Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Марсианин

ModernLib.Net / Научная фантастика / Кунерт Гюнтер / Марсианин - Чтение (Весь текст)
Автор: Кунерт Гюнтер
Жанр: Научная фантастика

 

 


Марсианин

* * *

Я хочу поведать вам о событии, которое до сих пор известно лишь немногим; я и сам узнал о нём совершенно случайно. К сожалению, нашего героя сейчас уже почти невозможно разыскать. Вот беда! Исчезновение этой личности — невосполнимая утрата для науки. Вы только подумайте: к нам с Марса прибыло живое существо! Какие мы могли бы получить сведения, насколько расширялись бы наши представления о Вселенной после одной-единственной беседы с ним!

Однако буду последователен… Показания свидетелей его появления абсолютно достоверны: все это запротоколировано.

2 сентября 196… года в 21.00 крестьянин Иохен Кнезер, выйдя из деревенского кабачка, неожиданно услышал резкий свистящий звук. Он огляделся вокруг. Маленькая немецкая деревушка Гумбиц, затерянная в глубине страны, спала мирным сном. Но свист не прекратился, а, напротив, усилился, и Кнезеру пришла в голову мысль, что, пожалуй, следует взглянуть на небо. И верно, со стороны горизонта на довольно большой высоте летел какой-то таинственный плоский предмет, светящийся в темноте. Летательный аппарат — так, видимо, следует его называть — с каждой минутой все увеличивался, оставляя позади себя сверкающий шлейф, затем начал снижаться, выпустил яркий сноп огня и рухнул где-то за деревней.

“Что за чёрт!” — произнёс Йохен Кнезер и озадаченно почесал затылок. Потом набил трубку, ибо лучше соображал, затягиваясь табаком, и когда, закурив, поразмыслил, то принял решение вернуться в кабачок “У старой ивы”. Там ещё сидели его приятели, с которыми он недавно пропустил пару-другую кружек пива. Кнезер снова подсел к ним, сделал несколько сильных затяжек из своей трубки и сказал:

— За деревней большая тарелка упала. Вся в огне. И светится. Вдруг там беда с кем!

У него, верно, не все дома, ответили ему, и вообще он плохо переносит пиво, так что лучше бы ему прекратить свои глупые шутки. Но Кнезер не унимался. Ещё раз набив трубку, он рассказал, на сей раз обстоятельнее, о том, что увидел. Наконец ему удалось расшевелить двух приятелей, которые поверили ему настолько, что решились пойти вместе с ним.

Уже по дороге они заметили красноватое зарево над крышам. Когда же вскорости достигли поляны за окраиной деревни, их глазам предстало необычное зрелище.

На поляне ещё пылали обломки таинственного летательного аппарата — зелёные, голубые, красные языки пламени лизали его изуродованную поверхность. Жар был уже невелик, и все трое подошли поближе. Некоторые части аппарата обуглились настолько, что рассыпались при первом же прикосновении. Друзья собирались вернуться в кабачок, чтобы обсудить происшествие, как вдруг возле обломков заметили длинное тёмное тело. Приблизившись, они поняли, что это человек, но не было ясно, жив ли он. Они приподняли его и убедились, что он ещё дышит. Тогда его отнесли в ближайший дом и, объяснив все хозяевам, уложили в постель. После этого приятели вернулись в кабачок и сообщили остальным потрясающую новость. В ту ночь они ещё долго не расходились.

Когда на следующее утро пострадавший очнулся, он увидел перед собой толпу крестьян. Глаза незнакомца забегали по лицам, выражая крайнее недоумение.

— Не хотели бы вы поесть? — спросила хозяйка, но незнакомец ответил на непонятном для всех языке.

— Иностранец! — воскликнули крестьяне. — Карл, поди-ка сюда. Ты же был в плену у англичан, вот и поговори с ним…

Карл, преисполненный чувства собственного достоинства, подошёл к постели:

— Хау ду ю ду, мистер? Ар ю, э-э, больны? Андестенд? Ай эм э фармер. Ар ю, э-э, лётчик, э-э, забыл уж, как по-ихнему лётчик. Сейчас. Ар ю пилот?

