Современная электронная библиотека ModernLib.Net

MultiMillionaires

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Ленина Лена / MultiMillionaires - Чтение (стр. 5)
Автор: Ленина Лена
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


Я пошутила что-то вроде того, что марксизм-ленинизм не очень-то помогает в бизнесе.

– Социалистическое образование не слишком востребовано, – согласился он. – Я выскажу вам свое убеждение. Что отличает образованного человека от необразованного? Образование – это умение учиться, системно подходить к разным вещам и умение преодолевать препятствия. Вы понимаете, что на первом этапе вы учитесь в школе, сдаете экзамены, учитесь преодолевать препятствия, готовясь к экзаменам. Учеба в аспирантуре, диссертация требуют еще большего умения преодолевать препятствия. Это сложный путь, определяющий результат, которого вы должны добиться. Умение спроектировать, упорядочить то время, которое вам отпущено на получение какого-то результата, – это должно лучше получаться у образованного человека, чем у необразованного. С криками «ура» и с шашкой в руках ничего не добьешься. Нужны система и последовательность. Нужно запараллелить, связать и организовать, так чтобы всем было интересно достигнуть результата.

Агаларов очень гордится своим «Крокус-Сити Моллом». У него есть на это основания. Об участке в девяносто га на берегу Москвы-реки он говорит как о самом красивом месте в Подмосковье. В «Крокус-Сити Молле» двести роскошных бутиков самых известных марок мира, которые работают в окружении пальм, экзотических деревьев и цветов, под звуки пения птиц и журчания фонтанов. Все в мраморе и хрустале. Я очень много путешествую и много роскоши уже повидала, но нигде в мире я пока еще не видела коммерческого комплекса шикарнее. Он может выполнять функции музея по приобщению к прекрасному. Я даже привозила сюда некоторых крупных иностранных бизнесменов, чтобы похвастаться тем, как стало красиво в Москве. Сто миллионов долларов потратил Агаларов на строительство комплекса.

Самым рентабельным же бизнесом Ага-ларова устойчиво считается его сеть магазинов продажи материалов для ремонта и предметов интерьера «Твой дом». Этот рынок до сих пор быстро растет, и даже крупные иностранные сети не смогли завоевать больше 15% его объема.

Три миллиона долларов уходит у Агала-рова ежемесячно только на зарплату его сотрудникам. В связи с этим я спросила у него, какой стиль руководства и способ поощрения и наказания он предпочитает.

– Я пытаюсь организовать работу так, – поделился он, – чтобы заинтересовать людей. Правда, это не всегда у меня получается. Понятно, что стимулировать слесаря или водителя конечным результатом труда сложно. Но для среднего и высшего звена, руководителей, менеджеров я пытаюсь придумать формулу: если они получают «X», а сделают «А», то будут получать «В». Эта формула работает во всем мире, и создается она применительно для каждого объекта. Единую схему трудно придумать.

А легко ли ему увольнять людей, продолжаю я искать секреты управления крупным бизнесом.

– У нас случаи увольнения редки, и люди увольняются сами, добровольно. Мы не санкционируем текучесть кадров. Кто бы к нам ни пришел, мы их не ставим сразу на ключевую должность. Все руководящие кадры у нас выросли снизу. Поэтому у нас нет разочарования: вот мы надеялись на этого менеджера, сразу дали ему большую зарплату. Те, которые после определенного периода перестают расти, как правило, не увольняются потому, что они связали свою судьбу с предприятием, и это их устраивает.

С проблем управления изнутри разговор с Арасом Искендеровичем постепенно перешел к проблемам внешним. Мы говорили о преступности, которая в конце 80-х и начале 90-х сопровождала творческий путь почти каждого делового человека. Малиновые пиджаки, золотые цепи, бритые головы и бандитские формирования с крышами и наездами. Агаларов много интересного рассказал мне об этом периоде.

– Наезды были. Но в разных формах: провокации, создание ситуаций, при которых всегда нужно чье-то вмешательство. Там всегда была стандартная схема, в которой был плохой и хороший. Если неожиданно рядом с вами появлялся знакомый с добрыми намерениями и если через месяц-два складывалась ситуация, при которой, по их расчетам, я должен был обратиться к этому доброму знакомому, значит, вас разрабатывают. Один нападает, а другой как бы пытается защищать. Через некоторое время тот, который защищает, говорит, хватаясь за виски, знаешь, вот так все получилось… И в результате того, что эти ситуации вычислялись, было понятно, как это происходит, разными способами приходилось этого избегать.

