Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тайные фрегаты

ModernLib.Net / Морские приключения / Лаптухин Виктор Владимирович / Тайные фрегаты - Чтение (стр. 12)
Автор: Лаптухин Виктор Владимирович
Жанр: Морские приключения

 

 


Ивану уже доводилось проходить мимо этой серой скалы, отвесно обрывающейся в море с восточной стороны и спускающийся уступами на запад. Соединенная узкой песчаной косой с Испанией, она нависла над единственным проливом, через который можно проникнуть в Средиземное море из океана. Говорят, что в старину мавр Тарик построил здесь крепость, а потом испанцы возвели многочисленные батареи. Установили на них крупнокалиберные, как их называли «королевские», пушки. Однажды «Стрекоза» уже подходила к Гибралтару, чтобы забрать нужных людей, которые ловили рыбу вблизи крепости. Едва успела упорхнуть на безопасное расстояние! Ядра этих чудовищных пушек с диким воем летели вслед и каждое из них могло разнести буер на мелкие щепки!

Теперь же боевые корабли и транспорты с войсками заполнили всю гибралтарскую бухту. На мелкие суда начали грузиться морские пехотинцы. Из штаба Иван получил приказ — по сигналу с флагмана вместе со всеми войти в гавань и высадить на причалы этих молодцов в алых мундирах. Им предстоит карабкаться на семисаженные бастионы, а команду «Стрекозы» и гренадер встретит человек, знающий дорогу к мавританской крепости. Действовать надо быстро и решительно. Следом пойдут другие суда с ротами десанта, а корабли прикроют их огнем.

Бомбардировка Гибралтара началась рано утром и продолжалась весь день. Корабли подходили к берегу и делали залп за залпом с одного борта, а потом разворачивались и били с другого. Видно было, как испанские ядра крушили их борта, сбивали мачты, вызывали пожары. На смену поврежденным приходили другие корабли, и стрельба велась непрерывно. Ветер не успевал уносить тучи порохового дыма, и порой корабли и крепость исчезали из вида. Но когда видимость улучшалась, открывались обрушившиеся стены испанских бастионов. Голоса «королевский пушек» звучали все реже, и батареи крепости смолкали одна за другой.

И тогда у входа в гавань появились странные пузатые одномачтовые кораблики. Встали на якоря вблизи от берега, спустили паруса. На их палубах забегали люди, стали стягивать парусину, прикрывавшую какие-то сооружения в носовой части. Оказалось, что на каждом суденышке стоит по массивной мортире, задравшей в небо свой короткий ствол.

— Это канонерки-бомбардиры, — сказал Ивану капитан морских пехотинцев, рыжий как петух, шотландец. — Сейчас они начнут метать бомбы в крепость. От таких снарядов не укроешься за толстой стеной, они падают отвесно, да еще и взрываются. Одно плохо, при выстреле такая отдача, что палубные крепления не выдерживают, хотя и сделаны из стали, а не из обычного дуба.

Кораблики пальнули разом и всех оглушили. Сами как бы присели, а потом подскочили над поверхностью воды. Их мачты так затряслись, что на некоторых упали реи. Видно было, как черные шарики бомб описали в небе высокую дугу, а потом стремительно полетели вниз. На месте их падения сверкнуло пламя разрывов. Вскоре в крепости в нескольких местах занялись пожары, а на одной из батарей взорвался пороховой погреб. Громадный столб дыма взметнулся вверх, стал расползаться в небе громадным облаком. Другой взрыв грянул на палубе одного из корабликов. Его мачта упала, люди попрыгали в воду, пламя охватило всю палубу.

— Разорвало мортиру, — спокойно пояснил шотландец. — На этих канонерках все получают двойное жалование, но при первой возможности стараются перейти на другие корабли. Очень опасная служба, хотя некоторым она и нравится. Но без таких бомб, одними чугунными ядрами, крепостные батареи не сокрушить. Вам, капитан, приходилось бывать в гавани Гибралтара?

