Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пять Ватсонов (№1) - Уникум

ModernLib.Net / Детективы / Клюева Варвара / Уникум - Чтение (стр. 7)
Автор: Клюева Варвара
Жанры: Детективы,
Иронические детективы
Серия: Пять Ватсонов

 

 


— Успела бы. От нас до пансионата добираться час. За такое время можно теорию относительности заново открыть.

— Да-а, знал бы, отправил бы за вами катер. Ну ладно. Сейчас уже поздно. Вопросов у меня к вам много, но задавать сегодня все я не стану. А то ваши друзья все-таки меня линчуют. Давайте вы расскажете мне как можно точнее о всех ваших — я имею в виду и вас, и компанию — перемещениях за вчерашний день и вечер накануне, и я отпущу вас до завтра. Договорились? — И он включил магнитофон.

Чуть посвежевшие мозги позволили мне довольно внятно вспомнить подробности пьянки с Мироном и последовавшие за ней события. Все это я честно попыталась изложить Белову, хотя, быть может, последовательность повествования оставляла желать лучшего. Однако Белов претензий не предъявлял. Он внимательно меня выслушал, поблагодарил и сказал:

— К завтрашнему дню я подготовлю протокол. Вам надо будет расписаться. Кроме того, у меня остались и другие вопросы. В какое время вы предпочли бы сюда зайти?

«Боже, какой Версаль!» — мысленно подивилась я и предложила следователю самому назначить время.

— Скажем, часиков одиннадцать вас устроит?

— Вполне. — Я встала. — Можно идти?

— Конечно. Да, кстати, друзья просили вам передать, что ждут вас «у Славок». Вы знаете, где это?

— Да, спасибо. До свидания, Константин Олегович.

— До завтра, Варвара Андреевна.

Глава 13

Я подошла к жилому корпусу, поднялась на третий этаж и постучала в дверь триста третьего номера. Дожидаться ответа я не стала, потому что сразу поняла: источник гвалта, наполняющего коридор, находится совсем в другом номере. Дверь с табличкой «307» я толкнула уже без стука и сразу попала в эпицентр бури.

— Варька! Наконец-то! Сколько ж можно?

— Это форменное свинство, Варвара. Мы тут ждем, волнуемся, сидим как на иголках, а она там преспокойненько дрыхнет!

— Ну что там было, Варвара? О чем он тебя спрашивал?

— Ты рассказала ему про себя и Мирона?

— И вообще, как ты, Варвара?

Я попыталась вычленить в шуме хоть одну реплику, потом отчаянно затрясла головой.

— Замолчите! Я ничего не слышу!

Последнее заявление прозвучало, конечно, несколько странно. Ничего не слышать в этой комнате мог лишь человек с полной потерей слуха, да и то едва ли. Звуковые колебания такой интенсивности можно воспринимать любой частью тела. Но как бы то ни было, мой вопль возымел действие. Все разом смолкли.

Я обвела взглядом комнату. Небольшое пространство заполняли невесть откуда взявшиеся в таком количестве стулья. На стульях сидели все участники драмы, даже Генрих. «Значит, он все-таки не укатил по ошибке в Ялту, — огорчилась я. — Теперь и его вовлекли в этот кошмар». Генрих сидел, понуро опустив плечи. Он единственный не произнес ни слова при моем появлении, что вовсе на него не похоже.

Татьяна и Ирочка — случайно или намеренно, не знаю — расположились в противоположных углах. Славки, напротив, сидели рядышком на подоконнике. Леша с Марком устроились за столом. Прошка оккупировал единственное кресло. Я направилась прямиком к нему и потребовала, чтобы он нашел себе другое место, а кресло уступил мне.

— Еще чего! Тебе одной тут будет чересчур просторно. Хочешь, садись рядом.

Я со свойственной мне кротостью не стала с ним препираться и устроилась на подлокотнике. Присутствующие не сводили с меня выжидательных взглядов.

— Рассказывай! — потребовал Марк.

— Почему я? По-моему, начинать надо с начала. Когда здесь объявился этот шпион и кого допрашивал первым?

— Почему шпион? — удивился Леша.

