Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ловцы ветра

ModernLib.Net / Научная фантастика / Клименко Владимир / Ловцы ветра - Чтение (стр. 11)
Автор: Клименко Владимир
Жанр: Научная фантастика

 

 


Долина Елюю Черкечех просто испытывает их, дает понять, что ее таинственная сила распространяется на всех без исключения, какими бы способностями обнаружившие ее ни обладали. Все здесь неправильно, искривлено и вывернуто наизнанку. Часы упорно продолжают показывать какое-то совершенно нереальное время, моментами наступают сумерки, чтобы через минуту смениться солнечным днем, над землей мелькают неясные тени. И это постоянное ощущение постороннего взгляда, словно в спину неотрывно смотрит кто-то невидимый, а потому особенно страшный.

Аните почему-то казалось, что если они еще пару часов останутся около арок, то и с ней может произойти нечто подобное тому, что случилось с Сеймуром. Долина поглотит их, растворит в этой пологой чаше, лишенной деревьев, не оставив даже следа.

Очевидно, нечто похожее почувствовали и остальные.

– Надо возвращаться, – тихо сказал Денис. – По-моему, искать здесь Сеймура бесполезно. Но что-то подсказывает мне, что он жив.

– И находится в другом измерении, – подхватила Шаки, но осеклась, перехватив взгляд Аниты.

Когда поднимались на холм, растянувшись цепочкой – Тан с парализатором наготове, словно тот мог спасти его от внезапного нападения со спины, замыкал шествие – снова начало стремительно темнеть. На вершине холма тьма сгустилась настолько, что стали видны звезды. Опять подул холодной ветер, ветки елей трепетали в темноте, как живые.

– Это уже ночь, – констатировал Бакаль и вдруг вскрикнул: – Часы пошли. На моих – семнадцать минут третьего!

– Утра, очевидно, – спокойно сказал Тан. – Это похоже на правду. Мы пробыли в долине часов двенадцать, не меньше. Прошла половина суток. И все это время наши часы показывали час и минуту, когда мы стали спускаться с холма.

– Ну что, останемся пока здесь, разожжем костер? – предложил Бакаль.

– Как-то не хочется, – поежился Денис. – Лучше бы вернуться к лагерю. Но идти в такой темноте...

– Есть фонарики, – напомнил Тан. – Да и компас, кажется, не врет. По крайней мере часа через три-четыре выйдем к Вилюю без проблем.

Уговаривать никого не пришлось. Анита вновь впала в состояние, напоминающее транс. Она послушно следовала в середине цепочки, почти механически отводя от липа ветки и словно не слыша голосов своих спутников. Но выстрел из карабина, гулко раздавшийся на берегу, мгновенно привел ее в чувство.

– Это Сеймур! – крикнула Анита и побежала вниз по склону.

За ней заторопились остальные, светя перед собой фонариками, но все же значительно отставая. А им навстречу, неуверенно лавируя между поваленными, как трава, елями уже поднимался, держа карабин наперевес, усталый Сеймур.

21. Денис

Последние три недели группа вела странный, можно сказать, праздный образ жизни. Возбуждение от полученных в Елюю Черкечех впечатлений сменилось всеобщей апатией. Но эта апатия касалась лишь очередных поисков – эмоциональные, вернее, чувственные отношения внутри команды развивались полным ходом.

Прежде всего это проявлялось в отношениях между Сеймуром и Анитой. После счастливого возвращения англичанина Анита уже больше не скрывала своих чувств, да и сам Сеймур, похоже, был влюблен в нее совершенно по-мальчишески, со всеми присущими этому состоянию глупыми выходками вроде ночных походов за цветами и пения ранним утром. Сеймур и Анита стали жить в одной комнате и больше напоминали молодоженов в первую неделю медового месяца, чем стойких к превратностям судьбы разведчиков во времени. Да и сам Денис в последние дни чувствовал к себе почти нескрываемый интерес Шаки, которая буквально не давала ему прохода, частенько являясь в его комнату далеко за полночь, причем не всегда тщательно одетая. В любой другой момент Денис вряд ли бы стал избегать любовной интрижки, да и Шаки была ему вполне симпатична, но сейчас что-то останавливало его от интимной близости, словно он дал обет целомудрия наподобие древнего рыцаря, отправившегося разыскивать Чашу Грааля.