Например, сложилась такая ситуация и появился человек, о котором я говорил, которого долго не было. Знаете, с наколками на бровях: «не буди, я сплю», с наколками на кистях рук: «не забуду мать родную», с наколками на плечах, на ногах. Приходит, спрашивает, как дела. Он не понимает, что я знаю, зачем он пришел. Он в полной уверенности, что я не догадываюсь. А я тогда хорошо эти ситуации вычислял.

Я не психолог, но бывал в таких ситуациях, что и не каждый профессиональный психолог разобрался бы. Я ему говорю: «Я тебе так верю. Ближе тебя у меня никого нет, потому что мы здесь в такой враждебной обстановке». Он спрашивает: «Что случилось?» Я говорю: «Тебе придется заботиться кое о ком. Там у меня есть небольшая сумма, я ее тебе отдам». Он спрашивает: «Так что же случилось?» Я говорю, что на днях я, может быть, должен буду совершить тяжкое преступление. Он спрашивает, неужели убить кого-то? Я говорю, что не могу объяснить, но для себя я уже решение принял. Вот такая была ситуация. Им ведь нужны только деньги. Им не нужен был сумасшедший, способный даже на убийство. И встреча, которая должна была состояться, так и не состоялась. Знакомый мой не приехал. И таких историй я много могу рассказать. Я когда-нибудь книжку об этом напишу.

Я рассмеялась и попросила помочь пока написать мою.

– Пожалуйста, – продолжал он, – рассказываю вторую историю. В Москве в то время, в начале девяностых годов, были векселя банков, и их можно было обналичивать. Позвонил один знакомый и говорит, что у него есть хорошие друзья. Я не знаю, использовали ли его, или он дал работу. Ну, во всяком случае, приехала такая бригада, человек восемь. Ребята спортивного вида с бритыми затылками, не очень опрятно одетые, хамоватые. У них такая манера: они смотрят всегда прямо в глаза. Они зашли ко мне в кабинет, сразу всей толпой. Зайдя в кабинет, они посмотрели на клиента, на его реакцию. Обычно люди тут же начинают волноваться. Они поняли по моему уверенному виду, что этот человек их не боится. Они достали бумагу и сразу на «ты»: «Вот к тебе у нас предложение». Я произнес: «Вас слушаю». Нам сказали, что у тебя есть деньги и ты можешь взять этот документ за 90% стоимости. А я вижу, что этот документ фальшивый. Я вызываю бухгалтера, а она разбирается в подлинности векселей. Я вижу сразу, что бумага фальшивая, но делаю вид, что в этом ничего не понимаю. Мне надо, чтобы это не я сказал, а кто-то другой. Я попросил бухгалтера: «Посмотрите, пожалуйста, что это за документ». Она берет и говорит: «Да это же фальшивка!» И тут началось: она говорит – «фальшивка», другие – «не фальшивка». Да ты знаешь, кто мы! Вот такой диалог. Я быстро все взвесил и принял, как потом выяснилось, самое правильное решение. Я спросил: какая там сумма? Это было миллион восемьсот тысяч рублей. Сумма по тем временам небольшая – порядка восемнадцати-двадцати тысяч долларов, но в начале девяностых годов она тоже была значимой. Для меня – это деньги небольшие. Я сказал бухгалтеру: выдайте им. А им: «Идите к тому, кто вам выдал это фуфло (говорил на их жаргоне), разберитесь с ним, а мне принесите нормальный документ». Они оказались в тупике, непонятно, как им себя вести. Я же им деньги выдал. Они спросили: «А если мы не принесем?»

Я ответил: «А если не принесете, сами знаете, как с такими людьми поступают». И посмотрел одному прямо в глаза, в упор. Такая немая сцена: он – на меня, я – на него. Пауза минуты полторы. Он взял документ и сказал: «Ребята, пошли отсюда». А деньги они, конечно, оставили.

Мне и смешно, и грустно от того, через какие страшные вещи прошли почти все наши бизнесмены.

– Эти истории, которые я вспомнил, – всего маленькая часть из происшедшего со мной. Я часто сталкивался с сумасшедшим риском, не отвергал никаких встреч и не прибегал ни к чьей помощи.

Я спросила, часто ли он испытывал страх.