— Внешность у него шпионская. Попробуй-ка дай его словесное описание. Средних лет, среднего роста, среднего телосложения, со средними чертами лица.

— Да, портрет удивительно точный, — подала голос Татьяна из своего угла. — Объявился он здесь в одиннадцать, приехал на машине. А допрашивал первым Николая, который и поднял всю эту бучу.

— И что же, Николай никого ни о чем не предупредил?

— Нет. До вскрытия он не хотел тревожить нас понапрасну, а потом милиция вообще запретила ему с нами разговаривать. Мы и увидели-то его только потом, когда нас допросили, — объяснила Татьяна.

— А после Николая твой шпион принялся за нас, — сказал ее муж. — Загнали всех четверых в известную вам комнату и тоже стали вызывать по одному. Сначала Таню, потом меня, за мной — Ирину и последним — Славку. Хотя нет, последним — Генриха. Он как раз в это время объявился.

— Как тебе это удалось, Генрих? — полюбопытствовала я. — Насколько я помню, автобус из Алушты приходит только в три. А от остановки еще часа полтора добираться.

— Я приехал прямо из Симферополя на пансионатском автобусе, — хмуро объяснил Генрих.

— Так, ну дальше понятно, — сказала я. — Пока вас допрашивали, этот сопливый жандарм отправился по наши души. Постойте, а кто же тогда присматривал за вами, пока шпион с одним из вас беседовал? Неужто тот толстяк? Как-то несолидно для майора.

— Он, родимый, — отозвался Славка-Ярослав. — Крыл нас на чем свет стоит. Послушать его, так выходит, мы нарочно сюда приехали и все это безобразие учинили, лишь бы ему напакостить.

— А чем не мотив преступления? — оживился Прошка. — Тем более что других нет. Признавайтесь, кто из вас имеет зуб на товарища майора?

— Перестань, — поморщился Марк. — Вам с Варькой лишь бы балаган устроить.

— А я-то тут при чем? — возмутилась я. — Сижу, никого не трогаю, примус, можно сказать, починяю. И вообще должна заметить, я стала объектом постоянных нападок и придирок. Можете считать это капризом, но мне не нравится жить в атмосфере всеобщей травли. Пожалуй, я вообще не буду ничего вам рассказывать.

— Вот-вот, — хмуро проронил Марк. — Коровьев с Бегемотом из вас с Прошкой получились бы отличные.

— Я не понимаю, как вы можете шутить, когда вокруг такой кошмар творится! — вдруг визгливо заговорила Ирочка. — Какой-то маньяк потихоньку нас всех убивает, а вы сидите здесь и зубы скалите!

— Ириша, не суди слишком строго, — сказал Ярослав, — это всего лишь способ защиты, чтобы с ума не сойти. Страусы прячут голову в песок, а в этой компании принято издеваться над злой судьбой…

— Не издеваются они, а дразнят, мало им! А следователь этот вообще законченный остолоп, — продолжала Ирочка. — Я говорю ему: мне необходимо уехать, я не могу жить в таких условиях, мой главреж меня не узнает, такой страшной я сделалась за эти два дня. Отпуск называется! Отпустите меня, говорю, я совсем ничего не знаю. Так что, вы думаете, он мне ответил? Не могу, говорит, никого из вас отпустить, пока не установлю истину. Установит он ее, как же! Раньше нас всех перережут.

— Ну, это вряд ли, — неожиданно отозвался Леша. — Скорее уж подушками передушат. Или в пропасть посбрасывают. Преступники редко меняют modus operandi.

Но Ирочку его слова почему-то не успокоили.

— Прекратите! — заверещала она. — Хватит! Я и так глаз сомкнуть не смогу, пока не вырвусь отсюда.

— Да! Не надо, пожалуйста, — поддержал ее сердобольный Генрих.

Ненадолго воцарилась тишина.

— Так о чем тебя следователь спрашивал, Варвара, и, главное, что ты ему ответила? — вернулся Марк к началу разговора.

— Спрашивал в основном обо всякой ерунде. Где живу, что ем, как семья поживает.

