Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Люблю тебя, Лаура

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Крейвен Сара / Люблю тебя, Лаура - Чтение (стр. 5)
Автор: Крейвен Сара
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


      Лаура разрывалась между облегчением и отчаянием и не смела взглянуть на Алессио, молча стоявшего у окна.
      – Благодарю вас, синьора за ваше беспокойство, – ответила она, – но я уже привыкла к одиночеству. А его светлость и так уделял мне слишком много своего времени.
      Синьора смерила ее долгим взглядом, затем обратилась к племяннику:
      – Камилла говорила, что ее сын Фабрицио тоже приедет со своей красавицей женой. Забыла, как ее имя. Хочешь что-нибудь им передать?
      В воздухе повисло молчание.
      – Нет, – наконец ледяным тоном произнес Алессио. – Спасибо.
      – Тогда давайте обедать, – сказала синьора. – Я проголодалась. Пойдемте, синьорина.
      Алессио задержал кузена и тихо спросил:
      – А тебе-то зачем ехать в Трасимепо, скажи на милость?
      Паоло пожал плечами.
      – Мама вдруг стала такой сговорчивой в отношении моей женитьбы, и я решил, что она заслуживает небольшой уступки. И еще, там будет эта аппетитная красотка Виттория Монтекорво. Попытаю счастья с ней.
      – Почему нет? – с неожиданным для себя злорадством усмехнулся Алессио. – Говорят, что дама весьма… доступна. Хотя… – он помолчал, – есть одно препятствие.
      – Препятствие? – Паоло расхохотался. – Ты о муже? Да он полный дурак.
      Я имею в виду синьорину Мейсон, – спокойно заметил Алессио.
      – А… да. – У Паоло забегали глаза. – Но мы еще не женаты, и мужчина может себе позволить холостяцкие шалости.
      – Согласен. Желаю успеха, кузен.

* * *

      За столом, к удивлению Лауры, синьора оживленно болтала, Паоло сидел с мечтательным видом, а Алессио односложно и сухо отвечал на игривые замечания тетки. В общем, обстановка для Лауры была тягостной, и она с тоской вспомнила их обеды с Алессио. Но вот испытание подошло к концу, и все вернулись в гостиную. Лауре пришло в голову, что неплохо поговорить с Паоло наедине. Ей необходимо убедиться в том, что он серьезно отнесся к ее желанию вернуться в Лондон и собирается связаться с авиакомпанией сразу же после своей поездки в гости.
      – Паоло, милый, а не выпить ли нам кофе на террасе? Такой чудесный вечер, луна светит…
      Ей показалось, что Паоло хочет отказаться, но он согласился.
      – Конечно.
      Лаура вышла на террасу и оперлась на балюстраду, чувствуя спиной загадочный взгляд Алессио. Она занервничала. Если быть честной, то вечер не очень-то хорош: душно, а луна в дымке. Наверное, это предвестники плохой погоды. И словно в ответ на ее опасения, вдали раздался вой животного, и от этого зловещего звука у Лауры зашевелились волосы на затылке. Она охнула, повернулась и хотела возвратиться в гостиную, но столкнулась с Алессио, который стоял почти вплотную к ней.
      – О, господи, как же вы меня напугали! Вы слышали этот звук?
      – Это волк в лесу. – Он поставил чашку с кофе на перила. – Вот почему Фредо хочет остаться там, чтобы охранять коз. Разве Паоло не говорил вам про волков?
      – Говорил, но до сегодняшнего вечера я их не слышала.
      – Обычно они воют ранней весной, когда спариваются, а сегодня, вероятно, что-то нарушило их покой.
      – Вероятно. – Лаура посмотрела в сторону освещенной гостиной. – Где же Паоло?
      – Мамочка сочла, что ночной воздух ему вреден. А поскольку завтра им предстоит поездка, она убедила его пораньше лечь спать. – Алессио указал на чашку. – Я принес вам кофе. – И добавил: – Вы расстроены? Сочувствую.
      – Здоровье Паоло важнее, – холодно ответила Лаура.
      Снова раздался волчий вой, и Лаура вздрогнула.
      – Какой… одинокий звук.
