Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Зарубежная фантастика (изд-во Мир) - Похитители завтрашнего дня (авторский сборник)

ModernLib.Net / Комацу Сакё / Похитители завтрашнего дня (авторский сборник) - Чтение (стр. 8)
Автор: Комацу Сакё
Жанр:
Серия: Зарубежная фантастика (изд-во Мир)

 

 


      — Кисако! Как ты можешь… — Меня снова охватил жгучий гнев, я был готов ее задушить. — И ты… после этого ты можешь считать себя порядочной женщиной?.. И говоришь это мне, своему жениху… да я…
      — Что с тобой, милый? Это же так просто — развлечь человека… — У нее было совершенно невинное лицо. — И вообще наш дед страшный симпатяга. Между прочим, когда я еще работала, мне все время хотелось уйти из подготовительной школы и устроиться в детский сад воспитательницей. Так что положись на меня, отлично буду его нянчить.
      — Да ты понимаешь, о чем речь? — Я был совершенно ошеломлен невозмутимостью Кисако. — Ты только подумай, что это за развлечения…
      — Милый, но это же так легко! Я знаю уйму сказок, и наших, японских, и других — Андерсена, например, братьев Гримм…
      — Сказки! — взревел я. — Знаем эти «сказки» в постели!
      — Ну что ты раскричался! Я не дурочка, все понимаю, — Кисако начала сердиться. — Детишкам, когда их укладывают спать, всегда рассказывают сказки. И малыши страшно любят, чтобы мама или няня прилегла с ними рядом. Вот увидишь, от моих сказок Гоэмон будет спать как миленький.
      У меня не было слов. Я ничком бросился на кровать, стараясь подавить нахлынувшее отчаяние. Значит, я ее совсем не знаю?! И она еще работала преподавательницей! Чему же она учила подростков, в какой университет их готовила?
      — Стой! Тормози! — завопил сидевший рядом со мной телохранитель.
      Кадиллак резко остановился, и я со всего размаху ткнулся лбом в спинку переднего сиденья.
      Скрип тормозов и испуганные возгласы смешались со страшным скрежещущим грохотом. Поглаживая шишку, я поднял голову. В переднюю машину, собиравшуюся повернуть на шоссе, врезалась автобетономешалка, сплющила ее и повалила на бок. Из-под перевернутой машины показались язычки пламени.
      — Сэнсэй! — сидевший впереди телохранитель порывисто обернулся. Лицо его было землисто-серым.
      — Гм… — Тамура нахмурился, закусил губу. — Поехали по другой дороге.
      — СН-2, дайте задний ход! — крикнул наш шофер в микрофон.
      Задняя машина поехала назад.
      — СН-3 и СН-4, поезжайте вперед!
      Тычась длинным носом то в одну, то в другую боковую улочку, громоздкий кадиллак тяжело разворачивался. Я успел мельком увидеть объятую пламенем и черным дымом сбитую машину. Выли сирены мотоциклов дорожной полиции, слетавшихся со всех сторон, как стервятники на падаль. Прислушиваясь к крику этих зловещих птиц, я вдруг подумал: случайная авария или настоящее покушение, как и предвидел Тамура?
 
      В зале второго этажа отеля Т. мы появились с опозданием на пятнадцать минут. Может быть, это тоже входило в сценарий, тщательно разработанный Тамурой? Во всяком случае, задержка помогла ему подчеркнуть собственную значимость, а авария — еще больше увеличить охрану. Сразу после столкновения в переулке из нашего кадиллака передали по радио странный приказ: кому-нибудь из охранников в районе отеля разрядить в воздух пистолет и скрыться.
      Теперь я понял, зачем это сделали. Выстрелы привлекли внимание полиции. Улица у отеля была запружена полицейскими в форме и переодетыми в штатское. Они останавливали и обыскивали прохожих. Вряд ли враги Тамуры посмеют сюда сунуться. Между Тамурой и полицией наверняка существует связь. А трюк с выстрелами дал полиции возможность охранять его в открытую.
