Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лаки Сантанджело (№4) - Неистовая Лаки

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Коллинз Джеки / Неистовая Лаки - Чтение (стр. 2)
Автор: Коллинз Джеки
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Лаки Сантанджело

 

 


Грязная шлюха в Тихуане, от которой воняло тухлыми мексиканскими блинчиками и даже кое-чем похуже. После этого первого опыта Алекс был переполнен таким отвращением, что даже не пытался больше заниматься сексом еще в течение целого года. Во второй раз, правда, получилось лучше. Серьезный молодой блондин с кинематографического факультета университета Кожной Каролины оценил расцветающий талант Алекса и дважды в день в течение шести месяцев предоставлял в его распоряжение свой рот… Очень мило, но недостаточно для подлинного удовлетворения.

Через некоторое время Алексом овладело зовущее куда-то беспокойство, и в одну из пьяных ночей он завербовался в армию. Его послали во Вьетнам, где он провел два чудовищных года — воспоминания о них будут преследовать его до конца жизни.

В Лос-Анджелес Алекс вернулся уже другим человеком — неприкаянным и озлобленным. Он постоянно кипел и в любой момент был готов взорваться. Через две недели он уехал в Нью-Йорк, оставив матери короткую записку с обещанием объявиться.

Ах, месть… За прошедшие пять лет он не звонил матери ни разу, а она, насколько ему было известно, даже ни разу никого не расспросила о сыне. Когда же Алекс наконец позвонил, Доминик говорила с ним так, будто в последний раз они виделись на прошлой неделе. Мадам Вудс не признавала сентиментального трепа.

«Надеюсь, ты работаешь, — проговорила она холодным, как сухой лед, голосом. — Потому что от меня ты подачек не дождешься».

Вот уж удивила!

Да, мамуля, тружусь. Целых два месяца драл себе задницу, чтобы заработать хотя бы на корку хлеба. Открывал двери в дешевом стриптиз-клубе. Искал клиентов для слишком занятой проститутки. Рубил туши на мясокомбинате. Водил такси. Шоферил у дегенерата — директора театра. Служил телохранителем у бандита. Жил альфонсом у богатой старухи, которая очень напоминала мне тебя. Был управляющим игорным притоном. Работал помощником издателя дешевых книжонок — порнухи и ужасов. И вот, наконец, большой прорыв — написал сценарий и лично поставил порнографический фильм для старого и очень развратного мафиози. Тугие письки. Здоровые болты. Очень эротичное порно. Из того, которое на самом деле заводит мужиков. И — неплохой сценарий. На очереди — Голливуд. Там знают толк в хорошей порнухе.

«Я еду на побережье, — ответил он. —» Юниверсал» пригласила меня написать сценарий и поставить для них фильм «.

Черт побери! Это не произвело на нее никакого впечатления. Честное слово! Последовала долгая пауза.» Позвони мне оттуда «. И на этом — все.

Его мамаша была еще той бабой. Неудивительно, что он не доверял женщинам.

Восемнадцать лет отделяли Алекса от той поры. Сейчас все было иначе. Мадам Вудс постарела и стала мудрее. Он — тоже. Существовавшие между ними отношения до сих пор строились по схеме» я тебя люблю, я тебя ненавижу «. Он любил ее, поскольку она была его матерью, а ненавидел — потому что она оставалась последней сукой. Временами они вместе ужинали, и для Алекса не было тяжелее наказания, чем эти вечера.

За прошедшие восемнадцать лет карьера его совершила головокружительный взлет. От низкооплачиваемого» безмозглого» он поднялся почти на самую вершину, завоевав репутацию рискового, склонного к экспериментам и оригинального создателя картин. Это было нелегко, но Алекс этого добился и теперь был горд.

Было бы, конечно, хорошо, если бы подобное чувство разделяла и его мать, однако она никогда не хвалила сына, а вот упреки и поругания слетали с ее ярко накрашенных губ с такой же легкостью, что и прежде. А вот если бы был жив отец, Алекс не сомневался, что тот гордился бы им и поддерживал во всех начинаниях.

