Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Крик из будущего

ModernLib.Net / Научная фантастика / Контровский Владимир Ильич / Крик из будущего - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Контровский Владимир Ильич
Жанр: Научная фантастика

 

 


Владимир КОНТРОВСКИЙ

КРИК ИЗ БУДУЩЕГО (ШТАМПЫ)

— Хочешь сказать, что ты из будущего?

— Из возможного будущего…

«Терминатор»
Роман-антиутопия

ГЛАВА ПЕРВАЯ. РАЗВАЛИНЫ.

Сердце заколотилось так, что казалось — ещё немного, и оно проломит рёбра, выскочит наружу и запрыгает по источенным временем мёртвым обломкам горячим живым комком. Экранироваться и замыкать биополе Хок, как и все орты, умел, — без этого умения их всех до единого давным-давно истребили бы, — но сейчас он никак не мог справиться с ощущением, что бешеный стук его сердца уже засекли все патрульные летатели в радиусе двадцати миль.

Орт прижался щекой к шершавой бетонной плите, косо врезавшейся в опалённую землю, и внешний раздражитель — холод — помог ему смирить бунтующие чувства. Когда тебе противостоят штампы, никаким эмоциям не должно быть места — если, конечно, ты не горишь желанием геройски пасть в неравном бою.

Тренированная воля орта-воина быстро справилась с мгновенным замешательством — Хок даже ощутил нечто вроде стыда за то, что он вообще мог допустить такое. Так…. Сосредоточиться… Главное оружие мыслящего — это его собственный разум. А теперь посмотрим … Только осторожно, очень осторожно: ведь сидящие в металлических оболочках летателей тоже способны на многое. Пытаться прощупать их активными поисковыми заклятьями опасно — немедленно заметят! — значит, будем слушать .

Вокруг, насколько хватало взгляда, громоздились руины, почти ничем не напоминавшие своим внешним видом те величественные здания, какими они были когда-то. Огонь вволю побуйствовал здесь, сожрав всё, что могло гореть. Остался только камень, бетон и кучи щебня, среди которых попадались иногда клочья проржавевшего металла. И ещё осталось рождённое Адским Пламенем Проклятье — именно из-за него магия в Развалинах зачастую давала сбои. Эрудиты утверждали, что со временем сила Проклятья слабеет, и придёт час, когда период полураспада — так, кажется? — закончится. Но до этого сменится ещё не одно поколение — если поколения будут сменяться, а не прервутся.

А ведь здесь был город — не такой, как тот зловещий Город элов, гнездо ужаса для всего живого в полумёртвом мире, — а настоящий, прекрасный город, где жили Настоящие Разумные до того, как им на смену пришли штампы. Город Настоящих сгорел дотла во время Самой Страшной Войны, давно, очень давно, за сотни лет до рождения Хока. Эрудит-ментор, обучавший ортов-ростков, на уроке истории былого подробно рассказывал обо всём: и когда это было, и как началась война, и кто с кем воевал, и кто победил. Однако Хок не принадлежал к числу наиболее прилежных учеников — его всегда куда больше интересовали прикладные аспекты знания, нежели общая эрудиция.

Будучи совсем ещё ростком, он мечтал об охоте на змей-кровососов, кои в изобилии населяли Развалины. Твари эти смертельно опасны — Проклятье наделило их убийственными способностями и устойчивостью к магии, — и из-за этого взрослеющие ростки-мальчики считали за доблесть носить на запястье браслет из высушенной кожи кровососа. Чтобы добыть такую змею, надо быть сильным и ловким и уметь пользоваться настоящими заклятьями, а всякие там подробности дней минувших — какой от них прок на охоте? А потом Хок вошёл в возраст юноши, будущего бойца, и в мыслях его прочно поселилась Муэт — тут уж и вовсе не до легенд седой старины! Муэт… Из-за неё орт по имени Хок и прячется сейчас в Развалинах, и готов не только прятаться, но и драться.