За эти же три недели совершенно стихийно команда словно разделилась на две равные части: первую из них составила аналитическая группа из Тана, Бакаля и самого Дениса, которая хотя и вяло, но все же продолжала искать объяснения феномену Елюю Черкечех и связанным с этим в остальном мире событиям, а вторую группу, состоящую из Сеймура, Аниты и Шаки, не интересовало, казалось, ничего, кроме самих себя. Эта разница особенно четко проявлялась по утрам, когда после завтрака мужчины, исключая Сеймура, отправлялись в библиотеку, чтобы обсудить планы на будущее – иногда к ним присоединялась Шаки, но шла она с ними, и это понимали все, исключительно чтобы быть поближе к Денису – а счастливые влюбленные уединялись у себя в комнате или покидали дом для длительной прогулки, заканчивающейся иногда лишь глубокой ночью.

После того как отыскался Сеймур, несложно было, сверив наручные часы, установить, что они у всех показывают одинаковое время. Оказавшись вышвырнутым из аномальной зоны, Сеймур обнаружил себя на берегу Вилюя, и ему понадобилось еще примерно с полчаса, чтобы установить свое местонахождение относительно лагеря. Убедившись, что он не так далеко от севшего на мель катера, Сеймур отправился туда, но ни самого катера, ни его экипажа напротив палаток не обнаружил. Что произошло с капитаном и матросом, да и самим судном, оставалось только предполагать: то ли их подобрал какой-нибудь проходивший мимо корабль, то ли искривления времени коснулись и этого участка реки – тогда и катер, и экипаж можно было считать окончательно потерянными.

Но остальные члены команды, покинув зону, точно совпали во времени с Сеймуром, и это позволило всем счастливо воссоединиться. На следующий день их подобрал большой туристский катамаран, на палубе которого с трудом удалось разместиться, сидя спиной к спине. Но до ближайшей деревушки туристы их все же доставили.

Теперь, работая по отдельности каждый в своей комнате, а потом встречаясь в библиотеке, Тан, Денис и Бакаль постепенно выстраивали звенья одной цепи, отталкиваясь от гипотезы внеземного происхождения арок в Елюю Черкечех. Испытав на себе действие мощного электромагнитного излучения, мужчины все больше склонялись к выводу, что прием и выброс космических частиц осуществляется с определенной целью и является направленным. Направленным... но вот только куда?

– Я уверен, – Бакаль сидел, расслабленно развалившись в кресле и подкидывая на ладони ярко-желтый теннисный мяч, – что выброс энергии идет в сторону того самого генератора, который мы должны отыскать. Постоянная подзарядка.

– А направление луча уточнить возможно? – поинтересовался Денис.

– У нас нет приборов, – напомнил Тан. – И вообще, все наше стройное умозаключение – всего лишь гипотеза. Помните, из чего мы исходили? Собрали все, что только известно о загадочных космических излучениях.

– Далеко не все, – зевнул Денис. День сегодня выдался жаркий, и он с тоской подумал о пляже. – Многого не знаем совсем. Вот если бы получить доступ к компьютерной сети Вооруженных сил Европы...

– Помечтай-помечтай, – язвительно отозвался Бакаль. – Кто у нас главный хакер?

– Ну, не настолько же, – вяло огрызнулся Денис. – Хотя специалиста можно и нанять. Деньги у нас есть.

– Не хватало попасться на шпионаже. – Тан резко встал, прошелся по комнате, сунув руки в карманы светлых брюк. – Что мы там найдем? Еще одно подтверждение феномена Бороздича о короткоживущих локальных изменениях земной коры? В таких зонах – аномальное изменение гравитации, подвижки почвы, энергетические выбросы. Короче, все то, что мы сами на себе испытали в Елюю Черкечех. Только там этот эффект носит постоянный характер. Что-то я не заметил на Вилюе никаких военных специалистов.

– Еще бы, – отозвался Денис. – Ортодоксальная геофизика не признает сам факт существования таких зон. Что там делать нормальным ученым?

– Может быть, и «дрейф нуля» они не признают? – язвительно заметил Бакаль.

– Ну, это-то не признать трудно. С «дрейфом» сталкиваются почти все специалисты, работающие с высокоточной измерительной аппаратурой. При тонких метеорологических измерениях ошибки повторяются с неизменным постоянством. Поэтому и не приходится говорить о стабильном окружающем пространстве, как принято почему-то считать.

