Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Винтовка Фергюсона

ModernLib.Net / Вестерны / Ламур Луис / Винтовка Фергюсона - Чтение (стр. 7)
Автор: Ламур Луис
Жанр: Вестерны

 

 


— Если вы хотите это осуществить, — спокойно заметил я, — было бы неглупо начать прямо сейчас.

Он обратил взгляд ко мне и засмеялся.

— Вот это да! Профессор вздумал грозить? Может, что-нибудь в вас и есть в конце-то концов.

Он указал на камень с плоской вершиной.

— Присядьте-ка. Нам следует поговорить. Мы с вами… у нас в головах водятся идеи. Те внизу воняют шкурами, которые дерут, и жизнью, которую ведут ничтожества. А вы и я — собаки не той породы. Мир созрел для тех, кто достаточно силен, чтобы взять его. Мне весь и не нужен, лишь возможность отхватить кусок и творить с ним, что только пожелаю. С целым миром вышло бы слишком много хлопот.

Он уселся на соседний камень и наклонился ко мне.

— Вы мне нравитесь, Профессор. Давайте войдем в долю. Хотите девчонку, берите. Мне женщины ни к чему. Привязанность — для бизнеса штука хуже некуда. Мое правило — где подобрал, там и бросил, а утром — к новым берегам. А клад поделим между собой. Он здесь, я знаю! И не очень далеко отсюда. Что скажете на такое предложение? Вам девица и одна треть, одна треть мне, а еще одну треть пустим на расходы… на судно. В Новом Орлеане стоит шхуна, которая уйдет от всего, что плавает. Возьмем пару «купцов» — и в Индийский океан. Там лучше, чем где бы то ни было, поверьте. Определяться умеете? Правда? Чудесно! Часть забот с плеч. Я пользуюсь счислением, а им не всегда можно обойтись.

Он вытащил из кармана обрезанную кубинскую сигару и зажег ее.

— Дела обстоят так. У меня двадцать человек с лишком, народец — шутки плохи. Вашу шарагу они разделают на фарш. Но я случайно знаю, что неподалеку отсюда находится исток реки, достаточно глубокий для каноэ. Погрузим поживу, и вниз до Нового Орлеана. А они все пускай остаются тут. И вся недолга. Вам известно, где сокровище, лодка у меня припрятана, пока они хватятся, пройдет добрых два дня. Избегаются, ища следы, на реке ведь их не бывает.

Я усмехнулся.

— А когда каноэ доберется до Нового Орлеана, в живых остается один и получает все? Я прав?

Он засмеялся.

— Ага! Я так и знал, что вы — человек моего толка. Нет, ничего подобного. Вы говорили тут о друзьях. Без друзей обойтись можно, но человеку нужно общество, и самое свинство в том, что не так-то много людей с мозгами, да еще чтобы умели ценить изящные искусства, музыку, книги, полет воображения… а с кем-нибудь говорить надо. Нет, мы проделаем вместе весь путь до конца. Никакого надувательства, никому не перережут ночью горла. Выйдя в море, будем делить все пополам.

Я поднялся на ноги.

— Нет, мистер Фолви. Я в это не ввязываюсь. Вам же посоветую повернуть назад и увести ваших людей. Клад вряд ли существует в природе, и даже, если он есть, мы не имеем понятия где. Так же, как и ваша племянница. Не буду отрицать, мы считали, что золото реально, но ее указания обернулись полнейшей чепухой. Да здесь на дюжину миль попадется пятьдесят мест, отвечающих приметам! Мы отправляемся восвояси, как только наш раненый сможет ехать.

Улыбка пропала с его лица. Мой собеседник пожал плечами:

— Ладно, сделать попытку стоило. Я почти ожидал, что вы сваляете дурака. — Протянул руку. — Без обид?

Моя ладонь машинально выдвинулась вперед. Он вцепился в нее.

— Порядок, хватайте его!