      Зал был переполнен: корреспонденты газет и агентств, японских и иностранных, работники радио и телевидения, фотокоры. Телеоператор дал знак включить прожекторы. Микрофоны ждали первых слов оратора.
      Дайдзо Тамура, в кимоно и хаори, в коротком халате с родовыми гербами на рукавах, торжественно вступил в зал. Шел он медленно, толстый живот колыхался при каждом шаге. Засверкали вспышки блицев. Заработала телевизионная камера.
      Усевшись за стол напротив корреспондентов, Тамура неторопливо начал:
      — Господа, я просил вас собраться сегодня, чтобы сообщить вам очень важную новость.
      Корреспонденты, приблизительно представлявшие, о чем пойдет речь, слегка подались вперед.
      — Мое сообщение касается нового оружия, о котором вы, господа, вероятно, уже слышали. О нем вчера говорил в парламенте депутат господин Оно, назвав его «новым оружием эпохи».
      — Тамура-сан, вы располагаете точной информацией об этом оружии? — задал вопрос один из корреспондентов.
      — Разумеется, располагаю. Я был свидетелем завершения работы над этим изобретением и его первого практического испытания…
      Присутствующие оживились.
      — Какого типа это новое оружие? — спросил по-японски, с небольшим акцентом, корреспондент иностранного агентства.
      — Трудно в двух словах определить его тип, — важно произнес Тамура. — Однако депутат Оно, как мне кажется, вчера упомянул об этом в парламенте. Новое оружие имеет отношение к феномену звукового вакуума, наблюдавшемуся несколько месяцев назад на всем земном шаре, в так называемом Поясе безмолвия.
      — Скажите… говорят… звуковой вакуум частично повторился вчера в парламенте, — запинаясь сказал молодой корреспондент. — Новое оружие — это прибор, который гасит звук?
      — Не только, — Тамура ухмыльнулся и выпятил грудь. — Явление звукового вакуума — лишь частный случай эффекта, который дает новое оружие, я бы сказал, весьма частный…
      — Тамура-сан, не дразните наше любопытство, — вмешался пожилой корреспондент, — скажите ясно, что собой представляет это оружие?
      — А вы, господа, наберитесь терпения, — Тамура посмотрел на часы. — Эффект нового оружия очень скоро проявится.
      — Что? Как вы сказали? — раздался тревожный возглас. — Вы уже использовали это оружие?
      — Да, использовал. Но волноваться совершенно не следует, — Тамура с нарочитым спокойствием скрестил руки на груди. — Это оружие ни одному человеку, ни единому живому существу не причинит вреда. Наоборот, оно поможет вытащить мир из бездонного омута войн.
      — Я слышал, что новое оружие по своей мощности превосходит все известные до сих пор, — сказал иностранный корреспондент. — Относится ли это и к ядерному оружию?
      — Естественно, — Тамура кивнул. — Оно значительно мощнее, чем все мировые запасы ядерного оружия.
      Иностранные корреспонденты возбужденно зашептались. По рядам прошло волнение. Несколько человек поспешно покинули зал.
      — И вы утверждаете, что это сверхмощное оружие уже применено на практике?
      — Да, — Тамура лениво посмотрел на часы. — Я думаю, его эффект, первоначальный эффект в настоящее время уже дал о себе знать в некоторых районах земного шара. А именно в одной стране Юго-Восточной Азии, где американские войска ведут бои с партизанскими отрядами — коренным населением.
      — Что вы болтаете?! — выкрикнул американский корреспондент по-английски. — Кто вы такой? Какое право вы имеете делать подобные опыты?
      — Я — частное лицо, мое имя — Дайдзо Тамура, — он встал в позу. — Итак, в настоящее время дальневосточная армия Соединенных Штатов, очевидно, уже почувствовала эффект нового оружия. Но в скором времени его действие распространится по всему земному шару. Так что известная страна Юго-Восточной Азии — всего лишь частный случай. Просто там идут бои, потому и эффективность нового оружия должна проявиться раньше, чем в прочих местах.