— Случалось, — ответил Иван, польщенный тем, что капитан обратился к нему, как к равному. — Место высадки десанта хорошо представляю.

— Тогда посоветуемся, как нам лучше выполнить приказ. Десант очень рискованная операция. Как говорится, святой Петр заранее распахивает ворота в рай, чтобы каждый десантник смог попасть туда без задержки.

— Ну и шутки у вас, капитан! Уверен, что испанцы будут нас ждать у самых причалов.

— А нельзя ли найти другой путь?

— Можно попробовать.

На рассвете следующего дня на крепость вновь обрушился град ядер и бомб. Взметнулась сигнальная ракета, и «Стрекоза» вместе с другими судами двинулась к берегу. Некоторые из них застряли в остатках взорванных саперами плавучих заграждений, другие устремились к причалу и были встречены картечью и ружейными залпами. Весь берег скрылся в пороховом дыму, и гавань покрылась обломками судов и шлюпок, качавшихся на красных от крови волнах.

На лице шотландца не дрогнул ни один мускул. Ну и выдержка у этого рыжего! Ухмыляясь взглянул на Ивана, кивнул… Эх, прощай «Стрекоза», моя первая любовь! Будем высаживаться не у причалов, а там, где нас не ждут!

Иван круто положил руль вправо и выскочил на прибрежные камни. Днище жалобно затрещало, в трюмы хлынула вода. Но от бастиона укрылись за разбитым складом. Морские пехотинцы прыгали прямо в воду, поднимая над головой сумки с зарядами, карабкались по прибрежным камням, заходили с фланга. Одни уже забрасывали на стены бастиона крючья с веревками, карабкались вверх. Другие стреляли в испанцев, выбегавших из-за угла, кололи их штыками.

Матросы и гренадеры бежали за Иваном к церкви позади торговых рядов. Здесь должна состояться встреча с незнакомцем. Навстречу несколько раз попадались вражеские солдаты. Тогда матросы стреляли из мушкетов, а гренадеры выхватывали из сумок на поясе круглые гранаты, запаливали их от тлеющих фитилей и ловко метали.

У церковных ворот поджидал невысокий монашек, с бородавкой на лбу. Радостно бросился к Ивану, произнес пароль.

— Скорее, Джон! У мавританской крепости испанцы заложили два фугаса. Если не успеем, на наш десант с горы обрушится лавина камней. Бежим в обход, я покажу дорогу.

Следом за Джеком Фишером поспешили по узким улочкам, потом карабкались по каменистым склонам, поросшим редким кустарником и пучками блеклой травы. Перевели дух только у подножия квадратных башен крепости, окруженной тройным кольцом стен. Стоявшие у ее ворот испанские офицеры в расшитых мундирах и шляпах с перьями с интересом наблюдали за сражением в гавани, которое разворачивалось у их ног. Что-то обсуждали, о чем-то спорили. Появление кучки штатских во главе с монахом было для них полной неожиданностью.

Прогремели взрывы гранат, и вход в замок был открыт. Матросы быстро перерезали запальные фитили. Фугасы, громадные ямы, наполненные острыми камнями, под которыми были заложены бочки с порохом, не сработали.

В городе еще шла редкая стрельба, но все береговые батареи смолкли. Новые суда входили в гавань, а по склонам горы поднимались густые шеренги морских пехотинцев. Нестройные толпы испанских солдат и местных жителей покидали город. По узкой песчаной косе уходили на материк.

— Вот и все, Гибралтар взят! — сказал Джон и озорно подмигнул. — Давай, пока не появилось начальство, поднимемся на самый гребень скалы. Увидишь такое, что запомнится на всю жизнь.

По узкой тропинке взобрались на вершину, и Иван замер. Далеко внизу голубели волны Средиземного моря, терялся в дымке испанский берег. И на противоположной стороне поднимались зубчатые хребты африканских гор. На запад, в синюю даль Атлантического океана, широкой лентой убегал пролив с белевшими на нем парусами судов.

