Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Библиотека современной фантастики - Четвертый ледниковый период (сборник)

ModernLib.Net / Кобо Абэ / Четвертый ледниковый период (сборник) - Чтение (стр. 11)
Автор: Кобо Абэ
Жанр:
Серия: Библиотека современной фантастики

 

 


Скрип зубами — это речь подводных людей. Голосовые связки отмерли, да под водой они и ни к чему. Подводные люди пользуются азбукой Морзе, язык у них японский, так что переводить не трудно. Преимущество такой речи в том, что разговаривать можно при помощи какого-нибудь предмета. Можно разговаривать по секрету, прикасаясь друг к другу пальцами, можно говорить во время еды с набитым ртом, постукивая ногой по полу. Создана очень простая азбука из букв, представляющих сочетания горизонтальных и вертикальных линий. В настоящее время уже восемнадцать человек наших сотрудников, все из бывших телеграфистов, свободно владеют речью подводных людей, работает также электронная переводная машина, и мы имеем возможность давать нашим питомцам достаточно хорошее образование. Смотрите, все насторожились. Должно быть, пришел приказ из кабины связи.
       (Некоторое время все дети неподвижно смотрят в одну сторону. Затем, обгоняя друг друга, бросаются к люку слева. Объектив следует за ними. Появляются две женщины в аквалангах. Одна стоит у большого ящика, другая постукивает двумя дощечками. Видимо, она что-то объясняет. Дети выстраиваются перед ними. Женщины извлекают из ящика и раздают им по очереди какие-то черные предметы величиной с большую книгу. Один из детей, получив черный предмет, немедленно откусывает от него.)
      — Ужин.
       (Женщина с дощечками бьет жующего ребенка. Тот, скрипнув зубами, бросается наутек.)
      — Наказание за плохое поведение. У нас воспитывают строго. Есть можно только в своей комнате.
      — Этот ребенок… Он что, засмеялся?
      — Гм… Способы выражения чувств у них несколько другие. Во всяком случае, в том смысле, как мы это понимаем, он не смеялся. Вместе с легкими у них отмерла и диафрагма, так что смеяться они не могут. Интересно также, что они не плачут. В числе других желез у них исчезли и слезные, и они не могут плакать, если бы даже захотели.
      — Но, может быть, они плачут как-нибудь иначе, без слез?
      — Если верить Джеймсу, человек плачет не потому, что ему грустно, наоборот, ему грустно потому, что он плачет. Возможно, не имея слезных желез, они не знают грусти.
       (Перед объективом проплывает девочка. Она удивленно оглядывается. Маленькое острое лицо, огромные блестящие глаза. Пронзительно скрипнув, она переворачивается и уплывает прочь…)
      — Какая жестокость!
      — Что вы сказали?
      — Это же трагедия…
       (Господин Ямамото смеется.)
      — Нет, так нельзя. Вы навязываете им свое сочувствие на основе предвзятых аналогий. Лучше перейдем дальше… К образцовому отделу обучения для шестилетних и старше…
       (С экрана).
      — Разрешите сделать небольшой перерыв?…
      — Да, верно. Это далековато. Им придется перевозить телекамеру на субмарине. А пока включите свет, пожалуйста…

ГИПОТЕЗА О КОНЦЕ ЧЕТВЕРТОГО ЛЕДНИКОВОГО ПЕРИОДА

Сообщение делает во время перерыва господин Томоясу

 
      — Я ведь простой чиновник, так что я коротко, в двух словах… Вы уже слыхали кое-что об этом, Кацуми-сэнсэй, вам сегодня утром звонили по телефону. Это советское предложение о сотрудничестве в исследованиях насчет активизации вулканической гряды на дне Тихого океана. Если говорить по правде, мы с помощью Ерики-сан уже давно провели эти исследования. Конечно, Советский Союз тоже имеет все эти данные, но здесь уже вопрос политики…
      — Если возможно, покороче, — замечает Ерики.