– Нет, – уверенно ответил он, – я для себя решил, что лучше не жить, чем жить под чьей-то крышей, работая на него, вверяя ему свою судьбу и платя ему еще за это деньги. И когда была какая-нибудь дилемма, я ехал на встречу, и мне было неважно, скольких людей я там встречу. Говорил: «Денег не будет! Жизнь моя стоит рубль. Хотите – возьмите». Они понимали, что тут ничего не выйдет. Такая у меня психология. А так как в Москве тогда им многим можно было заняться, они меня оставляли в покое. Такой проблемный клиент никому не был нужен.

Я предложила поговорить о чем-нибудь хорошем, а то уж как-то очень страшно выглядели будни бизнесмена девяностых годов. Агаларов согласился и подвел меня к огромному длинному столу заседаний, на котором стоял огромный макет его стройки – гостиница, небоскребы, подземные трассы. Он рассказал мне о жилом доме, который построил в центре Москвы. Тот считается одним из самых лучших жилых домов в центре, купить квартиру там невозможно не только для человека со стороны, но и даже для жильцов дома. Было похоже, что если ему представится возможность еще построить что-нибудь интересное в Москве, то он не преминет ею воспользоваться.

Когда мы затронули тему торговли люксом, то Агаларов оценил количество покупающих предметы роскоши в нашей стране примерно в несколько сотен тысяч человек, что, по его мнению, несколько больше, чем в Нью-Йорке или Париже.

У него нет партнеров по бизнесу, разве что его собственный сын Эмин, который, вернувшись из Америки, возглавил в компании у отца направление торговли люксом. И опять последователи классической школы американского менеджмента возмутились бы, считая, что с родственниками и друзьями работать нельзя.

– Это благоприятное стечение обстоятельств, – убедил меня в своей правоте Агаларов. – В течение многих лет торговлей люксом у нас руководили менеджеры. Со временем они потеряли энтузиазм, начали заниматься своими делами, и торговля увяла. И как раз в это время Эмин переехал из Нью-Йорка в Москву. В Америке у него был свой сайт, он торговал русскими сувенирами, плакатами, матрешками, шкатулками. Этот сайт был успешным. Он торговал и часами. В Москве у нас было несколько часовых магазинов, где он собрал большую коллекцию хороших отечественных и к тому же недорогих часов, которые продавались хорошо. Но он видел, насколько я занят. Строились объекты, надо было развивать модный бизнес, встречаться с модными марками. И я ему сказал, что приветствую его желание начать с нуля и идти дальше. Я ему объяснил, что жизнь – она относительна. Можно начать с нуля и достичь того, чего я достиг в моем возрасте. А можно взять мое и достичь еще больших результатов. Я решил ему отдать все, что связано с люксом, с модой, марками. Там он полностью самостоятелен, сам принимает все решения, со мной не советуется. Мне повезло. Он даже в чем-то превосходит меня.

Я посетовала на моральный облик российских бизнесменов в отношении девушек. Так, многие известные бизнесмены перемещаются по миру в окружении стайки молоденьких фотомоделей.

– Я не отягощен этими проблемами, – категорично высказался Агаларов, – может быть, из-за моей предыдущей жизни. Думаю, что человек отличается от животного тем, что помимо физиологического должен быть и моральный контакт.

Я заподозрила Агаларова в известном недуге всех бизнесменов – трудоголизме и спросила, что он будет делать, если его не будут пускать в офис по выходным.

– Пойду на свою стройплощадку как посторонний, – сказал мне этот счастливый человек, который любит свою работу, – чтобы еще раз убедиться, что получилось так, как я хотел.

Но по поводу счастья у него своя точка зрения.

– Счастье – это ощущение внутреннего комфорта. Это не определяется достатком. Можно быть несчастным с огромными деньгами и счастливым в полной нищете. Если вы сами собой довольны: никогда в жизни не струсили, поступали правильно, не допускали того, за что вам было бы стыдно по своему внутреннему кодексу чести.