— Варька! Прекрати! — сурово сказал Леша.

— И ты туда же? — Я посмотрела на него с упреком. — Тоже решил принять участие в травле? А это, между прочим, чистая правда. Ну, может, о еде речи не было, но нельзя же к человеку из-за таких мелочей придираться!

На этот раз никто не нашелся с ответом.

— Варька, а ты, часом, не спятила? — осторожно спросил один из Славок. — С чего это следователь прокуратуры решил провести с тобой вместо допроса светскую беседу?

— Сама удивляюсь! Может, я так его очаровала, что он просто забыл о своих обязанностях? С вами-то он о чем говорил?

— С нами, насколько мы успели выяснить, он использовал один и тот же сценарий, — ответила за всех Татьяна. — Сначала спрашивал каждого о позавчерашней вечеринке и отношениях с Мироном. Словом, хотел нас убедить, что явился в пансионат исключительно из-за его гибели. Дескать, скорее всего, произошел несчастный случай, но положено разобраться, а то мало ли что… Потом этот Белов тихой сапой подводил разговор к Нине. Расспрашивал — участливо так, — как она восприняла известие о смерти мужа, как мы ее успокаивали, как в медпункт устраивали, заходил ли кто ее навещать. Отсюда беседа плавно переходила к нашим взаимоотношениям с Ниной. Под конец он огорошивал каждого известием о душителе и впивался в нас цепким взглядом. С небольшими вариациями он повторил этот спектакль восемь раз.

— Тогда понятно, что на девятый ему все это до смерти надоело, — прокомментировала я. — То-то он меня про маму с папой начал расспрашивать.

— Но не все же время он потратил на разговоры о твоих родственниках?! — выразил общее недоверие Прошка.

— Ну, большую часть. Потом ему позвонили по телефону, а я заснула. А когда проснулась, Белов наскоро спросил, где мы были и что делали вчера днем и позавчера вечером, и быстренько распрощался. Правда, свидание на завтра назначил. На одиннадцать часов. А вам назначил?

Все дружно помотали головами.

— Нас он только предупредил, что ему, возможно, понадобится что-нибудь уточнить и в этом случае он вызовет нас снова, — сказал Марк. — Одно из двух, Варвара: либо этот тип по каким-то непонятным причинам сразу же снял с тебя все подозрения, что представляется, по меньшей мере, странным, либо, наоборот, решил сосредоточить на тебе главный удар.

— Почему же тебе это представляется странным, что он снял с меня все подозрения? — вскинулась я. — Любой нормальный человек с первого взгляда на меня сразу же поймет, что такую скромную, милую и спокойную женщину просто нелепо в чем-то подозревать. Не то что некоторых.

— Кого это некоторых? — вдруг взвилась Ирочка. — Нас? Нас, значит, можно подозревать?! — Она вскочила, уперла руки в боки и заголосила во всю мощь своих здоровых кордебалетных легких:

— Мы, значит, тут все на убийц похожи! Да что ты такое несешь? Неужели хоть кому-то — даже этому болвану из прокуратуры — может прийти в голову, что этот отвратительный маньяк — один из нас? Да как у тебя язык не отсохнет? Если ты думаешь, что это удачная шутка!..

— Ирочка, успокойся, — совершенно серьезно сказал Славка. — Тебе нельзя так волноваться, это может сказаться на цвете лица.

И — кто бы мог подумать? — довод супруга подействовал на Ирочку самым чудодейственным образом. Она не только тут же умолкла, но и вся словно обмякла, лицо приняло умиротворенное выражение, поза стала свободной и расслабленной.

— Вообще-то нам, наверное, пора, — заметил Генрих. — Уже довольно поздно, а Варьке завтра с утра идти к следователю.

— Ого! Уже совсем стемнело! — спохватился Прошка. — А мы фонариков не взяли. Теперь в темноте будем по камням добираться! И в гору лезть!

— Я свой захватил на всякий случай, — сообщил предусмотрительный Леша. — Думаю, и одним как-нибудь обойдемся.

— Да, сейчас действительно пора расходиться, — сказал Славка-Ярослав. — Но вообще-то нам нужно серьезно все обсудить. Вы как, завтра Варвару провожать пойдете?