      — Скажите, это оружие находится в вашем распоряжении?
      — Да, в моем. Оно хранится в абсолютно недоступном месте.
      — Как вы сами расцениваете такое положение, когда оружием, своей мощью превосходящим ядерное, распоряжается один человек по своему усмотрению? Почему вы не передадите его государству, международной организации или какому-нибудь другому официальному органу?
      — Вот именно — почему? — Тамура хватил кулаком по столу. Несколько микрофонов скатилось на пол. — Господа, в этом вся суть проблемы! Я, Дайдзо Тамура, до сего момента всеми силами охранял это оружие, чтобы оно не попало в лапы подобных «официальных органов». Как только оружие станет собственностью какой-либо официальной организации, оно немедленно превратится в инструмент для осуществления эгоистических целей этой организации. Тогда прощай мечта о мире и спокойствии. Вспомните историю открытия атомной энергии. Разве то, что должно было принести благоденствие и процветание всей планете, не стало нашим постоянным кошмаром? Именно поэтому я, недостойный Дайдзо Тамура, решил противопоставить себя моей стране и всему миру. Да, я — частное лицо и как частное лицо буду держать в своих руках это новое оружие.
      Речь Тамуры то и дело прерывалась вопросами и репликами, но он довел ее до конца.
      — Да что вы заладили — оружие, оружие! — громко выкрикнул кто-то. — А где оно, это оружие? Существует ли на самом деле чудо, о котором вы тут разглагольствуете?
      — Сомневаетесь? — Тамура вскинул голову и бросил величаво-насмешливый взгляд в ту сторону, откуда раздался выкрик. — Что ж, пока вам придется потерпеть. Но недолго. Очень скоро все увидят эффект нового оружия. Господа иностранные корреспонденты, прошу вас незамедлительно передать мое заявление прессе ваших государств. Я, Дайдзо Тамура, частное лицо, возвещаю всему миру: начиная с сегодняшнего дня, с этого часа, с этой минуты, все взрывчатые вещества на всем земном шаре, включая термоядерное оружие, больше не действуют!

Прощай, оружие!

      Сделав это заявление, Дайдзо Тамура так и не изменил своей позы. Иностранные корреспонденты на мгновение замерли, потом все как один разразились дружным смехом.
      Что ж, реакция вполне естественная.
      После знаменитого феномена звукового вакуума прошло уже достаточно много времени. Острота впечатления притупилась. Человек, какое бы потрясение он ни испытал, постепенно о нем забывает. Не зря гласит пословица: «Проглотив горячее, забываешь, как было горячо».
      Иностранные корреспонденты расхохотались. И по-своему были правы. Большинство из них, вероятно, подумало, что этот коротко остриженный, толстый, ужасно важничающий японский босс немного тронулся или просто решил сыграть с ними идиотскую шутку.
      — А как это делается? — дурашливым голосом выкрикнул корреспондент агентства Рейтер. — Берем водичку из-под крана и поливаем водородную бомбу?
      Опять раздался дружный смех.
      — Смейтесь, господа, если вам весело, — с невозмутимым спокойствием сказал Дайдзо Тамура. — Скоро, очень скоро вам будет не до смеха. Поднимется такой шум, что вы захотите заткнуть уши.
      — Но как это можно осуществить практически? — сердито спросил корреспондент газеты «Таймс». — Вы собираетесь заколдовать все имеющиеся на Земле запасы пороха?
      — Да, что-то в этом роде…
      — Прекрасно! Тогда мы во всех церквах отслужим молебен об избавлении от ваших колдовских чар. А на ружьях и снарядах начертаем кресты.
      Зал потонул в новом взрыве смеха.
      — Смейтесь, если вам весело, — повторил Тамура и тоже рассмеялся. И вдруг заговорил серьезным тоном, на хорошем английском, правда, с типично японским акцентом! — Господа, все вы учились в школе, и вам известно, что химические свойства элементов материи определяются количеством электронов вокруг ядра атома…
      Корреспонденты продолжали хохотать, не слушая Тамуру. Один только спецкор журнала «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» окинул оратора удивленным взглядом.
