Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эркюль Пуаро (№39) - Слоны умеют помнить

ModernLib.Net / Классические детективы / Кристи Агата / Слоны умеют помнить - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Кристи Агата
Жанр: Классические детективы
Серия: Эркюль Пуаро

 

 


Агата Кристи

СЛОНЫ УМЕЮТ ПОМНИТЬ

Глава 1

Литературный утренник

Взглянув на каминные часы, которые отставали минут на двадцать, миссис Оливер снова обратила свой взор к зеркалу. Она постоянно меняла прически (это было ее хобби): то укладывала волосы в стиле мадам Помпадур, то рассыпала локонами по плечам, то зачесывала назад, демонстрируя свой интеллектуальный лоб, то растрепывала в артистическом беспорядке и т.д. Сегодняшняя прическа удалась и шла миссис Оливер, хотя это не имело никакого значения, ибо сегодня она собиралась сделать то, что делала крайне редко. Миссис Оливер намеревалась надеть шляпу.

В гардеробе, на верхней полке, у нее лежали четыре шляпы. Одну из них она надевала, когда ее приглашали на свадьбу. Ведь на свадьбу не полагается идти с непокрытой головой.

Если быть точными, то следует отметить, что «свадебных» шляп у нее было две. Одна, с перьями (хранилась в круглой коробке), очень плотно сидела на голове, и можно было не беспокоиться, что ее сорвет ветром, если такой случится при выходе из машины перед святейшим храмом. Другая более роскошная, украшенная цветами, шифоном и вуалью, предназначалась для жаркого летнего времени.

У остальных шляп не было столь конкретного назначения. Одну из них миссис Оливер называла шляпой для деревни. Она была из светлого фетра, с такими полями, что ее можно было надевать и задом наперед, и вообще как угодно. Кроме того, она подходила к любой одежде, сшитой из твида, и к свитерам. Свитера миссис Оливер надевала часто, а шляпу почти никогда. Зачем вообще в деревне напяливать шляпу, если отправляешься туда, чтобы пообедать с друзьями в сельской харчевне?

Четвертая шляпа была самая дорогая и была поэтому, с точки зрения миссис Оливер, самая лучшая. Это был тюрбан из плетеного вельвета различных пастельных тонов.

Миссис Оливер достала из гардероба шляпу и на мгновение призадумалась.

— Мария! — крикнула она. — Зайдите на минуточку!

Мария вошла и спросила:

— Вы собираетесь сегодня надеть вашу прекрасную шляпу?

— Да, — сообщила миссис Оливер, — и хочу посоветоваться с вами, каким боком ее лучше повернуть.

Она надела шляпу, а Мария, оглядывая, обошла вокруг миссис Оливер.

— Вы надели ее немножко задом наперед, — заметила Мария.

— Да! Специально! Я подумала, может быть, так лучше.

— Почему вы решили, что задом наперед лучше?

— Потому что таким образом впереди будет голубой тон. А если надеть по-другому, впереди окажется зеленовато — красный. — Миссис Оливер повертела на голове шляпу так и сяк.

Мария неодобрительно покачала головой.

— Мне кажется, ее нельзя надевать задом наперед. Эта широкая сторона не идет к вашему лицу.

— Ну что ж, нельзя так нельзя. Надену ее так, как положено, — согласилась миссис Оливер и сняла шляпу.

— Я думаю, так будет лучше, — сказала Мария и помогла миссис Оливер надеть отлично сшитое красновато — коричневое шерстяное платье и аккуратно, по всем правилам, водрузила шляпу на отлично причесанную головку миссис Оливер. — Как всегда, выглядите вы очень элегантно, — сказала она.

Миссис Оливер очень любила, когда хвалили ее внешность и туалеты, и ценила то, что Мария всегда одобряла ее.

— На утреннике вы будете выступать с речью? — спросила Мария.

— С речью? — ужаснулась миссис Оливер, — Ни в коем случае! Вы же знаете, что я терпеть не могу выступать с речами!

— А я думаю, что на литературных утренниках вое выступают с речами. Ведь там будет целая куча известных писателей!

— Вот пусть и выступают те, кому это нравится. Таких полно. И главное, делают они это в тысячу раз лучше, чем я.

— А я уверена, что вы можете сказать замечательно умную речь!

— Нет, не хочу! Я знаю, что умею и чего не умею. Речи — это не мое амплуа. Я запнусь, забуду что-нибудь, скажу чепуху и буду выглядеть идиоткой. Писать я могу, а говорить — нет!

— Надеюсь, вы получите удовольствие от этого утренника.

— Утренник должен быть грандиозный! — уныло согласилась миссис Оливер и подумала, что все это так, но совершенно неизвестно, зачем она туда идет.

Из кухни донесся запах подгорающего варенья, и Мария стремглав бросилась туда.

— Я думаю, — сказала себе миссис Оливер, — что я иду туда, чтобы узнать, в конце концов, что же это за штука — литературный утренник. Меня сотни раз приглашали на такого рода мероприятия, но я ни разу не ходила.

Объяснив себе, зачем она идет на литературный утренник, миссис Оливер вышла из дома.