— Пожалей их, Славка! — взмолилась я. — Они же каждый день сюда мотаются, иногда даже по два раза. Добавьте сюда бессонницу и отсутствие аппетита на нервной почве. Так и загнуться недолго.

— К Прошке это не относится, — тут же внес поправку Марк. — Он на нервной почве ест и спит в два раза больше. Так что его-то мы и дадим тебе в провожатые. А то, если он будет на одном месте сиднем сидеть, до Москвы его потом не дотащим.

От возмущения Прошка не сразу нашелся что ответить.

— Наглая ложь! — завопил он наконец. — Я две ночи не спал! И не ел почти ничего. С меня скоро штаны будут сваливаться.

— Ну, это, положим, вранье, — осадил его Леша. — Спать ты действительно не спал, но главным образом потому, что всю ночь шуршал пакетиками с едой.

Прошка как-то сразу стушевался. Уж кто-кто, а Леша всегда говорил правду, и все это отлично знали.

— Ну ладно, — пришел на помощь Прошке Славка. — Тогда, Варвара, зайди к нам, когда со следователем управишься. Мы тебя до лагеря проводим. Там и поговорим.

Долгое время мы шли по берегу молча. Прошка напрасно боялся темноты — над морем висела полная луна, такая яркая, что камни на берегу отбрасывали тени. Тихо плескались волны, шуршала под ногами галька. Я плелась в хвосте нашей печальной процессии, не отрывая глаз от серебряной лунной дорожки на воде. В конце концов не выдержав тягостного молчания, я решила затеять разговор на какую-нибудь нейтральную тему. Хотелось немного снять напряжение и растормошить совершенно сникшего Генриха.

— Что-то Славка в последнее время начал преподносить сюрпризы, — заговорила я. — Кто-нибудь может мне объяснить, какого дьявола он женился на этой безмозглой кукле? Неужели даже самые умные из мужиков теряют голову при виде хорошенькой мордашки?

— Только не Славка, — откликнулся, к моей радости, Генрих. — Славка поступил в точном соответствии со своей установкой. Видишь ли, как человек вдумчивый, он привык взвешивать свои поступки. За пять лет он насмотрелся на мехматовских девиц и решил, что ему нужна жена совсем другого склада. Нет, ты не думай, наши девочки ему очень нравятся, просто, как он утверждал, с умными женщинами все время нужно быть в форме. А ему хотелось, чтобы в присутствии жены можно было расслабиться. Пусть она радует глаз красотой и щебечет о каких-нибудь милых пустяках. Славка считает, что дома вовсе ни к чему разговоры о мировых проблемах и последних научных достижениях. Дом нужен для отдыха, физического и душевного. А потому вовсе не обязательно, чтобы жена была семи пядей во лбу, даже наоборот. Вот он и выбрал Ирочку.

— Знаешь, Варька, как ему все мужики на свадьбе завидовали? — подхватил Прошка. — Ирочка была просто сногсшибательно хороша. И весела, как птичка. Кто-то из наших мехматовских ребят сказал, что теперь готов поверить в Славкину теорию брака.

— Между прочим, Ирочка хорошая хозяйка, — добавил Генрих. — Я дважды заходил к Славке по делу довольно неожиданно и оба раза был привечен, вкусно накормлен и напоен.

— Ладно, убедили, — сдалась я. — Тем более что я сегодня своими глазами видела, как ловко он с женой управляется. Несколько слов сказал — и ее словно подменили. А ведь если бы не Славка, она бы точно мне глазки выцарапала.

— И была бы совершенно права, — заметил Марк. — Ты хоть изредка отдаешь себе отчет в том, что говоришь и делаешь, Варвара? У тебя просто мания играть с порохом, и когда-нибудь ты доиграешься…

— А что я такого сказала? — обиделась я. — Ну подумаешь, пошутила!