      — Да, конечно… Впрочем, иначе чем коротко я рассказать и не смогу, я ведь в этих делах совершеннейший профан. В общем вулканическая гряда на дне Тихого океана действительно активизировалась. Видимо, это связано как-то и с колебаниями погоды в последнее время. Особенно с необычайно высокой температурой в летние периоды в северном полушарии. Сначала предполагалось, будто здесь виноваты солнечные пятна или там человечество расходует все больше энергии и поэтому увеличилось количество углекислого газа в атмосфере, но оказалось, что объяснить это дело только такими причинами нельзя.
      Известно было также, что уровень морей и океанов будет повышаться из-за таяния ледников и полярных шапок, которые приписываются четвертому ледниковому периоду, но нынешнее повышение не соответствует расчетам. Скажем, известно было, что через тысячу лет льды растают полностью и уровень океанов, совсем как после прошлого, третьего ледникового периода… в общем уровень океанов должен подняться метров на сто, поэтому многие страны стали понемногу переносить города и предприятия подальше от берегов, на возвышенности и плоскогорья. Только наше правительство пустило это дело на самотек и притворяется, что знать ничего не знает… наверное, сотому, что у нас нет плоскогорий.
      Однако после прошлого геофизического года выяснилось, что воды в океанах прибыло гораздо больше, чем растаяло льдов. В три раза больше, если верить измерениям, представляете? Некоторые ученые даже утверждают, что в три с половиной раза… С другой стороны, опущение суши не объясняется и истощением грунтовых вод. А это может значить только одно: что где-то вновь и вновь образуется морская вода. Другими словами, что начали в огромных масштабах действовать подводные вулканы. Как правило, вулканические газы почти целиком состоят из водяного пара, считается даже, что вообще вся океанская вода получилась из вулканических газов. Я в этом мало понимаю, но дело обстоит, видимо, именно так…
      И, судя по тому, как резко увеличивается количество воды, это не какое-нибудь местное извержение… Я плохо в этом разбираюсь, но началось, кажется, черт знает что. По последним представлениям, например, земная суша — это участки коры, содержащие большое количество радиоактивных веществ, которые ее разогрели, расплавили и выпятили. Значит, под корой полно расплавленной лавы. Лава эта иногда раздувается и даже выходит на поверхность, и мы получаем вулканы. Но это для лавы не выход. Мало того, эти участки коры из-за лавы становятся все толще, все тяжелее, они давят на лаву, и лава в конце концов начинает вылезать у их границ, как варенье из раздавленного пирожка. Это происходит, конечно, на границах моря и суши.
      Считается, что такие вещи должны повторяться каждые пятьдесят-девяносто миллионов лет. И вот обнаружили, что на границе Тихого океана и Азиатского материка происходит подозрительное движение. В так называемом тихоокеанском огненном кольце, в поясе землетрясений… Не знаю даже, что это значит… И тогда получается, что и нынешняя температура атмосферы и повышение уровня океанов — это не просто явления, связанные с ледниковым периодом, а признаки громадной катастрофы, наступающей раз в пятьдесят миллионов лет. Вот что называется гипотезой о конце четвертого ледникового периода…
      Неизвестно, кто первый ее высказал, но она начала распространяться, и тогда все государства спохватились и быстренько распустили геофизический год. Ведь если гипотеза верна, то в ближайшем будущем начнут извергаться в сотни раз больше подводных вулканов, нежели сейчас, уровень океанов и морей станет повышаться на тридцать метров в год, так что лет через сорок поднимется на тысячу метров. Опубликуйте такую вещь, и что получится? Государственный и общественный порядок немедленно рухнет. Если не считать такую гигантскую страну, как Советский Союз, все окажется под водой, утонет Европа, исчезнет Америка, оставив после себя одни Скалистые горы, а от Японии останется лишь десяток гористых островков. Правительствам надлежит держать это в тайне от населения, пока не будут выработаны соответствующие меры.