Миссис Оливер опоздала. Когда она пришла на утренник, завтрак уже заканчивался, подавали десерт, который был очень вкусен. Но в определенном возрасте приходится быть весьма осторожными по отношению к еде. Все дело в зубах. В очень белых, без всяких изъянов, совсем как настоящих. И они никогда не болят. Но все-таки это не настоящие зубы. И если на десерт подают миндаль или шоколад с твердой начинкой, это очень осложняет жизнь. Так полагала миссис Оливер. Еще надо остерегаться карамели, салатов, безе. Если бы искусственные зубы делали из слоновой кости, тогда, наверное, было бы можно преспокойно грызть жареный миндаль.

Завтрак, который был устроен в честь женщин — писательниц, миссис Оливер понравился. К счастью, на нем присутствовали не только представительницы прекрасного пола. Миссис Оливер сидела между двумя симпатичными господами. Один из них, Эдвин Обин, чьей поэзией она всегда увлекалась, очень остроумно рассказывал о своих путешествиях за границей. Он оказался большим гурманом, а эта тема была совсем не чужда миссис Оливер.

Сэр Уэсли Кент, сидевший по другую сторону нашей героини, так же был ей приятен. Он очень высоко ценил ее книги и вообще был чрезвычайно тактичен. Надо заметить, что он не просто хвалил ее сочинения, но и объяснял, почему они так хороши. И это было весьма приятно миссис Оливер. Она подумала, что похвалы мужчин в какой-то мере всегда милее, нежели похвалы женщин, в которых как правило, одни эмоции.

Впрочем, недавно она получила из-за границы письмо от одного молодого человека, впавшего в экстаз после прочтения ее романа «Вторая золотая рыбка». «Вы очень знамениты», — писал этот молодой человек. Хотя миссис Оливер знала себе цену и считала, что ее детективы отнюдь не плохи, но все же не видела основания считать себя знаменитой. Сама она считала себя скорее популярной писательницей, которая сумела найти в литературе свой стиль и свою тему. Во всяком случае критика всегда была к ней благожелательна.

Закончив завтрак и встав из-за стола, миссис Оливер направилась в гостиную, где подавали кофе. Там ее ожидала знакомая ситуация, в которой она всякий раз тушевалась. Ее окружали поклонницы ее таланта и, льстиво заглядывая в глаза, до небес превозносили ее сочинения. Во время этих бесед она чувствовала себя иностранкой, не знающей языка и держащей в руках разговорник.

Вопрос. Я не могу вам выразить, как мне нравятся ваши книги!

Ответ взволнованной писательницы. Как это мило с вашей стороны! Я очень рада!

Вопрос. Я так мечтала познакомиться с вами и сказать вам это!

Ответ. Это так великодушно с вашей стороны!

Миссис Оливер в таких случаях чувствовала себя как бы опутанной паутиной и была сама себе противна, хотя знала, что другие писатели обожают такого рода беседы.

Однажды за границей ее иностранная подруга Альбертина, понаблюдав за миссис Оливер в подобной ситуации, сказала:

— Дорогая! Какую чушь вы мололи, давая интервью этому молодому репортеру. У вас ни на грош нет гордости. А это непременное условие в вашем деле. Вы должны были сказать ему: да, я пишу прекрасно! Я пишу для всех, кто занимается детективной темой.

— Но это не так, — заметила миссис Оливер. — Я пишу неплохо, но я не желаю слушать такие глупости.

— Вы пишете лучше всех, уверяю вас!

— Милая Альбертина, — попросила миссис Оливер, — а нельзя сделать так, чтобы вместо меня интервью журналистам давали вы. Притворитесь, что вы — это я. А я подслушаю под дверью.

— Я бы сделала это великолепно, но, к сожалению, они знают вас в лицо. Поэтому вы сами должны говорить, что пишете лучше всех. Просто ужасно смотреть и слушать ваш какой-то извиняющийся тон!

Но несмотря на советы и поучения Альбертины, миссис Оливер продолжала извиняющимся тоном благодарить своих поклонниц и бормотать: «Это так мило с вашей стороны».

Войдя в гостиную, миссис Оливер огляделась, отыскивая знакомых. Первой она увидела Морин Грант, которая нравилась ей. Она было хотела направиться к ней, но путь преградила высокая полная женщина. Миссис Оливер обратила внимание на ее слишком крупные зубы. «Не зубы, — подумала она вскользь, — а просто какая-то челюсть».

— О, миссис Оливер! — воскликнула женщина. Голос у нее был высокий и резкий. — Как приятно, что я вас встретила здесь. Я давно мечтаю об этом. Я в полном восторге от ваших книг. И мой сын тоже. А мой муж, если куда-нибудь едет, обязательно берет в дорогу вашу книгу. А иногда и две. Давайте присядем на этот диван. Мне так необходимо с вами поговорить.

«Эта дама не того типа, что мне нравится, — подумала миссис Оливер, усаживаясь. — Но что делать!»

Дама налила кофе миссис Оливер, поставила чашку на стоявший перед ней столик, наполнила свою.

— Благодарю, — пробормотала миссис Оливер.

— Я должна вам представиться, — проговорила толстая дама. — Меня зовут миссис Бертон-Кокс!