Я с силой рванулся, но необычно мощный Фолви не выпустил моей руки. В тот же миг, слыша, как чьи-то башмаки царапают камень, я ударил в него всем телом. Не ожидавший такого, Фолви сделал несколько шажков, борясь за равновесие, но, когда я швырнул свой вес вниз по склону, бросил держаться за меня. В полете моя левая рука продолжала сжимать ружье: покатившись под уклон, я исчез в темноте. Раздались два выстрела, потом третий. По меньшей мере одна пуля простригла листья поблизости.

Рухнувший на колени Фолви, ругаясь, поднимался на ноги.

Я пошевелился, под рукой хрустнул сучок, и выстрел сделал зарубку на осиновом стволе рядом со мной и плюнул корой мне в лицо.

Тем не менее я взметнулся на ноги и побежал в глубь рощи, виляя между деревьями. Еще раз выстрелили, но угодить в меня посреди осин шансов было мало. Я не сбавлял хода, не думая о шуме, однако мало его производя в беге по влажным листьям. Слева темнела масса елей, там должен находиться наш лагерь.

Вылетев из зарослей, я быстро глянул вокруг. Ничего! Как-то я ухитрился заблудиться…

Хотя нет. Костер здесь. Погасшие угли чуть дымятся, а один все еще тлеет — проступает красным.

Ушли… все ушли.

Я остался один.

Глава 15

Один… они ушли, но куда? И надолго ли?

Мои вещи исчезли тоже. Взято было все, кроме огня. Может, их забрали в плен? Или они просто смылись, услышав стрельбу и решив, что я убит, а если нет, смогу выжить и найти их?

Первым делом следует выжить, а для этого надо пошевеливаться.

С минуту я стоял совершенно неподвижно, вслушиваясь. Во все стороны протянулись ниточки ощущений, ловя вздох ветра, движение кустов. Потом осторожно отступил назад, долой от слабого отсвета углей, в более глубокую тень еловых лап. Здесь я ничего не различал, но не могли различить и противники.

Куда теперь? Наверху нет прикрытия. Вниз, к воде, к удобной дороге? Туда зовет инстинкт, следовательно, этого надо избегать. Значит, выбираю путь поперек горного склона, на север.

Ветви росших вплотную елей касались друг друга. Сгибаясь, я проскальзывал под ними, между ними. Сознание повторяло: «Как призрак… двигайся, как призрак… « И я именно так и передвигался. Тонкие мокасины позволяли чувствовать каждый предмет под ногами, каждый прутик. Я пробирался ощупью, но проворно. Сначала уйди отсюда, уйди подальше, сохрани себе жизнь, потом разыщи друзей и помоги им в случае, если они нуждаются в помощи. От мертвого Ронана Чантри польза только койотам и сарычам. Дальше поперек склона. Откос крутой, но не слишком, идти можно. Иногда падение становилось резче; поглядывая вверх, я мог разобрать невозмутимые пики и отроги горы, величественные в лунном свете. Я перешел на легкий бег, ярдов через тридцать остановился переждать.

Ночь не рождала ни звука. Сдерживая дыхание, я подкарауливал шумы, напрягал слух. Ничего.

Двинулся в путь снова, теперь уже с большей осторожностью, потихоньку загибая кверху. Хотелось взглянуть, что там наверху, на голом склоне. По-над лесом они могут обойти меня и срезать вниз: я окажусь в окружении.

Зрение не давало мне помощи. Возвращение к природе придало чуткость моим ушам, обострило все чувства. Я стал больше похож на мальчика, каким был когда-то, чем на ученого, каким провел последние годы. Я возобновил прежний образ жизни и каждой частицей своего существа сознавал: здесь мой дом, здесь мое истинное предназначение.

Вдруг застыв на месте, я прижался к комлю ели под поникшими ветвями. Тут была небольшая впадинка, и я выжидал, затаившись. Вроде я что-то слышал? Или органы чувств подстраивают мне шуточки?

Нет… еле слышная возня, негромкий шепот, в нескольких футах всего… где-то в двенадцати? Может, и ближе.

— Не мог он забраться так далеко. Он бостонец, какой к черту из него ходок по лесу!

— Так-то оно так, только намедни он прямо растворился в воздухе, а ведь мы его, можно сказать, в руках держали.