      — Ну и что же? — спросил этот известный своей осведомленностью в вопросах военной техники корреспондент.
      — Порох — химическое соединение, — ответил Тамура по-английски. — И если изменить химические свойства элементов такого соединения, выражаясь точнее, изменить электронную структуру атома, мы получим совершенно новое химическое соединение, не обладающее прежними свойствами.
      — Но как? Как это можно сделать? — настаивал тот.
      — К сожалению, я не физик и не химик, точно и сам не знаю. Специалисты утверждают, что с помощью волн определенной частоты.
      С этими словами Тамура поднялся из-за стола. Большинство присутствующих все еще продолжало смеяться.
      — Верите или не верите, но я предлагаю вам самим осведомиться о результатах, — Тамура снова заговорил по-японски, и переводчик облегченно вздохнул. — Запросите свои страны. Лучше всего свяжитесь с такими районами, где сейчас идут бои. Вот вы и узнаете, что происходит.
      Он сделал знак телохранителям и покинул зал.
      Шум продолжался. Некоторые смеялись, другие, указывая на сипну удалявшегося Тамуры, кричали: «Авантюрист! Мошенник!» Большинство недоуменно пожимало плечами, сожалея о напрасно потраченном времени.
      Тамура не оглядываясь спустился в холл первого этажа и направился к главному выходу. Но тут произошло одно событие.
 
      В вестибюле с видом скучающих постояльцев слонялось десятка полтора сыщиков и членов «секретного отряда» Тамуры. На улице у главного входа стояли два полицейских в нарочито ленивых позах, но их взгляд ощупывал каждого входившего в отель.
      Тамура отмахнулся от нескольких погнавшихся было за ним японских и иностранных корреспондентов, прошел через автоматическую дверь и зашагал вниз по ступенькам, направляясь к кадиллаку.
      Полицейский в низко надвинутой фуражке, стоявший с правой стороны лестницы, внезапно повернулся, молниеносным, удивительно профессиональным жестом выхватил из кобуры огромный, неуклюжий смит-вессон сорок пятого калибра, направил дуло прямо в грудь Тамуры и нажал на спуск.
      Естественно, выстрел из мощного смит-вессона с расстояния нескольких метров должен был пробить насквозь грудь Тамуры и уложить стоявшего за его спиной телохранителя. Но полицейский так ловко и красиво выхватил пистолет, что Тамура даже улыбнулся, очевидно, думал: парень хочет отдать ему честь.
      Но Тамура ошибся. Это был профессиональный убийца, прошедший огонь и воду. На его скуластом, землисто-сером, ничего не выражавшем лице не дрогнул ни один мускул, только глаза блеснули холодной решимостью. Твердая рука точно навела пистолет на грудь жертвы. Дуло пистолета зияло, как жерло сорокашестисантиметрового орудия линкора «Ямато», самого большого в мире корабельного орудия.
      Все произошло в мгновение ока. Когда описываешь, получается очень длинно, а на самом деле я и мигнуть не успел. Щеки Тамуры непроизвольно дернулись. Никто не смог остановить руку убийцы. Никто даже не вскрикнул. Все застыло, как кадр вдруг приостановленного фильма.
      Сейчас мелькнет ослепительная вспышка, грохнет выстрел, в лицо ударит жаркий запах пороха… Я невольно зажмурился. Но… раздался только жесткий металлический щелчок.
      Я открыл глаза. Мнимый полицейский довольно хладнокровно еще раз нажал на спуск. В пистолетах этой системы не нужно взводить курок — он взводится автоматически при нажатии на спуск. Раздался еще одни точно такой же щелчок.
      После второй осечки на лице убийцы мелькнула тень сомнения. Увернувшись от бросившегося на него в конце концов телохранителя, он начал отступать, пятясь задом и держа пистолет у пояса, как это делают ковбои в вестернах. Не надеясь уже на автоматику, он трижды ударами ладони взводил курок и трижды нажимал на спуск.