— О, да! — как всегда смущаясь, проговорила миссис Оливер, подумав, что где-то слышала это имя — Бертон-Кокс. Интересно, она тоже пишет книги? О чем только? Это не может быть ни беллетристика, ни юмор, ни детективы. А может быть, она интеллектуалка с политическими наклонностями. Это было бы замечательно. Миссис Бертон-Кокс говорила бы о политике, а миссис Оливер кивала головой и время от времени восклицала: «Как интересно»!

— Я полагаю, что вас удивит то, что я хочу вам сказать, — заявила миссис Бертон-Кокс. — Но я читала ваши книги и поняла, что вы очень отзывчивый человек и прекрасно разбираетесь в людских характерах.

— Я не думаю так… — Миссис Оливер пыталась подобрать слова, чтобы объяснить этой миссис Бертон-Кокс, что не уверена, что может соответствовать той высоте, на какую ее собирается вознести новая знакомая.

Миссис Бертон-Кокс положила в чашку с кофе кусочек сахара и начала размешивать с такой силой, точно это была слоновая кость. Такое сравнение пришло в голову миссис Оливер, когда она смотрела на то, что делала ее собеседница, и удивилась: при чем здесь слоновая кость?

— У вас есть крестница, — сообщила миссис Бертон-Кокс. — Ее зовут Селия Рейвенскрофт. Не так ли?

— О! — Миссис Оливер была приятно удивлена.

У нее было множество крестниц и крестников, и беседовать о них было много проще, нежели о собственных книгах, хотя, по правде говоря, она вряд ли могла бы сразу всех перечислить. Она была хорошей крестной матерью. Пока дети были маленькими, на каждое Рождество она посылала им игрушки, приглашала к себе их родителей и сама бывала у них в гостях. Когда дети поступали учиться, они нередко гостили у нее во время каникул. А когда им исполнялся двадцать один год и они становились совершеннолетними, крестники получали соответствующие подарки и благословение. После этого они женились или выходили замуж и, как правило, куда-нибудь уезжали, чаще всего за границу. Короче говоря, мало — помалу, но они исчезали из жизни миссис Оливер. Изредка они приезжали домой, навещали свою крестную, и она от всей души радовалась этим встречам.

— Селия Рейвенскрофт, — сказала миссис Оливер, припоминая свою крестницу. — Да, да! Конечно!

Она вспомнила, что она подарила Селии в день крещения: это была старинная серебряная цедилочка, изготовленная еще во времена королевы Анны. Очень красивая штука для процеживания молока. Кроме всего, эта маленькая вещичка стоила немалых денег, миссис Оливер полагала, что если у крестницы в будущем возникнут затруднения, ее всегда можно продать… Королева Анна… 1711 год. Насколько проще вспомнить серебряные цедилочки или молочники, чем самих детей!

— Да, да, — сказала миссис Оливер. — Однако боюсь, я очень давно не видела Селию.

— Она весьма импульсивна, — сообщила миссис Бертон-Кокс. — Хотя интеллектуалка, работает в университете, проявляет интерес к политике… Впрочем, нынче вся молодежь интересуется политикой…

— Я не занимаюсь политикой, — торопливо проговорила миссис Оливер, которая терпеть не могла политику.

— Это неважно… Очень многие люди говорили мне, что вы добры и благожелательны к людям… Я уверена, что вы не откажете…

«Может быть, она хочет занять у меня деньги?» — подумала миссис Оливер. Такое начало разговора, как правило, кончалось просьбой о деньгах.

— Этот вопрос имеет для меня чрезвычайное значение, — говорила между тем миссис Бертон-Кокс. — Я непременно должна все выяснить. Дело в том, что Селия собирается выйти замуж за моего сына Десмонда.

— Вот как!

— По крайней мере, в настоящий момент их намерения таковы Вы согласны со мной, что о человеке с которым собираешься породниться, надо знать все? Но я не могу расспрашивать кого попало. А вы, дорогая миссис Оливер, не посторонняя для Селии, вы же ее крестная мать!

Миссис Оливер подумала, что, пожалуй, было бы лучше, если б дама обратилась с распросами именно к постороннему человеку. Она же не виделась с крестницей лет пять, с тех пор как отпраздновали ее совершеннолетие.

— Я хотела бы знать правду, — негромко проговорила миссис Бертон-Кокс. — Я думаю, что вы знаете, как все произошло. Убила ли мать Селии ее отца, или это произошло наоборот: он убил ее.

Миссис Оливер изумленно воззрилась на свою собеседницу.

— Я... я не понимаю, о чем вы говорите.

— Дорогая миссис Оливер, неужели вы не помните ту ужасную историю? Правда, случилась она давно, лет десять — двенадцать назад. Об этом так много говорили тогда.

Миссис Оливер напрягла память… Матерью Селии была Молли Престон, не слишком близкая приятельница. Она вышла замуж за военного… Как его звали? Кажется, сэр Рейвенскрофт. А может быть, он был дипломатом?

Была ли она на их свадьбе в качестве подружки невесты? Да, помнится, была. Они венчались в Гард Чейнел или где-то еще? Все это так забывается… Вскоре после этого они не виделись долгие годы, так как супруги уехали куда-то на Восток. В Персию, или может быть, в Иран. Одно время, она помнит, они жили в Египте и в Малайе. Редкие встречи с ними происходили, когда Молли приезжала в Англию. Все это было так давно, что миссис Оливер не могла вспомнить, занимали ли они большое место в ее жизни. Скорее всего нет.