Сейчас у него была назначена встреча с Лаки Сантанджело, нынешней главой киностудии «Пантер». Алексу претило идти к женщине, чтобы защищать свой последний проект — ленту под названием «Гангстеры». Он, черт побери, не какое-нибудь дерьмо, а Алекс Вудс и никому не намерен лизать задницу — особенно какой-то там бабе, которая известна своенравным характером!

Он хотел от Лаки только одного — чтобы ее студия вложила в его картину деньги, которые в самый последний момент отобрала кинокомпания «Парамаунт». С фильмами Алекса Вудса еще никогда такого не случалось. Они подложили ему такую свинью, сославшись на то, что в «Гангстерах» было чересчур много безжалостного насилия. Но, черт подери! Он же снимал картину о Лас-Вегасе пятидесятых! А что там было в те годы? Бандюги, шулера и игроки. Насилие являлось их образом жизни!

Алекс ненавидел подобное фарисейство. Его принципом было говорить одну лишь правду и ничего, кроме правды. Именно это он и делал в своих фильмах. Его творчество вызывало очень противоречивые отклики — либо безудержное славословие, либо площадную брань. Его фильмы заставляли людей задумываться, а иногда это бывает опасным.

Когда «Парамаунт» закрыл перед ним свои двери, его агент Фредди Леон предложил отнести «Гангстеров»в «Пантер».

— Лаки Сантанджело примет твой фильм, — уверил он Алекса. — Я знаю Лаки, а эта история как раз в ее духе. Кроме того, ей нужно во что бы то ни стало выпустить на экраны хит.

Алекс надеялся, что Фредди прав. Больше всего на свете он не любил ждать и бывал счастлив только тогда, когда его целиком захватывало создание очередной картины. Безостановочная деятельность являлась состоянием его души.

Фредди высказал мнение, что перед тем, как идти на беседу к Лаки, им следует поговорить, и предложил встретиться в ресторане «Фор сизонс».

Алекс оделся во все черное — начиная с футболки и заканчивая кроссовками, а затем сел за руль своего черного «порше-карреры»и отправился в ресторан. Фредди уже сидел за столиком, листая номер «Уолл-стрит джорнэл». Сейчас он скорее походил на банкира, нежели на агента.

Фредди был церемонным мужчиной, которому недавно перевалило за сорок, с вкрадчивой улыбкой и неизменным выражением располагающего внимания на лице. Он был не просто каким-нибудь агентишкой. Он был Импресарио с большой буквы, мистером Всемогущим. Он вершил судьбы и с такой же легкостью умел их разрушать. Чтобы заслужить подобную репутацию, Фредди пришлось немало потрудиться. В Голливуде его прозвали Змей — этот человек мог проползти в любую сделку и так же незаметно выползти из нее. Правда, ни у кого еще не повернулся язык назвать его так в глаза.

Алекс скользнул за столик. В тот же момент рядом с ним возникла официантка и налила в чашку крепкий черный кофе. Сделав быстрый глоток и обжегши язык, Алекс громко выругался:

— Черт!

— Доброе утро, — вежливо произнес Фредди, опуская газету.

— С какой стати ты считаешь, что «Пантер» клюнет на «Гангстеров»? — нетерпеливо и без предисловий спросил Алекс.

— Я тебе уже сказал: «Пантер» нужен этот фильм, — невозмутимо откликнулся Фредди. — А Лаки наверняка понравится сценарий.

— Почему?

— Потому что такова ее натура, — таким же ровным голосом продолжал говорить Фредди, умолкнув на секунду, чтобы сделать глоток травяного чаю. — Когда-то давным-давно ее отец построил в Вегасе отель. Джино Сантанджело… Еще тот был тип, доложу я тебе.

От удивления Алекс подался вперед.

— Джино Сантанджело — ее отец? — воскликнул он.

— Вот именно. Один из тех самых гангстеров, о которых ты пишешь. Сколотил себе состояние, а потом отошел отдел. Кстати, Лаки и сама строила отели в Вегасе — «Маджириано»и «Сантанджело». Она лучше других сможет оценить твой сценарий.