      Но все пять раз пистолет дал осечку.
      В следующее мгновение искаженное от удивления и ужаса лицо исчезло за спинами настоящих полицейских, сыщиков и телохранителей.
 
      — Видели?
      Тамура стоял у дверцы кадиллака и, закинув голову, хохотал. На него глазели ошеломленные корреспонденты.
      Потом он повернулся к стоявшему рядом полицейскому.
      — Дайте-ка мне ваш пистолет!
      — Простите, не дозволено! — мучительно покраснев, ответил полицейский.
      — Ладно, тогда выстрелите сами. Не беспокойтесь, я, Дайдзо Тамура, отвечаю за этот выстрел перед вашим начальством.
      Полицейский, словно ища защиты, огляделся. Встретился взглядом с комиссаром полиции, но тот, очевидно из уважения к Тамуре, отошел к только что пойманному преступнику. Полицейский, повинуясь приказанию «крупной фигуры», без сомнения, ему известной, вынул пистолет из кобуры.
      — Проверьте патроны, — сказал Тамура.
      Полицейский медленно, далеко не так профессионально, как убийца, открыл барабан.
      В пяти гнездах из шести виднелись донышки патронов. Одно гнездо во избежание случайного выстрела всегда оставляли пустым.
      — Проверили, все в порядке, все на месте? — весело спросил Тамура, всей кожей ощущая напряженные взгляды корреспондентов. — Отлично. А теперь выстрелите в небо.
      Полицейский с обреченным видом неловко вскинул пистолет и направил дуло в небо. Если бы вокруг плотным кольцом не стояли Тамура и его телохранители, он бы, наверное, передумал. Ему было страшновато под взглядами других полицейских и сыщиков.
      — Пли! — скомандовал Тамура.
      Полицейский с отчаянной решимостью нажал на спуск.
      Раздался сухой щелчок.
      — Один выстрел, — Тамура усмехнулся. — Может быть, осечка? А ну-ка, расстреляйте все патроны.
      Было видно, как при каждом нажатии на спуск медленно взводится курок и вращается барабан.
      Щелк!.. Щелк!.. Щелк!.. Все пять раз пистолет дал осечку.
      Полицейский испуганно посмотрел на пистолет, словно сделал что-то нехорошее, потом опять открыл барабан. В пяти гнездах блестели маленькие серебряные кружочки взрывателей со следами от ударника.
      — Ага… кажется, новое оружие уже вступило в силу! — Тамура обернулся к корреспондентам и громко расхохотался. — В дальнейшем огнестрельное оружие станет обыкновенной детской игрушкой.
      С этими словами он быстро сел в кадиллак.
      Я-то понимал, в чем дело: это Гоэмон демонстрировал свой очередной фокус.

Круги по воде

      От камня, брошенного Тамурой, или, точнее, Гоэмоном, по всему миру пошли круги.
      Сначала очень медленно.
      Театральное заявление, сделанное Тамурой в отеле Т., не сразу вызвало широкий отклик.
      Пресс-конференция состоялась в последних числах марта, и сногсшибательная весть была расценена корреспондентами как довольно неуклюжая первоапрельская шутка. Не знаю, предвидел ли Тамура, что так обернется дело.
      Большинство европейских и американских газет молчало. Лишь наиболее легковерные дали под общей шапкой «Первое апреля» несколько коротеньких сообщений: «В бомбах водород превращается в воду», «Японский босс забавляется», «Повзрывались — и хватит» и пр.
      Сообщения японской прессы носили более сенсационный характер.
      И все же ни одна японская газета не дала сообщений о пресс-конференции на первой полосе. Короткие отчеты были помещены на второй полосе, внизу. Дело в том, что после происшествия у отеля Т. Тамура бесследно исчез. Зато рубрика «происшествия» во всех газетах почти полностью была посвящена «покушению неизвестного лица на господина Дайдзо Тамуру». Полиция заявила, что личность и национальную принадлежность преступника пока установить не удалось. На допросах он упорно молчал, и оставалось только строить догадки о причинах покушения.