Во взгляде миссис Бертон-Кокс можно было прочитать разочарование. Она не понимала, как можно не знать той трагической истории.

— Убийство? — переспросила миссис Оливер. — Или несчастный случай?

О нет! Ни о каком несчастном случае не может быть и речи. Это произошло в Корнуэле, в Приморье, где много скал. У них там был дом. А родителей Селии обнаружили мертвыми недалеко, на скале. Они оба были застрелены. Но полиция так и не сумела объяснить, кто кого застрелил. Он ее или она его. Полиция сочла, что это было самоубийство по договоренности… Вообще что-то вроде непреднамеренного убийства. Но в чем причина? Слухов в то время было множество. Но миссис Оливер не помнила никаких слухов.

— Говорили, что за день или за два они крупно поссорились, — сообщила миссис Бертон-Кокс. — Говорили, что у нее был другой мужчина, а у него другая женщина… Вообще-то всю эту историю как-то замяли. Я думаю, тут сыграло роль весомое положение, которое занимал генерал Рейвенскрофт… Еще говорили, что в тот год он от чего-то лечился в частной лечебнице, что он был переутомлен и не соображал, что делал.

— Клянусь вам, — насколько возможно твердо сказала миссис Оливер, — я ровным счетом ничего не знаю об этом деле. И вряд ли могу вам что-то объяснить.

— Но мне важно разобраться в этой истории, — настойчиво произнесла миссис Бертон-Кокс, холодно глядя на миссис Оливер. — Мой дорогой мальчик хочет жениться на Селии.

— Боюсь, что я ничем не могу помочь вам!

— Этого не может быть. Вы пишите детективы, вы знаете абсолютно все о преступлениях, как и почему они совершаются!

— Я ничем не могу вам помочь, — почти невежливо повторила миссис Оливер.

— Но мне некого больше спросить! Не могу же я столько лет спустя идти в полицию! Да они и не скажут мне ничего. А я должна узнать правду.

— Я писательница. То, что я пишу, — это плод моей фантазии. Я ничего не имею общего с преступлениями и не специалист по криминологии. Я ничем не могу помочь!

— Но вы можете поговорить со своей крестницей и спросить ее.

— Спросить Селию? А что она может знать? Когда произошла трагедия, она была ребенком!

— Дети знают гораздо больше, чем вы думаете. Я уверена, что она вам расскажет.

— Ну так спросите ее сами!

— Вряд ли я могу это сделать. Я не думаю, что мой сын одобрит это. Он очень раним… Но вам.., я уверена, что — вам она расскажет всю правду.

— Я не собираюсь ее расспрашивать об этом. — Миссис Оливер посмотрела на часы. — Извините, дорогая миссис Бертон-Кокс. Завтрак был прелестный, но мне пора бежать. Иначе я опоздаю на очень важную встречу. Жаль, что я не могу вам помочь… Вопрос весьма деликатен… И потом, какая в конце концов разница, кто кого?

— О! Разница очень большая…

В этот момент миссис Оливер увидела знакомую писательницу. Она резко поднялась.

— Луиза, дорогая, здравствуйте. Как приятно вас увидеть!

— О да. Мы так давно не встречались. Прекрасно выглядите, Ариадна, и похудели.

— Вы всегда балуете меня комплиментами… — Схватив Луизу под руку, миссис Оливер повела ее подальше от того места, где только что сидела.

Они остановились в другом конце зала у двери.

— К сожалению, я спешу, у меня назначена встреча, — сказала миссис Оливер.

— Кто эта ужасная дама? — спросила Луиза, бросив взгляд на миссис Бертон-Кокс.

— Она загоняла меня в угол экстравагантными вопросами.

— Разве вы не знаете, как отвечать на них?

— Они не имели ни малейшего отношения к моим делам, и мне вовсе не хотелось отвечать на них.

— Чем же она интересовалась?

— Ко мне это не имеет ни малейшего отношения.

— Мне кажется, что эта дама будет гоняться за вами и добьется своего. У нее такие челюсти… Пойдемте, я провожу вас. А если вы без машины, то отвезу на своей.

— Я не езжу в Лондоне на машине. Тут просто невозможно припарковаться.

— Это верно, — вздохнула Луиза.

Глава 2

Первое упоминание о слонах

Услышав по телефону голос своего старинного друга Эркюля Пуаро, миссис Оливер спросила:

— Будете ли вы сегодня вечером дома?

— Кто это?

— Ариадна Оливер. — Она всякий раз удивлялась, когда обнаруживала, что кто-нибудь из ее друзей не узнавал ее по телефону.

— Да, мой друг. Вечером я буду дома. Неужели вы хотите доставить мне радость и навестить меня?

— Мне очень приятны ваши слова, хотя я не уверена, что доставлю вам радость.

— Видеть вас для меня всегда большое удовольствие.

— Мне нужно поговорить с вами, посоветоваться…

— Что-нибудь случилось?

— Вряд ли, но кое — что беспокоит меня.

— Я жду вас.

— Во сколько вам будет удобнее?

— Девять часов устроит вас? Мы выпьем кофе.

— В девять я буду у вас.

— Джордж, — сказал Пуаро своему верному слуге, — сегодня вечером у нас гостья — миссис Оливер. Приготовьте кофе и ликер. Я, правда, толком не помню, какой предпочтительнее.