Глава 8

Михаил Куснирович «BOSCO»

Глава о том, у кого в кабинете нет часов и кто останавливается в «Георге Пятом»; о том, кто одевает президента и спонсирует нашу олимпийскую сборную; о том, кто слушается маму и не изменяет жене; о том, кто в свободное от работы время работает пионервожатым, а также о том, кто не хочет продавать ГУМ за миллиард

Куснирович Михаил Эрнестович – глава группы компаний «Боско ди Чильеджи». Компания входит в тройку крупнейших в стране фирм по продаже предметов роскоши. Империя «Боско» включает в себя ГУМ с его 80 тысячами квадратных метров на Красной площади, Петровский пассаж, «Ар-тиколи» и др. Всего в сети «Боско ди Чильеджи» около 70 магазинов в Москве, Петербурге, Новосибирске и Самаре. Партнерами «Боско» являются ведущие итальянские, французские и американские марки – «Мах-Мага», «Kenzo», «Etro», «Jean-Paul Gaultier», «Antonio Marras» и многие другие.

Михаил родился в 1966 году в Москве. В 1989 году окончил МХТИ им. Менделеева. Женат, вместе с женой Екатериной воспитывает сына.

Впервые Михаила Куснировича я случайно встретила в магазине «Луи Витон» на авеню Монтень. Правда, сначала я заметила светского льва, всегда роскошно одетого, заместителя Куснировича – Константина Андрикопулоса, француза греческого происхождения. Константин живет в Москве и уже много лет работает в компании «Боско». Мы с ним – старые приятели, и я была искренне рада нашей встрече. Мы обнялись, расцеловались. Андрикопулос, как мне кажется, типичный представитель зодиакального знака Весы, т е. человек, приятный во всех отношениях. Константин мне сказал: «Я тут со своим шефом. Вот познакомьтесь – это Михаил Куснирович – руководитель «Боско», а это – Елена Ленина, первая русская красавица Парижа». Какова кокетка!

Я увидела симпатичного невысокого брюнета, в стильном и смелом костюме. Он выбирал сумку из новой коллекции «Луи Ви-тона», где традиционные логотипы этой фирмы украсили маленькие вишенки. Михаил непременно хотел купить такую для своей жены Катерины. Она, кстати, тоже работает в компании «Боско ди Чильеджи», что с итальянского переводится как «Вишневый сад».

Я, пользуясь случаем, попросила Михаила дать интервью для моей книги о крупных российских предпринимателях, которую тогда писала для французского издательства «Grasset» (ed. «Grasset», Elena Lenina «Russe comme Cresus», 2006). Я хотела, чтобы Михаил поделился своими представлениями о современном российском бизнесе. Он согласился встретиться со мной в тот же день в отеле «Георг Пятый» перед своим вылетом. Этот роскошный парижский отель, признаюсь, мой самый любимый. Он принадлежит известному принцу Саудовской Аравии. Наши крупные бизнесмены традиционно предпочитают останавливаться здесь. Несмотря на социалистический уклон Франции в вопросах обслуживания, «Георг Пятый» отличается изысканным сервисом и по праву соперничает с отелями более капиталистических городов мира, таких как Нью-Йорк и Москва. В общем, вечером мы присели в баре «Георга Пятого», чтобы поговорить о бизнесе. И то ли в силу правильного понимания законов формирования имиджа, то ли в силу исключительной симпатичности характера, но Михаил Эрнестович произвел на меня самое благоприятное впечатление.

К сожалению, времени для знакомства, а тем более для интервью до его отлета из Парижа оказалось недостаточно, и второй раз мы встретились, когда я приехала в Москву. Михаил принял меня на Красной площади, в ГУМе, в своем кабинете с высокими потолками и роскошным дизайном. Замечательной особенностью кабинета является отсутствие настенных и любых других часов. Оказалось, счастливцу, для того чтобы узнать, который час, стоит только посмотреть в окно и свериться с кремлевскими курантами.

Однажды один крупный бизнесмен, рассуждая об идеальных взаимоотношениях, сказал мне, что самая крепкая семья – та, в которой жена встает на 15 минут раньше мужа, приводит себя в порядок, а он соответственно видит ее всегда прекрасной и свежей. В этом, по его мнению, и есть залог крепкой и успешной семьи. Я спросила, что думает по этому поводу Михаил.

– Отношения в семье, – сказал он, – должны быть толерантными, без раздражения, такими, которые позволяют твоему партнеру встать утром, как он может и как он хочет.

– А что же делать, – спросила я у Михайла, – если, как это часто бывает в семьях крупных бизнесменов, через несколько лет совместной жизни с бывшей однокурсницей, один из партнеров, чаще всего сам бизнесмен, замечает, что он растет и развивается, а жена остается на том же уровне, стагнирует.

– Да, – согласился он, – это большая проблема.

– У вас нет такой проблемы? – поинтересовалась я.

– Я стараюсь догонять, – отшутился Михаил.