      Мировую прессу гораздо больше занимали бои между дальневосточной американской армией и населением некоей страны Юго-Восточной Азии. Американское командование за шесть часов до заявления Тамуры ввело строжайшую цензуру на все сообщения корреспондентов с места боев, а через три часа после заявления Белый дом установил такой же строгий контроль над прессой и радио.
      Что же происходило на фронтах Юго-Восточной Азии? Вот уже несколько лет тянулась долгая и упорная партизанская война, доставлявшая немало хлопот американцам. Весь мир с тревогой ожидал, что пламя, тлевшее где-то в дебрях Азии, вот-вот разгорится в огромный пожар.
      Через час после введения цензуры гонконгское телеграфное агентство ПАНА намекнуло на серьезные перемены, происшедшие на месте боев.
      Затем агентство Синьхуа передало сообщение о крупном поражении наземных частей американской армии, понесенном в результате боев с партизанами в одном из районов Юго-Восточной Азии.
      Через три часа после введения цензуры чрезвычайный и полномочный посол Соединенных Штатов Америки, аккредитованный в столице марионеточного правительства данной страны, мистер Варвар, покинул свою резиденцию, пересек океан на сверхзвуковом бомбардировщике и появился в Вашингтоне.
      Еще через час начальник Объединенного комитета начальников штабов США генерал Талисман вылетел из Вашингтона к месту боев.
      Что же случилось?
      Мировая пресса, затаив дыхание, навострив уши и широко раскрыв глаза, сосредоточила все свое внимание на Вашингтоне и одном из уголков Юго-Восточной Азии.
      Что же произошло в этом краю субтропиков, рисовых полей, болот и джунглей, населенном маленьким босоногим народом с замкнутым выражением лица; в краю, где люди, изнемогавшие под властью марионеточного правительства, пытались защитить свою жизнь, где хозяйничали американцы, привыкшие совать нос в чужие дела под предлогом «помощи слаборазвитому народу», где заокеанские боссы, вложившие миллионы и миллионы долларов в оружие всевозможных видов, загребали неслыханные прибыли, где упитанные военные-профессионалы пылали «святым» гневом и грозили отомстить за погибших однополчан, где генералы-экстремисты, данным-давно ставшие притчей во языцех, тужились изо всех сил, чтобы раздуть местный конфликт до мировой войны, где агенты ЦРУ строили гнусные козни, подыгрывая оголтелой военщине, где деятели Белого дома тщетно пытались сгладить острые углы, чтобы хоть как-то оправдаться в глазах мировой общественности, и все глубже увязали в затеянной ими самими авантюре; что делалось в этом далеком краю бананов, теплых ветров, мужественных партизан и отчаянных корреспондентов?..
      Никто не мог разобрать, что там делалось. В эти дни было не до заявления какого-то японского босса Дайдзо Тамуры, именовавшего себя частным лицом. Частное лицо может болтать все что ему вздумается, и никто не обратит на его болтовню внимания, пока она не будет подкреплена официальным заявлением правительства. А правительство Японии молчало.
      И никому не приходило в голову связать чуть ли не анекдотическую пресс-конференцию с переменами, приведшими к страшному напряжению в Юго-Восточной Азии.
      Но…
      Но прошло десять часов после введения цензуры американским командованием, и в Европе появились первые сообщения, нарушающие цензурные ограничения.
      Крупнейшая итальянская газета поместила на своих страницах телеграмму за подписью спецкора, находившегося в Юго-Восточной Азии.
      «Трагедия в Куэнгбанге!» — было напечатано в итальянской газете. Под этим заголовком шло краткое сообщение:
      «В джунглях, в районе деревни Куэнгбанг, расположенной на одном из участков передовой линии фронта Юго-Восточной Азии, местные партизаны окружили два батальона американской морской пехоты. Половина личного состава батальонов уничтожена, половина взята в плен».