— Мне кажется, ей нравится вишневый.

— Прекрасно. Значит, вишневый ликер.

Миссис Оливер бывала порой непредсказуемой, поэтому Пуаро не представлял, что ее заботит: что-нибудь серьезное или, напротив, самое банальное. Он очень нежно относился к писательнице и любил иметь с ней дело.

Хотя бывали случаи, когда она доводила его до бешенства.

Миссис Оливер явилась ровно в девять. Когда она вошла в комнату, Пуаро понял, что она чем-то сильно озабочена. Ее всегда безукоризненно причесанные волосы были несколько взлохмачены.

Пуаро усадил ее в кресло, налил кофе и вишневый ликер. Сделав глоток, миссис Оливер облегченно вздохнула:

— По правде говоря, я боюсь, что вы подумаете обо мне, что я ужасная дура, но тем не менее…

— Я прочитал в газете, — сообщил Пуаро, — что сегодня был литературный утренник для женщин — писательниц и вы там присутствовали. По-моему, вы до сих пор избегали такого рода собраний…

— Сегодня это был первый случай и, я думаю, последний.

— Сильно пострадали? — участливо спросил Пуаро. Он знал, что его приятельница страдает некоторой стеснительностью и смущается, когда хвалят ее книги. — Или просто не получили никакого удовольствия?

— Кое — что мне там понравилось, а потом было не очень приятно.

— Вы хотите поговорить со мной об этом?

— Не знаю. Я не думаю, что вас это заинтересует. Но все же я решила посоветоваться с вами.

— Мы старые друзья. Я думаю, что мы знаем друг друга никак не менее двадцати лет. Я слушаю вас. Наверное, на утреннике вам наговорили кучу комплиментов?

Миссис Оливер, улыбнувшись, покачала головой.

— Нет, не успели. Меня внезапно захватила в плен дама, очень большая, с повадками начальницы. Она покрутилась возле меня, потом затолкала на диванчик и завела разговор об одной из моих крестниц.

— Вы ее любите, эту крестницу? Миссис Оливер пожала плечами:

— Я не видела ее много лет. У меня нет возможности поддерживать тесные отношения со всеми моими крестницами и крестниками… Эта дама ошарашила меня своим вопросом. Она спросила: убил ли отец крестницы ее мать, или, наоборот, мать убила отца?

— Прошу прощения… — недоумевая, проговорил Пуаро.

— Я понимаю, что это звучит, как бред сумасшедшего. Может, они действительно были сумасшедшие? Дело в том, что родителей Селии, моей крестницы, нашли мертвыми недалеко от их дома. Я только забыла, где это было: в Корнуэле или, может быть, на Корсике. Что-то в этом роде. И все это произошло много лет назад… И я никак не могла понять, почему она ко мне обратилась с этим вопросом.

— Я думаю, потому, что вы пишите детективы и, с ее точки зрения, прекрасно разбираетесь в преступлениях… Эта история была в действительности?..

Миссис Оливер кивнула:

— Дело в том, что с матерью Селии мы в свое время учились вместе в школе. Мы дружили с ней. Потом она вышла замуж за сэра Рейвенскрофта… Очень дружно и счастливо. Он был генерал или полковник, в общем военный. Они редко бывали в Англии, большую часть жизни провели где-то на Востоке. Когда эта дама начала задавать мне вопросы, я не сразу поняла, о чем идет речь, да и память у меня дырявая. Но потом я вспомнила эту трагедию, она случилась лет десять назад, а может быть, двенадцать. Тогда газеты очень много писали об этом.

И миссис Оливер рассказала, что супруги были убиты из одного и того же револьвера, который принадлежал генералу и хранился у него дома. Но полиции так и не удалось выяснить, то ли их застрелил какой-то фанатик, то ли это было совместное самоубийство.

Пуаро слушал внимательно, изредка задавал уточняющие вопросы.

— Так, — сказал он, когда миссис Оливер закончила свое повествование. — А почему эта дама так заинтересовалась этим случаем?

— Не знаю. Она хотела, чтобы я поговорила с Селией, она преподает в Оксфорде… Нет, кажется, в Кембридже. У Селии ученая степень, она очень современная. Я не думаю, что она употребляет наркотики. К праздникам она присылает мне поздравительные открытки. Ей лет двадцать пять или двадцать шесть.

— Она замужем?

— Нет. Но очевидно, собирается выйти за сына этой Дамы. Как же ее зовут? О! Миссис Бриттл… Нет-нет! Бертон-Кокс! Вот как!

— Миссис Бертон-Кокс не хочет, чтобы ее сын женился на вашей крестнице потому, что то ли ее отец убил мать, то ли наоборот?

— Думаю, что это так. Это единственное, что я могу предположить. Но я не понимаю, какая тут разница?

— Над этим имеет смысл подумать! — сообщил Пуаро. — Я припоминаю историю, которую вы мне поведали… Не понятно все-таки, почему эту Бертон-Кокс так заинтересовала эта история? Она что, очень любит своего сына?

— Не знаю… Может быть, она не хочет, чтобы он женился на Селии?

— Что ж, возможно. Если мать убила отца, она боится, что, возможно, Селия унаследовала ее дурные качества.