— Говорю тебе, мы зашли дальше, чем нужно. Там он, сзади остался. Упустим вот, Рейф всех нас ухайдокает. Как подумаю, поджилки трясутся, право слово!

— Ну и что? У него ты и жрал лучше, и жил лучше, и вообще никогда до этого столько не имел. Поджилки не у одного тебя трясутся. Рейф, он пришьет и глазом не моргнет.

В моей ладони возник нож. Я хотел быть готовым, если произойдет схватка вплотную, а лицом к лицу нет лучше оружия, чем клинок. Мой был обоюдоострым, отточенным, словно бритва, с утяжеленной рукоятью — прекрасный боевой нож, сделанный тысячелетие назад в Индии, где выплавлялась сталь наивысшего качества. Нож достался мне в наследство. Чантри обладали им порядочное время: Мой предок получил его от француза по имени Талон, которому в его пиратский период в Индийском океане нож подарила девушка. Красивая, надо думать.

С винтовкой в левой руке и ножом в правой я ждал, стараясь дышать бесшумно. А если взять и напасть самому? Одного я, пожалуй, уложу еще до того, как они сообразят, в чем дело. Но второй как бы не крикнул. Тогда на меня навалятся все разом.

В этот момент меньше всего я чувствовал себя членом академического мирка. Я был дикарем, одним из своих ирландских предков, очутившимся в подобном положении.

Ночь дышала прохладой. Сейчас я уже различал их ноги. Туловища оставались скрыты густыми, низко свисающими ветвями.

— Давай-ка займемся делом.

— Что с остальными приключилось? Вот что мне хотелось бы знать. Тревожит меня та компания. Среди них ведь ошивался Соломон Толли.

— Толли? Дьявольщина! Значит, народ тот посерьезнее, чем Рейф считал. С кучей малохольных Толли в горы не попрется.

Они убрались, производя лишь едва различимые звуки, а я мешкал, не желая проиграть, тронувшись с места раньше времени.

Судя по всему, мои спутники скрылись или, если их поймали, эти двое об этом не знают. Хорошо, куда они захотят направиться? Вниз, к ручью, предположил я.

Бережно выпроставшись из своего темного логова, привидением по ковру из хвои я заскользил вверх и поперек склона. Уйти. Оторваться от преследователей, как те, другие. Потом отыскать их.

Милю я уже прошел, вне сомнения, расстояния я оцениваю точно. Упавшие деревья, другие только наклонились… скатившиеся с гребня глыбы камня устроили такое, врезавшись в них. Угрюмые еловые лапы образовывали прикрытие. Я вполз туда и сел, внезапно устав донельзя. Удерживавшее меня на ногах напряжение спадало, недобранный сон требовал свое. Я залез поглубже, убедился, что не оставил следов у входа, и заснул, стискивая нож, с ружьем под боком.

Дневной свет нашел дырку между ветвей и коснулся моих век. Я пробудился сразу же, но какое-то время лежал не шевелясь, припоминая, где нахожусь. Мое укрытие представляло собой один из тех случайно созданных закутков, какие всегда найдешь в любом лесу. Мы поместились бы в нем всем отрядом, правда, лошади не влезут. Только вот вниз еще чуть-чуть видать, а вид на вершину закрыт совершенно.

Я сел и попытался разглядеть, что творится ниже меня, но обзору мешал частый ельник. Подняв с земли свой «фергюсон», я заботливо обтер его досуха, вдвинул клинок в ножны и перебрался к выходу. Оставаясь там, я прислушался. Одновременно решая в уме, что делать.

Лусинда, как и остальные мои товарищи, знала: сокровище рядом. Так что, если они даже покинули эти места, далеко, по моим соображениям, они уйти не захотят.

Плохо то, что Рейфен Фолви тоже об этом знает.

Я находился в безопасности, и соблазняла мысль никуда не трогаться. В конечном счете кому из них я что должен? С какой стати тащиться куда-то, чтобы меня убили? А то подстрелят и бросят подыхать. Мое все это дело?

Мое. Лусинда Фолви надеется на нас, на меня и моих приятелей. Я им обязан и, как ни странно, не хочу оставаться в стороне.