      – Возможно, он один, и он тоскует. – Алессио облокотился о перила и многозначительно посмотрел на Лауру. – Волк иногда отбивается от стаи и испытывает одиночество.
      – Я не стала бы ему сочувствовать, – резко ответила она. – Волк – хищник, и он всегда найдет себе для утешения пару. Вы так не считаете, синьор?
      Он засмеялся.
      – Я считаю, что за нелестные сравнения в мой адрес мне следовало бы отшлепать вас хорошенько, синьорина, но это было бы… политически некорректно. Поэтому я вас покидаю.
      Он ушел, а Лаура уныло подумала, что, наверное, это их последняя перепалка. Завтра он будет в Перудже, а послезавтра она улетит в Лондон. Конец истории. Она подняла голову, посмотрела на расплывшуюся луну, и ей захотелось завыть, как тому волку.
      На следующее утро Лаура ласково, на публику, попрощалась с Паоло.
      – Как только вернешься, – прошептала она, обнимая его, – ты должен будешь позвонить в авиакомпанию и обо всем договориться. Пожалуйста, Паоло. Я больше здесь не выдержу.
      – Лучше быть здесь, чем обедать с Камиллой Монтекорво. Она почище моей мамы, – пробурчал он. – А в твоем распоряжении весь дом, пока мой кузен отсутствует по каким-то таинственным делам. У него наверняка в Перудже любовница, так что он может вообще не вернуться. – И уже громче произнес: – До свидания, любимая. Думай обо мне, пока я не вернусь.
      Завтрак, как обычно, был накрыт на террасе. Погода не сулила ничего хорошего: парило и ни малейшего ветерка. Лаура посмотрела на небо и увидела, как облачка собираются в тучи. Прогноз Фредо явно подтверждался.
      На столе стояло два прибора, и Эмилия сказала, что его светлость скоро придет – он плавает. И вдруг Лауре пришло в голову: а что будет, если она подойдет к бассейну и со словами «Я пришла на урок по плаванию» опустится в воду… и в его объятия? Господи! Да она никогда в жизни так не поступит. Это безумие представить такое. К тому же ее попытки тщетны. Любовница в Перудже, как сказал Паоло. Одинокий волк охотится за добычей. Ищет самку. Но не ее дело, как граф Рамонтелла предпочитает развлекаться. А она, Лаура, точно не станет объектом его развлечений. Она в этом уверена, хотя искушение велико – это, к своему стыду, она признаёт.
      В эту минуту появился Алессио – влажные волосы блестят, полотенце накинуто на голые плечи и все те же старые шорты, что и в день ее приезда.
      – Добрый день. – Он сел напротив и окинул Лауру насмешливым взглядом. – Вы не присоединились ко мне сегодня утром в бассейне.
      – Неужели вы этого ожидали? – холодно откликнулась она.
      – Я вообще мало чего ожидаю, но иногда бываю приятно удивлен. – Взгляд у него сделался пристальным. – Надеюсь, вы хорошо спали? У вас круги под глазами.
      – Я себя хорошо чувствую, – отрезала она, наливая апельсиновый сок. – Просто жарко. Я рада, что возвращаюсь домой.
      – Но у Паоло дом здесь, – мягко напомнил ей он. – Может, вам следует приспособиться к нашему климату?
      Она посмотрела на горы.
      – Климат здесь непредсказуем.
      – Как раз предсказуем, и нас ждет буря. – Он налил себе кофе. – Вы боитесь грома, Лаура?
      – Да нет, пожалуй. Иногда после грозы становится не так душно.
      – Или гром порождает новую бурю. – Помолчав, он спросил: – Вам было жалко расставаться со своим возлюбленным?
      – Он поехал пообедать с друзьями, а не покорять Гималаи.
      – И то, и другое может быть одинаково опасно. Моя тетя вполне способна подстроить встречу с Беатрис Мандзоне. Вас это не волнует?
      Лаура опустила глаза в тарелку.
      – Паоло не мальчик и сам способен принимать решения. Я… должна ему доверять.
      – Вы восхитительны, милая, – с сарказмом произнес он и, залпом допив кофе, встал. – Я тоже вынужден вас покинуть, но в отличие от Паоло вы в надежных руках. – Он улыбнулся. – Гильермо и Эмилия о вас позаботятся.