– Но вернемся к аркам Долины Смерти, – напомнил Тан. – Если мы все же наблюдали электромагнитный приемник и передатчик, то вот вам и постоянные возмущения атмосферы, вот вам и «дрейф нуля» и прочие аномальные явления.

– Тогда и эффект радиоэха можно запросто объяснить. – Денис звонко щелкнул пальцами, как кастаньетами.

– Это каким же образом?

– А таким, что становится понятно, почему радиосигналы возвращаются на Землю эхом, словно с разной периодичностью их отражает какое-то космическое тело.

– Еще Брейсуэлл предположил, что это происходит из-за того, что вокруг Земли вращается невидимый инопланетный зонд.

– Ну-ну – подзадорил Бакаля Денис.

– Что «ну-ну», – с неудовольствием повторил тот. – Вращается, и все.

– Эх ты, аналитик, – с сожалением констатировал Денис. – Мы же с этого начинали. Еще в Долине Смерти Тан говорил о неизвестном космическом источнике, направляющем на землю поток мощных энергетических частиц, и о том, что он до сих пор не обнаружен. Вполне вероятно, что он находится на том самом невидимом зонде.

– Тогда все сходится, – задумчиво пробормотал Тан. – Но остается непонятным одно: Фрогг не говорил о внеземном происхождении генератора. Он говорил, что его похитили из будущего. Что же тогда получается – и зонд из будущего, и арки в Елюю Черкечех? Не многовато ли?

– И мне непонятно. – Денис тоже встал, выглянул в окно. Трава на давно не стриженном газоне поникла от жары, стала пыльной. – Пойду приму душ. Вы тут порассуждайте еще, если хотите, я потом вернусь.

По пути Денис завернул на кухню, открыл холодильник и взял с полки влажный, покрытый капельками конденсата пакет с апельсиновым соком, потом, подумав, достал из шкафа бутылку «Шатоне» и направился к себе. Стакан вина – душ, подумал он. Еще стакан вина. И какой-нибудь детектив. А вечером надо бы вытащить всю компанию из дома куда-нибудь на люди. Посидим в кафе у моря, поглядим на закат. Совсем мы тут отупели взаперти.

Поставив на стол пакет и бутылку, Денис первым делом выключил кондиционер – воздух переохладился, так и простыть недолго – и направился в душ. Установив контрастный температурный режим, Денис с удовольствием встал под упруго бьющие струи и замер.

Сейчас взбодрюсь, подумал он. Две минуты горячей, две минуты холодной. Потом еще разок. Потом водный массаж. Как огурчик буду.

Пластиковая стенка душа задвигалась автоматически. В ограниченном пространстве, заполненном душным паром, Денис чувствовал себя, как в коконе. Но вдруг шторка плавно поехала в сторону и, щурясь через стекающую на глаза воду, Денис увидел Шаки. Одежды на ней не было совсем, зато на подносе перед собой она держала два бокала вина и крупную кисть винограда.

– Шаки! – укоризненно крикнул Денис. – Зачем ты сюда? Я голый!

– Я тоже, – голос Шаки звучал глухо, словно она простыла. – Хочешь вина?

В этот момент горячая вода сменилась холодной. Пар мгновенно рассеялся, и Денис невольно обхватил себя за плечи руками.

– Ты стесняешься, как девушка, – рассмеялась Шаки и поставила поднос прямо на пол, не обращая внимания на то, что бокалы заливает из душа. Скоро по полу побежали розовые струйки. – Ты меня боишься?

– Да нет, – замямлил Денис, невольно отмечая, какая красивая у Шаки грудь, как вызывающе торчат бледно-розовые соски, а по гладкому животу пробегает мелкая дрожь. – Но зачем?

– Затем, – вновь глухо сказала Шаки и вдруг припала к Денису так, что он ощутил ее всю, гибкую и сильную.

Шаки просунула руки Денису подмышки, крепко обхватила за спину и неумело прижалась губами к его рту.

Дальше Денис не сопротивлялся. Неся Шаки на руках к постели, он еще отметил про себя, что вся эта сцена выглядит неестественно и комично – он впервые подвергся подобному сексуальному нападению и чувствовал себя неловко. Отступить было невозможно, а не уступить – глупо. Но потом он забыл о своих мыслях, забыл настолько, что, очнувшись, почувствовал возвращение к реальности, как после глубокого обморока.