      Затем агентство Франс Пресс передало в печать и на радио еще более лаконичное сообщение:
      «На всех участках фронта Юго-Восточной Азии боевая мощь американских войск парализована! Надо полагать, это начало переломного момента в ходе военных действий».
      И наконец, одно индонезийское агентство раскрыло истинную суть «куэнгбангской трагедии»:
      «Два батальона американской морской пехоты, расквартированные в деревне Куэнгбанг, рано утром начали карательную операцию по уничтожению крупного партизанского соединения. После ожесточенных боев, продолжавшихся несколько часов, патриотов загнали в глубь джунглей. Когда морские пехотинцы перешли к преследованию противника и углубились еще дальше в джунгли с целью ликвидации штаба партизан, внезапно все американские огневые точки, включая артиллерийские орудия прикрытия, пришли в состояние полного бездействия. В результате одна треть личного состава двух американских батальонов была уничтожена, а две трети взяты в плен. Партизаны, отлично ориентировавшиеся в местных условиях, вместо огнестрельного оружия применяли в бою бамбуковые пики, луки со стрелами и обыкновенные палки. Около десятка американских солдат, не павших в бою и не попавших в плен, отступили в Куэнгбанг.
      Боеприпасы пришли в полную негодность не только в районе Куэнгбанга. Подобное явление наблюдается по всей линии фронта Юго-Восточной Азии, как в американских войсках, так и в партизанских отрядах.
      Прибывший на место боев начальник Объединенной группы штабов США генерал Талисман пробыл на аэродроме всего час и, выслушав доклад о последних событиях, немедленно вылетел назад на родину.
      Создавшееся положение внушает тревогу…»
      Вскоре стало известно о бунте в некоторых частях американских войск, находящихся в Юго-Восточной Азии.
      Встревоженные люди всего земного шара спрашивали: «Что происходит?.. Зачем?.. Почему?..»
      И все же прошло еще несколько суток, пока мир не уловил связи между «невиданными событиями» и заявлением Дайдзо Тамуры. Очевидно, мир находился в состоянии шока от потрясения.
 
      После известной пресс-конференции Дайдзо Тамура — частное лицо, я — его подручный и сторож Гоэмона, Кисако — няня последнего, и сам Гоэмон в ипостаси «нового оружия», или вернее «новое оружие» в ипостаси Гоэмона, скрылись от всего мира, и никто не знал, где мы находимся.
      А находились мы в одной из загородных вилл Тамуры — я уже сбился со счету, сколько у него вилл и особняков, — расположенной вблизи большого города, на побережье Японского моря. К нашим услугам были коротковолновый радиоприемник, телефон, телевизор и газеты, и мы наблюдали за паникой, постепенно охватывавшей все страны.
      Коротковолновый приемник был достаточно мощным. Связист, прошедший отличную военную тренировку, знавший несколько языков, ежедневно принимал и переводил интересующие Тамуру зарубежные сообщения.
      — Знаете, в Конго начались волнения, — сказал я, просматривая телеграммы, переведенные связистом. — В Стэнливиле избили до смерти солдата правительственных войск. Короче говоря, во всем мире, особенно в слаборазвитых странах, творится полная неразбериха.
      — То ли еще будет! — фыркнул Тамура и повернулся на другой бок — его плечи и спину массировала слепая старуха, жена сторожа виллы.
      Я перешел к сообщениям, полученным по прямому проводу.
      — Американский посол ночью посетил нашего премьера и очень долго с ним беседовал… Что вы собираетесь делать? Международное общественное мнение попытается поднажать на японское правительство.
      — Ничего, пусть себе нажимает, — Тамура, прикрыв глаза, усмехнулся. Потом отхлебнул глоток виски. — В крайнем случае я могу отказаться от японского подданства. Я, Дайдзо Тамура, начал великое дело, и сейчас важнее всего не дрогнуть, что бы там ни произошло. Меня ищут и будут искать, постараются выкопать хоть из-под земли. Некоторое время мне еще необходимо скрываться. Но все же голос народных масс, голос Азии, иными словами, добрая половина всего населения Земли будет поддерживать меня, Дайдзо Тамуру. Вот увидишь!