— Поздравляю, Джек! Твоя страна получила ключ к Средиземному морю!

— Смотри дальше — Англия сделала решительный шаг на Восток, к рынкам Индии и Китая. Точно знаю, что Гибралтар получит статус свободного порта, в котором грузы не облагаются налогом. Вся средиземноморская торговля пойдет через него.

— Согласятся с этим другие страны?

— Не беспокойся. Инженеры вырубят в скале казематы для пушек. Так что наш флот получит неприступную крепость и собственную базу. Британский бульдог никому не отдаст такую добычу!

Глава 32

Путь в Индию лежал через Атлантический океан. Его волны плавно покачивали фрегат «Ярмут» и стоявшего на его палубе лейтенанта Джона Карпентера.

После взятия Гибралтара Иван принял участие в жестоком сражении у испанского города Малага, где англо-голландская эскадра встретилась с французской. Сражались яростно, но Гибралтар отстояли и противника обратили в бегство. Потери были тяжелыми, в том числе и среди офицеров. И на флагманском корабле срочно собралась комиссия, которая рассматривала дела мичманов и лейтенантов, кандидатов на новые, более высокие, должности. В мирное время такие экзамены на новый чин проходили в торжественной обстановке, после тщательной проверки бумаг кандидатов. На экзамены приглашались заслуженные адмиралы и капитаны, которые не скупились на каверзные вопросы и буквально вытряхивали душу из флотской молодежи. Но сейчас перед комиссией стояли те, кто выдержал страшный экзамен в боевой обстановке и кому завтра предстояло опять идти в бой. Поэтому требования были не столь жесткими.

Тем не менее, когда из Лондона пришло подтверждение решений комиссии, Иван чуть не подпрыгнул от радости — он стал лейтенантом британского королевского флота! Капитан Франклин и друзья поздравляли, пили за его здоровье, а Джек Фишер предсказывал новые успехи:

— Наши загнали французов в Тулон! А потом к городу подошли австрийские войска, и знаешь, что случилось!?

— Еще не слышал.

— Французские адмиралы не решились выйти в море и еще раз сразиться с нами. Они затопили в гавани весь свой флот! Только представь себе — пятьдесят их лучших кораблей лежат на дне! Средиземное море — наше! Теперь готовься к походу в Италию, Турцию, Египет. Нас ждут новые победы!

Слышать такое было приятно и очень хотелось взглянуть на новые города и страны. Но с Балтики приходили вести о жестоких боях со шведами. Первые победы прибавили сил молодым российским полкам и эскадрам. Стало известно о новых успехах царя Петра, и многие иностранцы удивлялись тому, как быстро восточная монархия московитов превращается в европейскую державу… А ведь молодой лейтенант флота очень бы пригодился на невских берегах. Жалко будет, если там все закончится до его возвращения. На этом теплом море войне не видно конца. Но через некоторое время можно будет попросить перевода на корабли, которые несут службу в Англии. Некоторые из них ходят с конвоями в Архангельск. Да и в Лондоне находится российский посол, и если к нему обратиться за помощью, то…

Однако поступил приказ прибыть на корабль, который должен доставить пушки и ядра на эскадру Индийского океана. Она охраняет интересы британской Ост-Индийской компании и сражается с французами, туземными владыками и пиратами. Место ее базирования город Бомбей.

Узнав о новом назначении, Иван только почесал в затылке:

— Все знают, что в этой Индии мало кто служит больше года. Люди сотнями мрут от жары и лихорадки.

— Не горюй, не все так плохо, — утешал его Джек Фишер. Казалось, что для этого расторопного мичмана нет секретов ни в штабе эскадры, ни на другом конце земли. Если останется жив, этот парень далеко пойдет!

— Точно знаю, что белый человек может жить в тех краях, — продолжал он. — Надо только чаще мыться и меньше пить спиртного. Некоторые знакомые отца прослужили в Индии по десять и более лет. Чинов и наград не получили, но вернулись просто набитые деньгами.