      Она смотрела, как он уходит, а в груди комом застыла боль.
      Казалось, что этот день никогда не закончится. Даже Кайо ее покинул, так как синьора решила взять его с собой в Трасимено. Лаура видела, как пес отчаянно вырывался из рук синьоры, когда его несли к машине.
      Лаура посидела немного у бассейна, но вскоре оставила эту затею, поскольку сгустились облака, налетел сильный ветер и закапал дождь. Она собрала свои вещи и, вернувшись на виллу, пошла в библиотеку за другим романом Джейн Остин, так как уже закончила читать «Мэнсфилд-парк». Теперь она выбрала «Гордость и предубеждение», хотя содержание хорошо помнила. Присутствие Алессио ощущалось повсюду. Казалось, что вот-вот он войдет, сядет в кожаное кресло с высокой спинкой и придвинет к себе ноутбук. Письменный стол поражал безукоризненным порядком. Рядом с ноутбуком на подносе лежала стопка бланков банка Арлеши и томик стихов Петрарки. Она наугад раскрыла книгу и попыталась разобрать несколько строк, но безуспешно. Так же безуспешно разгадывать тайну любви, с грустью подумала Лаура. «Вел к сердцу от очей открытый путь». Все просто… и все несбыточно.
      Днем Лаура отвлеклась на чтение Джейн Остин, но с приближением вечера, когда небо затянулось черными тучами, ее охватило волнение. Эмилия поспешила включить лампы и принесла на всякий случай подсвечники, а Гильермо появился с корзиной поленьев и стал разводить огонь в камине.
      Время шло, а волнение Лауры не утихало. Паоло, несомненно, скоро вернется, уговаривала себя она, глядя на вспышки молнии. Ведь он должен договориться об их отъезде и все организовать. Раскаты раздавались где-то совсем близко. Она сказала Алессио за завтраком, что не боится грозы. На самом деле это было не так.
      Пошел сильный дождь, и капли отбивали барабанную дробь на полу террасы. Лаура старалась не думать о том, во что превратилась дорога из Бесаворо.
      Когда Лаура вошла в гостиную, то увидела, что лампы мигают при каждой вспышке молнии. Вдруг сквозь шум ливня она услышала звук мотора, и тут же раздался голос Гильермо. Паоло! – с облегчением вздохнула Лаура. Наконец-то. Она кинулась к дверям и… застыла на пороге.
      – Я… я думала, что вы в Перудже.
      – Я был там, – ответил Алессио, проходя в комнату. Он снял плащ и бросил его на спинку кресла. – Но я подумал, что в такую погоду вас нельзя оставлять одну, поэтому и вернулся. – Он смотрел на нее с насмешливой улыбкой. – Можете меня поблагодарить.
      – Я привыкла к плохой погоде. – Лаура вскинула подбородок. – В Англии часто идут дожди. Но… я думала, что это Паоло приехал.
      – Боюсь, я вас расстрою, потому что два часа назад, как сказали слуги, позвонила тетя Лукреция и сообщила, что из-за погоды они решили переночевать в Трасимено. Так что мы с вами вдвоем, дорогая. В этот миг погас свет, и Лаура вскрикнула. Алессио в ту же секунду оказался около нее, взял ее руки в свои и притянул к себе.
      – Боитесь темноты, милая? – тихо спросил он.
      – Обычно не боюсь, – дрожащим голосом ответила она, а про себя подумала: «Я больше боюсь вас, синьор». – Просто… все произошло так неожиданно, – добавила она, ощущая, как от его близости покалывает кожу.
      Сейчас же скажи что-нибудь, не смей показывать свою нервозность! Лаура прокашлялась.
      – Разве электричество всегда отключается во время грозы?
      – Чаще, чем мне того хотелось бы. У нас есть генератор, но я предпочитаю использовать его только в крайнем случае. Что касается обеда, то Эмилия не любит готовить на электрической плите, так что с едой полный порядок.
      Алессио достал с широкой каминной полки лучину и зажег ее, затем обошел комнату, и вот свечи снова вспыхнули. Как красиво, подумала Лаура.
      Алессио бросил остатки лучины в камин и улыбнулся.