      Действительно, все правительства обязались ничего не раскрывать. Но в правительствах постоянно происходят всевозможные изменения, доверять им до конца нельзя… Поэтому самые крупные из финансовых королей объединились и создали своего рода комитет по выработке необходимых мер. Впоследствии этот комитет развернулся в кампанию по разработке и эксплуатации морского дна…
      — Это же нечестно!
      Кончик языка у меня горел, как будто мне в рот влили крепкую кислоту. Не знаю, то ли я действительно разозлился, то ли решил, что должен разозлиться, то ли злость была только предлогом, но я испытывал необходимость кричать во все горло.
      — Если бы я знал… — Язык совсем не слушался меня. — Почему? Почему не сказали мне сразу? Если бы я знал с самого начала… я бы…
      Ерики остро взглянул на меня исподлобья.
      — Вы так думаете? — сказал он.
      — Да как же так можно!.. — Мой голос больше походил на стон. — Вы скрыли от меня самый решающий фактор…
      — Вряд ли это имело бы значение. Мало того, если бы все это было вам известно заранее, сэнсэй, вы бы еще упорнее цеплялись за настоящее и натворили бы много плохого.
      — Почему?…
      — Этот всемирный потоп вас пугает?
      — Да!
      — А избавило вас от этого страха существование подводных людей?
      Я пытался ответить, но не мог. У меня было такое чувство, будто я вот-вот заскулю, как затравленное животное… Все тело в огне, только от ног ползет ледяной холод. Словно наползает смерть.
      — Вот почему, — медленно сказал Ерики, — все эти разговоры о подводных вулканах я считаю второстепенными.
      — Почему же? — недовольно произнес Томоясу. — Настоящее — это не просто ледниковый период, это конец четвертого ледникового периода. Возможно, начало совершенно новой геологической эпохи…
      — Все это так. Но подводные колонии имеют огромное самостоятельное значение независимо от геологических катастроф. Они сами по себе представляют замечательный мир, и это вовсе не потому, что они являются вынужденной мерой. Для меня, например, повышение уровня Мирового океана это только хороший аргумент, чтобы расшевелить власть имущих.
      — Неправильный взгляд, Ерики-сан, неправильный взгляд…
      — Пусть неправильный. У нас с вами, Томоясу-сан, разные точки зрения… Да, сэнсэй, мы служим одному делу, но взгляды у нас разные. Эта шайка финансистов намерена хорошо заработать на нашем предприятии, не правда ли, Томоясу-сан? Или вы считаете, что они жертвуют свои бренные капиталы во имя будущего?
      — Вы преувеличиваете, — возмущенно сказал Томоясу. — Второстепенный это вопрос или третьестепенный, несомненно одно: все города и села пойдут ко дну. Что бы вы там ни говорили, это несомненно.

ОБРАЗЦОВАЯ ШКОЛА ДЛЯ ПОДВОДНЫХ ЛЮДЕЙ

Комментирует господин Ямамото

 
       (Мир океанских глубин… Что-то вроде тюльпана на тонком стебле выделяется на черном фоне подводного неба).
      — Это здание образцовой школы… Интересная архитектура, не так ли?… Здание построено из пластика, стены полые, в полостях газ. Здание легче воды. Принцип, обратный наземному, где все основано на силе гравитации. Кроме того, для жильцов этого здания верх и низ в общем не имеют значения, поскольку они свободно передвигаются в пространстве. Горизонтальные плоскости никого не связывают, поэтому входы и выходы устроены сверху. Конструкция чрезвычайно простая. Да и приятнее всего то, что не нужно думать ни о давлении воды, ни о водопроницаемости. В морской глубине всегда мирно и тихо.
       (Объектив приближается к зданию.)