— То-то и оно, что твоя шутка была очень уж похожа на правду, — поддержал Марка Леша. — Ведь Нину, скорее всего, действительно убил один из нас. А может быть, и Мирона. Вряд ли кто посторонний ни с того ни с сего зашел бы в изолятор и навалился на незнакомую женщину с подушкой. Разве что Ирочкин маньяк, но это слишком маловероятно. А знакомых у Нинки с Мироном здесь, кроме нас, нет.

— Значит, по-твоему, более вероятно, что здесь постарался кто-то из своих? — ядовито поинтересовалась я. — Тогда, может быть, ты знаешь и почему он это сделал? Или ты считаешь, своим причины для убийства ни к чему? Постороннему человеку нужен мотив, а мы, стало быть, можем убить просто так, развлечения ради?

— Да, Леша, что-то ты не то говоришь, — встал на мою сторону Генрих. — Ну подумай, у кого из нас были основания избавиться от Нины? Да если на то пошло, кто из нас способен задушить спящую, беспомощную женщину?

— Слово «нас» можешь не употреблять, Генрих. О тебе речь не идет. Тебя в тот момент здесь вовсе не было, — напомнил Марк.

— Совершенно верно, — поддержал его Леша. — Возможных кандидатов в убийцы у нас только восемь. Славки с женами и мы четверо: я, Марк, Прошка и Варька. А что касается мотивов, Варвара, то у нас они могли быть, а у постороннего человека — нет. Поэтому я и считаю вероятным, что убил кто-то из своих.

— Хорошо, тогда порассуждаем дальше, — предложила я Леше. — Какие вообще бывают мотивы для убийства? Убивают из корысти, из мести, из ревности, из страха, ну и, может быть, из зависти. Возьмем корысть. Кто из нас выгадывает от Нинкиной смерти? Никто. Деньги и имущество, если они есть, перейдут родным. Завещания она не писала, потому что нечего было отписывать. Все Нинкины источники дохода — это папа с мамой, ну и в меньшей степени Мирон. Лотереей она не увлекалась, на тотализаторе или в рулетку не играла. И зарабатывать не зарабатывала, потому как второе высшее образование получала. Стало быть, корысть отпадает. Согласен?

— Согласен, — признал Леша.

— Рассматриваем месть. Кому из нас Нинка насолила? Ну хорошо, пусть мы этого не знаем, но хотя бы — кому могла насолить? Я дружила с ней три года и категорически утверждаю: Нинка не из тех девиц, которым нравится делать гадости. Может, в ней и есть… было немного женской стервозности, но только самую малость — так, шпильку в разговоре подпустить, не более того. Причинять людям серьезные неприятности она не могла. И обидеть не могла даже ненароком, потому что была очень тактичной и чуткой к чужому настроению.

— А как на тебя вчера набросилась, забыла? — встрял Прошка.

— Это потому, что Мирон был ее слабым местом. Особенно в отношениях со мной. Мы с ней много раз из-за него ссорились, еще когда дружили. А вчера она попросту не соображала ничего от беспокойства. Но я что-то не слышала, чтобы Нинка с кем-нибудь ругалась по другим причинам. Так что месть в этом случае весьма сомнительный мотив. Согласен, Леша?

— Ну, допустим.

— Страх не проходит по тем же причинам. Не в Нинкином характере было кого-то в страхе держать.

— Нет, — возразил Леша. — С этим не согласен. Представь себе, что Мирона убили, а Нинка могла знать, кто это сделал. Ты думаешь, она стала бы в этом случае миндальничать? Вспомни, ты же сама говорила, что Нинка очнется и начнет милиционерам всю правду-матку в глаза резать и мы еще попляшем.

— Да, — задумчиво сказал Марк. — Похоже, ты прав. Скорее всего, это и есть истинный мотив. В ревность и зависть мне как-то не верится.

— Но тогда получается, что Мирона тоже убили? — недоверчиво воскликнул Генрих. — А его-то за что?

— Ну, для убийства Мирона причину найти легче, — хмуро заверил его Марк. — Тут и корысть возможна — все-таки он бизнесом занимался, — и месть, и зависть, и страх. Мягким нравом Мирон никогда не отличался.

— Но ведь речь идет не о каких-то посторонних людях! Не о неведомых конкурентах, противниках, недоброжелателях. Речь идет о нас, подумай, Марк! — заклинал Генрих.