На пределе слуха родилось еле слышимое жужжание. Хок уже знал — успел разглядеть — над Развалинами кружат шесть летателей. Обычно на борту каждого такого боевого аппарата два пилота и десять-двенадцать солдат. Точнее не определить — оболочку перемещающегося над руинами с грацией живого существа летателя можно на расстоянии проколоть соответствующей силы заклинанием дальнего взгляда, однако сенсоры и чувства штампов тут же среагируют на подобную попытку. Но даже приблизительный расклад далеко не в пользу Хока: орт-воин наверняка одолеет любого — или почти любого — из штампов в поединке, управится с двумя, выстоит против трёх-четырёх, но когда врагов десяток и более… Не надо, не надо было очертя голову кидаться через Рубеж с горсткой бойцов! Чего они добились? Оул и Кроу мертвы, остальные рассеялись (хорошо ещё, если им удалось без тяжких ранений убраться назад за линию Рубежа), а Хока гнали всю ночь, загнали в Развалины и теперь идут по его следу упорно и терпеливо, как это умеют делать штампы. Но орт по имени Хок просто не мог поступить иначе: ведь причиной их безрассудного порыва была женщина, и это была Муэт…

Жужжание сделалось отчётливей. На самом деле летатели бесшумны, это магия ощущений наделила их звучанием — так ортам, уцелевшим потомкам Настоящих, удобнее следить за жуткими машинами врагов. Хок распластался, растёкся по поверхности бетонной плиты, слился с ней почти полностью. Даже с двух шагов заметить его теперь простым зрением практически невозможно — вот только штампы умеют смотреть глубже . В магии разума они слабаки — орт-росток из старшего класса легко обведёт их вокруг пальца, — но у солдат есть артефакты древней предметной магии — приборы . И эти артефакты могут засечь и следы применяемой магии ортов, и даже само присутствие живого существа по косвенным признакам: по теплу тела, по дыханию, по работе сознания. Хок накинул на себя защитное заклятье-обманку — без этого в сфере действия Проклятья вообще находиться опасно, — но поневоле был вынужден ограничить уровень силы заклинания, иначе обманка превратится в приманку. Издали Хока не заметят, но когда штампы окажутся рядом…

Хок смежил веки: мысленный взор легче концентрировать в отсутствие помех, которые услужливо подсовывает взор обычный. Да, шесть летателей… Развалины занимают обширную площадь, и шесть аппаратов — это не так много; с воздуха Развалины в поисках орта-бойца можно обшаривать неопределённо долго. Для преследователей самое разумное — будь Хок на их месте — это…

Орт быстро открыл глаза.

Плоский металлический блин выдвинулся над вершиной сложенного из бетонных обломков исполинского холма в паре тысяч шагов от притаившегося орта. Хок не впервые видел боевой летательный аппарат штампов, но каждый раз это зрелище впечатляло и подавляло ощущением влитой в громадный диск бездушной и враждебной мощи. Летатель медленно сделал полный оборот вокруг своей оси, разглядывая раскинувшиеся перед ним Развалины блестящим глазом сферической кабины, опухолью вздувшейся на металлической спине диска, и снизился, почти сел брюхом на холм. Потревоженные несущим полем аппарата мелкие камни посыпались вниз, разлетаясь и щёлкая по торчащим из земли и мусора останкам бетонных конструкций. Борт летателя ниже кромки диска набух, словно чрево нерестящейся рыбы, серая тусклая плёнка лопнула, и на склон холма серебристыми горошинами выкатилось несколько фигурок. Всё правильно — они пойдут пешком. Пять… Семь… Девять… Штампы. Солдаты. И их многовато для одного-единственного орта. Правда, сейчас они, скорее всего, разойдутся в разные стороны парами, а то и поодиночке — в лабиринте Развалин места хватит всем. Да и перемещаться по руинам — это вам не по пляжу гулять! Развалины густо поросли цепкой зверь-травой — тоже подарок Проклятья, — да и змеи опять же… Здесь их царство и логово, уж это-то Хок знал очень хорошо — по собственному опыту. Не помоги ему тогда Кроу — да пребудет душа его в покое! — Хок не только не подарил бы Муэт ожерелье из зубов кровососа, но и сам не вернулся бы из Развалин. Так что погодите, штампы…