— Не знаю.

— В общем-то, узнать это было бы любопытно!

— Да, — кивнула миссис Оливер. — Я знаю, что вы любите расследовать дела, в которых сначала все непонятно.

— Дорогая, я чувствую, что вы озадачены и не знаете что делать.

Миссис Оливер кивнула головой.

— Есть три способа. Первый. Вы напишете записку миссис Бертон-Кокс: «Я очень сожалею, но помочь вам не могу». Второе. Вы встретитесь с крестницей и расскажете о встрече с миссис Бертон-Кокс и ее просьбе. Заодно узнайте, действительно ли она собирается замуж за ее сына. Третье, что вы можете сделать…

— Я знаю, — перебила миссис Оливер. — Одно слово.

— Ничего, — проговорил Пуаро.

— Именно! Это самое правильное, что можно сделать. Ничего. Все-таки это большая наглость с моей стороны взять и рассказать Селии о разговорах, которые ведет ее будущая свекровь… Но…

— Именно «но». Человеческое любопытство!

— Я все-таки хочу знать, почему эта противная баба обратилась именно ко мне… Тем не менее все это надо выкинуть из головы к отдохнуть…

— Однако вы не уснете. Или проснетесь ночью и будете думать… Я же знаю вас. А потом напишете острый криминальный рассказ. Может быть, это будет сенсация.

— Я подумаю.

— Оставьте это. Разобраться в этой истории трудно, да и нет для этого веских причин.

— Я бы хотела быть уверенной в том, что этих причин нет.

— Человеческое любопытство, — укоризненно проговорил Пуаро. — Очень интересное свойство. Не знаю, кто изобрел его. Думаю, что греки изобрели любопытство. Они хотели знать. До них, я думаю, никто не хотел много знать. А они хотели знать, как управлять страной, в которой они жили, как сделать так, чтобы им не рубили головы и не сажали на кол, как избежать других неприятностей… Гораздо меньше их интересовало почему. Но с тех пор людей стало больше интересовать почему. А в результате появились корабли, поезда, самолеты, атомные бомбы и многое другое. Маленький мальчик глядит на крышку чайника, которую поднимает пар, и вот уже по рельсам забегали паровозы. И так далее…

— Вы хотите сказать, что я всюду сую свой нос?

— О нет! — сказал Пуаро. — Я так не думаю. Я вообще считаю вас слишком любопытной.

— Мне очень не понравилась эта женщина…

— Но тем не менее вы хотите разобраться. Думаю, что кое в чем я могу вам помочь. У меня есть знающие друзья, которые, я надеюсь, помогут получить кое-какие сведения об этой трагедии.

— И вы мне расскажете? — с надеждой спросила миссис Оливер.

— Да. Я думаю, это не займет много времени.

— Вы очень поможете мне! Я решила все-таки повидать Селию и поговорить с ней. И я хотела бы познакомиться с ее женихом.

— Совершенно правильно! Это превосходная мысль!

— Может быть, мне удастся найти людей…

— Вряд ли люди много помнят. Это было так давно!

— Но я думаю о слонах, — возразила миссис Оливер.

— О слонах? При чем тут слоны?

— Я думала о слонах на литературном завтраке.

— Почему? — изумился Пуаро.

— Вернее, о зубах… Вы знаете, что думает человек с искусственными зубами, когда он приступает к еде? Он думает, что ему можно есть, а что нельзя.

— Да, — вздохнул Пуаро. — Дантисты могут многое, но не все!

— Вот я и позавидовала слонам, у которых самые крепкие в мире зубы.

Пуаро никак не мог взять в толк, почему миссис Оливер завела речь о слонах.

— Надо искать людей, которые как слоны. Говорят, слоны ничего не забывают. Вы, конечно, помните историю, которую все мы читали в детстве. Один индийский портной пропорол иголкой слону хобот и причинил сильную боль. А через несколько лет, увидев вновь этого портного, слон, у которого в этот момент был полный хобот воды, всю ее вылил на портного. У слонов долгая память. И мне необходимо найти их.

— Слонов? Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — недоуменно произнес Пуаро. — При чем тут слоны? Вы что, собираетесь пойти в зоопарк и там получить какую-то информацию?

— Не совсем так, — возразила миссис Оливер. — Я говорю не о слонах, а о свойствах их памяти. Люди многое помнят. Вот например, я… Есть вещи, которые буквально запечатлелись в моем сознании. Я отчетливо помню день, когда мне исполнилось пять лет, и красивый розовый пирог, на котором сидела сахарная птичка. Я помню, как я плакала, когда улетела моя любимая канарейка. Я помню, как я испугалась, когда, гуляя на большой поляне, увидела быка. Дело было во вторник. Не имею ни малейшего понятия, почему я помню, что это был вторник. Еще я помню один пикник, когда мы собирали ежевику. Я набрала больше всех, но сильно уколола руку. Несмотря на это, я была ужасно счастлива, что у меня больше всех ягод. Мне было тогда девять лет. Хотя все это весьма далекое прошлое, память странно устроена. В своей жизни я была, по-моему, на сотне свадеб, а как следует помню только две. На одной я была подружкой невесты, и это было в Нью — Форесте, выходила замуж моя кузина. И еще помню свадьбу моего друга моряка.