Шаки лежала рядом, бесстыдно раскинувшись на белой простыне, на которой растеклось крупное красное пятно, как от раздавленного винограда, на ее губах застыла несмелая улыбка.

– Ты... – приподнявшись на локте и глядя на пятно, сказал Денис. – Ты...

– Да, дорогой, – тихо сказала Шаки и вдруг удовлетворенно рассмеялась. – У меня раньше не было мужчин.

– А как же... – начал было Денис, но осекся.

– Развратные африканские нравы, да? – поддразнивая его, сказала Шаки. – Ты это имел в виду? Но не забывай, в прошлой жизни я была колдуньей. Меня боялись. А я хотела жить как все. Но не могла.

– Почему ты выбрала меня? – чувствуя себя подлецом, спросил Денис.

Еще не договорив, он понял, что этого спрашивать не следует, но было уже поздно.

– Потому что я тебя люблю, – просто сказала Шаки и озорно блеснула глазами. – Кажется, что люблю. Или люблю на самом деле. Но ведь это неважно. Тебе было хорошо?

– Да, – признался Денис.

– Мне тоже, – теперь уже совсем как прежде рассмеялась Шаки. – Пойдем в душ?


22. Шаки

Бабушка говорила Шаки, что она может полностью утратить свой дар колдуньи, став женщиной. Что этого следует опасаться. Не каждому дано сохранить свое тайное умение после такого, казалось бы, естественного желания создать семью. Но это уже случалось со многими колдунами. И, бросая робкие взгляды на старающихся ее избегать мужчин, Шаки иногда думала: да, обычная жизнь не для нее, не нужна ей никакая любовь, если она потеряет дар видеть невидимое, подчинять своей воле людей и животных и разучится летать. А теперь об этих глупостях ей даже и вспоминать не хочется. Какая наивность, какое детство!

Почему изо всех других мужчин она выбрала Дениса, а не кого-то другого, Шаки, пожалуй, не смогла бы объяснить и самой себе. Так случилось, и все. Одно время ей нравился Бакаль, но он был слишком похож на нее, он тоже был вой ном, привыкшем брать, а не просить. Денис совсем другой. В чем-то очень самоуверенный, в чем-то робкий, он принадлежал к типу людей, не знакомых Шаки ранее, возможно, именно это повлияло на то, что в ней проснулось чувство, чем-то похожее на любовь. А может быть, это и была любовь. Но, ощутив в себе ее первые трепетные ростки, Шаки поступила так, как поступала всегда – не стала дожидаться, когда ее заметят и обратят внимание, а первой сделала решительный шаг.

Денис говорил Шаки, что не стоит открыто проявлять свои чувства, пусть их отношения останутся тайной. Глупый мальчишка! Что же в этом стыдного? Разве Анита и Сеймур скрывают от других свою любовь? Шаки не могла понять выбора Аниты, которой понравился этот ужасный малаху, но во всем остальном эта белая девочка совершенно права.

Войдя в гостиную, Шаки вдруг подумала, что стоит немедленно проверить, а сможет ли она вновь летать, вспомнились слова бабушки, что это умение может оказаться утраченным. Не очень высокий потолок не позволял взлететь в полную силу, но, оттолкнувшись от порога, Шаки вдруг взмыла в воздух и одним прыжком пересекла большую комнату, почти врезавшись в вошедшую через другую дверь Аниту. Та закричала от ужаса, словно подверглась внезапному нападению хищного зверя.

Из библиотеки послышались встревоженные голоса мужчин, и, вбежав в комнату, они обнаружили на пороге рыдающую Аниту и сидящую на полу, беззаботно смеющуюся Шаки.

– Что тут у вас происходит? – сердито спросил Тан. – Что за игры?

– Я попробовала летать, – давясь смехом, пояснила Шаки. – И напугала Аниту.

– Она прыгнула, как... как... – заикаясь, начала Анита.

– Как ведьма, – спокойно продолжила Шаки. – Со мной все в порядке.

Тан внимательно осмотрел женщин, недоуменно пожал плечами и потянул Бакаля за рукав обратно в библиотеку.

– Кстати, – сказал он, – не мешало бы сегодня всем собраться вместе. Есть сообщение. А то в последнее время, мне кажется, многие забыли, для чего мы здесь. А время поджимает.