Меня злило, что Рейфен Фолви относится ко мне с пренебрежением. Помимо этого, проглядывало в нем нечто, пробуждающее во мне жажду крови. Праведником я себя не считал, но не сомневался, что мой соперник олицетворяет зло.

Ступая мягко, будто кошка, я выбрался наружу и осмотрелся — пусто. С сожалением покосился на обувь. Придется чинить либо заменить новой; беготня туда-сюда уже сказывается, да и вообще на таком грунте мокасин надолго не хватает.

От дерева к дереву я продвигался наискосок: дальше и ниже. Впереди появилась роща осин помоложе. Приблизившись, я услышал журчание воды. Ели расступились, и в неглубокой ложбине среди осин я увидел струйку дюймов шести — восьми, не шире. Вдоль росла трава. Видимо, ручеек брал начало под разрушенной морозами скалой выше.

Я долго всматривался в окружающее, затем лег и напился до отказа. Поплескал себе в лицо и в глаза холодной жидкостью. Не задерживаясь дольше, переступил ручей и торопливо зашагал к краю осиновой рощи. Оттуда хорошо просматривался осыпающийся косогор, ведущий к гребню горы, — обнаженный, безжизненный.

Никто не выстрелил… все спокойно.

Ребенком, охотясь ради мяса в лесах Востока, я часто изображал индейца, и теперь я двигался, как в той игре. Выбирая лучшее прикрытие, меняя направления, резко сворачивая назад, потом обратно. Прятаться было где.

Неожиданно мне открылся превосходный вид на дно долины. Протяженный луг, по нему протекает речушка, у воды осины, и ветлы, и пара тополей. И низкий кустарник, какой именно, издали не разглядеть. На траве кормится с полдюжины сурков.

Кого я был счастлив видеть, так это их. Пугливые зверьки кинутся по норам при малейшем подозрительном шевелении.

Сидя неподвижно, точно статуя, я рыскал глазами по низине, пытаясь различить, где трава была потревожена: знак проходивших. Ничего не обнаружил. Деревья росли редко и, исключая тополя, невысоко.

Где бы могли находиться мои друзья сейчас? И где Рейфен Фолви?

Сосредоточившись на таких раздумьях и всматриваясь в заросли подо мной и обрыв напротив, я едва зарегистрировал тонкий посвист сурков. Он коснулся поверхности сознания, но не достучался до меня, пока меня не привлекло отсутствие движения. Сурки пропали.

Впившись обеими руками в винтовку, я покатился в гущу и остановился, лежа на животе и опираясь на локти, ружье наготове.

Они появились незамедлительно, двое во главе — одного я видел раньше, — в десятке ярдов позади Рейфен Фолви, следом остальные. Головорезы. Поискать и поискать. Проехали мимо. Вдруг Фолви издал клич; два ряда всадников мгновенно развернулись в противоположных направлениях и ринулись в заросли. Маневр был рассчитан на то, чтобы спугнуть всякого, кто окажется на дороге, — и сработал.

Один из них несся прямо на меня, и я прострелил ему грудь. Он вскинул руки и свалился, ударившись оземь меньше чем в двадцати ярдах от меня, мертвый прежде, нежели коснулся травы. Мелькнула дикая идея схватить освободившегося коня, но в следующий миг я летел к тесной группе елей, прыгая через валежник, пригибаясь за скалами. Пробежал открывшимся коридором между стволами, бросился направо, к горному боку. Позади стреляли и вопили, кто-то проскакал во весь опор мимо. За камнями и кустами я остался незамеченным, но не пройдет минуты, они замкнут вокруг меня кольцо.

Справа показался промежуток, слишком узкий для лошади, и, задыхаясь после бега, я боком пролез туда. Открылась плотно заплетенная кустарником впадина; я увидел проход, как будто используемый животными, и, опустившись на колени, заполз внутрь. По счастью, сохранив достаточно трезвомыслия, чтобы рассыпать позади себя листья и согнуть ветку, закрыв отверстие.