Хок почувствовал лёгкое жжение — летатель, обеспечивая прикрытие солдатам, сканировал окрестности. Не страшно. Орт увёл луч сканера чуть в сторону — на обзорном дисплее летателя отобразится успокоительная картинка груды мёртвого камня, и только. Солдаты тем времени спустились по холму вниз и исчезли среди руин. Хок прислушался : да, штампы расходятся — к тому месту, где затаился орт, движутся всего двое. Нет, даже один — второй забирает правее. Ну что ж, ждём…

Самое главное сейчас — это не делать резких движений. Штампы растянулись редкой цепью, но они слышат друг друга. И летатель на холме ведёт свои подопечных и снабжает их информацией. Бежать нельзя — слишком высока вероятность тут же быть обнаруженным. Да и куда бежать? Сзади, всего в нескольких тысячах шагов, уже совершил посадку второй летатель — орт ясно видел это, и отнюдь не в дрожащем свете рождающегося дня, а куда более надёжным магическим зрением, — и тоже выбросил десант. У этих штампов-солдат хороший командир, Бездна его побери (хотя ментор и говорил, что сами элы не очень-то любят рисковать своими драгоценными жизнями)… А если лежать тихо, то есть шанс остаться незамеченным…

Хотелось пополнить уровень или просто съесть что-нибудь (он не делал этого уже больше суток), но Хок подавил это своё более чем неуместное сейчас желание. Вздумай орт насыщаться, чуткие сенсоры преследователей тут же зафиксируют энергетический всплеск — это всё равно, что встать во весь рост и призывно замахать руками: мол, вот он я, берите!

Штампы расходились от холма веером, по радиусам. Интервалы между солдатами постепенно увеличивались, каменные скелеты Развалин уже скрыли их друг от друга, и это хорошо. Но вот тот, который движется прямёхонько к Хоку — и, надо сказать, идёт быстро и очень уверенно — это плохо.

В десятке шагов от наклонной, вросшей в почву плиты, служившей Хоку укрытием, вздымался каменный угол — вероятно, это и был когда-то угол дома или какого-нибудь иного строения. Время испещрило обе плоскости угла оспинами разрушения, а сверху, на высоте трёх-трёх с половиной метров угол был начисто срезан, и эту покрытую землёй и мусором крышу густо облепила зверь-трава. Её стебли-щупальца чуть шевелилась (хотя ветра вроде бы и нет), будто волосы на голове причудливого каменного монстра, высунувшего из руин свою топорообразную безглазую морду. Травяные гребёнки — крупный выводок , однако! — живой волной спадали до самого основания угла, словно прядь волос на бетонную щёку, довершая сходство с гротескным ликом неведомого существа.

И ближайший к Хоку штамп шёл от холма, увенчанного угрюмой тушей летателя, по направлению к этому монстру; и до солдата оставалось не более двух сотен шагов.

«Если враг не придёт к тебе, то как же ты его убьёшь?». Кажется, это из древнего-предревнего, куда древнее самих Развалин, кодекса воинов из расы Настоящих… Интересная штука память: в ячейках её сети иногда застревает неожиданное, и всплывает само по себе… И чем же убивать этого врага? Боевая одежда штампов-солдат прекрасно защищает от ножей и стрел, и даже от пуль, что выплёвывает старинное огнестрельное оружие. Против лучемёта — и уж тем более против вспарывающего заклятья — доспехи эти не устоят, но у орта сейчас только голые руки, а магический выброс в кабине летателя отметят в тот же миг. И тогда все штампы бросятся сюда, как хищники на запах крови…

Хок чуть пошевелил кончиками пальцев раскинутых рук — правая его рука касалась неровного края плиты — и неожиданно нащупал что-то острое и твёрдое, торчащее из земли впритык к бетону. Обломок. Каменный осколок — довольно крупный. Хок передвинулся вправо, захватил пальцами находку и потянул её на себя. В руке орта оказался вытянутый кусок заострённого камня, причём края его тоже были острыми. Примерно так выглядели наконечники копий предков Настоящих, с которыми они выходили охотиться на диких зверей. Как кстати — и в ладонь оружие легло удобно.