Шаки коротко кивнула в ответ. Хорошо, если есть новые сообщения, то она согласна выслушать. Сейчас она пойдет и обо всем расскажет Денису, а Анита пусть сообщит об общей встрече Сеймуру. У каждой женщины всегда найдется мужчина, с которым она готова поделиться новостью, не правда ли?

Денис, взъерошенный и сосредоточенный, сидел за персональным компьютером и рассматривал картинку, изображавшую ядовито-зеленые джунгли с вырывающимся прямо из гущи леса громадным изумрудным лучом, устремленным в зенит. Первым движением Шаки было подойти и поцеловать его в щеку возле уха, ласково погладить по плечу, но Денис встретил ее таким недовольным взглядом, что Шаки лишь раздраженно вскинула подбородок и сухо сообщила, что Тан вечером ждет всех в библиотеке.

– Ты не обижайся, – Денис наконец обратил внимание на нахмуренное лицо Шаки, – я просто ломаю голову над одним интересным физическим явлением. Но очень мало фактов и слишком много домыслов. Иди сюда, я тебя поцелую.

Сердце Шаки немедленно оттаяло, она облегченно вздохнула и, как ей и хотелось раньше, осторожно прикоснулась к плечу Дениса. Тот увлек ее на диван, нежно поцеловал в губы, коснулся груди. Шаки потянулась ему навстречу, оплела руками, но Денис тут же отстранился, вновь стал холодным и чужим.

– Потом, – коротко сказал он. – Сейчас не время. Смотри, что получается...

Шаки покорно кивнула. Правы оказались женщины в ее деревне, когда говорили, что любой мужчина занят прежде всего самим собой. Даже самый лучший, даже самый любимый. Ну что ж, она подождет. Пусть сначала скажет все, что хочет.

Этих мыслей Шаки Денис не уловил, поэтому со все возрастающей запальчивостью стал рассказывать о феномене «зеленого луча». В том месте, где появляется этот луч, время то убыстряется, то замедляется, наблюдаются процессы, сходные с теми, с которыми команда столкнулась в Елюю Черкечех. Вот только точное место «зеленого луча» еще не установлено. Похоже, он перемешается, не оставаясь долго в одной точке. Он обсуждал уже эту проблему с Таном и Бакалем. Возможно, сегодня речь пойдет именно о ней. Но речь пошла о другом.

– Зона Фишека, – сказал Бакаль, когда все расселись по местам, и ткнул пальцем в большой монитор с картинкой какого-то города. – Прямо в центре Брюсселя. Обнаружилась примерно с месяц назад и получила название по имени владельца кафе, в котором все эти загадочные явления и происходят.

Шаки слушала пояснения Бакаля и при этом очень внимательно следила за Таном. От нее не ускользнуло скептическое выражение его лица, когда он увидел, как парочками, рядом, устраиваются Сеймур и Анита, Денис и Шаки.

Завидует, подумала Шаки. Да и есть чему. Но кто виноват, что в группе всего две женщины, а мужчин – четверо. Неужели Тан считает, что естественно возникшие отношения внутри команды могут каким-то образом повлиять на ход дела?

Между тем Бакаль вкратце обрисовал общую картину аномальных явлений в зоне Фишека, вернее, в его кафе, и перешел к выводам.

– Нарушение гравитации, – перечислял он. – Закрученные по спирали силовые волны позволяют предположить, что здесь мы сталкиваемся либо с действием какого-то механизма, либо с геофизическими свойствами местности. Именно это мы и предлагаем проверить.

– А что говорят ученые? – не удержалась от вопроса Шаки.

– Ученые, как обычно в подобных случаях, делают вид, что ничего не происходит. Им так почему-то проще.

– Еще бы, – буркнул Тан. – Иначе пришлось бы расписаться в собственном бессилии. А так – никаких проблем.

– А как насчет «зеленого луча»? – спросил Денис. – В последнее время его видели в амазонской сельве.

– Если ничего не выясним в зоне Фишека, – Бакаль вновь ткнул пальцем в карту Брюсселя, – то будем отрабатывать следующую версию. Согласитесь, что путешествие по Европе значительно спокойнее, чем экспедиция в сельву.

Сеймур задумчиво пожевал сигару и лениво сказал:

– Жаль, не в Лондоне.

– Почему? – не сразу сообразил Денис.

– Хотелось бы побывать на родине, – Сеймур потер переносицу. – Забавно, знаете ли, было бы поглядеть на знакомые места спустя два столетия.