      — Какое оно громадное…
      — Сейчас там всего двести сорок детей, но рассчитано оно на тысячу. В нем и школа и интернат… Подходящий домик, правда?… В ближайшем будущем таких соорудят здесь двадцать одну штуку. На двадцать одну тысячу детишек от шести до десяти лет. Нет, строить не трудно. Скоро переходим на массовое производство. Готовые секции доставлять на место и собирать, затем их надуют газом, и постройка закончена. Немного больше времени будет, вероятно, занимать крепление фундамента.
       (Объектив передвигается вдоль здания. По экрану плывут пояса огней, похожих на огоньки светлячков. Светятся, видимо, сами стены. В поле зрения проносится стая мелких рыб.)
      — Приглядитесь внимательно. Эти ярусы огней почти незаметно для глаза постоянно меняют яркость. Волны более яркого и более тусклого света ритмично передвигаются сверху вниз… они играют роль своеобразной приманки для рыб. У каждого вида рыбы есть своя излюбленная яркость; завороженные этим световым движением, они начинают скользить вниз, а там их поджидают разинутые пасти ловушек. Я думаю, что в будущем такой способ рыбной ловли получит широкое распространение. Уловы очень богатые. Поэтому рыбаки, промышляющие в этом районе…
      — А где это?
      — Примерно на середине линии, соединяющей Ураясу и Кисарадзу.
      — И никто до сих пор не обнаружил вас?
      — Глубина там пятьдесят-шестьдесят метров. Вдобавок там убрали слой ила… двадцать пять метров, как раз на высоту здания… Без водолазного костюма на такую глубину не заберешься. А учащимся подниматься на поверхность строго-настрого запрещено…
      — А воспитатели?
      — Когда приходит их время, стержень, на котором крепится здание, раздвигается. Тогда от поверхности до крыши остается всего двадцать метров.
       (Объектив достигает крыши. Это купол с большим круглым люком в центре. Над люком, балансируя на одной ноге, стоит мальчик. У его плеча рыба в ладонь величиной.)
      — Вышел встречать… Это первый и самый старший из подводных людей. В этом году ему исполнилось восемь лет, а на вид ему можно дать лет двенадцать-тринадцать. И даже больше. Это можно объяснить тем, что он растет без родителей, но главное в другом. Под водой все живое развивается поразительно быстро. Я как-то читал в одной публикации Академии наук СССР, что для растений биологический кпд в пять процентов на суше соответствует почти ста процентам в океане. Для полового созревания слону требуется сорок лет, а гигантский кит способен давать потомство уже через два-три года после рождения.
       (Мальчик издает едва слышный скрип и кланяется. Рыба норовит ткнуться мордой в его губы, он осторожно отстраняет ее. На секунду кажется, что он улыбается, но это, наверное, не так. Его тело обтянуто свитером и рейтузами, на ногах ласты. Над головой, словно дым, колышутся легкие волосы, глаза раскрыты необыкновенно широко. Движения его грациозны и легки, как у девушки. И только жабры и узкая грудь производят неприятное впечатление).
      — Как он приручил эту рыбу? Он любит животных, этот мальчуган. Зовут его, в переводе на фонетику, Ирири… хотя это просто знаки азбуки Морзе. А теперь взгляните на поверхность крыши.
       (Вид крыши сверху. Под прозрачным пластиком можно разглядеть густые, как пена, черноватые заросли.)
      — Это разновидность пресноводной хлореллы, но мы приучили ее к морской воде. Растение идеальное по питательности, содержит более дюжины различных аминокислот. Печенье из него — любимое лакомство для детей.
       (Мальчик, не меняя позы, только слегка согнув ноги в коленях, начинает тихо опускаться в люк. Скрипнув зубами, зовет за собой рыбу. Объектив следует за ними. Мальчик переворачивается вниз головой и увеличивает скорость. Быстро работающие ноги в ластах. В глубине колодца множество детей. Они держатся за поручни в стенах и ждут. Неумолчный шум, как будто трещат цикады…)
      — Нет, рыбу он приручил здорово. Вот так они постепенно приручат и превратят рыб в своих домашних животных… (В микрофон.)Остановитесь на минуту.