Опираясь на колени и локти, я пробирался, как червяк, дальше. Вокруг без просвета теснились непролазные заросли, изрядную долю которых составляла ежевика с острыми, точно иглы, шипами. Но звери действительно здесь проходили, прошел и я. Наконец уперся в площадку голубоватого камня, усыпанную упавшими сверху кусочками. Тонкие осинки поднимались и тут. Я встал и лицом к ним перезарядил ружье.

Враги не дальше от меня чём в сотне ярдов, и найти меня — для них вопрос времени, только. Что бы мне сейчас пригодилось — это место, куда спрятаться. Или где занять оборону.

Сердито заорал Фолви. Прогремел выстрел, сразу несколько… тихо.

Я помедлил, прислушиваясь. Но они же ищут меня, знают, что я прижат к горе. Я спустился по сухому руслу — над головой танцуют листья осин, — повернулся и обнаружил по правую руку от себя отвесную каменную стену высотой самое малое тридцать футов, и никакого прохода!

Спокойный, укрытый тенью уголок. Листва пропускает солнечные пятна. Я пошел дальше, заботясь, чтобы не создавать шума. Слева — за скалами и растительностью неприятель, справа — обрыв, на который и белке не влезть!

Скоро они обнаружат: кусты и скальные обломки не заполняют все пространство до стены. Увидят то давнее русло… Тут оно кончилось. Каменный желоб, которым я шел, свернул направо, повел было вниз и оборвался.

Из-за поворота за моей спиной донесся крик. Нашли-таки мою укромную дорожку. Остались секунды до момента, когда я буду драться за свою жизнь.

Бросив поспешный взгляд вокруг, я обратил внимание на не замеченную перед этим черную щель у подножия скалы, куда, очевидно, раньше уходила вода. Щель была узкой, но если? А предположим, ход отвесно падает футов этак пятьдесят — сто во мрак? Добьюсь, что застряну со сломанной ногой в пещере без выхода. Не очень манящая перспектива.

Все же может там попасться опора для ног, что-нибудь, за что уцепиться…

Я встал на колени, потом растянулся плашмя, ерзнул ногами вперед, в дыру. Извиваясь, заполз глубже, щупая, на что поставить ногу, снаружи торчали только мои руки, голова и ружье.

Что-то цапнуло меня!

Не успев вскрикнуть, я оказался сдернут вниз и шлепнулся на песок. Седой старик в обтрепанной грязной коже прилаживал в щель камень.

— Ш-ш! — прошипел он. — Мчат сюда вовсю!

Снаружи затопали сапоги, люди перекликались; не найдя ничего, принялись чертыхаться. Трещали кусты, подметки скребли камень.

— К лешему, бьюсь об заклад, он тут вообще не проходил! — произнес кто-то.

— Посидим малость, пускай злость выпустят, — прошептал старик. — Долго не проваландаются.

Слишком выбитый из колеи, чтобы ответить, я сел, сжимая в руках ружье… которого не было.

Из щелки вокруг булыжника, закрывшего мои входные ворота, пробивался слабый свет. Мой «фергюсон» находился в руках другого, и дуло указывало прямо на меня!

Глава 16

Державшие винтовку руки, корявые от старости, сохраняли массивность и силу.

— Сиди смирно и не рыпайся, малый. Я не дам им отыскать тебя. Или меня. — Говоривший хихикнул.

Слышно было на удивление хорошо. Возня и скребыхание продолжались, потом опять прозвучал чей-то голос, уже дальше:

— С этой стороны никто не приходил. Куда-то в бурьян затыркался.

Шаги отдалились, и я медленно оглядел все кругом. Пещера, в поперечнике примерно двадцати футов, в длину набирала больше, суживаясь к выходу. По-видимому, вливавшаяся через щель вода кружила тут водоворотом, потом находила отдушину, размытую в течение лет.

Пол состоял из песка на каменном основании. Там и сям валялись принесенные водой деревяшки, на уступе сидело старое гнездо мешотчатой крысы:

Старик выпрямился. В свое время он, очевидно, отличался неимоверной силой. Даже сейчас его запястья бросались в глаза толщиной и крепостью. Плечи слегка сутулились, словно у гориллы. Отвернувшись, он подобрал свое ружье, прислоненное к стене, протянул мне мое.