– Думаю, впечатлений хватит и без этого, – сказал Тан. – Давайте обсудим маршрут.

Пока мужчины горячо спорили, когда и каким транспортом им следует отправляться в путь, Шаки опять ушла в себя, замкнулась. Она и раньше довольно иронично относилась к полученному от Фрогга заданию, сейчас же возможный успех или провал волновали ее еще меньше. Она знала, что времени, отпущенного на эту странную, как будто потустороннюю жизнь, и у нее, и у других совсем мало. Не лучше ли использовать оставшиеся дни в свое удовольствие. Но раз Денис считает, что задание следует выполнить с честью, то она будет ему верной помощницей и, если понадобится, сделает все, что в ее силах.

– Нам может понадобиться оружие, – услышала Шаки голос Бакаля.

– Ни в коем случае, – возразил Тан. – Это только осложнит ситуацию при системе досмотров. Да и не в тайгу же мы едем. Что понадобится прежде всего, так это деньги. А они у нас есть.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Бакаль. – Есть у меня нехорошие предчувствия.

– Забудь о них, – посоветовал Денис. – А сегодня давайте пойдем куда-нибудь. Ну, хоть в кафе на берег моря.

Впервые за последние дни на прогулку отправились все вместе.

Фланирующие по лесным, проложенным между соснами дорожкам парочки и компании мало чем отличалась от любой другой праздношатающейся публики в любой другой курортной зоне Земли. Отовсюду слышались музыка и смех. Китайские фонарики, прикрепленные к сосновым веткам, создавали уютное, почти домашнее настроение. И позднее, сидя за столиком рядом с Денисом на берегу залива, потягивая так полюбившийся ей в последнее время крымский мускат, Шаки вдруг почувствовала такой прилив радости и счастья, что, более не сдерживаясь, протяжно поцеловала Дениса в губы. Но ее вызов общественному мнению остался незамеченным.


23. Бакаль

Хорошо оборудованный тренажерный зал с сауной и небольшим бассейном был, пожалуй, наименее посещаемым помещением в особняке на Золотодолинской. Только Бакаль взял за правило не пропускать ни одного дня и отводить хотя бы пару часов на тренировки. Изредка к нему присоединялся Тан, иногда забегал погреться в сауне Денис, чтобы потом с шумом поплескаться в голубоватой воде бассейна. Но в основном зал пустовал.

После общего решения лететь в Брюссель Бакаль спустился в зал. скорее по привычке, чем из желания размять мышцы. Он устало присел на низкую скамеечку, стянул через голову спортивную майку, обнажив мускулистые руки и грудь. Потом привычно посмотрел в сторону боксерской груши. Несколько мысленных ударов заставили грушу два раза резко качнуться.

Бакаль удовлетворенно хмыкнул и плюхнулся в бассейн.

Чем больше он в последние дни думал о поисках генератора, тем сильнее его занимало само понятие времени. Объяснения, почерпнутые из учебников физики, не удовлетворяли, а собственные умозаключения вызывали раздражение.

Плавать Бакаль любил. При желании он мог с острогой под водой даже охотиться на рыбу, но рыбы в бассейне не было, поэтому Бакаль дважды, резко взмахивая руками, пересек бассейн в длину, а потом перевернулся на спину и замер, покачиваясь на поверхности, как надувная игрушка. Тот момент, когда в зал вошел Тан, он пропустил и отчаянно забарахтался, услышав шум прыжка в воду.

– Мне кажется, – Тан, вынырнув, старался все же держаться поближе к бортику, – мы не очень убедили остальных в том, что следует ехать в Брюссель.

– Да, согласились они скорее по инерции и из-за нежелания спорить. Но проверить зону Фишека все равно надо – вдруг повезет.

– И я надеюсь на это. – Тан сел на бортик и стал болтать ногами в воде, как мальчишка. – Определенно мы сталкиваемся с проявлениями какой-то аномалии.

– Аномалии... – раздраженно повторил Бакаль. – Да мы сплошь и рядом живем в таких аномалиях. – Ему захотелось выговориться. – Что ты скажешь о теории отложенного времени?

– Смотрел я эти работы, – уныло отозвался Тан. – Забавно.

– Забавно, если смотреть на все глазами скептика, – возразил Бакаль. – Ведь что происходит – мы сами создаем искривления линейного потока. Каждый в отдельности и все вместе взятые. Причем чем стремительнее увеличивается человечество, тем воздействие его на время становится все ощутимее.