Алексу приходилось слышать о Джино Сантанджело — тот хотя и не был гангстером такого полета, как Багси Сигал или другие бандиты, завоевавшие себе мировую славу, но все же в свое время оставил заметный след в уголовном мире.

— Говорят, Джино назвал свою дочь в честь Лаки Лючиано , — добавил Фредди. — Да у нее самой-то, судя по разговорам, жизнь тоже была будь здоров!

Вопреки собственной воле, Алекс почувствовал себя заинтригованным. Значит, Лаки Сантанджело — не просто какая-то жопастая, невесть откуда взявшаяся бабенка! За ней стояла целая история, ведь она была Сантанджело! Почему же он раньше не связал ее фамилию с фамилией известного гангстера?

Тремя большими глотками он допил свой кофе и подумал, что эта встреча может оказаться куда интереснее, чем ему думалось поначалу.

Японские банкиры были весьма корректны и обходительны. Встреча прошла успешно, хотя Лаки и чувствовала: они не в восторге от того, что дела приходится вести с женщиной. Ох уж эти мужчины! И когда только они расслабятся и осознают, что их жизнь вовсе не является одним большим соревнованием с женщинами!

Японские банкиры были нужны ей, чтобы получить деньги на открытие по всему миру сети фирменных магазинов «Пантер». Торговля шла бойко, и Лаки знала: чтобы дела пошли как надо, нужен лишь один умный и вовремя сделанный шаг.

Поначалу, когда Лаки пыталась растолковать им свою стратегию маркетинга, банкиры не поспевали за ходом ее мыслей, но перед уходом уже, казалось, были готовы сказать «да»и обещали сообщить о своем окончательном решении через несколько дней. Как только они удалились, Лаки позвонила отцу в его имение в Палм-Спрингс. Голос Джино звучал бодро. Иначе и быть не могло! Ведь хотя старику уже стукнуло восемьдесят один, он, подобно Эйбу Пантер, был женат на женщине чуть ли не вдвое моложе его. Пейдж Уилер — рыжеволосая и сексуальная художник-дизайнер — опекала его на славу. Впрочем, Джино вовсе не нуждался в каком-то особом уходе. Наоборот, он был энергичнее многих мужчин помоложе, полон задора и жизненных сил, направляя их на биржевую игру — хобби, которое поднимало его с постели в шесть утра и весь день держало на ногах.

Лаки закончила разговор обещанием навестить отца в самое ближайшее время.

— Не сомневаюсь, что так ты и сделаешь, — хрипло сказал Джино. — И привези с собой малышей. Пора мне их кое-чему научить.

— Чему, например? — поинтересовалась Лаки.

— Тому, что тебя не касается.

Лаки улыбнулась. Отец — в своем репертуаре. У них бывали плохие времена, когда она ненавидела его всем своим пылающим сердцем. А вот теперь — с такой же силой любила. Ведь им так много пришлось пережить вместе! К счастью, это только закалило обоих.

Лаки помнила, как после шестнадцатилетия он отправил ее в частную школу в Швейцарии, а затем — наказал, когда, не выдержав царившей там строгой дисциплины, она сбежала из пансиона. Наказание заключалось в том, что Джино помимо воли дочери выдал ее за Крей-вена Ричмонда, занудного сынка сенатора Питера Ричмонда. Какой же это был кошмар! Однако Лаки не собиралась долго оставаться в этом капкане. Как только Джино бежал из Америки, спасаясь от тюрьмы за неуплату налогов, она воспользовалась этой возможностью и продолжила семейный бизнес. Отец ожидал, что это сделает ее брат Дарио, но тот не был деловым человеком, и поэтому Лаки самостоятельно довела до конца строительство нового отеля, начатое отцом в Вегасе, блистательно продемонстрировав, на что способна. Затем Джино снова вернулся в Америку, и между ними произошла грандиозная схватка за контроль над семейным бизнесом. Одержать верх не удалось никому, и со временем они заключили перемирие.

Все это было в прошлом. Отец и дочь были слишком похожи, чтобы враждовать.