       (Гулкий голос из динамика).
      — Осмотрите мастерские?
      — Да, мы быстро.
       (Объектив останавливается. В стенах ровные ряды овальных дверей. Совсем как пчелиные соты.)
      — Сейчас мастерскими почти не пользуются, пока некому, но в будущем они станут классами для политехнического обучения.
       (Объектив приближается к одной из овальных дверей. Мальчик вместе с рыбой, вцепившейся ему в волосы, проскальзывает вперед.)
      — Здесь будут заниматься всем, что необходимо на практике, начиная с физических и химических экспериментов и управления машинами и кончая техникой обработки пищевых продуктов. Так что, как только оборудование завершится окончательно, это будут скорее даже не классы, а небольшие цехи. Через пять лет, когда старшие классы укомплектуются полностью, школа сможет перейти на самообслуживание.
      — А после окончания школы?
      — Сейчас строятся подводные заводы. Многие, вероятно, пойдут работать на подводные рудники и нефтяные промыслы. Постоянно не хватает рабочих рук на подводных пастбищах. Самые способные перейдут в специальные школы, где из них будут готовить врачей, инженеров, техников. Предполагается, что сначала они будут помогать людям, а потом и вовсе заменят человеческий персонал.
       (Томоясу поспешно.)
      — Имеются весьма основательные возражения относительно этих специальных школ…
      — Это не проблема. Во-первых, возможности подводных людей ограничены, и потом слишком мала их абсолютная численность.
       (На экране мастерская. Нет никаких станков, но пол, потолок и стены покрыты всевозможными полками, выступами и крючьями, а инструменты парят посередине помещения, подвешенные к пластиковым шарам. Мальчик с гордым видом поглядывает то на объектив, то на инструменты.)
      — Глядите, это изобретение Ирири. (В микрофон.)Попросите его показать.
       (Слышится скрип… Мальчик кивает, ловит один из инструментов вместе с шаром и присоединяет к трубке, торчащей из стены.)
      — Оттуда подается сжатый воздух. Это основной источник энергии под водой. Есть еще газообразное горючее, сжиженные газы…
       (Мальчик поворачивает кран. Инструмент начинает вибрировать, пуская струи воздушных пузырьков. Под потолком пузырьки собираются в один большой пузырь, который медленно высасывается через вентиляционное отверстие. Рыба гоняется за пузырьками. Мальчик опускает вибрирующий наконечник инструмента на виниловую доску и мгновенно перерезает ее пополам.)
      — Автоматическая пила… Изрядно, не правда ли? Каждую деталь придумал он сам… и сделал своими руками, конечно. Это мастерская обработки пластиков, здесь подобраны все необходимые инструменты. Под водой пластики играют такую же роль, как железо на суше, и освоение их составляет основу всей жизненной техники… И все-таки это невероятно. Ведь ему всего восемь лет. Видимо, под водой ускоряется не только физическое развитие.
      — Откуда берется энергия? Для работы с пластиками нужны довольно высокие температуры, да еще освещение…
      — Разумеется, электричество… Это самая трудная проблема под водой, хотя дело несколько упростилось развитием производства изоляционных материалов. Но без электричества обойтись невозможно.
      — Невозможно?
      — Совершенно невозможно. Тепловую и механическую энергию еще можно получить другими способами. Но вот связь, например… Радиоволны под водой не проходят, приходится пользоваться ультразвуком, а для генераторов ультразвука необходимо электричество. Хорошо бы также перейти на самоснабжение сжатым воздухом. Сейчас электроэнергия подается сюда по кабелям с суши, но в будущем необходимы средства, которые не зависят от суши… что-нибудь вроде малогабаритных атомных электростанций, каких-нибудь теплоцентралей на нефти или генераторов, использующих подъемную силу газа под водой. Тогда научно-исследовательские институты можно будет строить как угодно далеко от берега, и перестанут быть мечтой подводные города-исполины. Ото, еще одно изобретение?