У Куснировича репутация верного мужа и хорошего семьянина – впору тихо завидовать его жене.

Мы разговорились о женщинах, о том, какой тип женщин считается идеалом у мальчиков в подростковом возрасте, и я спросила, выбрал ли он себе, как это часто бывает у мужчин, жену, внешне похожую на свою маму.

– У меня другая проблема, – снова пошутил Михаил, – похожести на тещу.

В общем, с ним весело.

Мы перешли на общечеловеческие ценности, моральные и религиозные принципы. Я затронула десять заповедей строителей коммунизма, оказалось, что вопрос о щеке и правило «око за око, зуб за зуб» – для Михаила спорные.

– Даже если у вас что-то украли? – поинтересовалась я.

– Это наша системная ошибка, – ответил он.

В этой связи я вспомнила, что Кусниро-вич работает в торговле, т е. там, где с советских времен процветали воровство и всякого рода выносы с рабочих мест. Тогда, при общественной собственности, это было весьма распространенным явлением. Попросила рассказать, как при капитализме ему удается противостоять на своих предприятиях этому злу.

– Стараюсь его не допускать. Мы боремся за социализм с человеческим лицом. У нас стыдно украсть, ты рискуешь стать изгоем.

И снова Михаил отшутился, когда я спросила, как он поддерживает свою репутацию в узком кругу близких людей и какие черты характера он старается проявлять в отношениях со своими друзьями.

– Стараюсь их не раздражать, – сказал он.

– Многие состоятельные люди считают, что деньги делают человека зависимым.

– Я обеспечен, – сказал Куснирович, – но вопрос богатства шире, чем деньги. А обеспеченность – это материальные блага. Я могу себе позволить то, что средний человек не может. Но самое интересное, что я могу это себе и не позволить. А другие не могут потому, что это становится защитой.

– Один мой знакомый рассказывал мне, что выносливость в бизнесе и неуязвимость у него выработались от необходимости много раз начинать все сначала.

– Я уже терял, – поделился Куснирович, – и мне приходилось начинать с нуля. Это случилось потому, что я кокетничал и первые два года готов был работать на начальника. В строгом смысле, это не были отношения начальник – подчиненный. Это была хозрасчетная модель с вложенными мною деньгами. А он сказал, что их там нет. Сейчас – он наемный менеджер у своего же бывшего фотографа.

– Желание отомстить – очень деструктивное чувство, но кто из нас его не испытывал?

– Первые дни я горел желанием отомстить. Потом смог дистанцироваться. Я прощаю многим. К тому же быстрее создать новое, чем дергаться, стараясь вернуть старое. Если такое случилось, значит, плохо хранил то, что зарабатывал. Вот и все. До этого вы у меня спрашивали про мое отношение к религии. Я допускаю, что есть другая сила, чтобы наказывать. Почему я должен пачкаться? А еще до этого спрашивали, что я скажу сыну. Что я скажу сыну?

На вопрос, что же такое настоящий мужчина, Михаил опять отшутился:

– А он такой же, как настоящая женщина, только любит женщину.

Куснирович рассуждает как толерантный европеец. Толерантный почти ко всему.

– Я не толерантен к агрессии, я не толерантен к тем людям, которые проявляют воинственную, тупую агрессию. Я не готов быть толерантным к фракции «Родина», к сегрегации.

Перевожу разговор на более приятную для блондинки тему. Прошу его поделиться секретом возникновения люкса в России.

– Я читаю об этом большие лекции во всех странах мира. Вкратце: последние десять-пятнадцать лет менялась страна и с небольшим опережением менялось предложение. Люкс начался с желания демонстрировать принадлежность к другой касте. Во всем – начиная от холодильника и заканчивая галстуком. Формирование люкса бывает либо по образовательному уровню, либо по накопительному. У нас он формировался по накопительному признаку.

– Лично у меня появление люкса в стране ассоциируется с появлением цветной жевательной резинки импортного производства.

– У меня он начался с момента, когда я пересел с «Жигули» на «Сааб».