После разговора с Джино Лаки поторопилась в конференц-зал. Прежде чем встречаться с Фредди Леоном и Алексом Вудсом, ей предстояло провести короткое производственное совещание. Лаки уже решила дать «Гангстерам» зеленый свет. Прочитав сценарий, она нашла его блестящим. Алекс Вудс был и впрямь классным сценаристом!

Выяснив мнение каждого из членов своей команды, Лаки испытала неподдельное удовлетворение: все они без исключения разделяли ее точку зрения по поводу того, что «Пантер» необходимо двигаться вперед. Ее соратники, убедилась Лаки, сходятся во мнении, что этот фильм необходимо запускать в производство, поскольку он сможет принести студии большие деньги. Да, Алекс Вудс был скандальным и опасным киношником, но все знали — если он за что-то взялся, значит, игра стоит свеч.

С этим согласились все ведущие сотрудники «Пантер»— руководители производственной части, ответственные за распространение кинопродукции в Америке и за границей, а также специалисты по маркетингу. Это были самые доверенные люди Лаки Сантанджело, и после недолгого совещания она уже нисколько не сомневалась в том, что следующую картину ждет большой успех.

Лаки вернулась в свой кабинет и собралась звонить в Англию, своему брату Стивену, недавно перебравшемуся туда со всей семьей, однако в этот момент в дверь просунулась голова Киоко.

— Фредди Леон и Алекс Вудс уже здесь, — сообщил он. — Сказать им, чтобы подождали?

Лаки бросила взгляд на циферблат стоявших на ее столе часов от Картье. Это был подарок Ленни. Они показывали ровно полдень. Женщина положила телефонную трубку на место, напомнив себе не забыть позвонить Стивену потом.

— Пусть заходят, — велела она секретарю, памятуя о том, что влиятельные и надежные люди не должны заставлять себя ждать — никогда и никого.

Первым в кабинете возник Фредди — с обычной вежливой миной на лице и ничего не выражающим взглядом серо-стальных глаз.

Лаки встала, чтобы поздороваться с великим импресарио. Ей импонировали его деловитость и прагматичный подход к любому предприятию, за которое он брался. Фредди не признавал пустого трепа. Если у него было к кому-то дело, он сразу брал быка за рога.

Вслед за ним в кабинет вошел Алекс Вудс. Прежде она никогда не встречалась с этим знаменитым человеком, однако много читала о нем, а также видела его фотографии в газетах и журналах.

Однако теперь ей пришлось убедиться, что снимки не давали подлинного представления о Вудсе. Он был высок, хорошо сложен, от него веяло силой, а на губах его бродила улыбка убийцы, которую он немедленно ей адресовал.

На какую-то долю секунды Лаки была ошеломлена. Такое редко случалось с ней, но сейчас она почувствовала себя беззащитной, словно девчонка. Ни с того ни с сего Лаки вдруг почудилось, что ей снова семнадцать, и она набирает «горячий» телефон. За то время, пока она была одинока, Лаки набирала эти телефонные номера столько раз, что другой бы хватило на несколько жизней.

Фредди представил их друг другу, и они обменялись рукопожатием. Хватка у Алекса была крепкой и сильной — сразу видно: надежный человек.

Наконец Лаки выдернула пальцы из его ладони и заговорила — возможно, чересчур торопливо, — откидывая назад свои длинные темные волосы:

— Э-э-э… мистер Вудс, рада наконец познакомиться с вами. Я большая поклонница вашего творчества.

«М-м-м…»— внутренне промычала она от охватившего ее мучительного стыда. Сказала и впрямь, как онемевшая от восторга поклонница. Что с ней творится? Почему она так себя ведет? Лаки не понимала, что с ней происходит.

Алекс снова пустил в ход свою улыбку. Ему хотелось выиграть время, чтобы хоть немного посмаковать удивительную красоту этой женщины. Она на самом деле была ослепительна, причем как-то по-особому. Все в ней было предельно чувственным — от копны вьющихся волос до проницательных черных глаз и полных мягких губ. Губ, которые так и звали в постель.