Собравшиеся в комнате напряжённо прислушивались.

Незнакомец покачал головой и заговорил:

— Глюм. Эвиллия унте крама. Глюм.

Он приподнялся, ткнул себя в грудь указательным пальцем тонкой, бледной руки и повторил: “Глюм!” Крестьяне переглянулись и постучали пальцами по лбу.

— Он явно голову ушиб… — пробормотал один, а другой добавил:

— Надо бы сдать его в полицию.

Так они и сделали. Незнакомец, чудом оставшийся в живых после катастрофы, был передан полиции, и его отправили в окружной центр, где сдали властям. Там от него прежде всего потребовали разрешения на въезд, но ничего не добились. Его передавали из инстанции в инстанцию, пока в дело не вмешался магистрат.

И незнакомец предстал перед магистратом. О том, как проходило заседание, я могу сообщить подробно со слов свидетеля, служащего магистрата Иоганнеса Бекля.

Незнакомца ввели. Жестом предложили ему расположиться на одном из стульев напротив комиссии, и члены магистрата, среди которых были и филологи, качали допрос, который я привожу дословно.

— Как нам стало известно, молодой человек, вы называете себя Глюмом, и мы выяснили точно, что имени у вас нет. Что вы на это скажете?

— Бримм!

— Так. Вы стенографируете, коллега? Запишите! Итак, господин Глюм, сообщите нам, пожалуйста, когда и где вы родились, кто вы по профессии. Делали ли вам прививку оспы? Не больны ли вы какой-нибудь заразной болезнью?

Незнакомец долго и сосредоточенно молчит, потом очень долго говорит. Никто ничего не понимает. Когда он закончил, слово взял бургомистр.

— Поскольку в настоящее время с так называемым господином Глюмом нет возможности достигнуть взаимопонимания, предлагаю создать специальную комиссию по обучению данного индивидуума немецкому языку, что должно, однако, сопровождаться строжайшим контролем, ибо пока не установлено, не является ли так называемый Глюм симулянтом или вообще преступником, скрывающимся от правосудия. Прошу голосовать. Кто за это предложение?

Проголосовали единогласно. Так называемого Глюма увели.

Через два месяца незнакомец настолько освоил немецкий язык, что появилась возможность с ним объясняться.

И вот он снова предстал перед магистратом. Я и на этот раз воспользуюсь протоколом, любезно предоставленным мне. коллегой Иоганнесом Беклем, которому приношу свою сердечную благодарность. Особенно хотелось бы мне остановиться на второй, наиболее примечательной части беседы. Вопросы задавал коллега Цурре из юридического отдела. Я опускаю предпосланное им вступление и начну сразу же с его вопросов.

— Итак, господин Глюм, мы уже наслышаны, что вы достигли определённых успехов в немецком языке, и поэтому просим вас ответить на наши вопросы. Гм… Так откуда вы прибыли?

— Я с далёкой планеты. Имя её Марс…

— С Марса, значит. Так-так. Ну, что же, по этому поводу вопросов больше не имею. Перейдём к следующим. Скажите, пожалуйста, а что вас здесь, на Земле, интересует?

— На Марсе все люди болеют. Каждый день умирают десять раз десять тысяч. Из космоса, с других звёзд прилетают большие мухи…

— О да! Мухи иногда здорово докучают, не правда ли, коллеги? Ха-ха! Но вернёмся к нашему вопросу. Вы не увиливайте. Итак, чего вы добиваетесь в нашем округе?

— Я, Глюм, и другие, мы давно уже летаем. С звезды на звезду. Как только начинается болезнь, мы садимся в ракеты и улетаем…

— М-да, от так называемой ракеты ничего не осталось. Вся рассыпалась. Видно, материал некачественный. И всё-таки, господин Глюм, скажите нам наконец, что вам здесь нужно?

— Я, Глюм, прочь из тёмного пространства. Лишь бы с Марса прочь. Прочь от огромных мух. Я летать дни и дни и ещё дни. Потом мой компас гр… агл… капут! Да. Звезда недалеко. Я, Глюм, на звезду править. Она все больше, больше, вижу моря, сушу, зелень… Я плакать от счастья. Все ниже лететь, все ниже… Тут трение воздуха, другой воздух, чем у нас на Марсе, и вот я, Глюм, наконец у вас.