Кожей лица Хок ощутил покалывание: штамп принюхивается . И похоже, у него не только прибор, а он и сам что-то умеет…

Чувство опасности и ожидание близкой — и уже неизбежной — схватки слились, рождая привычный боевой настрой: это когда всё ненужное отступает, и остаётся только то, что поможет победить. До штампа осталось шагов сорок, он идёт вдоль дальней от Хока грани каменного угла. Сейчас…

Серебристая фигура появилась из-за угла бесшумно, словно эфирный дубль-призрак. Штампы похожи на Настоящих и на ортов — ведь их и создавали по образу и подобию: две руки, две ноги, голова. Лица не видно — дымчатое забрало шлема опущено, — а всё тело солдата от шеи до пят облито тусклым металлопластиком комбинезона. На наплечном ремне тяжёлый излучатель с широким раструбом: оружие, способное пробивать стены и плавить бетон. От металла шлема отразился световой блик — штамп поворачивает голову, фокусируя взгляд. А когда он его сфокусирует…

Время растянулось, и секунды стали очень длинными. Солдат ещё не различил растёкшегося по бетону орта, когда Хок вдруг уловил быстрое и почти незаметное движение в непролазных дебрях зверь-травы на «голове» каменного монстра.

Кровосос внешне похож на веретено длиной метра полтора и больше, иногда в рост взрослого орта, и толщиной в руку воина. И это живое веретено обладает невероятной стремительностью — змеиный бросок не отслеживается глазом. Зрения кровосос лишён, зато чутьё у него — на тех, в чьих жилах течёт горячая кровь, — превосходное. Обычно эти твари питаются прыгунами, ловят зазевавшихся крыланов, но самая заманчивая для них и редкая добыча — это крупные теплокровные. Спереди голова кровососа заострена так, что сходит почти на нет: бывали случаи, когда летящая на поднятый ей навстречу клинок змея соскальзывала по лезвию в сторону без малейшего для себя вреда. И шкура у этой твари куда как прочная — змей-кровососов только заклятьем и брать.

Хок следил за выдвигавшимся из гущи зверь-травы гибким змеиным телом сверхзрением — простой взгляд тут бессилен. Серо-матовая окраска кожи у кровососа точь-в-точь совпадает с цветом травяных стеблей, а когда венчики-рты на щупальцах неактивны, то гадина и вовсе сливается с псевдорастением. У двух порождений Проклятья между собой мир и полная любовь — они заодно в своей тупой ненависти к живому. Хотя иногда сильно оголодавшая зверь-трава и пытается полакомиться кладками змеиных яиц, и тогда самки кровососов выжигают ядом подползающие к их гнездилищам хищные гребёнки.

Стилетоподобная голова чуть подрагивает — змея прицеливается. Тело кровососа может изгибаться одновременно в разных плоскостях — позвоночник твари имеет не одну степень свободы, — и метнуться змея способна в любом направлении. Однако сейчас выбор уже сделан: существо, переполненное такой вкусной жидкостью, подошло так близко! Для кровососов нет никакой разницы между ортом и штампом — с точки зрения хищника они оба одинаково годятся в пищу: в пищу, которая надолго даст ощущение приятной сытости.

Солдат оказался не так прост. Он ещё не разобрал, что или кто именно таится на бетонной плите, но сознание штампа среагировало на возникшую с другой стороны угрозу. Ствол лучемёта пошёл вправо, одновременно задираясь вверх — так медленно по сравнению с убийственной быстротой движений змеи.

Кровосос прыгнул.