Высокий уровень люкса в стране отмечается с 1997 года. Это поступательное движение. Вы же пользуетесь зубной пастой, а не зубным порошком. Играет роль ощущение себя, комфорт, а потом привычка. Сначала возник люкс потребления, потом люкс предоставления услуг. Вот мы сейчас говорим о люксе, а подразумеваем только узкую его сферу. В широком понимании люкс – это свобода выбора, все остальное – либо фетиш вещи, либо фетиш себя, либо комплекс. И ничего более. Многие этим живут, и это хорошо. Это здорово. С другой стороны, это ущербно. Они перестают иронизировать. Сегодня можно уже говорить не о люксе, а о культуре потребления. Это проявляется не только в одежде и обуви, но и в часах, самолетах, антиквариате, уже и в домах, в образовании. Люкс на первом этапе был каким-то смешным. И у женщин, и у мужчин – это было стремление внешне походить на модель на картинке. «Я женился на такой девушке, с которой ездил в студенческий стройотряд. Сейчас мне положено выбрать другую» – а потом он стыдится и этой другой. Даже здесь: сначала комсомольская любовь, потом топ-модель и так далее.

Я поинтересовалась у профессионала от люкса, по каким признакам можно отличить хорошо, со вкусом одетого человека.

– Такой человек комфортно себя чувствует. Движения его не стесняют. Очень важно чувствовать себя комфортно и быть уместным.

А что, интересно, определяет сексуальность в женщине и может ли это быть выражено в одежде?

– Сексуальность – она в самой женщине: в походке, в руке, в силуэте. Во всем женщина может проявить свою сексуальность, даже в мешковатой одежде.

А хотел бы Куснирович одевать королевских особ и жен президентов?

– Нет, – отмахнулся Михаил, – это большая ответственность. Мне достаточно того, что я одеваю президента Путина.

– Он что, сам приходит в магазин? – удивилась я.

– Нет, приходит похожий на него человек, чтобы примерить одежду. К тому же у него есть портные, которые могут подогнать все по необходимости. Кстати, новогодние поздравления он произносил в нашем костюме от «Нина Ричи». К сожалению, магазин этой марки закрылся у нас. Это большая потеря для Парижа. Во всем мире считается, что «Нина Ричи» изжила себя. Ее купил Фукс, потом его наследники ничего не делали для развития марки, потом ее перекупила группа Puig. Наш магазин был ее последним оплотом. Потом они постепенно перестали поставлять модели.

Мне понравилось одно выражение короля люкса: «Переодеться – это хуже, чем не доодеться». Постараюсь запомнить.

Если предположить, что Куснирович вдруг совершит историческое преступление против национальных памятников архитектуры и продаст ГУМ какому-нибудь американскому концерну, интересно, сколько это будет стоить?

– Конечно, не меньше миллиарда. Это вопрос сделки. Но, должен предупредить, ГУМ не продается.

Мне хотелось знать, как он начинал свой бизнес.

– Я – москвич, – начал Куснирович, – закончил химический институт, Менделеевский. Со сменой власти менялась страна. Те, кто хотел заниматься туалетами, устанавливали частные туалеты. Те, кто хотел по утрам овсяную кашу, открывали кооперативные кафе. Те, кто не хотел стоять в очередях, открывали магазины. Было много возможностей. Мы открылись 28 марта 1992 года. Нас было двенадцать человек В этот день заработала касса. У меня были уже подчиненные, но я стоял за прилавком. Мне это нравилось. Я и сейчас это готов делать, хотя теперь у нас более 3500 человек.

Из этих 3500 сотрудников пятеро – его водители, которые никогда не возят своего начальника.

– Это великолепное ощущение, – радостно поделился Куснирович, – когда ты сам за рулем. У меня нет охраны. Я могу обходиться без водителей. У меня они есть, пять водителей. Они возят тещу, папу, маму, всех.

Коррупция считалась бичом советского общества. Впитали ли мы ее вместе с молоком матери, или коррупция капиталистической России отличается от социалистической?

– Москва отличается от Парижа тем, – утверждает Михаил, – что если у тебя есть сто долларов в кармане, то любой гаишник готов стать твоим другом. Коррупция была и есть повсюду, но она стала более изощренной, более развитой. И все-таки в цивилизованных странах она на более высоком уровне, особенно если сравнивать с примитивными и грубыми методами коррупции российской.

Мы попытались разобраться, почему в нашей стране не любят миллиардеров.

– Это определяется тысячелетней российской традицией, – высказал свое мнение Куснирович, – отношение к состоятельным людям не меняется. Леность – главная черта несостоятельных. Не любят тех, кто выделяется из массы, и не только богатых. Раньше не любили стахановцев: они перевыполняли план. Для меня большое удовольствие составляет отдавать, но для того, чтобы заставить взять, требуется много денег и усилий.