Уже в следующий момент Алекс поймал себя на том, что ощупывает глазами ее округлые груди, укрытые белой шелковой блузкой. На Лаки не было бюстгальтера, и мужчина смутно различал под тканью темные окружности ее сосков. «А носит ли она вообще нижнее белье?»— подумалось ему.

Господи, да что же это происходит! У него ведь уже наполовину встал… Почему Фредди не предупредил его о том, что она — такая!

Что же касается Лаки, то она прекрасно понимала состояние своего посетителя и, желая настроиться на деловой лад, предложила:

— Прошу вас садиться.

Фредди то ли не замечал, то ли был равнодушен к разлившемуся в комнате сексуальному напряжению. Он пришел сюда по делу, а на все остальное ему было плевать. Речь из сахарных уст гладкого импресарио потекла подобно нектару.

— «Пантер» необходим такой человек, как Алекс Вудс, — начал он. — С моей стороны было бы излишним напоминать тебе, сколько раз его фильмы номинировались на «Оскара».

— Я прекрасно осведомлена о впечатляющих достижениях мистера Вудса, — ответила Лаки, — и работа с ним будет для нас подлинным удовольствием. Тем не менее, насколько мне известно, расходы на производство «Гангстеров» должны составить почти двадцать миллионов. Это колоссальная сумма!

У Фредди был готов ответ на любое возражение.

— Только не в его случае, — ровным голосом ответил он. — Фильмы Алекса неизменно приносят доходы.

— Если, конечно, правильно подобран актерский состав, — вставила Лаки.

— Алекс подбирает актеров безупречно. Кроме того, ему не нужны звезды — зритель идет на него самого.

Алекс наклонился вперед.

— Вы прочитали сценарий? — спросил он, не сводя с Лаки пристального взгляда.

Женщина спокойно встретилась с ним глазами. Она понимала, что он ожидает комплимента. Она знала также, что лучшая тактика сейчас — не оправдать его ожиданий.

— Да, прочитала, — не моргнув, ответила Лаки. — Он жесток, но правдив. — Помолчав несколько мгновений, она продолжила:

— Мой отец Джино находился в Вегасе как раз в то время, о котором вы пишете. Кстати, это именно он построил отель «Мираж». Вам, может быть, было бы интересно встретиться с ним.

Алекс не отводил взгляда от ее глаз.

— Я бы очень этого хотел. Лаки тоже не хотелось проявить слабость и первой опустить глаза.

— Хорошо, я устрою это, — холодно ответила она. Их реплики звучали обыденно — так, словно они сейчас вовсе и не схлестнулись в поединке взглядов, подсознательно оценивая силы друг друга. — Он живет в Палм-Спрингс.

— Готов отправиться туда в любое время, которое вы назовете.

— Итак, — вмешался Фредди, чувствуя, что разговор подходит к концу, — можно считать, что наша сделка состоялась?

— Более или менее, — ответила Лаки, переключив внимание на Леона и тут же взбеленившись на саму себя за то, что первой отвела взгляд и, стало быть, проиграла дуэль Алексу.

Фредди не обратил внимание на то, что ее ответ прозвучал довольно неопределенно.

— Это беспроигрышная игра, — с энтузиазмом пророчил он. — Студия «Пантер» представляет «Гангстеров» Алекса Вудса! Я уже чувствую, как в воздухе запахло «Оскаром»…

— Одна только маленькая деталь, — прервала его излияния Лаки, взяв свою любимую серебряную ручку и нетерпеливо постукивая ею по столу. — Мне известно, что «Парамаунт» отказалась финансировать эту картину из-за многочисленных сцен насилия. Лично меня это не смущает. Однако… что касается секса…

— А в чем дело? — с вызовом спросил Алекс.

— Прочитав сценарий, я поняла, что некоторые сцены предусматривают появление обнаженных актрис, в то время как главный герой и его друзья предстают в них в добродетельно-одетом виде.

— Ну а в чем же проблема? — снова спросил Алекс, искренне не понимая, куда она клонит.