— Как им это удалось?

— На судах иностранных и туземных купцов всегда много драгоценностей, дорогих тканей, пряностей. Говорят, что некоторые наши моряки просто озолотились всего за один рейд.

— Значит, мне повезло. Кто же этот благодетель?

— Понимаешь, это не совсем так, — приятель немного замялся. — В штабе бумагами ведает наш старый знакомый Артур Рочестер. С такой именитой родней он уже давно стал лейтенантом, хотя и не участвовал в боях. Уверен, что твое назначение в Индию его рук дело. Он уверен, что посылает тебя на верную смерть…

Вдруг Джек замолчал, понял, что наговорил лишнего.

— Эти аристократы глупы и чванливы! Артур даже не понимает, что дал тебе возможность продвинуться по службе и хорошо заработать!

— Мне деньги не нужны, — Иван только махнул рукой. — Как можно исправить это дело? Что если обратиться к адмиралу и сказать, что прошу оставить меня рядом с боевыми товарищами. Что скоро идти в новый бой.

— Боюсь, что уже поздно. Тебя внесли в список, и адмирал все подписал. Ему нет времени выслушивать каждого, а ты обязан выполнять приказ. Если хочешь, можешь просить о переводе, когда прибудешь в Бомбей.

Какое-то время Иван молчал, обдумывал создавшееся положение. Потом решительно произнес: «Черт с ними со всеми! Отправлюсь в Индию».

Про себя решил, авось не пропаду, как-нибудь вывернусь.

Еще вспомнил, как дед Степан рассказывал о своей торговой поездке в Крым и Астрахань. Потом на торгу в Новгороде раскланивался со знакомыми восточными купцами. Все они были в ярких халатах, с бритыми головами и длинными красными бородами, окрашенными хной. Вспомнилась и розовая ракушка, что хранилась в бабушкином сундуке. Стоило лишь приложить ее к уху, и можно было услышать, как шумят волны прибоя у берегов далекой Индии… Теперь предстоит самому побывать в этой жаркой стране. И если не суждено вернуться домой через Архангельск, то попробую добраться через Астрахань!

На исходе третьего месяца плавания «Ярмут» наконец-то переполз через тропик Козерога. Попутный ветер поймали чуть ли не у берегов Бразилии и теперь быстро приближались к южной оконечности Африки.

Позади остались утомительные недели плавания вблизи экватора. До этих широт не доносились буйные ветры северной Атлантики. Здесь царил штиль. Лишь изредка слабое дуновение шевелило неподвижно повисшие паруса и толкало корабль на несколько миль к югу. Ослепительное солнце медленно ползло по подернутому дымкой бледно-голубому небу, и под его отвесными лучами зеленая вода океана лежала неподвижно, как в пруду. Вечерами на западе небо загоралось всеми цветами радуги, и легкие облака превращались в груды золотых самородков. Быстро наступала ночная тьма, и черное небо опускалось к океану.

От этого становилось страшно. Казалось, что ты, слабый и беспомощный, попал в заколдованный мир. Бесконечный и грозный.

Но корабельная жизнь не давала простора для таких смутных мыслей. Прокаленные за день деревянные части фрегата, густо пропитанные смолой, издавали крепкий запах, от которого кружилась голова… Потом и табаком несло из набитых людьми внутренних помещений. Отвратительно воняли трюмы, где в цистернах плескалась протухшая питьевая вода, гнили изъеденные червями сухари и лопались бочки с прокисшим пивом, даже солонина превратилась в месиво, один вид которого вызывал приступы тошноты. Вечерами люди, измотанные жарой и ослепительным солнцем, выползали на верхнюю палубу, чтобы хоть немного передохнуть, глотнуть свежего воздуха. Но слабое прикосновение теплого ветерка помогало очень мало. Все корабельное работы велись медленно и без должного старания, на борту часто возникали ссоры и порой дело доходило до драки.