– Неизбежным атрибутом жизни миллиардеров, когда нам ее показывают в кино, является частный самолет…

– У меня нет самолета, – честно признался Куснирович, – но в последнее время много предложений, и моя помощница часто обосновывает необходимость его покупки. Самолет – это свобода передвижений. Но у меня нет в этом плане ограничений. Остальное – понты. Может, если бы я рулил сам, и отношение к этому было бы другое.

Когда у нас зашла речь об искусстве, оказалось, что Михаил вот уже лет пять-шесть спонсирует фестиваль искусств.

– Это большой бюджет, кстати, – заметил он, – на эти деньги можно было бы купить несколько самолетов. Но я люблю этим заниматься. Это ежегодные большие мероприятия в мае месяце. В позапрошлом году, например, отмечалось столетие со дня смерти Чехова. Мы поставили три спектакля во МХАТе, я поддерживаю дружеские отношения со многими деятелями искусства в России и за рубежом. Мы провели выставку в Пушкинском музее, организовывали симфонические концерты. На меценатство такого рода уходят миллионы. Кроме того, мы – генеральные спонсоры нашей Олимпийской команды. С итальянской компанией мы изготавливаем одежду для наших спортсменов.

Но у Куснировича есть более существенный повод для гордости.

– Более всего я хотел бы гордиться своим сыном, – заявил он.

Я заметила, что качества детей зависят не только от родителей. Есть еще другие определяющие факторы.

– Мои факторы должны перевесить, – отрезал Михаил Эрнестович. – Я кое-что делаю для этого. В прошлом году я поехал вместе с сыном в лагерь для детей десяти-одиннадцати лет и в течение месяца работал там пионервожатым. Это было в Греции. Там было тридцать восемь детей, с которыми у меня установились настоящие взаимоотношения. Я им был нужен, я не мог от них уехать. Они от меня не зависели, я не платил им зарплату. Поэтому они могли меня любить бескорыстно, что для меня очень важно. Дети в этом возрасте закрепощены, и для них очень важно почувствовать радость от сделанного добра для других. У меня был огромный авторитет. И в результате в этом году я снова еду в лагерь.

С улыбкой поинтересовалась, чем он там занимался целый месяц.

– Несмотря на то что я – толстый, я учил их играть в теннис, плавать, играть в футбол. Это важно – преодолеть себя.

Куснирович, как и большинство успешных бизнесменов, ведет правильный образ жизни – не курит, не пьет. Среди своих главных достоинств называет три:

– Во мне нет подхалимства, я никогда не иду на компромиссы с совестью, и для меня очень важно выполнять свои обещания.

Я предложила ему сделать интервью для французского журнала мод «Citizen К», в каждом номере которого я интервьюирую «королей люкса». Михаил отказался, сказав, что в рекламе не нуждается. Хотя злые языки поговаривают, что прессу он любит.

– Я не люблю прессу, – категорически заявил Куснирович.

– Это потому, наверное, что она вас не любит, – съязвила я.

– Напротив, – не согласился Михаил. – Но она такая зависимая.

Мне пришлось настаивать и упрашивать.

Не думаю, что это рекламный ход, но он сдался – я всегда с большим энтузиазмом добиваюсь интервью у Куснировича.

Многие из моих героев – заядлые коллекционеры. Прекрасное совмещение инвестиций и искусства. Я поинтересовалась, имеет ли он слабость к живописи.

– Почему надо иметь слабость, а не силу? И при моих дружеских отношениях с Пушкинским или Русским музеем мне ничего не стоит прийти туда и просмотреть все произведения искусств. Кроме того, мне могут организовать экскурсии со специалистами. Они у меня не будут выглядеть лучше, чем в музее.

Я рассмеялась от всей души. Действительно, очень грамотно. При таком подходе создается иллюзия, что все это искусство – ваше. В таком случае действительно нет необходимости покупать картины. Зачем они вам, если у вас там целый музей стоит! Да и условия для хранения в музее гораздо лучше, и складских помещений больше. Очень свежая идея. Возьму на заметку.

Невооруженным глазом видно, что Михаил очень любит маму.

– Да. Маму я не могу огорчать. Мое окружение предпочитает говорить мне приятные вещи, одна мама говорит все и откровенно.

А вот судя по тому, что домашних животных у Михаила Куснировича нет, мебель он любит больше, чем кошек и собак…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10