— Видите ли… — медленно протянула Лаки. — Я могла бы, если угодно, назвать нашу студию «студией равных возможностей». Так что, уж коли приходится обнажаться женщинам, пусть то же самое делают и мужчины.

— Что? — тупо спросил Алекс.

Лаки уже окончательно удалось овладеть собой.

— Позвольте мне выразиться следующим образом, мистер Вудс. Если нам показывают сиськи и письки, то пускай покажут и хрен. Я, конечно, не имею в виду этого хрена Кларка . — Глядя на Фредди и Алекса, которые пытались переварить услышанное, она не смогла удержаться от улыбки. — И если мы сумеем договориться по этому вопросу, джентльмены, можно считать, что сделка состоялась.

Глава 3

— Сколько тебе лет, солнышко? — спросил пятидесятипятилетний развратный козел в костюме от Бриони. Вопрос был обращен к удивительно милой блондинке со свеженьким личиком, сидевшей по другую сторону письменного стола.

— Девятнадцать, — сообщила та. На сей раз она сказала правду, а вот минуту назад соврала. Ее фамилия была Станислопулос, а вовсе не Браун. Бриджит Станислопулос звучало слишком громко, а вот Бриджит Браун — совсем другое дело. Вряд ли кому-нибудь придет в голову раскапывать подноготную девушки с такой заурядной фамилией.

— Что ж, — прочистил глотку мистер пятидесятипятилетний развратный козел, одновременно думая о том, успел ли уже кто-нибудь побаловаться с этим аппетитным кусочком девичьей плоти, — у тебя, бесспорно, есть все задатки для того, чтобы сделать успешную карьеру фотомодели. — Его глаза, словно жадные липкие пальцы, ощупывали ее грудь. — Ты — достаточно высокого роста, достаточно мила, а если сбросишь килограммов пять, станешь достаточно худой. — Он помолчал. — Избавься от лишнего жирка, и я устрою тебе пробы. — Он опять помолчал. — А сегодня вечером мы с тобой сходим поужинать и обсудим твое будущее.

— Извините, — поднялась со стула Бриджит, — сегодня вечером я занята. — Она задержалась возле двери. — Но я… очень ценю ваш совет.

Мистер Козел просто подпрыгнул от неожиданности. Он был ошарашен тем, что его приглашение отвергли. Девчонки, мечтавшие стать моделями, были неизменно голодны, поскольку никогда не имели ни гроша в кармане. Тут же — дармовое угощение, да к тому же ужин с ним всегда рассматривался, как гарантия успеха.

— А завтра вечером? — спросил он, окидывая посетительницу плотоядным взглядом.

Бриджит сладко улыбнулась. У нее была чудесная улыбка — свежая, как весенние цветы.

— Вы хотите меня трахнуть или все же испробовать в качестве модели? — осведомилась она, отчего мистер Похотливый едва не выпрыгнул из собственных ботинок. Он не привык, чтобы всякие молодые паршивки разговаривали с ним подобным образом.

— У тебя грязный рот, девочка, — со злостью выплюнул он.

— Ничего, сгодится, чтобы сказать гуд-бай, — парировала Бриджит, выскользнув за дверь. Желая сделать финальную сцену более эффектной, она сказала напоследок:

— Надеюсь, в следующий раз я буду смотреть на вас только с обложки «Глеймора»!

И, кипя от негодования, она выскочила на улицу. Что за свиньи эти мужики! Тоже мне… «Сбросьте пять кило лишнего жира!» Да она никогда еще не была такой стройной, как сейчас! И неужели он всерьез рассчитывал, что она пойдет ужинать со старым поганым кретином вроде него? Да ни за какие коврижки!

— Читай по губам, старикашка, — громко сказала Бриджит, вприпрыжку идя по Мэдисон-авеню:

— «Я тебе не по зубам!»

Никто не обратил на нее внимания. Это был Нью-Йорк — город, где позволено все.

В Бриджит было метр семьдесят роста, а весила она пятьдесят пять килограммов. Ее прямые, поцелованные солнцем светло-медовые волосы рассыпались по плечам, губки были полными и немного капризными, глаза — голубыми и умными, кожа, казалось, светилась. Девушка вся искрилась здоровьем и энергией. Большинство мужчин находили ее неотразимо притягательной.