      – Видите, – сказал он, – камин и свечи лучше, чем электричество.
      Лаура подавила внутреннюю дрожь.
      – Конечно. Это больше соответствует духу виллы.
      Алессио вежливо склонил голову.
      – Спасибо. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
      – Минеральной воды, пожалуйста.
      Он удивленно поднял брови, но ничего не сказал, а просто принес ей воды, себе же налил виски.
      Лаура села на краешек дивана и нервно сжала одной рукой высокий стакан, а другой расправила складки платья.
      Алессио подбросил в камин поленья и отряхнул ладони. Он заметил, что Лаура нервничает, и понял, что необходимо ее успокоить.
      – Лаура, пообещайте мне кое-что.
      Она подняла удивленное и испуганное лицо.
      – Это… зависит от того, что я должна пообещать.
      – Дайте мне слово, что в Лондоне вы будете посещать бассейн хотя бы раз в неделю. Вам надо обрести уверенность в себе.
      – Думаю, что смогу это сделать, – ответила она. – Около моего дома есть бассейн.
      – Значит, договорились. И пусть Паоло ходит плавать вместе с вами.
      – Если ему позволит здоровье, – сказала она, и губы у нее насмешливо изогнулись, что не укрылось от внимательного взгляда Алессио.
      Будем надеяться, – ответил он.
      Уловка удалась, подумал Алессио, и она уже не сжимает изо всех сил стакан, но невидимая преграда, возведенная ею между ними, все еще остается. Скрытность Лауры по-прежнему не давала ему покоя. И еще Алессио вспомнил, что когда в Бесавро он отправлял ее открытки, то обратил внимание на адреса, решив, что это в будущем может ему пригодиться. Кто такой Карл, которому была написана открытка на адрес агентства «Харман Грейс»? Возможно ли, чтобы поездка с Паоло была задумана Лаурой просто как попытка заставить своего настоящего любовника жениться на ней? Ее сдержанность обусловлена именно этим? Нет. В глубине души он чувствовал, что это не так. Тут что-то другое. И у него впереди целая ночь, чтобы узнать, в чем же дело, сломить преграду, их разделяющую, и овладеть ею. Но прежде всего она должна успокоиться, расслабиться, чтобы получить удовольствие от его шуток и ласк. И вдруг ему захотелось, чтобы все уже закончилось и чтобы после их близости, радостной и страстной, они ехали вместе в джипе куда-нибудь далеко-далеко, где их не могла бы настичь теткина месть. Он понял, что хочет засыпать ночью, держа Лауру в объятиях, и просыпаться по утрам, зная, что она лежит подле него. С того самого момента, когда он увидел ее, ему хотелось забыть о сделке, навязанной теткой.
      Алессио взял подсвечник, подошел к Лауре и протянул ей руку.
      – Пойдемте обедать.
      Странный получился у них обед. Они почти не разговаривали, от мерцания свечей в углах столовой прыгали тени, и периодически все кругом озарялось голубыми вспышками молний. Из-за несмолкаемых раскатов грома Лауре было трудно уделить должное внимание вкусной еде, приготовленной Эмилией. Она то и дело вздрагивала и, чтобы не было так страшно, пила красное вино, которое Алессио подливал ей в фужер.
      – Бедняжка Лаура, – сказал Алессио, с нежностью глядя на ее бледное лицо, – вы приехали сюда, надеясь на теплые дни, романтичные лунные вечера, а вместо этого – буря, да еще такая страшная. Но дом пережил не одну бурю и эту тоже переживет.
      – Да, да конечно. – Она закусила губу. – Но я рада, что вы решили не оставаться в Перудже, синьор…
      – Да ну? Какое признание! Я польщен.
      – Как выдумаете, – помолчав, спросила Лаура, – около озера Трасимено такая же ужасная погода, как и здесь? Они смогут вернуться завтра? Нам с Паоло надо договориться о билетах на самолет.
      Он пожал плечами.
      – Посмотрим. Придется ждать.
      – А вы не могли бы им позвонить? – Лаура постаралась, чтобы ее просьба не прозвучала как мольба.
      – Позвоню, если телефон заработает. Гильермо сказал, что связь прервалась сразу после звонка тети.
