      — Как вам наше празднество? — любезно поинтересовался Тхутпэн. — Полагаю, вы стали свидетелями его потрясающего завершения.
      — Да уж, — улыбнулся профессор, — такое невозможно передать словами, такое нужно видеть...
      Вернулся закованный в доспехи воин, следом за ним торопливо шел маленький монах, как две капли воды похожий на своего предшественника.
      У Карела даже закралась мысль, а не тот ли это послушник, что ночью так ловко сбежал из лагеря.
      Возможно, Тхутпэн Гьяцо затеял с ними некую дьявольскую игру. Кто знает, что у этих демонопоклонников на уме.
      Поблагодарив далай-ламу, немцы вернулись к машине и, усадив в нее молчаливого монаха, поспешили обратно в лагерь.
      — Послушайте, профессор, — сказал майор, когда они уже ехали за пределами городской черты, — вам не кажется, что этот проводник... как бы правильней выразиться... тот же самый?
      Археолог обернулся к монаху, и что-то спросил его на резком прерывистом языке.
      Тибетец ответил.
      Удовлетворенно кивнув, Зигель снова повернулся к штурмбаннфюреру.
      — Палма Таши — его старший брат.
      — В смысле, этот монах старший брат сбежавшего ночью проводника?
      — Именно!
      — В таком случае, думаю, он тоже сбежит...
      — Кто знает... — неопределенно пробормотал профессор. — К сожалению, я так и не понял, что тот бедняга выкрикивал, когда увидел вблизи наших охранников. М-да... любопытно было бы узнать.
      — Честно говоря, эти ребята могут напугать кого угодно...
      — Но мы же с вами их терпим?
      — То-то вы, профессор, дергались в самолете, да и в лагере стараетесь держаться от них подальше...
      Зигель ничего не ответил и лишь обиженно отвернулся.
      А Карел подумал о том, что от бессмертных эсэсовцев все-таки была определенная польза. Им не нужно спать, и потому бравые защитники Третьего рейха всю прошлую ночь обходили спящий лагерь по периметру, раздражая майора скрипом армейских сапог.
      Но вот как они ухитрились выпустить из лагеря освободившегося от веревок монаха? Или не обратили на него внимания, поскольку от живых не поступало никаких конкретных инструкций? Довольно интересная получалась ситуация.
      — Послушайте, Герхард, а почему бы вам заранее его не спросить, боится ли он воскресших покойников и прочей потусторонней нечисти или нет?
      — Думаете, это будет сейчас целесообразно?
      — Думаю, да.
      — Ну что ж... — вздохнул археолог, — воля ваша...
      И он снова повернулся к монаху.
      На этот раз их разговор длился значительно дольше. К концу беседы профессор слегка повеселел.
      — Знаете, штурмбаннфюрер, а наш новый проводник, оказывается, абсолютно не боится втухту.
      — Втухту?
      — Ну да, именно так тибетцы называют, вернувшихся с того света. Он говорит, что его брат был не прав. Он зря сбежал, нарушив повеление далай-ламы, его найдут и строго покарают.
      — Вполне справедливо, — согласился майор, — но что-то я ему не очень верю...
      — Посмотрим... — зевнул археолог, деликатно прикрыв рот ладонью.
      В лагере их уже с нетерпением ждали.
      — Почему так долго? — принялся орать Зикс, яростно размахивая полевым биноклем. — Мы уже успели пообедать и собрать палатки.
      Палатки, действительно, уже были сложены.
      — Непредвиденные обстоятельства, — спокойно ответил Карел. — И впредь попрошу вас не повышать голос. Говорить со мной в подобном тоне считаю недопустимым. Не забывайтесь, я значительно выше вас по званию...
      — Браво, Хорст, — рассмеялся сидевший на капоте второго «Кюбельвагена» Фох, — наконец вы поставили нашего руководителя на место.
      — Ну знаете... — хрипло выкрикнул Зикс — Значит, бунт?
      — Называйте как хотите... — пожал плечами веселящийся шарфюрер.
      Скрипнув зубами, Зикс взял себя в руки и спокойным тоном спросил:
      — Вы привезли из Лхасы нового проводника?
      — Конечно, привезли, — ответил профессор, — вон из машины выглядывает. Он сказал мне, правда, по большому секрету, что нашей молчаливой троицы ничуть не испугается...

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16