Падающая вниз змея превратилась в неясный размазанный росчерк, но орт видел всё — до мельчайших деталей. Охотничий инстинкт у кровососа прост: за долю секунды до контакта с добычей гадина распахивает неожиданно широкую для своих размеров пасть — размер места укуса с ладонь и больше, — и десятки костяных игл впиваются глубоко в плоть, разрывая разом множество крупных и мелких кровеносных сосудов. В пасти создаётся почти полный вакуум, и вся кровь жертвы всего за несколько мгновений перекачивается в ненасытную утробу бестии. Но для этого нужно впиться в незащищённое тело. Кровососы не впервые сталкивались со штампами, и в генетической памяти их змеиного рода — а может быть, и в памяти именно этой твари, — накрепко отпечаталась непреложная истина: броню зубами не взять. Однако порождения Проклятья, кроме острейших клыков, имели и другие средства нападения.

На остроконечной голове вздулись два небольших бугорка, из которых с еле слышным свистящим шипением брызнули две туманные струйки.

Мутное облачко дымящегося яда окутало голову солдата. По забралу побежали жёлто-зелёные капли, оставляя в пластике проплавленные бороздки. Прочнейший синтетический материал корёжило, а острую голову кровососа уже рассекло узкой трещиной раскрывающейся пасти — ещё немного, и…

И тут змеиное тело хлестнула ослепительно-яркая плеть.

Штамп не сплоховал — мастерский выстрел. Кровосос нанизался на огнистую нить, как червяк на иголку. Голову и плечи солдата осыпало тонким прахом — настроенный на деструкцию органики луч мгновенно превратил змею в пепел, — и в тот же миг Хок бросился на врага, полностью используя шанс, подаренный ему неразумной кровожадной тварью.

Перейти за долю секунды от состояния маскирующей расслабленности к активному взрывоподобному действию совсем не просто, но орты-воины умели это делать. Прыгнуть на двенадцать шагов из положения «лёжа», да ещё лежа ничком — на такое штампы не способны, а скорости этого прыжка позавидовал бы любой кровосос. Хоку пришлось прибегнуть к магии, но он почувствовал, что сейчас можно . Следящие экраны сенсоров в кабине летателя забило месивом помех — Проклятье действует и на технические устройства. Да, через несколько секунд наблюдение восстановится в полной мере, но пять-шесть мгновений в условиях растянутого за счёт быстроты реакции и движений времени — это немало. Тем более что пилоты на борту летателя отнюдь не встревожились: спонтанные флуктуации помех в Развалинах — обычное дело. Орту снова повезло: второй раз за такой короткий отрезок времени.

Тело Хока летело параллельно мёртвой земле сквозь упругий воздух и через бесконечно длинные секунды — живая молния, увенчанная каменным остриём, намертво зажатым в вытянутой вперёд руке воина. Ракурс видения окружающего мира изменился, и полагаться теперь можно было лишь на сверхчувства. А на голову штампа с еле слышным шуршанием всё ещё падали мельчайшие частички пепла сожжённого кровососа, и солдат всё ещё опускал вскинутый вверх ствол и медленно — очень медленно! — поворачивался.

Микрокомпьютер излучателя идентифицировал внезапно появившийся новый объект по величине и направлению вектора скорости как потенциально опасный и активировал оружие. Огненная полоса сверху донизу прочертила плиту, на которой только что лежал орт, оставляя глубокий шрам и разбрасывая по сторонам раскалённые осколки и капли расплавленного бетона. Но хитрое боевое устройство, оказавшееся умнее своего владельца, всё-таки не могло само по себе вывернуться из рук солдата и захватить цель — Хока не задело.

Одна секунда.

Потомку Настоящих помогала магия, однако запас колдовской энергии был очень невелик — орт долго не подпитывался, а только расходовал. Но у него было наипервейшее оружие воина: его собственное тело, превращённое в почти идеальный механизм долгими изнурительными тренировками, основанными на древнейших методиках совершенствования. Это наследие сгинувших народов бережно сохранялось эрудитами и передавалось из поколения в поколение. И ещё Хока вела ненависть — ненависть к тем, кто искалечил некогда прекрасный мир и теперь охотится на немногих чудом уцелевших, как на диких зверей, — и любовь. Любовь к женщине по имени Муэт…

Левой рукой орт отшиб в сторону разворачивающийся на него горячий раструб лучемёта и ударил.