— Генрих, перестань примазываться, — одернул его Прошка. — Сказано же тебе: ты здесь ни при чем. И потом, мы тоже люди. И у нас есть свои маленькие слабости.

— Да помолчи ты! — разозлился Марк. — Видишь же — не до шуток. Если уж речь зашла о слабостях, то твои граничат с пороками.

— А мне кажется, ты напрасно отбросил ревность, — сказала я Марку. — Под этой вывеской можно было бы свалить убийство на Ирочку. Или на Татьяну, хотя она мне и нравится. Но если уж выбирать, то пусть лучше убийцей будет она, чем кто-то из вас.

— Из «нас», ты хотела сказать, — поправил меня Прошка. — Твою кандидатуру пока еще никто не исключал.

— Ну пусть будет из нас, хотя в себе-то я уверена. Так что вы скажете насчет ревности? По-моему, отличный мотив. Допустим, Славка пресытился обществом умственно отсталой жены, осознал свою не правоту и стал поглядывать в сторону более интеллектуально развитой Нинки. Для Ирочки наверняка и поклонник-то, отбитый другой женщиной, — смертельное оскорбление, а муж — и подавно. Желая защитить семью и спасти собственное лицо, она решается на отчаянный шаг. Ну, как версия?

— Недурно, — скептически одобрил Марк. — Только требует небольшого уточнения. Прежде чем разделаться с соперницей, Ирочка зачем-то избавляет ее от мужа. Из вредности, наверное.

— Ну зачем так плохо думать о людях? — упрекнул его Прошка. — Не из вредности, а из сострадания к ни в чем не повинному человеку. Чтобы по жене не убивался.

— В конце концов, Мирон и сам мог с обрыва свалиться, — напомнила я Марку.

— На это рассчитывать не стоит. Во-первых, в случайное совпадение мне верится с трудом. Во-вторых, место, откуда упал Мирон, наводит на мысль, что ему помогли. И в-третьих, Мирон гораздо больше подходит на роль жертвы. Я считаю Лешину версию разумной. Оба убийства связаны, и Нинкина смерть — следствие. Чтобы вычислить убийцу, надо выяснить, кому была на руку смерть Мирона.

— Боюсь, получится слишком много подозреваемых.

— Варька, не говори чепухи! Для убийства нужны веские причины. Мелкие склоки и обиды в расчет не идут. Мирон должен был по-настоящему отравлять убийце жизнь.

— Ну, в таком случае все просто! Под твое определение подходит только один человек. Нинка.

Глава 14

Утром я отправилась к Белову Константину Олеговичу, следователю Крымской прокуратуры. Упиравшегося Прошку заставили-таки меня сопровождать. По дороге мы немного пошпыняли друг друга, чтобы не потерять формы, а потом Прошка сказал:

— Может, ты наконец объяснишь, что у тебя со следователем произошло?

— Так я уже все объяснила.

— Эти сказки будешь своим внукам на ночь рассказывать. А я хотел бы услышать правду. Какой номер ты выкинула, что шпиону Белову пришлось отказаться от взлелеянного сценария допроса?

— Что-то ты больно догадливым стал. Придется, наверное, тебя тоже убрать.

— Ладно мне зубы-то заговаривать. Колись давай.

— Ну, так и быть. В конце концов, надо же хоть перед кем-то похвастать своим могучим интеллектом. Я Нинкино убийство по дороге в пансионат вычислила. До допроса.

— Это когда на тебя напал столбняк? И ты ни словом не обмолвилась, никого не предупредила? Тоже мне, друг называется…

— Да как я могла предупредить, если мне в спину дышал этот легавый щенок?

— Небось, если бы захотела, нашла бы способ!

— Да и не уверена я была. Это уж когда Белов представился следователем Крымской прокуратуры, у меня все до конца выкристаллизовалось.

— И что же? Ты сразу огорошила его демонстрацией своих гениальных способностей?

— Ну не сразу. Сначала он провел со мной маленькую светскую беседу. Среди воспитанных людей не принято брать быка за рога.