Пару раз прошли короткие тропические ливни, но они не пополнили запасы пресной воды. Теперь ее приходилось выдавать в строго ограниченном количестве. От плохой еды начались поносы, цинга и странные болезни, которые корабельный лекарь называл одним словом — «лихорадка».

Несколько матросов умерли. Как и положено, их тела завернули в парусину и к ногам привязали по пушечному ядру. Они камнем пошли ко дну, но сразу же гладкую поверхность воды вспороли острые плавники акул. Старые матросы смотрели на это и ворчали, что фрегату грозит опасность. Неподвижное море, отсутствие птиц, дельфинов, летучих рыб и другой морской живности — знак беды. Тем более что при пересечении экватора начальство не позаботилось о том, чтобы почтить владыку океанов Нептуна. Появление акул и смерть нескольких товарищей, — верный знак его гнева.

Бессонница и боли во всем теле донимали Ивана. Сказывались раны, ушибы и ожоги, все напряжение последних месяцев. Ему было не до соблюдения морских обычаев, не радовали ни яркие краски заката, ни чудесное сияние четырех звезд Южного Креста. Это медленное скольжение по неподвижному океану вызывало неприятное чувство бессилия перед стихией, которого даже не испытывал во время самого сильного шторма.

Но позволить себе расслабляться нельзя. В такой жаре сгниешь заживо. Нужно держаться и работать.

Работать приходилось за троих. Старший офицер и командир морских пехотинцев лежали в лихорадке. Второй лейтенант страдал от фурункулов и, хотя получил звание на год раньше Ивана, оказался весьма слаб в морской практике. Что касается капитана, то он был сильно обижен тем, что из-за незначительной любовной истории с одной дамой ее ревнивый супруг, член парламента, устроил шумный скандал на весь Лондон. В результате пришлось оставить театр военных действий, лишиться продвижения по службе и срочно отправляться в Индию.

Поэтому длительное плавание в штилевых широтах повлияло на капитана самым пагубным образом. С легких испанских вин он перешел на казенный ром, который и потреблял часто и в большом количестве. Естественно, что корабельные дела перестали его интересовать, и он появлялся на палубе время от времени только для того, чтобы обрушить на подчиненных водопад ругательств и наказаний. Матросы и боцман делали вид, что готовы исполнить любой нелепый приказ капитана и с бодрыми криками и топотом начинали шумную суету. Затем происходило одно и то же — обрывалась снасть, заедало блок или случалось еще что-либо, что требовало длительного ремонта и исправления.

Вот и сегодня капитан, небритый и опухший, выбрался из каюты и долго рассматривал карту. Затем приказал поставить все паруса.

— Сегодня вечером в Капштад[43] войдем во всей красе! Сразу нанесу визит губернатору! Хоть на эту ночь избавлюсь от вида ваших обезьяньих рож и вашей свинячьей вони! Приготовить горячую воду для бритья и парадный мундир!

— Солнце сядет через час двадцать, сэр. При таком ветре мы подойдем к порту в темноте, — негромко доложил Иван. — Карта довольно неточная. Лучше на ночь ляжем в дрейф, а рано утром вызовем лоцмана. Тогда спокойно войдем в гавань, не повредим ни корабль, ни груз, сэр.

— Ты ничего не понимаешь, я должен увидеть губернатора именно сегодня! — упрямо возразил капитан.

— Лучше подождем до утра, сэр. За ночь наведем полный порядок, и фрегат будет как игрушка, сэр.

— Выполняй приказ, лейтенант! Я сам встану к штурвалу!

— Капитан, лоция предупреждает о необходимости соблюдать осторожность в этих водах. Течение вдоль берега…

— К дьяволу всех неучей и трусов! Таким наглым щенкам нет места во флоте! Отстраняю тебя от несения вахты!

— Возвращайтесь в каюту, сэр.

— Это бунт? Выполняй приказ!