— Я боялся, ты напугаешься да и выпалишь по мне, как я тебя сгреб-то.

— Спасибо, — сказал я. — Вы, по всей вероятности, спасли мне жизнь.

— Так я и подгадывал. — Он повернулся к проходу. — Давай чапать отселева. Не место растабарывать. Ливень нахлынет, быстренько до краев наполнится. Видал уже такое.

Он пошел впереди. Света не проблескивало ни зги, и мне это не нравилось, но мой проводник шагал вполне бесшабашно, и я рассудил, что он не только хорошо знаком с пещерой, но никаких препятствий в ней нет.

— Тут не всегда так было. Я почистил. Никогда не знаешь, когда придется удирать во все лопатки, я не люблю, чтобы на бегу чего под ноги попадалось.

Сосчитав шестьдесят шагов, я увидел впереди сияние; еще двадцать — и мы выбрались в помещение гораздо шире, где из невидимой трещины наверху проникало немного света. Из пещеры вело несколько выходов.

— Видел тебя сверху. — Он кивком указал гору над нами. — И которые охотились на тебя, тоже видел. Смотрю, поворачиваешь по той канаве, думаю, помогу.

— Благодарю еще раз. Скверный они народишко.

— Его я и раньше видел. Забирался сюда года два-три назад, совал нос во все дырки. Видел индейца, на которого он наложил лапу… Злобный же мужик, ненавистный, скажу тебе.

Затасканная, грязная кожаная одежда, кисти рук выдают возраст… но глаза не знают тяжести лет.

— Вы охотник? — спросил я.

— Время от времени, — со смешком пришел ответ. — Когда силки, когда выслеживаю… что мне надо, то и делаю.

— Меня зовут Ронан Чантри. Я присоединился еще к кое-кому ставить ловушки в западных горах, но нам попалась девушка, у которой были неприятности, и вот выручаем.

— Девушка? — Он фыркнул. — У них всю дорогу неприятности, а своих нет, так другим устраивают. — Набил себе трубку. — Кто с тобой?

— Соломон Толли, Дегори Кембл, Дэйви Шанаган…

— Хо! Да я Толли знаю. Хороший парень. И чокнутого ирландца тоже знаю. А еще?

— Боб Сэнди, Казби Эбитт, Айзек Хит и мексиканский парнишка по фамилии Улибарри.

— Знал я нескольких Улибарри на юге, как идти к Соноре. Приличные люди. Сэнди, он все на индейцев хвост пушит. Мне он не больно по нутру. У меня с индейцами завсегда лады. Ну, черноногие… думается, можно и в них найти доброе, но трудновато. Сиу все за мной охотятся. Это их развлекает, наверное, только не разыщут они меня. — В глазах заискрилась улыбка. — Молодцы народ, эти сиу! Что бы я без них делал. Приходят по мои волосы и дремать не дают.

Не разыщут меня, куда там. Эта гора, она — сплошной известняк. Сверху не рассмотришь, покрыто другим сортом, но тут, — помахал рукой, — вся белокаменная. И вся проверчена пещерами. Сотни миль пещер, никак не меньше. Нора у меня — выходов двадцать пять, а то и тридцать.

Сам я с индейцами не задираюсь, но если выходят за мной на охоту, получают сполна. Убью сиу и втыкаю у трупа палочку с зарубками… девять последний раз было.

— А с вами как?

— Раз как-то всадили в меня свинца, пару раз по стреле, Но у меня лазов больше, чем у стада луговых собачек. Доползу до одного, и только меня видели. Однажды сиганул в незнакомую дыру и три дня искал дорогу к своим пещерам. Головы им заморочил с концами. Не знают, что обо мне и думать. Прошлой зимой после жуткого бурана нашел скво старого вождя, его дочь И двух малолетков внизу, замерзших чуть не до смерти. Ну, развел огонь, соорудил шалаш и доставил им мяса. Поил бульоном и смотрел за ними, пока погода малость не утихомирилась. Принес еще мяса и на топку, чтобы продержались, а приметив, что подходят индейцы, вырезал палку: девять зарубок, пустое место и потом четыре креста — по числу тех, о ком позаботился. И в холмы.