— Кого это ты воспитанным человеком называешь? Себя или шпиона Белова?

— Шпиона Белова, наверное. Про себя — тебе — сказать такое я не рискнула бы. Ты тут же облил бы меня помоями с ног до головы.

— Сейчас по башке получишь.

— Это я уже слышала. Лучше расскажи о своей реакции, когда Белов тебе про убийцу и подушку все объяснил. Что ты сделал, чтобы укрыться от его пронзительного взора? Под стол залез или в обморок упал?

— По обморокам — это ты у нас специалистка, как выяснилось. Я же мужественно выдержал шпионский рентген, даже глаз не отвел. Хотя новость была — и впрямь хоть со стула падай. И главное, совершенно неожиданная.

— Ну уж и неожиданная! Ты что же, не заметил, какими подозрительными взглядами буравил нас тот хлюпик в форме?

— Заметил, но он же совсем еще мальчишка. Я подумал, может, ему везде злоумышленники мерещатся. А если учесть, что рядом была ты, его подозрительность и вовсе становится понятной.

— Прошка, а если без дураков, что ты обо всем этом думаешь?

— Честно говоря, Варька, не знаю, что и думать. Надеюсь, убийца все-таки кто-то посторонний. Не так уж это маловероятно, как считает Леша. Что мы знаем о делах Мирона? Ничего. Может, за ним сюда киллера прислали.

— Чушь. Во-первых, зачем киллеру забираться так далеко? Мог бы потерпеть недельку-другую и пристукнуть Мирона в Москве, с комфортом. Во-вторых, Нинка-то здесь при чем? Если Мирона убрали по деловым соображениям, тогда душить подушкой надо было не Нинку, а Славок. Они партнеры Мирона и, насколько я понимаю, преемники. В-третьих, они же не нефтью и оружием занимаются и даже не импортными шмотками. У них узкая и довольно специфическая область деятельности — обучающие программы и чисто научные программные пакеты. Рынок там маленький и тихий, особенно больших денег не сделаешь. Так что киллера ты придумал неудачно. Ирочкин маньяк и то убедительнее.

— Если это маньяк, то какой-то странный. Во-первых, до нашего приезда ничем себя не проявил; во-вторых, у каждого маньяка обычно имеется свой контингент жертв. Одни избавляют от земных страданий старушек, другим детишки почему-то не нравятся, третьим девицы легкого поведения покоя не дают. А этому все равно, что ли? И способы убийства разные. Уж если тебя тянет душить людей подушками, со скал ты их сбрасывать не станешь. И наоборот.

— Все-таки я не пойму, почему вы вдруг так сразу уверились, что Мирона кто-то столкнул? Марк говорит, что не верит в случайные совпадения, но это могло быть вовсе не совпадением. Допустим, кому-то позарез понадобилось убить Нинку, но он никак не мог выбрать подходящего момента. А тут разбился Мирон, Нинке вкатили снотворного и оставили спать. Представляешь, какой удобный случай? Вокруг — никого, все взбудоражены смертью Мирона и ничего вокруг не замечают, а жертва спит и даже на помощь не может позвать. Вот убийца и избавился от нее под шумок.

— Вообще-то предположение совсем не глупое, даже странно, как оно тебе в голову пришло. Но я согласен с Марком. Нина сама по себе на роль жертвы не тянет. Вот если она могла вывести на чистую воду убийцу Мирона — тогда другое дело.

— А если не убийцу Мирона? Просто вывести кого-то на чистую воду?

— Нет, Варька. У Нины ни с кем из нас никаких дел не было. Ты, например, когда видела ее последний раз? Я — месяца четыре назад, у Генриха. Посидели за столом, поговорили о кино, о живописи и разошлись. А перед тем и я, и Генрих почти год с Полторацкими не общались. Хотя нет, вру, еще раз — в январе, на свадьбе Славки и Татьяны. А ведь мы с Генрихом куда чаще с ними виделись, чем ты, Марк или Леша. С Ирочкой и Татьяной Нина тоже встречалась исключительно во время застолий и тоже раз в год по обещанию. Со Славками, конечно, чаще. Они иногда к Мирону с работы заскакивали пивка выпить или пульку расписать. Но и с ними, я думаю, у Нины были чисто светские отношения.