Каменное жало с хрустом вошло в тело штампа снизу вверх, под левую челюсть возле самого уха. Забрало было повреждёно разъедающим всё и вся ядом, частично утратило свои защитные свойства, и нижний край его сделался рваным, словно металлопластик глодали чудовищные зубы. А затем…

Проникший глубоко в плоть слуги элов неровный кусок камня выгнулся, будто восковой, и резко выбросил из себя быстро удлиняющийся отросток. Молекулы органики изменяли структуру, перестраивались: живая ткань превращалась в камень. Магия трансформации — каменный клык насквозь прошил мозг солдата и остановился, дойдя до теменной кости. Штамп умер без звука, вряд ли даже успев осознать, что же с ним случилось.

Две секунды.

Мёртвое тело врага ещё мягко оседало, а чуткие пальцы победителя уже нащупали ключевые точки боевого одеяния на воротнике сражённого. Ортов-воинов учили — и учили на совесть. Беспощадная война Уцелевших со штампами длилась сотни лет, и за это время многие образчики оружия и техники элов оказались в руках ортов. Хок знал — ему не единожды показывали на манекенах, — как обращаться с доспехами врагов. Активация ключевых точек заставляет гибкие латы распахнуться, словно створки неподатливой раковины при уколе в нервный узел спрятавшегося в ней моллюска. Доступ кодирован, но не личным кодом одетого в комбинезон солдата — а вдруг он будет без сознания, и ему понадобится посторонняя помощь? — а общим. Взломать общий код тоже не так просто, но только не для владеющих магией.

Серебристая металлоткань с шелестом свернулась, скатываясь текучей водой по телу штампа от шеи вниз. Идентификационный чип встроен внутри шлема, обычно его перекодируют при необходимости — например, если доспехи меняют владельца. Процесс этот достаточно длительный (даже если в ход пущена магия), но чип можно и заглушить — на некоторое время, — чтобы не заорал . Хок приложил ладонь к затылочной части сорванного с головы штампа шлема, помогая мысленному импульсу, а комбинезон солдата уже скатался в увесистую восьмёрку вокруг щиколоток мёртвого штампа.

Три секунды.

Орт рывком поднял труп — сдирать с мерзкого бесполого существа бельё не станет ни один потомок Настоящих — и швырнул его к основанию бетонного угла, прямо в алчно зашевелившиеся стебли зверь-травы.

Если кровососы равнодушны к пустым оболочкам своих жертв, то зверь-трава всеядна. Терзаемая вечным голодом, она подбирает щедроты с барского стола змей с превеликим удовольствием. Ей подойдёт любая органика — именно поэтому в Развалинах уже давным-давно не найдёшь ни клочка, ни кусочка чего-либо в этом роде: будь то осколки пластмассы, как-то уцелевшие от гибели в Адском Пламени, полуистлевшая синтетическая ткань или даже сухая краска. Травяные грёбенки в поисках пищи ползут медленно, но безостановочно, далеко выбрасывая под почвой живые корни, которые и тащат потом за собой весь выводок, вспарывая при движении землю. С прыгунами — а это самая безобидная живность в убогой местной фауне — зверь-трава воюет с переменным успехом (то она изловит кого из молодняка, парализует и слопает, то стая взрослых прыгунов-самцов объест ей стеблещупальца до самой подошвы гребёнки); крыланы наземь падают редко; полакомиться трупом дохлого кровососа, погибшего в драке за самку или от хвори какой, тоже не часто удаётся; а уж о более крупной добыче приходится только мечтать. Боевые доспехи штампов-солдат траве не по стрекалам (как и созданные из ирреальной кожи сапоги ортов), но если рты-венчики добрались до доступной плоти… К следующему восходу солнца от неё не останется ровным счётом ничего: ни мяса, ни кожи, ни костей. К тому же щупальца оплетают добычу так плотно, что скрывают её полностью: надо очень постараться, чтобы разглядеть пожираемое зверь-травой. Жадные венчики-рты проворно разрушают форму трупа, и искать оплывшую кучку растворяемой плоти спустя час-другой после начала пиршества — вообще гиблое дело.