      – О, боже. – Лаура не смогла скрыть своего ужаса. – Но у вас ведь есть мобильный телефон.
      – И не один, но сигнал сюда не проходит. Это, как мне кажется, одна из многих приятных особенностей моего дома, – сказал Алессио, наливая им еще вина. – Так что мы с вами отрезаны от мира, дорогая.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

      Неожиданно грохот начал стихать и доносился откуда-то издалека, правда, менее жутко не стало. Лаура с трудом повторила:
      – Мы отрезаны? Не может быть.
      Он пожал плечами.
      – Такое бывает.
      – Но сколько времени это продлится?
      – Пока не закончится гроза.
      – Вам что, все равно?
      – Я ничего не могу поделать, радость моя. – Он улыбнулся. – Придется вам поволноваться за нас двоих.
      Да уж, что другое, а это у нее получится. Лаура взяла в руку стакан и сделала глоток. Рука дрожала. Только бы он ничего не заметил!
      – Мы не могли бы… на вашем джипе поехать куда-нибудь, где есть свет и телефон? – волнуясь, спросила она.
      – В такую погоду и по размытой дороге? Вы, оказывается, смелая. Намного смелее меня. Обещаю вам, Лаура, что утром я отвезу вас, куда пожелаете, если только сегодня вечером… – он намеренно сделал паузу.
      У Лауры пересохло в горле, но она была вынуждена спросить:
      – О чем вы, синьор? Что может произойти сегодня вечером?
      – Я прошу вас поиграть для меня на рояле.
      – Поиграть на рояле? – Лаура была поражена. – Вы серьезно?
      – Очень серьезно. Вы играли в тот первый вечер в моем доме. Почему бы не сыграть в последний? Вы ведь возвращаетесь в Англию, и у меня, скорее всего, больше не будет возможности послушать вашу игру.
      Лаура опустила голову.
      – Я полагала, что это сомнительное удовольствие.
      Он щелкнул языком.
      – Ложная скромность. Вы играете каждый день – я слышал. Итак, Лаура, вы побалуете меня?
      Она неохотно последовала за ним в гостиную и терпеливо ждала, пока он устанавливал на фортепьяно подсвечники.
      – Ну вот, – наконец произнес он. – Достаточно светло?
      – Да, спасибо. – Она уселась и вопросительно на него посмотрела. – Что вам сыграть?
      – Что-нибудь размеренное, спокойное. То, что вы играли в последний раз.
      – «Лунную сонату»? Я ее плохо помню.
      – Это очень красивая музыка. – Он сел в углу дивана, вытянув длинные ноги. – Пожалуйста, прошу вас.
      Нервничая, Лаура положила пальцы на клавиши, и полились первые мечтательные аккорды. По мере того, как она играла, ее уверенность росла, и она вполне справилась с трудной средней частью, которая переросла в нежный, трогающий душу заключительный пассаж. Она закончила, а Алессио встал, подошел к роялю и сел рядом с ней на длинный мягкий табурет.
      – Благодарю, – тихо произнес он, взял ее руку, поднес к губам и осторожно повернул ладонью вверх, затем прижался ртом к бьющейся на запястье жилке и осыпал медленными, чувственными поцелуями всю ладонь.
      – Пожалуйста… не надо… – еле слышно вымолвила Лаура.
      Он поднял голову – его темные глаза улыбались.
      – Мне не позволено отдать должное вашему артистизму даже после того, как вы укротили бурю?
      Лаура заметила, что молнии больше не освещают комнату, а гром едва слышен где-то вдали.
      – Кажется, гроза ушла. – Она хотела убрать руку, но ей это не удалось. – Наверное, скоро можно будет зажечь свет.
      – Вам не нравятся свечи?
      – Нравятся, но при свечах трудно читать, а я хотела до утра закончить книгу.
      – Тогда придется придумать какое-нибудь другое развлечение, не столь утомительное для глаз. Вы играете в карты?
      Она пожала плечами.
      – В обычные домашние игры.
      – А в покер?
      – Я знаю значение разных карт, но, пожалуй, это все.
      – Я мог бы вас научить.
      – Разве для этой игры достаточно двоих? – удивилась Лаура. – И это азартная игра, а у меня нет лишних денег.