       (У мальчика в руках длинный прямой шест, в нижней части которого прикреплены педали. Мальчик садится на шест верхом, нажимает на педали, и на конце шеста начинают вращаться лопасти. Шест поднимается по вертикали. Мальчик склоняется набок, и шест движется горизонтально.)
      — Подводный велосипед. Очень доволен, что на него смотрят люди…
      — Я вижу, к людям он все-таки привязан?
      — Да… Ирири очень привязан… Этот мальчик — наш первый эксперимент, и в процессе выращивания мы допустили, наверное, какие-то ошибки. У него не полностью отмерли железы с внешней секрецией. Вы заметили, например, какие у него глаза? Это потому, что слезная железа у левого глаза частично уцелела. Возможно, в этом причина неполного выгорания.
      — Неполного выгорания?
      — Вы, конечно, понимаете, что человеческие эмоции в известной мере зависят от способности кожи и слизистых к осязанию. Возьмем, например, выражения «мороз по коже», «мурашки по телу», «в горле пересохло», «он к ней липнет». Даже из таких словосочетаний видно, какую роль осязание играет для формулирования наших настроений и переживаний. Если говорить коротко, способность к осязанию является проявлением инстинктивного стремления защитить море от воздуха. Я вижу, вам кажется, будто я говорю чепуху, но вы послушайте, это очень важно… Как известно, даже у человека, самого совершенного из наземных животных, все — кровь, кости, протоплазма — почти полностью составлено из элементов, присущих морю. Жизнь выкристаллизовалась в море, мало того, она всегда зависела от моря. Даже когда она покинула морскую стихию, она забрала с собой на сушу море, обернув его в свою кожу. Вот больным вводят иногда раствор поваренной соли. Но и сама кожа есть не что иное, как метаморфоза моря. И хотя сопротивляемость ее выше, чем у остальных органов, она тоже порой не может обходиться без помощи моря. В конечном счете железы с внешней секрецией что это, как не помощь изнемогающей коже со стороны моря? Слезы есть море для глаз… И все наши эмоции являются лишь определенными состояниями желез с внешней секрецией… другими словами, стадиями оборонительной войны моря против суши.
      — И если этой войны нет, то нет и эмоций?
      — Я не говорю, что нет. Но это, вероятно, нечто совершенно непостижимое для нас. Там, в море, им не приходится воевать с атмосферой. Все равно как рыбы, например, не знают страха перед огнем.
       (Мальчик на велосипеде принимается играть со своей рыбой в пятнашки.)
      — Иногда, глядя на других детей, не на Ирири, действительно спрашиваешь себя: да полно, есть ли у них душа? Есть, конечно, но она совсем другая, чем у нас.
      — Значит, это единственный ребенок, похожий на человека?
      — Да… Его поведение понятно нам. (Впадает в сентиментальный тон.)С душой наземного существа в морской глубине. Неполное выгорание, иначе не назовешь…
       (Преследуя рыбу, мальчик скользит мимо объектива и исчезает из помещения.)
      — Не потому ли он так умен и развит?
      — Нет, в отношении умственных способностей другие дети ему не уступают. Один мальчик, на три месяцы моложе его, сконструировал часы, которые работают на сжатом воздухе. Правда, стрелка передвигается раз в пятнадцать минут, но все-таки…
       (Объектив, следуя за мальчиком, медленно приближается к другим детям…)
      Господин Ямамото вновь переходит на деловой тон:
      — Здесь, в среднем поясе здания, они живут, а нижние этажи отведены под обычные классы. Обучение, как и у нас, начинается с чтения, письма и счета, но вот чему учить их дальше… Существует мнение, что самую важную роль в их жизни будут играть такие науки, как физика жидкостей и органическая химия. В конце концов не нам строить догадки на этот счет… По-видимому, истина определится, когда они получат учителей из своей среды. Слишком различны основы ощущений в воздухе и под водой…
       (Многоярусный балкон… Играющие дети… Одни глядят на объектив с откровенным любопытством, другие совершенно равнодушно.)