— Понятно, — задумчиво проговорил Пуаро. — Значит, вы начинаете поиск слонов.

— Я попытаюсь вспомнить наших общих с Молли знакомых, а через них попробую найти тех людей, которые жили вместе с ними за границей, и так далее. Многих я очень давно не видела. Но люди любят встречаться со старыми знакомыми и вспоминать былое.

— Когда вы будете встречаться с этими людьми, расспрашивайте о жизни Рейвенскрофтов поподробнее. Имеет значение все — и амурные дела, и кто мог наследовать их деньги и имущество…

— Боюсь, что я действительно буду совать свой нос не в свои дела.

— В данном случае это неважно! Главное — установить истину! Идите собственным путем. Слоны могут помнить долго. Ищите слонов.

— Я, наверное, сумасшедшая, — грустно сказала миссис Оливер и запустила пальцы в волосы, чем привела свою прическу в еще больший беспорядок. — Я ведь хотела написать рассказ о золотой гончей собаке. Но сейчас вряд ли смогу, у меня голова забита совсем другим.

— Забудьте о золотой гончей собаке и думайте только о слонах, — поучительно проговорил Пуаро.

Книга первая

«Слоны»

Глава 3

«Руководство к знаниям великой тети Алисы»

— Мисс Ливингстоун, — попросила миссис Оливер, — найдите мою записную книжку.

— Она лежит на вашем письменном столе. В левом углу.

— Мне нужна другая. Этой я пользуюсь сейчас, а мне нужна та, которой я пользовалась в прошлом году или даже в позапрошлом.

— Может быть, ее уже выбросили? — предположила мисс Ливингстоун.

— Я никогда не выбрасываю записные книжки, они всегда могут понадобиться. Мне нужны адреса, которые вы не переписали в новую книжку. Посмотрите в комоде.

Мисс Ливингстоун поступила к миссис Оливер недавно, сменив мисс Седжвик, которую писательница очень ценила. Она знала, куда и что клала ее хозяйка, держала в памяти имена и адреса тех людей, которым она писала приятные письма, и тех, которым писала сердитые.

Есть такая большая коричневая книга «Руководство к знаниям великой тети Алисы». Из нее можно было узнать, как вывести пятно с льняной скатерти, что делать с загустевшим майонезом, как написать письмо епископу. Мисс Седжвик была такой же полезной, как «Руководство тети Алисы». Мисс Ливингстоун была полной противоположностью Однако каждая черточка ее лица говорила: «Я очень полезна». Но в действительности толку от нее было мало. Она твердо знала, где писатели должны держать свои вещи, и полагала, что миссис Оливер тоже должна это знать.

— Мне нужны записные книжки 1970 и 1969 годов, — решительно сказала миссис Оливер. — Найдите мне их побыстрее.

— Конечно, конечно, — торопливо проговорила мисс Ливингстоун. Она безнадежно оглянулась вокруг себя.

«Если я не получу обратно мисс Седжвик, — думала Ариадна Оливер, — я сойду с ума. Без нее я не смогу заниматься своими поисками».

Мисс Ливингстоун начала бестолково открывать один за другим ящики шкафов и стола.

— О! — радостно воскликнула она. — Вот книжка за 1971 год! Она ближе к нынешнему!

— Мне не нужно за 1971 год. Поглядите-ка на чайном столике.

Мисс Ливингстоун озабоченно огляделась вокруг.

— Да вот же они! — сказала миссис Оливер.

— Маловероятно, чтобы старая книжка лежала на чайном столике. — Мисс Ливингстоун попыталась объяснить своей хозяйке общепринятые правила жизни.

— Все-таки, может быть, она там. Я, кажется, помню. Миссис Оливер обошла свою секретаршу, направилась к столику, подняла крышку. Там стояла металлическая банка из — под чая. Она открыла и достала свернутую в трубку небольшую записную книжку в коричневом переплете.

— Вот она!

— Но она за 1968 год, — возразила изумленная мисс Ливингстоун.

— Как раз то, что мне нужно. А теперь, мисс Ливингстоун, найдите мне книжку, где я записываю дни рождений. Я начала ее вести еще когда была девочкой. Я думаю, она где-нибудь на мансарде, в комнате, где живут мальчики, когда они приезжают на каникулы. Возле кровати стоит большой шкаф. Поглядите там.

Мисс Ливингстоун удалилась, а писательница присела за письменный стол и стала перелистывать книгу, которая слабо пахла чаем.

— Рейвенскрофт. Так… Фишакре Мьюс, дом 14. Это в Челси. Но там они жили раньше. Потом у нее был другой адрес… Что-то вроде Стрендон-Грин…

Миссис Оливер перелистала несколько страниц. Вот этот, кажется, более поздний. Мердайн Гров… А вот и номер телефона.

Дверь открылась, и в кабинет заглянула секретарша. — Вы нашли книжку? — спросила миссис Оливер. — Это важно!

— А вы не могли ее оставить в Силу Хаус?

— Нет… Хорошенько поищите еще.

Когда секретарша исчезла, миссис Оливер сказала в сердцах:

— Глаза бы мои ее не видели!

Она подошла к телефону и набрала номер, приоткрыла дверь.

— Поглядите еще в испанском сундуке. Я не помню, где он стоит. Кажется, в холле под столом! — крикнула миссис Оливер.