— Странный вы человек, мой друг, но интересный. Не против назвать ваше имя?

— Ван Рункл. Рипли ван Рункл. Теперь побудь на месте, а попозже покажу, как выйти отсюда. Твои зашились в яму выше по горе. Женщины с вами, говоришь?

— Одна… Лусинда Фолви.

— Родня Рейфену?

— Племянница, но он гад до мозга костей и старается захватить, что по праву принадлежит ей.

— Хм, что бы это могло быть? — Голубые глаза блеснули хитростью. — Что в здешних местах годится молодой девушке?

Тут я заколебался. Смею ли я все рассказать? Он знает местность, как никто из нас никогда знать не будет. Получив правильные указания, сможет найти спрятанное намного быстрее нас. Но, если мы хотим что-то найти, необходимо околачиваться поблизости и искать. Разберется так и так.

И я изложил всю историю с самого начала: моя встреча с нынешними компаньонами, смерть Конвея, и все, что произошло с тех дней. Он слушал и жевал почтенного возраста трубку.

— Так я и предполагал, — изрек наконец. Выбил трубку и убрал в карман. — Небось не больно удивишься, услыхав, что я тут тоже за этим делом. Слышал эту историю от шошонов, потом снова. — от канза, но никогда не обращал особого внимания, пока не наткнулся на ключ. Тогда начал шарить.

— Ключ?

— Ага. Чудной крест, высеченный в скале. Не был похож на индейское изделие, так что я взялся насчет него гадать.

— И нашли клад?

— Нет, сэр, вот уж нет так нет. А все равно считаю, я подобрался здорово близко. Я тут искал-искал, так и начал находить пещеры, и оно обязательно будет спрятано в одной из них. Следов белого человека пока не нашел. Кости, и всякое такое. Этого дополна.

— Если мы найдем сокровище, оно достанется девушке. Вы это понимаете?

— Золото принадлежит нашедшему, мистер. Мне, к примеру, Я чуть не десять лет таскался за ним… время от времени.

— Если даже найдете, здесь оно вам ни к чему, — сказал я. — Придется все это бросить. Навсегда.

Он хмыкнул и ничего больше не говорил. Мы уже второй час сидели на камнях и беседовали, и я подумывал, не убрались ли мои преследователи, но не упоминал об этом. Но беспокойство во мне нарастало. Сижу тут с удобствами, а может, мои друзья сражаются, защищая собственные жизни.

— Хорошо, — произнес ван Рункл, когда я заикнулся на эту тему, — пойдем поглядим.

И повел меня в ответвление, круто поднимающееся вверх. Он вырубил в камне грубые ступеньки для облегчения Подъема. Пещера раздвоилась, и мы свернули в более узкий коридор. Лезли теперь, приблизительно описывая круг. Видимо, вода во время оно нашла расщелину либо слабину в скале и текла по нашему пути почти отвесно вниз.

Сверху просочился свет, и мы. вышли на косогор среди нескольких елей, втиснувшихся на место, еле достаточное, чтобы встать одному человеку. Но сразу за выходом, не превышавшим три фута на четыре и защищенным каменным навесом, лежал плоский валун. Ван Рункл уселся.

— Тут сиди себе и разглядывай внизу что душе угодно. Мы почти над той трещиной, через которую ты влез в пещеру, и на милю отсюда это единственное слепое пятно, ну, еще под теми деревьями.

Я осмотрелся. Своих друзей я не увидел. Но напротив через долину и за ручьем, на каменной стене змеился зигзаг белого кварца. Ручей был ясно виден, на водяной ряби играло солнце. Я поспешно отвел взгляд, боясь выдать любопытство.

Стена, вдоль которой я бежал по пустому руслу, образована породой с синим отливом, и где-то рядом ван Рункл высмотрел мальтийский крест.

Сокровище здесь неподалеку, зарыто либо замаскировано, возможно, в нескольких шагах.

— Никого и ничего, — произнес ван Рункл. — Тихо дальше некуда…

Нечто сдвинулось в верхнем конце долины, затем появился олень. За ним еще два. Неуверенно вышли на траву и принялись щипать.