      – Но можно играть не только на деньги, дорогая. Иногда занятнее играть не на наличные. – Он протянул руку и ловко извлек у нее из уха серебряную сережку-колечко и положил на белую клавишу. – Видите? У вас есть кое-что для ставки.
      Покер-стриптиз! Боже мой, он предлагает, чтобы мы в это играли… Она вырвала свою руку и с горечью ответила:
      – Несомненно, я потеряю больше, чем поставлю, синьор. Ваши уроки дорого мне обойдутся.
      А он невозмутимо улыбался.
      – Разве можно установить точную цену нового жизненного опыта, милая?
      – У вас на все есть ответ… или вы считаете, что есть. – Она посмотрела прямо ему в глаза. – Зачем вы это делаете? Зачем мучаете меня?
      – Разве я вас мучаю? – Он откинул шелковистые пряди волос и стал большим пальцем нежно водить у нее за ухом. – Тогда почему вы упорно не признаете то, чего нам обоим хочется?
      Лауру бросило в жар, который разлился по всему телу, и особенно между бедер. Ей стало стыдно от своей слабости.
      – Я не могу отвечать за вас, синьор, – сказала она с дрожью в голосе, – но я хочу уехать отсюда. Из этого дома… из этой страны… вернуться к себе. Больше я ничего не хочу. – Она вызывающе посмотрела на него. – Гроза прошла, и телефон, наверное, снова заработал.
      Он пропустил сквозь пальцы рыжеватую прядь волос и со вздохом убрал руку.
      – Думаю, вы слишком оптимистичны, Лаура.
      – Но вы могли бы проверить? Пожалуйста. Мне необходимо узнать расписание завтрашних рейсов.
      Он не может мне отказать, с отчаянием думала Лаура. Он ее хозяин и не откажет в просьбе. Это обычная любезность. Он выйдет из комнаты, а она воспользуется его отсутствием и убежит. У нее в спальне дверь запирается на ключ, а на ставнях есть задвижки. Она больше не может оставаться с ним наедине, потому что не доверяет себе, у нее нет сил сопротивляться желанию упасть в его объятия и почувствовать его губы на своих губах.
      Лаура видела, как Алессио направился к двери, слышала, как удаляются его шаги, как он что-то говорит Гильермо. И тогда она бегом пересекла комнату, приоткрыла окно и протиснулась в щель. Дорожку в саду она помнила, так как ходила по ней раз двадцать. Но это было днем, а не ночью. И она не была готова к тому, что кругом полная темнота, на небе ни одной звезды, ни луны. Лаура решила, что раз гроза утихла, то и дождь кончился, но ошиблась.
      На нее обрушился водопад, и она не успела сделать и пятидесяти шагов, как вымокла до нитки. Она всматривалась в темноту, но ничего не видела и могла только надеяться, что не сбилась с дорожки. Бежать она боялась, чтобы не упасть на скользкой траве. Вдруг она почувствовала, что за ней несется Алессио… словно одинокий волк, спустившийся с гор. Она споткнулась, сердце неистово колотилось, и его стук отдавался в мозгу. Но все бесполезно – Алессио оказался рядом и железной рукой схватил ее.
      – Отпустите меня…
      – Глупая! Вы хотите, чтобы я вас нес? Давайте!
      Наконец они добежали до дворика перед ее комнатой. Алессио распахнул тяжелые застекленные двери и втолкнул Лауру внутрь.
      На комоде и на ночном столике горели свечи, а кровать была уже постелена Эмилией. Лаура стояла с поникшей головой, вода стекала по лицу и шее, капала с подола юбки, и на полу образовалась лужа. Алессио прошел в ванную и принес оттуда два полотенца: одно бросил ей, а вторым стал вытираться сам. Лаура продолжала неподвижно стоять, сжимая холодными пальцами полотенце и прерывисто дыша. Сердце продолжало свой бешеный бег, но теперь уже по другой причине: она смотрела, как Алессио снимает с себя рубашку и вытирает грудь и руки. Он взглянул на нее и приказал:
      – Что вы стоите? Вы промокли. Снимайте платье, иначе схватите воспаление легких.