— Да, тянулось все довольно долго. Я полагаю, что парень просто свихнулся, так что зря мы ожидали какой-то сенсации. А он всего-навсего перелетел… Так что нам с ним теперь делать, коллеги? Как вы полагаете, Бирмайстер? Послать обратно? Разумеется, это было бы проще всего, но, боюсь, из этого ничего не выйдет. У нас же, коллеги, средства не запланированы, понимаете?! Мы не можем позволить себе дорогостоящие эксперименты. А вы что скажете, коллега Маркер? Послать в Берлин? А кто возьмёт на себя ответственность? Со всякой чушью соваться в Берлин! К тому же не забывайте об экономии, коллеги! Кто возместит наши убытки? Никто! Самое лучшее — дать ему временное удостоверение, и пусть он где-нибудь устроится на работу. Э-э, Глюм, господин Глюм, вы кто по профессии?

— Я, Глюм, делать аппараты, чтобы свет слушать и звук видеть. Я так делать искусство. В большим театр…

— Нестоящее дело! К чему мне слушать свет? С меня достаточно, что я его вижу. Так какую же работу мы ему дадим? Ну, Шипке, вам нужен человек для контроля за уличным освещением? Великолепно, возьмите этого Глюма! Здесь он и знания свои Применить сможет. Для блага общества. Коллега Глюм, я вас поздравляю. Вы будете работать с нами, будете служить нашему народу и прогрессу. Постарайтесь повышать показатели и становитесь полноценным членом нашего общества!

На этом протокол прерывается. Марсианина действительно назначили ответственным за уличное освещение, и он стал “инспектором по свету”. Поначалу он чувствовал себя не совсем уверенно в новом амплуа, возможно, его томила тоска по родине. Хотя коллега Цурре считал, что он просто всем голову морочит. Вечерами человека с далёкой планеты, которого теперь звали “коллега Глюм”, можно было видеть на улице. Запрокинув голову, он долго смотрел в небеса. Но прошло время, и инспектор Глюм привык к своей службе. Он быстро усвоил язык и все профессиональные тонкости. Он даже научился играть в “козла” и в карты и частенько после очередного собрания сиживал со своими коллегами, потягивая пиво, и резался в “скат” или “дурака”. Он вступил в профсоюз, а после выборов стал казначеем магистрата.

После того как он прошёл курсы по повышению квалификации, магистрат назначил его начальником отдела по вопросам освещения. На новом поприще Глюм добился таких успехов, что ему предложили пост главного инспектора округа по свету. Он занимался тем, что ездил по городам и сёлам и контролировал освещение. Ничто не ускользало от его внимания: ни малейшая тень, ни едва заметный перебор энергии; он тотчас реагировал, регулировал, устранял неполадки, и все вновь представало в надлежащем свете.

Лишь иногда, поздним вечером или тёплой ночью, когда веял мягкий ветерок и от земли и деревьев тянуло одурманивающим запахом, а он шёл по улице или просто сидел в ресторанчике за картами и случайно устремлял взор в окно, глаза его затуманивались и взгляд становился загадочным, неземным. Тогда кто-либо из приятелей подталкивал его и говорил:

— Давай, Глюм, тебе ходить. Черви козыри!

И Глюм делал первый ход, а уж если главный инспектор по свету делал первый ход, то проигрывал он редко.

Впервые эту историю я услышал в деревеньке Гумбиц, где осенью 196… года проводил отпуск. Я следовал по стопам Глюма, пока мог. Потом я растерял все нити, ибо выяснилось, что его затребовало какое-то министерство для более важных дел. В моём распоряжении среди прочих доказательств сохранилась его случайная фотография. На фотографии изображён человек в мешковатом костюме, с узким и весьма невыразительным лицом; лишь в уголках рта да в глазах запечатлена какая-то непонятная мне грусть.

В заключение я хотел бы поблагодарить всех тех, кто помог мне собрать материал для этого сообщения. Без их участия судьба Глюма, марсианина и инспектора по свету, осталась бы незамеченной в кипении трудовых будней нашей эпохи.