Ничего не случилось. Никто их не потревожил.

В нижнем конце шмыгали бурые тушки сурков.

На той стороне стройные стволы осин светились на солнце под золотистыми облаками листвы. Зеленая трава луга перемежалась заплатами золотых шаров, пестрела розовым и красным: герань и шиповник.

— Хорошо бы иметь пять тысяч акров вот такой земли, — сказал я соседу.

— Что ты будешь с ней делать?

— Просто сохранять. Сохранять в точности такой, какая есть. Не стал бы ничего менять ни за что на свете. Даже не пять тысяч, всего лишь кусок, но чтобы можно держать его таким, как сейчас: свежим, чистым, прекрасным. Нет земли красивее этой, пока ее не коснется рука человека.

— Ты против людей?

— Что вы, нет. Да только Люди не могут, чтобы ничего не затеять. Это у них в крови, многое они улучшили, но иногда берутся за работу, не успев осознать, что результату далеко окажется до того, с чего начинали.

Он схватил меня за плечо.

— Гляди! И нишкни!

Сурки разбегались в разные стороны. Олени показали нам зады и растворились в кустах. Мгновение ничего не шевелилось.

В недвижную картину въехал Рейфен Фолви, у его бока Лусинда. Следующими появились четверо вооруженных и настороженных людей, за ними — Дэйви Шанаган и Хорхе Улибарри, связанные по рукам и ногам.

— Сорвал банк, похоже, — отметил ван Рункл.

— Э, нет, — возразил я. — Черта с два, у меня еще есть на руках карты. Покажете, как спуститься вниз, ладно?

Глава 17

Несмотря на такое храброе заявление, достигнув низины, я не имел ни малейшего понятия, что предпринять и куда податься. Лишь чувствовал: надо действовать, и немедленно.

Где все другие? Перебиты, когда я крылся в глубине горы и не мог слышать выстрелов? Или Фолви как-нибудь изловил Лусинду, Дэйви и Хорхе в момент, когда те отделились от группы?

Решение я принял, не задумываясь долго. Можно, разумеется, попробовать собрать Дегори, Соломона и прочих, но тем временем пленные могут подвергнуться пыткам. Я не имел сомнений: планируется именно это, и единственная причина, почему Улибарри и Дэйви до сих пор живы, — намерение использовать их с целью принудить Лусинду рассказать все, ей известное, И никто не поверит, что «все» заключает так мало.

Я повернулся к стоящему рядом ван Рунклу.

— Есть выше хорошее место для стоянки?

Он пожал плечами.

— Надо думать. Как кому. Вся долина хороша, чтобы расположиться на отдых. Трава, вода, древесина. Далеко не уйдут, я считаю. Если рассчитывают, оно тут, останутся невдалеке.

Верное суждение. И освободить моих друзей выпадает мне. Лично. Кто еще жив, явится сам, а тратить время на розыски погибших глупо, особенно пешим ходом. Хорошо еще, что я больше люблю ходить, чем ездить. В седле я, конечно, тоже умел держаться, но и думалось, и работалось мне лучше на собственных ногах.

— Что думаешь делать? — спросил ван Рункл. Спокойные голубые глаза изучали меня не без интереса.

— Умыкнуть их. Подберусь поближе, выясню ситуацию — и за дело. Обычай моей семьи таков: встретил врагов, нападай. Не важно где, не важно, сколько их. Одного из моих предков звали Таттон Чантри. В должное время он побывал солдатом, а бойцом оставался всегда. Всегда говорил: «Не позволять им обосновываться. Думать, присматриваться, обязательно отыщется незащищенный участок. Нападать, постоянно нападать и не засиживаться на месте».

— Хороший совет, если сумеешь выполнить. Мне тут ничего не выгадать, а все-таки поплетусь за тобой, погляжу, чем обернется. Но не вздумай на меня надеяться. Придет пора драться, я вполне могу юркнуть в кусты.

Мы двинулись в путь, быстрым шагом по направлению на север. Держались у кромки леса, под деревьями, где представлялось возможным, и выходя из-за них, где другой тропы не было.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10