      – Я… не могу… – едва двигая губами, ответила она.
      Алессио тихо выругался, подошел к ней, и его длинные пальцы быстро развязали тугой узел у нее на поясе. Он сдернул платье, и оно упало на пол. Он отнял у нее полотенце и начал с силой ее вытирать. Лаура сморщилась от боли, и тогда его прикосновения стали немного осторожнее, но лицо по-прежнему было сердито. Его взгляд не смягчило даже то, что она стояла перед ним в одном кружевном белье. Наконец Алессио отбросил полотенце.
      – Итак, – тихо сказал он, – зачем, во имя всего святого, вы это сделали?
      – Я убежала, – еле слышно ответила она.
      – Это ясно. Вам так не терпелось убежать от меня, что вы не могли дождаться утра? Но почему, Лаура? Почему?
      – Вы… знаете почему.
      – Если бы я зиял, то не спрашивал бы.
      Где найти те слова, которые объяснят ему все? Не скажешь ведь, что тело горит от прикосновений его рук. И еще эти свечи, и расстеленная кровать… Господи, как же сильно я его хочу! Я никогда не думала, что такое может со мной случиться. И я не могу ему отказать. Эта ночь будет моей. Горло у нее сжалось, и она с трудом проглотила слюну. Затем положила ему руки на плечи, приподнялось на цыпочки и… застенчиво и довольно неуклюже поцеловала его в губы.
      Он замер на мгновение, потом обнял ее и прижал к себе, шепча ее имя. Его жаркие губы коснулись ее дрожащих губ. Наконец-то! – радостно подумал он. Она его! Она предложила ему себя. Он ласкал ее шею и плечи, спустил лямки лифчика, нащупал крошечный крючок, и воздушная полоска материи упала с ее тела. Он крепче прижал ее к себе и – какое это изысканное наслаждение! – почувствовал кожей ее маленькую упругую грудь. Она охотно приоткрыла губы, позволяя ему облизать ей язык и испробовать сладость ее рта. Засунув пальцы за край кружевных трусиков, он осторожно спустил их вниз. Он ждал, когда она в свою очередь тоже станет его раздевать, но – что его удивило – она этого не сделала, поэтому он торопливо стянул с себя оставшуюся одежду, поднял ее на руки и уложил на постель.
      Алессио обнимал ее, бормотал нежные слова, упиваясь ее хрупким телом. Он обхватил ладонями обе груди и гладил соски, которые налились под его пальцами. У нее вырвался довольный вздох, а Алессио улыбнулся и, наклонившись, облизал твердые розовые бутончики. Голова кружилась от возбуждения, ему хотелось получить больше, но его настораживало то, что Лаура, кроме нескольких поцелуев, не выказывала пылкости. Она лежит обнаженная в его объятиях и все еще стесняется? Она боится? В таком случае ему следует быть осторожным, чтобы не спугнуть ее. Он осыпал легкими поцелуями сладко пахнущую атласную кожу, положил щеку ей на живот, а рукой раздвинул бедра и погрузил пальцы во влажные горячие складочки. Она охнула, задышала часто-часто и выгнулась дугой. Он улыбнулся и, опустив голову, стал ласкать губами самые сокровенные уголки. И вдруг он почувствовал ее сопротивление, она тянула его за волосы, пытаясь оттолкнуть от себя.
      – Нет… нет… пожалуйста, – сдавленным голосом просила она. – Вы не должны… я не могу…
      – Не бойся, любимая, – прошептал он. – Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравится.
      Пальцы отыскали внутри ее плоти маленький бугорок и начали ритмично надавливать на него. Когда она застонала, он прошептал:
      – Дотронься до меня.
      Взяв руку Лауры, он сомкнул ее ладонь вокруг своего члена и улегся поверх нее, ожидая, что она поможет ему проникнуть внутрь ее лона. Она затрепетала. Движения ее были неловки, но она подчинилась его молчаливому требованию. Когда же он начал неторопливо погружаться в нее, то почувствовал, как она напряглась, и крик, который она издала, был криком боли, а не восторга.
      – Любовь моя, – с нежностью прошептал Алессио. – Расслабься.
      Он заглянул в ее широко раскрытые, испуганные глаза… и все понял.