— Я отказываюсь, сэр. Вы посадите фрегат на камни. Буду вынужден сделать запись в вахтенном журнале. Пусть это дело разбирает суд в Адмиралтействе.

Услышав такое, капитан изумленно замолчал, а потом разразился проклятиями. Он грозил расправиться с непокорным офицером и перепороть всю команду, которая даже не пытается оказать помощь своему командиру. Еще некоторое время он бурно возмущался, а потом опустился на ступеньки трапа.

По знаку Ивана морские пехотинцы подхватили капитана и бережно отнесли в каюту.

Глава 33

Утром в туманной дымке открылась Африка — рыжие пологие холмы, у основания которых тянулась белая полоса прибоя. На юге темной громадой возвышалась гора с вершиной, уходящей в облака. Фрегат обогнул скалистый остров и вошел в обширную бухту. Тем временем облака рассеялись, и оказалось, что она венчается не острой вершиной, а плоской площадкой. Совсем как широкий дубовый пень, покрытый морщинистой корой. По бокам этого великана стоят горы поменьше. В лоции указаны их имена — Голова льва и Чертов пик. Сама гора называется Столовой.

Не заметив такое чудо природы, мимо не проплывешь. Каждому моряку Столовая гора напоминает, что за ней лежит Кап или мыс Доброй Надежды и пора делать поворот на восток, в сторону Индии и Китая. Или на запад к берегам родной Европы. И что перед дальней морской дорогой надо запастись свежей провизией и пресной водой. Да и самим морякам не мешает отдохнуть после долгого пути и немного повеселиться у причалов Капштада — «города на мысу» или «таверны всех морей».

С берега на просьбу прислать лоцмана не ответили. Поэтому Иван, превозмогая слабость, то и дело поглядывая на карту, осторожно вел фрегат в незнакомую бухту. Слава Богу, на якорь встали благополучно.

Прибрежный городок был совсем небольшим, вместе с садами и огородами протянулся не больше, чем на милю. У подножия крутых каменистых склонов, кое-где поросших кустарниками, видны пятиугольники бастионов форта. За ними протянулись улочки, обсаженные деревьями и застроенные аккуратными домиками, крытыми черепицей и окрашенными в белый или зеленый цвет. Прямо настоящая деревушка по дороге в Амстердам!

Один из домиков будет повыше других. В нем резиденция губернатора Капской колонии. Над ней реет флаг Голландской Ост-Индийской компании. Чуть больше пятидесяти лет назад один из ее отчаянных капитанов, Ян ван Рибек, предложил устроить в бухте склады и кузницы. И для этого поселить на южной оконечности Африки работящих людей, которые помогут чинить суда и будут снабжать их команды мясом и овощами. Руководство компании согласилось и послало три корабля с навербованными поселенцами, решившими попытать счастья на краю света. Все знали, что еще раньше португальские моряки обосновались на мысу Доброй Надежды. Только не заладилось у них житье на стыке двух океанов. На этих пустынных берегах свирепые ветры, подводные скалы и громадные волны унесли много жизней. А на суше чернокожие людоеды встретили пришельцев градом отравленных стрел.

— Вот поэтому португальцы назвали это место мысом Бурь и Великих страданий и не захотели здесь селиться, — рассказывал старый матрос Тимоти, или просто Тим, уже побывавший в Капштаде. — Но я думаю, у них просто не хватило сил для того, чтобы закрепиться в таком малолюдном месте. Их капитанов манили Китай, Индия и другие восточные страны, где можно взять очень богатую добычу.