Четыре секунды.

Чтобы облачиться в трофейное, орту понадобилась ещё одна секунда. И когда Хок надел ещё хранящий тепло тела убитого шлем, в сознании его тут же зазвучал неживой голос сигнала-вызова: «Первый, первый! Имел место всплеск помех. Всё ли в порядке?»

Смоделировать неотличимый от подлинника ответ — детская задачка даже на остатках Силы. Первый, значит… Так вот почему ты был так ловок в схватке с кровососом, штамп… Первый — это значит капрал, опытный боец, командир группы солдат-десантников, и победой над ним можно гордиться.

— Здесь первый. Информация борту «Х»: нападение кровососущей змеи. Ранений нет. Повреждения защитной оболочки. Возвращаюсь. С подопечными всё в порядке. Следов орта нет.

— Здесь борт «Х». Информация первому: сообщение принято. Сканеры следов орта не отмечают. Подопечных ведём. Возвращайтесь. Ожидаем.

Хок не спеша шагал к холму. Тяжёлый лучемёт покорно покачивался на ремне — рабы привыкли менять хозяев. Сколько врагов может быть на борту летателя? Пилоты — это само собой, а вот сверх того? Чутьё подсказывает, что хотя бы ещё один должен быть, и какой-то странноватый холодок намекает на присутствие…. Неужели Хозяин-эл — собственной персоной?

Расстояние до холма сокращалось. Ни замедлять, ни ускорять походку нельзя — всё должно выглядеть предельно естественно. К тому же Хоку нужно было время: скрывшись под чужой личиной и будучи в какой-то мере прикрыт от придирчивого наблюдения, орт потихоньку пил энергию окружающего его мира, набираясь сил. Подчинив себе усилием сознания сенсоры комбинезона и электронный мозг-процессор излучателя, Хок без применения магии следил за остальными штампами, продолжавшими углубляться в Развалины. Видно было плоховато для привыкшего к колдовскому сверхзрению орта — так, словно ты пытаешься открыть глаза под водой, — но кое-что разобрать можно. Что и как он будет делать, добравшись до летателя, Хок ещё не совсем себе представлял: для него главное сейчас — это дойти до диска и проникнуть внутрь. И тогда…

Склон оказался не слишком крут, но иногда камни под ногой угрожающе шатались, и поэтому ступать надо было с некоторой осторожностью. Последние клочки утреннего тумана истаивали меж руин, и мрачная панорама Развалин, хорошо видимая с высоты обычным зрением, завораживала — было в ней нечто мистическое. Сколько же здесь оборвалось жизней — и во время Войны, и после неё… Жуткое место жуткого мира…

До летателя осталось совсем немного. Диск аппарата уже нависал над головой орта подобно шляпке исполинского плотоядного гриба — говорят, такие попадаются в Катакомбах, хотя сам Хок с этими чудовищами не сталкивался. Но летатель штампов куда опаснее любого безмозглого монстра, каким бы тот ни был. И вон ещё один: его силуэт чётко проецируется на фоне неба всего в двух милях отсюда. Боевой аппарат не сел, а поддерживает режим парения над самой поверхностью — значит, готов к немедленному перемещению; и орту это обстоятельство очень не понравилось

— Здесь борт «Х». Информация первому: девятый нашёл след. Отбой: след ложный — бродячий мираж.

Мираж-гуляка. В Развалинах — как, впрочем, и везде в этом мире — много странного : иногда даже попадаются самые настоящие фантомы. Они обычно не агрессивны, однако никто не знает наверняка, на что способен призрак, хранящий истинную память погибшего разумного существа.

Тусклый корпус рядом — руку протянуть. Вход может открыться в любой точке борта летателя — строго определённых «дверей» аппараты штампов не имеют. Это что же, и тут придётся ломать?