Бриджит любила этот город. Она просто обожала раскаленные грязные тротуары и то, что любой человек мог затеряться в спешащих по ним толпах. В Нью-Йорке она не была Бриджит Станислопулос, одной из самых богатых в мире девушек. В Нью-Йорке она являлась всего лишь одной из многих смазливых девиц, отчаянно рвущихся к вершинам успеха.

Слава Богу, Ленни и Лаки с пониманием отнеслись к ее сообщению о том, что она хотела бы бросить колледж и попытать счастья в Нью-Йорке, став фотомоделью. Они не только не стали возражать, но, напротив, даже убедили Шарлотту — ее бабку по матери — в том что, девушке это необходимо. Единственное поставленное ими условие заключалось в том, что, если Бриджит не сумеет реализовать свои грандиозные планы да шесть месяцев, она вернется в колледж и продолжит учебу.

Черта с два она вернется! Хотя бы потому, что ей непременно удастся все задуманное.

Бриджит всей душой верила в то, что ее обязательно ждет успех Пока что ей, впрочем, не очень-то везло. Ну да, она — богата, но разве отсюда что-то следует? Она ведь не сама заработала эти деньги, а объявилась на все готовенькое — унаследовала состояния своего миллиардера-деда Димитрия и матери Олимпии. Теперь они оба мертвы и покоятся в земле. Много ли пользы принесли им эти деньги!

Ее родной отец Клаудио Кадуччи тоже умер, правда, Бриджит по этому поводу не горевала — она ведь даже не знала его. Из-за бесконечных супружеских измен мать развелась с мужем сразу же после рождения дочери, дав ей свою фамилию. Они поженились, когда Олимпии было девятнадцать, а Клаудио — сорок пять. По словам людей, знавших Клаудио, он был красивым итальянским бизнесменом с огромным обаянием и дорогим гардеробом. Один из пунктов бракоразводного контракта предусматривал получение им от бывшей жены двух «феррари»и трех миллионов долларов. К сожалению, Клаудио так и не успел насладиться полученными от супруги машинами и деньгами — через несколько месяцев после развода, в Париже, выходя из лимузина, он был разорван бомбой террориста.

Олимпия немедленно снова выскочила замуж — на сей раз за какого-то польского графа, однако этот брак продолжался всего шестнадцать недель. Что касается Бриджит, то она вообще не запомнила этого мимолетного спутника матери. Ленни был единственным отчимом, которого девушка знала. И — не чаяла в нем души.

Иногда она скучала по матери, ощущая сердечную пустоту, заполнить которую не могло ничего. Ей было всего двенадцать, когда умерла Олимпия, а занять ее место было некому — разве что бабушке Шарлотте, представительнице нью-йоркской элиты, что вела насыщенную светскую жизнь. Даже Ленни и Лаки не могли заменить ей мать. Они хоть и виделись с Бриджит при любом удобном случае, но были настолько заняты своей работой и детьми, что времени ни на что другое у них просто не оставалось.

Поэтому Бриджит знала: она должна найти кого-нибудь, кто заполнит пропасть в ее душе. Это определенно будет не мужчина. Мужчинам веры нет. Они годны только для одного — для секса.

Сексом она уже пробовала заниматься и не имела никакого желания повторять этот опыт — по крайней мере до тех пор, пока не станет самой знаменитой супермоделью мира.

В прошлом году у нее была недолгая связь с внуком одного из бывших конкурентов ее деда. Они прекрасно проводили время до тех пор, пока она не выяснила, что парень — законченный наркоман. С наркотиками Бриджит не хотела иметь ничего общего и поэтому, быстро попрощавшись с горе-любовником, уехала в Грецию, к родственникам деда.

Она зашла в «Блумингдейлс»и пробежалась вдоль прилавков с косметикой, купив под конец губную помаду цвета светлой бронзы. Бриджит любила только тот макияж, который смотрелся естественно, ей нравилось экспериментировать, каждый раз создавая свой новый облик. Когда она станет звездой, то непременно станет выпускать косметику собственной марки. О, да! — она сделает состояние собственными руками, и это — лишь вопрос времени.