      — И, конечно, им не преподают ни историю, ни географию, ни социологию. Мы не можем решить, как объяснить им взаимоотношения между ними и человечеством.
      Томоясу шмыгает носом.
      — Совершенно естественно. Они бы прокляли нас, только и всего…
      — Ну уж нет… (Отрицательно качает головой.)Вы говорите так потому, что переоцениваете наземного человека.
       (В любопытстве и в равнодушии подводных детей есть одна общая черта. Это странная холодность. Под их взглядами человек сам себе начинает казаться «предметом». Я не могу не согласиться с господином Ямамото, когда он задает себе вопрос: есть ли у них душа.
       …Шалун подплывает к объективу и пытается закрыть его ладонями. Девочка сосредоточенно следит за моллюском, ползущим по стене. Мальчики окружили Ирири с его велосипедом. Маленькая девочка ловит заблудившуюся рыбешку и сует в рот, но мальчик постарше заставляет ее выплюнуть… Группы детей — возможно, это дежурные — моют стены сжатым воздухом… Маленький мальчик прижимается щекой к подводной собаке…)
      — На этом наш беглый осмотр и закончим… Соба-кун, выключите, пожалуйста…
       (Кто- то глубоко вздыхает… На экране дрожит, сжимаясь, световое пятно…)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ОБЛИК ГРЯДУЩЕГО

35

      Световое пятно на экране сжалось и исчезло. Никто не шевелился. Никто не включил свет, и никто не попросил сделать это. Может быть, будет еще что-нибудь?… В глубине души я надеялся, что будет продолжение. Ведь тогда я поживу еще немного…
      Но молчание затягивается, и меня охватывает ужас. Странное дело, я был подавлен тем, что мне показывали, мое существо протестовало, и вместе с тем мне было интересно. Незаметно для себя я пытался подсчитать, сколько в подводном здании мальчиков и сколько девочек — кажется, число их было в общем одинаковое, — я строил произвольные догадки относительно будущих браков. Словом, я чувствовал себя экспериментатором в лаборатории. Но вот экран погас, я снова оказался в темноте и стал тем, чем был раньше. Снова превратился из экспериментатора в подопытное животное. Я ожидаю смерть… Приговоренному к смерти подали из жалости чашку чаю. Но смерть остается смертью…
      Ногти впиваются в ладони. Я сижу, как приклеенный, и цепляюсь за мгновения. Неужели, несмотря ни на что, я и вправду поверил моему второму «я», что это я сам требую своей смерти? Усомниться в машине-предсказателе — значит подтвердить ее суждение. Признать ее правоту — значит тоже подтвердить… Это все равно, что бросать монету, обе стороны которой одинаковы. Итак, заколдованный круг? Но это же бессмыслица. Чтобы отвергать смерть, не нужно иных причин, кроме нежелания умирать.
      Больше я не вытерплю, подумал я. Впрочем, я только думаю. Я не действую. Не то что я не сознаю своего положения. Просто это такая пассивность, от которой можно избавиться не через вспышку эмоций, а, наоборот, через вялость и расслабленность. Но мои мускулы туго стянуты напряжением и заскорузли, как старая кожа. Кажется, стоит мне повернуть голову, и будет слышно, как заскрипит шея.
      Соба пошевельнулся и поднял лицо, словно собираясь спросить о чем-то. Я попытался воспользоваться этим, чтобы освободиться от проклятого оцепенения. Я заговорил. Жалкий у меня был голос, как будто на мои голосовые связки наклеили парафинированную бумагу. Я окончательно утратил чувство собственного достоинства.