      Разрывающая боль прекратилась так же моментально, как и началась. Лаура кулаком зажала рот, глядя, как Алессио приподнимается и отстраняется от нее… навсегда. Она отвернулась, сжалась в комок, тщетно пытаясь побороть дрожь. Казалось, что прошла целая вечность, пока она лежала вот так и ждала. Чего ждала? Наконец она услышала его голос:
      – Лаура, взгляните на меня.
      Он сидел на кровати, набросив на колени простыню. Таким чужим, отстраненным она его еще не видела. Безжизненным голосом он сказал:
      – Вы впервые легли в постель с мужчиной. – Это был не вопрос, а утверждение. – Не пытайтесь солгать. Я хочу знать правду.
      – Да. – Это единственное слово рыданием вырвалось из ее груди.
      – И вы не подумали о том, чтобы сказать мне об этом?
      – Я не знала, что надо, – с несчастным видом ответила Лаура. – Я не думала, что это так больно. Я думала, что смогу притвориться и вы не догадаетесь, что я не… что я никогда…
      – Боже, – устало произнес он.
      Лаура поняла, что ей не избежать вопросов.
      – Вы… и Паоло, вы дали всем понять, что вы – любовники. Почему вы это сделали? – тихо спросил он.
      – Мы с Паоло… решили вместе путешествовать. Посмотреть, что из этого у нас получится. – Даже теперь она должна сохранить их секрет! – О, господи. Мне очень жаль.
      – Вам не о чем сожалеть, – все тем же безжизненным голосом произнес он. – Во всем виноват я.
      Он встал и начал одеваться.
      – Алессио. – Лаура приподнялась на коленях и протянула к нему руку. – Куда вы?
      – К себе. Куда же еще?
      – Пожалуйста, не уходите, – прошептала она. – Не оставляйте меня.
      – Это невозможно.
      Он повернулся к ней спиной. Какой он неприступный, подумала Лаура и лизнула сухие губы.
      – Алессио, пожалуйста. – Голос у нее был охрипший и прерывался. – То, что случилось сейчас, неважно. Я… я хочу вас.
      – Нет, – отрезал он. – С этим покончено. И не должно было начинаться. Я не имел права… касаться вас.
      – Но я дала вам такое право.
      – Тогда радуйтесь, что у меня хватает сил уйти.
      – Радоваться? Как же я могу… радоваться?
      – Потому что в один прекрасный день вы выйдете замуж. – Слова с трудом вырывались у него из горла. – И ваша невинность будет тем даром, который вы сохраните для своего мужа. Только ему достанется радость от сознания того, что он ваш первый мужчина. Это слишком ценный подарок, чтобы отдавать его кому-нибудь вроде меня.
      – Вы не кто-нибудь. Вы – Алессио.
      Желание было жгучим, болезненным, но Алессио не мог позволить себе слабость. Он поднял с пола мокрую рубашку и постарался придать лицу циничное выражение.
      – Ваша настойчивость вынуждает меня быть откровенным, – растягивая слова, произнес он и повернулся к Лауре. – Забудьте о высоких чувствах, синьорина. Правда заключается в том, что мне сегодня понадобилась в постель женщина, а не не опытная девушка. – И холодно уточнил: – У меня нет ни времени, ни терпения учить вас тому, что вам надо узнать, чтобы угодить мне.
      Серые глаза смотрят на него с выражением затравленного зверька! И этот образ будет преследовать его до конца дней.
      – Утром мы займемся вашим отъездом. Уверен, что вам не хочется здесь задерживаться. Спокойной ночи, синьорина.
      Он поклонился и ушел.
      Лаура смотрела, как за ним закрывается дверь. Какой кошмар! Это самое страшное унижение в ее жизни. Она стоит на коленях, обнаженная и предлагает себя мужчине, молит его, а он с жестокостью заявляет, что она ему не нужна. Ей никогда не приходило в голову, что так болезненно расставаться с девственностью. Но физическая боль – ничто по сравнению с душевной агонией, которую породили его слова. Слава богу, что она не успела сказать «Я люблю вас». Со сдавленным криком Лаура натянула на себя одеяло. Ее трясло, и горячие слезы текли по смертельно бледному лицу.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7