Вот уже семь недель, как она находилась в Нью-Йорке, и мистер Пятидесятипятилетний похотливый козел являлся третьим агентом по набору фотомоделей, с которым ей пришлось иметь дело. Добиться встречи с каждым из них было крайне непросто, поскольку Бриджит не хотела использовать свои связи. Приходилось пробиваться самой.

Она взяла такси и направилась домой — в квартиру, которую она снимала на пару с еще одной девушкой. Шарлотта и Лаки настояли на том, чтобы она жила не одна, хотя Бриджит не сомневалась в том, что и сама прекрасно справится. Лаки самолично нашла Анну — девушку, с которой Бриджит теперь делила квартиру, — и хотя она подозревала, что та приставлена к ней для того, чтобы присматривать, Бриджит это не волновало — в конце концов, ей было нечего скрывать.

Анне было под тридцать. Худенькая, с длинными каштановыми волосами и мечтательными глазами, она писала стихи, почти все время сидела дома и всегда была готова выполнить любую просьбу Бриджит.

Когда она открыла дверь, Анна жарила яичницу.

— Ну, какие успехи сегодня? — поинтересовалась соседка, густо посыпая блюдо жгучим перцем.

— Все в порядке, — успокоила ее Бриджит, думая про себя, что, по правде говоря, дело обстоит совершенно иначе. Если быть более точной, то все у нее идет через задницу. О, черт! Может, она просто обречена на невезение?

Анна откинула тонкий локон, упавший на глаза.

— Ты им понравилась?

— Ха! — саркастически хмыкнула Бриджит. — Они потребовали, чтобы я сбросила пять кило.

— Но ты ведь совсем не толстая.

— А то я сама не знаю! — скорчила гримасу Бриджит, одергивая свою невероятно короткую мини-юбку. — У меня, видите ли, «лишний жирок»…

— Жирок?

— Ага, представляешь, каков придурок!

— Ну и что теперь?

— Буду пытаться дальше, — передернула плечами Бриджит.

После этого она заказала по телефону пиццу и, когда ее принесли, устроилась на балкончике у пожарной лестницы. В квартире было жарко и душно. Она могла бы жить на Парк-авеню в пентхаусе с кондиционированным воздухом, однако такой вариант был не для нее. Бриджит предпочитала борьбу.

Иногда она не могла в это поверить. Иногда — ударялась в беспричинные рыдания. Образ Тима Уэлша возвращался к ней с неизменной настойчивостью, и ей никак не удавалось выкинуть его из головы.

Тим Уэлш. Молодой и горячий. Кинозвезда.

Он забрал ее девственность, когда ей было пятнадцать. И был за это убит.

Как хорошо она помнит его! Сколько раз по ночам от этих воспоминаний ее продирал мороз по коже.

Бедный Тим оказался на пути Сантино Боннатти — заклятого врага семьи Сантанджело — именно тогда, когда Сантино организовал похищение Бриджит и младшего сына ее деда — Бобби, матерью которого была Лаки — вторая жена. Димитрия.

Люди Сантино жестоко расправились с Тимом и бросили его труп в квартире, а ее и Бобби привезли в дом Сантино и изнасиловали. Она до сих пор отчетливо помнила все тошнотворные детали того дня: она, голая и напуганная до смерти, лежит посередине кровати Сантино, в то время как одуревший от наркотиков извращенец стягивает одежду с маленького Бобби, собираясь совершить с ним отвратительный акт.

Именно в тот момент она заметила пистолет, небрежно брошенный на тумбочку возле кровати, а когда комнату наполнили жалобные крики Бобби, поняла, что обязана что-то предпринять.

Беззвучно всхлипывая, Бриджит поползла по кровати, пока наконец не дотянулась до оружия.

Сантино не заметил этого, поскольку был слишком занят с Бобби.

Трясущимися руками она взяла пистолет, направила дуло прямо на это чудовище и нажала на курок.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12