      — Возможно, суша по сравнению с морем действительно менее удобна для жизни… — лепечу я. — Но ведь именно благодаря этому неудобству животное эволюционировало до человека. Тут я не могу согласиться…
      — Вот уж в самом деле… — шепчет Вада.
      — Предубеждение! — живо воскликнул господин Ямамото. — Да, живые существа эволюционировали в борьбе с природой. Да, четыре ледниковых периода сделали австралопитека современным человеком. Кто-то даже удачно заметил, что человек выскочил из волшебного платка, именуемого глетчером. Все это так… Но человечество в конце концов покорило природу. Оно искусственно преобразовало и улучшило почти все, что есть в природе. Иначе говоря, оно обрело силу превращать эволюцию из процесса случайного в процесс сознательный. И нельзя ли допустить, что миссия живого, для выполнения которой оно выползло на сушу, на этом закончилась? В старину линзы приходилось шлифовать, а нынешние пластические линзы выходят из производства готовыми. Эпоха, когда «муки в страдания создавали жемчуг», миновала… Не пора ли и самому человеку освободиться от дикости в перейти к рациональному преобразованию самого себя? И на этом замкнуть кольцо борьбы и эволюции. Пришло время вернуться на старую родину — в море, но уже не рабами, а хозяевами.
      Тут он почему-то вздохнул, и я, собравшись с духом, возразил:
      — Но ведь они как раз рабы. Они живут в колониях, у них нет ни своего правительства, ни своей политики.
      — Это сейчас… — раздраженно сказал Ерики. — Во все эпохи все новое рождается от рабов.
      — Такой взгляд на подводных людей означает самоотрицание. Наземное человечество заживо становится реликтом прошлого.
      — Придется стерпеть. Стерпеть этот скачок и, значит, стоять на позициях будущего.
      — Если я предаю подводных людей, то вы предаете наземное человечество!
      — Лучше, сэнсэй, подумайте вот о чем, — произнес Томоясу, покачивая головой, словно желая показать, что уж он-то разбирается во всем. — Города кишат безработными, деловая активность непрерывно падает…
      — Все это верно, кто же спорит… Но все равно у вас нет никакого права держать в тайне этот чудовищный план.
      — У нас есть это право. Его нам дало подводное человечество через машину-предсказателя. Вдобавок в свое время все это будет опубликовано.
      — Когда?…
      — Когда большинство матерей будут иметь хотя бы по одному подводному ребенку. Когда предубеждение против подводных людей больше не будет грозить нашему делу. К этому времени угроза потопа надвинется вплотную, и человечество встанет перед выбором: либо война из-за суши, либо покровительство подводных людей… Разумеется, народ, — Ерики встал, скрипнув стулом, — выберет подводных людей.
      Он обернулся и сделал знак Собе. Этот жест показался мне исполненным такой неумолимой решимости, что я сжался, словно неожиданно наткнулся во мраке на невидимую преграду. Соба сейчас же поднялся и вложил в машину лист программной карты. Затем, глядя в наблюдательное устройство, начал настройку.
      Вдруг я ощутил в левом плече боль, острую, как от укола иглы. Но это не была игла. Это была рука Ерики. Он неслышно подошел сзади и положил руку мне на плечо. Он наклонился и тихо сказал:
      — Это облик грядущего, сэнсэй… Истинное будущее… Вы так стремились увидеть его…

36

      И машина рассказала такую историю.
      Толстые пласты ноздреватого ила на пятикилометровой глубине, неподвижные и мертвые, косматые, как шкура допотопного зверя, вдруг вспучились, поднялись и сейчас же распались, обращаясь в кипящие темные тучи, гася бесчисленные звездочки планктона, роившиеся в прозрачном мраке.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13