Первая попытка связаться с крестницей окончилась неудачно. Телефон, оказывается, принадлежал некоей миссис Смит Поттер, которая слыхом не слыхала ни о какой Сели и. Миссис Оливер снова занялась изучением записной книжки, и обнаружились еще два адреса Селии, накорябанные один над другим, и телефон. Милый девичий голос сообщил:

— Селия не живет здесь уже много лет. Последний раз я получила от нее открытку из Ньюкастла.

— Боже мой! — простонала Ариадна Оливер. — Боюсь, что я никогда не найду ее адреса.

— У меня его тоже нет. По-моему, она работает секретаршей у хирурга-ветеринара.

Судя по всему, они имели в виду двух разных Селий.

Наконец, миссис Оливер обнаружила еще один телефон своей крестницы. На этот раз ей повезло. Обладательница приятного голоса на том конце провода спросила:

— Селия Рейвенскрофт? Мы работали вместе года полтора. Но потом она перешла в другое место. Очень толковая девушка. Мне жаль, что нам пришлось расстаться. У меня где-то был ее адрес и телефон. Подождите, я сейчас поищу.

— О, пожалуйста! — выдохнула миссис Оливер. Набрав номер, который продиктовала незнакомка, и услышав слово «алло», спросила:

— Скажите пожалуйста, здесь живет мисс Селия Рейвенскрофт?

— Да. Но сейчас ее нет дома.

— А вы не знаете, когда она вернется?

— Очень скорых Она собиралась забежать домой переодеться, потому что сегодня ей надо быть на каком-то приеме. — У женщины был сильный иностранный акцент. Положив трубку, миссис Оливер попыталась вспомнить, когда она в последний раз видела Селию, но ее размышления прервало появление Ливингстоун. Платье ее было в пыли, волосы в паутине, в руках она держала стопку пыльных книжек.

— Не знаю, — проговорила она неодобрительно, — представляет для вас интерес что-нибудь из этого? Все очень старые.

— В какой-то мере — да.

— Не думаю, честно говоря, что в них вы найдете что-нибудь важное…

— Положите все это на диван. Сегодня вечером я их посмотрю.

— Хорошо, — недовольно сказала секретарша, — но сначала я смахну с них пыль.

— Это будет великодушно с вашей стороны, — ответила миссис Оливер и прикусила язык, потому что чуть было не добавила: «И ради бога смахните с себя пыль и паутину…»

Она поглядела на часы, снова набрала номер телефона крестницы и услышала ее голос:

— Селия? Здравствуй. Это говорит Ариадна Оливер, твоя крестная. Надеюсь, ты не забыла меня, хотя мы не виделись тысячу лет!

— О, здравствуйте, миссис Оливер, — любовно откликнулась Селия. — Мы действительно очень давно не виделись!

— Я бы хотела повидаться с тобой. Не могла бы ты выбрать время и навестить меня?

— С удовольствием. Правда, днем я занята на работе, но сегодня вечером свободна.

— Прекрасно! — воскликнула миссис Оливер.

— Вас устроит в половине восьмого или, скажем, в восемь. Позже у меня назначена встреча.

— Я жду тебя. Запиши мой адрес…

Миссис Оливер сделала короткую запись в блокноте и с досадой поглядела на входившую в кабинет мисс Ливингстоун с тяжелым альбомом в pуках.

— Я подумала, что, может быть, вам надо как раз это?

— О нет! — воскликнула миссис Оливер — Тут кулинарные рецепты.

— О боже! — разочарованно вздохнула секретарша. — Только и всего.

— Впрочем, кое-какие из них неплохо освежить в памяти. Оставьте альбом, я потом посмотрю… Знаете, я подумываю о бельевом шкафе, о том, что стоит рядом с ванной. Посмотрите на верхнюю полку над банными полотенцами. Я иногда кладу туда свои бумаги и книги. Впрочем, подождите! Я схожу и посмотрю сама.

Однако в шкафу миссис Оливер никаких записных книжек не оказалось, и она вернулась в кабинет, взяла альбом и стала перелистывать пожелтевшие от времени страницы. Мисс Ливингстоун с мученическим выражением лица стояла, прислонившись к дверной притолоке. Миссис Оливер, которая уже не могла выносить страдальческого вида своей секретарши, сказала, вздохнув:

— Я думаю, еще стоит посмотреть в столовой, на старой полке, которая немного разбита. Может быть, там найдете совсем старые записные книжки, примерно десятилетней давности. И я думаю, что больше сегодня вы мне не понадобитесь.

Просмотрев старые записные книжки, миссис Оливер переписала некоторые имена, адреса, телефоны и позвонила своему другу Пуаро:

— Это вы, месье Пуаро?

— Да, мадам. Это именно я!

— Вы что-нибудь уже сделали?

— Прошу прощения, а что я должен сделать?

— Ну, что-нибудь… Что вы вчера мне обещали.

— Ах это! Да, конечно. Я попросил своих друзей сделать кое-какие запросы.

— Но они еще не сделаны? — Миссис Оливер была невысокого мнения об обязательности мужчин.

— А вы, дорогая мадам?

— Я была очень занята!

— Что же вы делали?

— Собирала слонов, если вы понимаете, что это значит…

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2