— Все-таки мы опять вернулись к своим, — вздохнула я. — Неужели нельзя придумать убедительную версию, которая позволила бы свалить все на постороннего? В конце концов, у Нинки ведь был свой круг общения. Она на курсы модельеров ходила, в какой-то клуб, занималась подводным плаванием. Вдруг кто-то из ее знакомых остановился в том же пансионате? Недруг какой-нибудь. Нинку заметил, а сам на глаза постарался не попадаться. Идеальные условия для безнаказанного убийства. Пансионат большой, народу много, всех не проверишь. Чем не вариант?

— Вот и предложи его Белову. Пусть займется постояльцами пансионата, а нас оставит в покое. Работы ему там и без нас до конца жизни хватит.

— Ладно, предложу, — пообещала я.

Следователь Константин Олегович Белов обрадовался мне, как родной.

— Заходите, заходите, Варвара Андреевна! Вы очень пунктуальны — довольно редкое в наше время свойство. Присаживайтесь, прошу вас. Может быть, вам удобнее на диване?

— Нет, спасибо, на этом диване мне точно неудобнее.

Белов выдержал паузу, откашлялся, повертел в руках ручку и несколько неуверенно заговорил:

— Варвара Андреевна, прежде чем приступить к официальному разговору, мне хотелось бы сделать небольшую преамбулу неформального, если так можно выразиться, плана. — И он отвел глаза.

«Что это с ним? — тревожно подумала я. — Никак, предложение делать собрался?»

— Вы позволите мне называть вас Варей?

— Нет, — быстро, но твердо ответила я.

На безликом лице следователя Белова появилось ошарашенное и несколько обиженное выражение.

— Но… почему?

— Потому что это не мое имя. Меня отродясь так никто не звал. Вот вы позволили бы мне называть вас… ну, скажем, Конни?

— Но Конни, по-моему, женское имя.

— Совершенно верно. Уменьшительное от Констанции, но для Константина тоже подходит. Во всяком случае, не меньше, чем Костя.

— Простите, но как же вас тогда зовут родные, друзья?

— Варькой. Или Варварой — в зависимости от настроения.

Физиономия шпиона Белова вытянулась.

— Варькой я не могу вас называть. Неловко как-то. Все же я — лицо официальное. А «Варвара» мне, признаться, не очень нравится.

— Константин тоже имечко не дай бог, — обиделась я. — Только умоляю, не просите называть вас Костей. Этого я не вынесу.

Тут нам обоим стало понятно, что мы зашли в тупик. Белов лихорадочно соображал, как выйти из положения, а я с холодным интересом наблюдала за его потугами.

— Извините, Варвара Андреевна, но у меня почему-то складывается впечатление, что вы относитесь ко мне враждебно. Я чем-нибудь вас обидел?

— Нет, по-моему, напротив, это я вас обидела, — честно признала я. — Моя недоброжелательность — мера чисто превентивная, так сказать. Аванс за все обиды, которые вы мне нанесете в ближайшем будущем.

— А это непременно должно произойти?

— Непременно. Даже если вы человек редкостной души и прекрасно к нам всем, и ко мне в частности, относитесь, положение вынуждает вас терзать меня и моих друзей мучительными вопросами, ловить на неточностях и противоречиях и подозревать, подозревать, подозревать… Вам неважно при этом, что некоторые из нас пережили настоящий шок. Может, в глубине души вы и будете нам сочувствовать, но это не помешает вам добиваться своего любыми методами. В том числе и не очень чистоплотными, вроде вчерашнего фарса, который вы разыграли перед моими друзьями. А вам не приходило в голову, что ваша игра могла окончиться для кого-нибудь из них сердечным приступом? Не трудитесь отвечать. Даже если и приходило, вы это соображение просто отмели. Долг превыше всего.

— И тот факт, что я пытаюсь установить истину, не служит для меня оправданием? Неужели вас не волнует, кто убил ваших знакомых?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16