      Я с раздражением взглянул на Тамуру. Просто тошно становится, когда он начинает так бахвалиться. Ну да, в мире происходят грандиозные перемены, но он-то при чем? Все это дело рук Гоэмона.
      Гоэмон… Мне стало не по себе. Полчаса назад пришел охранник и проводил его вместе с Кисако в какую-то дальнюю комнату. При этом парень бросил на меня многозначительный насмешливый взгляд.
      Конечно, Кисако почти все время при Гоэмоне, так и раньше было, но этот взгляд, эта ухмылка…
      — Э-э… — я запнулся. — А Кисако…
      — Успокойтесь, Тода, не волнуйтесь, — произнес Тамура, не открывая глаз. — Достойному мужу не следует мелочиться из-за бабы.
      При этих словах я почувствовал, что бледнею. Значит, все же… А я-то думал, что в суматохе последних дней вопрос о Кисако отпал сам собой.
      — Куда?.. — крикнул Тамура мне вслед, но я уже выскочил в коридор. Отхлынувшая было кровь ударила в голову. Перед глазами поплыли красные круги.
      Гоэмон, уродец, чучело, но все же довольно милое чучело. Есть в нем своеобразное обаяние. Конечно, мне он доставляет массу хлопот, но неприязни я к нему не испытываю, даже наоборот. Но это… это же совсем другое дело! Гоэмон и — Кисако! Старый косоглазый оборотень — и моя возлюбленная, моя невеста, моя…
      Я застонал. Судьбы мира отодвинулись в туманную даль. Тамура стал крохотным и расплывчатым. Не помня себя, я бросился по коридору, в ту сторону, куда увели Гоэмона и Кисако.
      — Стой, мальчик! Куда это ты так спешишь? — мне преградил путь тот самый охранник, один вид которого вызывал во мне глубочайшее отвращение. Он все так же гнусно ухмылялся. — Да не брыкайся ты! Дальше ходу нет. Приказано не пускать.
      Когда человек не в себе, он на все способен. При обычных обстоятельствах от подобного змеиного взгляда я бы, наверно, весь похолодел и убрался прочь, как побитая собака. Но сейчас я изо всех сил ударил его головой в живот. Глухо охнув, он осел на пол и потерял сознание. Ни о чем больше не думая, я рывком распахнул застекленную дверь и…
      И, изумленный, остановился на пороге.
      Кисако и Гоэмон были одеты! Лишь котелок Гоэмона лежал на полу. Гоэмон, даже не сняв гэта, растянулся поверх одеяла. Кисако сидела рядом и чесала его совершенно лысую, поблескивавшую, как бильярдный шар, голову.
      — А, это ты, — чуть смутившись, сказала Кисако. — Наш дедушка почему-то ужасно любит, чтоб ему чесали голову…
      — Ой-ой-ой, Тода, не смотри, не гляди, закрой глаза, зажмурься! — забормотал Гоэмон. — Мне стыдно, как маленький люблю, как младенчик обожаю, когда мне чешут лысинку…

Игра в прятки

      После этой знаменательной для меня ночи прошла еще неделя. Скандал, разразившийся во всем мире, не только не утих, но, больше того, привел к страшной международной напряженности.
      Больше всех растерялись Соединенные Штаты. Еще бы, эта страна давно считала себя самой мощной военной державой мира. И действительно, ее мощь в основном зиждилась на разбросанных по всему свету, оснащенных разными видами новейшего оружия военных базах. Разумеется, огромный экономический потенциал Америки тоже играл немаловажную роль, но останется ли этот потенциал на должном уровне без поддержки первоклассной армии?
      В один из таких дней в нашем уединенном уголке появился крупный чиновник Управления обороны, очевидно, один из людей Тамуры.
      — Все еще продолжают тактику проверок, — сказал ухмыляясь наш гость.
      Тамура тоже ухмыльнулся, залпом осушив рюмку виски.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13