Иван, занятый управлением фрегата, рассеянно слушал рассказ этого жилистого чернобородого мужчины с быстрым взглядом смышленых глаз. В свои сорок с небольшим лет он успел обойти вокруг света и побывал в самых удаленных уголках земли. Во время томительного плавания в безветренных широтах у экватора занимал команду красочными повествованиями о своих приключениях у берегов Южной Африки. Упоминал о великане Адамасторе, страже этих вод и повелителе ужасных волн-убийц. Говорил о морском змее, живущем на дне бухты, напротив Столовой горы. Время от времени его голова с гривой из морских водорослей поднимается над пеной прибоя. Еще вспоминал о кораблях-призраках, на которых мертвецы поднимают изодранные в клочья паруса и пытаются заманить еще живых моряков на коварные каменные отмели. И уж конечно не мог не упомянуть о дьяволе, обитающем в расщелинах и пещерах Чертова пика. Вот кто пакостит людям и страшно завывает перед наступлением шторма. А когда он пирует с подручными бесами и ведьмами, то накрывает скатертью Столовую гору, и ее вершина тонет в облаках. Чернокожих можно встретить в тех краях повсюду. Вот только никто не знает, людоеды они или уже оставили это занятие.

— Теперь голландцы решили постоянно жить на мысу, — продолжал Тим. — Они сеют пшеницу, ячмень, горох, морковь. В прошлой раз видел виноградники, которые высаживали французские гугеноты, бежавшие в Африку от преследований своего короля-католика. Теперь в Капштаде селятся и немцы, и скандинавы. Губернатор Ост-Индийской компании разрешает покупать землю всем желающим, и, поверьте мне, некоторые хозяева получают неплохие урожаи.

— Много там живет белых людей? — спросил кто-то.

— При мне было не больше тысячи. Надо признать, что живут они трудно. Многие болеют и умирают. Ведь поселились на пустом необжитом месте. Все приходится делать с самого начала. Недавно стали покупать у португальских торговцев рабов из Мозамбика и Индии. Их посылают на самые тяжелые работы — в каменоломни, на заготовку дров и переноску грузов. Но говорят, что руководство компании недовольно — расходы на содержание колонии большие, а прибыли пока не видно.

На «Ярмуте» спустили баркас, и чисто выбритый, благоухающий духами, капитан поднялся на палубу. Бегло осмотрел фрегат и бухту, кивнул Ивану. О вчерашнем не сказал ни слова. С берега прогремел салют, местные власти оказали честь британскому военному кораблю. Пушки с батарейной палубы ответили, их грохот больно ударил Ивана по ушам. Все поплыло вокруг, почувствовал, что теряет сознание.

Потом было забытье и долгие ночи в жару и холодном поту. От слабости все мутилось в голове, не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Когда окончательно пришел в себя, увидел, что находится в низкой комнате, а в ее окно заглядывает веточка с зелеными листочками. Доносилось щебетание птиц.

— Выпейте отвар, сэр, — Тим протянул чашку с чем-то пахучим. — После него быстро встанете на ноги.

— Нас оставили на берегу? — догадался Иван.

— Пятьдесят шесть человек, сэр. Все больны. Капитан пополнил припасы и на всех парусах умчался в Индию. На наше содержание оставил деньги голландцам, только они очень недовольны.

— Почему?

— Денег оставил очень мало, а сам забрал многих матросов с голландских купеческих судов. В городе все дорого, больше половины жителей болеют и не могут работать. Почти весь урожай компания забрала для своих нужд, а дикари сломали частокол на пограничных пастбищах и угнали весь скот. Теперь у многих жителей на обед только болтушка из затхлой муки, да по воскресениям кусочек рыбы или обезьяньего мяса. Хорошо, что гугеноты начали гнать виноградную водку.

— Водкой сыт не будешь.

— Ее выдают чернокожим рабам, сэр. Их теперь стало в городе еще больше, и они делают все основные работы на погрузке в порту, на постройке домов и дорог. Эти нехристи не голодают, едят крыс, ящериц, улиток. Голландцы, конечно, опасаются дикарей, на ночь запирают двери и окна, спать ложатся с заряженными ружьями. Но не забывают о духовной пище для рабов, постоянно собирают их в церкви, читают проповеди, рассказывают о христианской вере. Потом каждому чернокожему выдают по две горсти табака и по стакану этой французской водки. Дикари очень довольны. Многие соглашаются креститься, за это им выдают рубахи и штаны. Бесплатно.