Но взламывать не пришлось — система опознавания «свой-чужой» выдала успокоительный ответ. Матово-серый металл задрожал, подёрнулся лёгкой рябью и растаял. Образовался мерцающий овал, в который и шагнул Хок, преодолев упругость невидимой страж-санитарной плёнки, — как и положено возвращающемуся на борт солдату. И время снова послушно растянулось.

Внутреннее устройство стандартного летателя штампов были знакомо орту. Эрудиты создавали точные копии-модели, на которых и натаскивали будущих воинов. Ничего особо сложного: на главной палубе по периметру диска расположены энергоотсеки переменной структуры , прикрытые внешней бронёй, в центре помещение для солдат с эргономическими сидениями, с оборудованием для обслуживания и ремонта оружия и технических средств, а также со всем необходимым для восстановления повреждений органических тел — ранений. Никаких окошек, только глухие стены: созерцание пейзажей не есть основная задача штампа-солдата, а оценивать обстановку снаружи можно и опосредованно. Палубой ниже сердце аппарата — источник , обеспечивающий летатель энергией для перемещения, защиты и нападения. Броня здесь особо толстая и прочная, и это понятно: стоит повредить источник — и грозный боевой аппарат тут же превратится в большую кучу металлического хлама (если вообще не распадётся на первоэлементы за долю секунды). Хоку показывали, что именно происходит, когда концентрированное заклятье пробивает главный броневой пояс летателя, и это впечатляло. А на верхней палубе, соединённой с главной вертикальным ходом, — командная рубка. Туда-то нам…

Но направиться прямиком в рубку орту не удалось.

Едва он оказался внутри, в освещённом ровным механическим светом коридоре-тамбуре, ведущим в десантный отсек, как перед ним возникла фигура солдата. Стандартная процедура встречи — ведь Хок сообщил о стычке со змеёй и о боевых повреждениях, пусть даже незначительных. Штамп явно ничего ещё не сообразил: тревожные сигналы от детекторов отсутствуют, да и внешне всё нормально — действительно, следы нападения налицо (точнее, на забрало).

Орт не стал использовать чужое оружие, пусть даже теперь подвластное ему — излучатель пригодится, но позже. Обострённым восприятием Хок за доли секунды оценил ситуацию: кроме штампа, вышедшего встречать «командира», двое других слуг сидят в центральном отсеке, и ещё двое — в пилотской кабине. И один из тех, кто наверху — не штамп. Его аура имеет совсем другой оттенок свечения, яркий и насыщенный. Офицер. Эл. Из Хозяев.

Ненависть набухала, жгла и рвалась наружу: ортам нечасто удавалось встретиться с Хозяевами в бою лицом к лицу. Хоку пришлось напрячься, чтобы снова стать бесстрастным — сейчас ему поможет только холодный рассудок. Элы — это вам не тупые штампы, продукты Инкубатора. Хозяева сродни самим ортам и опасны, очень опасны! Но они слишком любят и берегут себя, и в этом их основная слабость. Воин вступает в битву, чтобы победить, но настоящий воин всегда готов и умереть. А элы — элы готовы убивать, но вот жертвовать собой (даже если это необходимо) они отнюдь не рвутся.

Штамп-встречающий ничего не успел ни сделать, ни даже понять. Левая рука орта, мирно покоившаяся на металлическом корпусе лучемёта, метнулась вперёд, к незащищённому лицу солдата, на лету трансформируясь в сталь. Из-под кокона экранирующего поля летателя силовые возмущения, сопутствующие магическим действиям, наружу не вырвутся — если только применённая магия не будет настолько мощной, что взорвёт сам аппарат. Те, кто внутри, заметят , конечно, — особенно Хозяин — с этим уже ничего не поделаешь. Можно было бы прикончить врага и голыми руками, но тамбур тесен, времени очень мало, а штамп всё-таки в комбинезоне и шлеме, пусть даже с откинутым забралом.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4