— Врешь ты все, Тим.

— Все верно, сэр. Правда, некоторые рабы пытаются бежать, но их быстро ловят и заковывают в кандалы. А если кто-нибудь бунтует, того вешают или сажают на кол. Остальные терпят, бежать то некуда — за пограничной рекой живут людоеды. Они даже не умеют разговаривать по-человечески, только хрюкают и щелкают языком[44] Поправлялся Иван быстро. Понимал, что его долг как можно скорее добиться от местных властей помощи своим матросам. Из уважения к офицерскому званию голландские власти отгородили ему угол в каком-то сарае. Но знал, что его товарищи с фрегата размещены на соседнем складе и лежат прямо на земле, не имеют лекарств и нормальной пищи. Тим приходил ежедневно, сообщал городские новости. Сам выглядел вполне здоровым. На фрегате этот хитрец выложил корабельному врачу определенную сумму и был оставлен на суше вместе с больными матросами. Впрочем, никто и не осуждал подобный поступок.

Все знали, что однажды Тим попался на глаза нетрезвому капитану и, на свою беду, опоздал поприветствовать командира. Такое поведение было названо «наглым» и «дерзким» и непочтительный матрос получил дюжину плетей. Старик перенес порку без воплей и не просил о пощаде. С тех пор стоило ему встретиться с капитаном, как одно наказание следовало за другим без объяснения причин. К счастью, Иван не считал нужным приводить в исполнение эти приказы начальника и просто отсылал Тима в трюм. Потом придумал для него работу в парусной кладовой, куда капитан никогда не заглядывал. Но после того как лейтенант вместе с больными матросами был отправлен на берег, Тим понял, что ему оставаться на фрегате стало смертельно опасно.

В Капштаде старый матрос повстречал знакомых и без труда получил работу в такелажной мастерской порта.

— Скорее поправляйтесь, сэр, — говорил он Ивану и каждый раз подкреплял свои слова то апельсином, то куском сыра. — Без вас все наши ребята пропадут на мучной-то болтушке. С простыми матросами никто не хочет разговаривать. А вы сходите к губернатору, попросите отпустить припасы в долг. В городе ничего купить нельзя, хотя для своих провизия есть. На таком пайке наши долго не протянут. Двое уже умерли.

Губернатор Капской колонии, худощавый мужчина с седой бородкой клинышком, внимательно выслушал лейтенанта британского флота. Поинтересовался, где тот так хорошо изучил голландский язык, удовлетворенно кивнул. Вместе вспомнили милые улицы и каналы Амстердама. Потом с минуту молчали, и губернатор сокрушенно вздыхал.

— Не знаю, чем вам помочь, молодой человек, — наконец произнес он и смахнул набежавшую слезу. — Как христианин скорблю вместе с вами, но и мои колонисты постоянно болеют и умирают. На все Его воля! Сейчас май и суда, идущие на восток, забрали все наши запасы. К октябрю, когда в южном полушарии начнется весна, нам необходимо иметь продовольствие для каравана, который пойдет в Голландию с грузами с Цейлона и Явы. Для этого всем придется упорно работать на полях и в огородах. Да еще предстоит выкупить коров и овец у готтентотов и усилить охрану загонов, чтобы эти дикари опять не угнали весь наш скот. Все эти расходы просто разоряют нашу маленькую колонию, а руководство компании в Амстердаме еще и недовольно — почему мы не приносим прибыли.

— Сочувствую вам, господин губернатор, — Иван также тяжело вздохнул, хотя и не прослезился. Голландцы народ торговый — расчетливые и прижимистые. Ну да в Новгороде на базаре мы и не такие виды видали. — Разве капитан «Ярмута» не оставил средства для содержания больных членов экипажа?

— Очень мало. Но с тех пор цены резко возросли.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31