– Такой естественный биологический генератор... .

– Верно. Ведь если кратко резюмировать работы Эйнштейна и Бергсона, то вместо формулы «все во времени» мы получим совершенно иное заключение – «все из времени». И это хорошо понимали на уровне интуиции первые библейские пророки, обнаружив, что самым дефицитным материалом после Дня Седьмого оказалось именно время. Пророки выгибали его в дугу, создавая пустоту. Именно в этой нише позже смогли разместиться науки, развлечения, искусство. Потоки времени уже не могли беспрепятственно вторгаться в это пространство и огибали его по касательной, лишь косвенно влияя на то, что происходит внутри.

– Да, – согласился Тан и прошлепал босыми ногами к скамеечке с полотенцами, – но до тех пор, пока искусственная плотина, созданная на пути времени, не будет все же прорвана. А это неизбежно.

– Никто с этим и не спорит. Но посмотри, что получается: современный человек в совершенстве владеет приемом, получившим название «откладывание на потом» или «отсрочка». Ведь еще первые европейские мореплаватели и миссионеры, рассуждая об аборигенах, говорили об их поразительной беспечности, беззаботности. А на самом деле так называемые дикари просто не владели отсрочкой и жили в другом времени, точнее говоря, жили во временах, а не во времени. Они полностью совпадали с временными потоками, растворялись в них.

– Согласен. Но ведь и современному человеку не всегда удается спрятаться от времени в создаваемой им нише.

– Да он делает все, только бы его не выковыряли из норы, – рассердился Бакаль. Он также вылез из бассейна и накинул на плечи полосатое махровое полотенце. – Человек создал линейное абстрактное время, то есть то, которое измеряется стрелками часов. Но оно не изначально. Оно есть искусственный продукт. Можно даже назвать его основным сырьем, из которого создается то самое «ближайшее», или «горизонт повседневности», куда устремлена человеческая жизнь. Философия давно выражает досаду: ну почему мы никогда не в состоянии оценить то, что случилось с нами здесь и сейчас? Мы говорим себе: скорее, некогда. Или говорим: хорошо, это пригодится потом. Результат всегда известен: всегда потом, некогда сейчас.

– Да-да, я понимаю, в чем ты хочешь убедить меня. – Лицо Тана стало серьезным. – В буддийской практике есть понятие чары вещей, которое еще иногда называют созерцанием кончика сосновой иглы. Ведь некоторым людям, например художникам, приходится брать специальные уроки восприятия, чтобы заметить вещь потому, что она просто «сейчас», а не потому, что это восприятие ему когда-нибудь пригодится.

– И вот здесь – главный парадокс. – Бакаль устало вздохнул и небрежно бросил полотенце на скамейку. – Мы живем в уверенности, что настоящее будет потом. Озабоченность будущим, постоянная уверенность, что главное должно произойти через день, через два, через год, опустошает мгновение. Но из опустошенных мгновений складываются часы, дни, столетия, складывается Великая Пустота.

– Буддийская шуньята, – глухо буркнул Тан.

– Пустота, – повторил Бакаль и обвел руками тренажерный зал, словно он был Вселенной. -Люди, прежде всего, похожи друг на друга тем, что собираются жить вечно – как раз в этом направлении нас единообразно сплющило время. Этому уже невозможно сопротивляться. Ведь если даже попытаться задержать время, отменить собственную целеустремленность в будущее, то настоящего не станет больше, потому что и его придется тут же откладывать. Станет больше «ненастоящего». И мы, люди отложенного будущего, действительно живем не в настоящем, а в ненастоящем, искусственно созданном времени. И вжились столь основательно, что для выхода в иную размерность, гораздо более естественную, требуются сильнейшие изменения – вплоть до изменения химизма крови, что и происходит, например, под воздействием алкоголя.

– То есть как? – опешил Тан.

– А так, – усмехнулся Бакаль. Он подошел к холодильному шкафу и за неимением вина вынул из него бутылку «кока-колы». – Мы ведь что говорим, когда сильно устаем: надо снять физическое напряжение, надо расслабиться, – он отхлебнул из бутылки и протянул ее Тану. – Алкоголь действительно снимает давление, которое оказывает на нас время, мы на какой-то момент выходим из абстрактного времени, как бы прорываем искусственно созданную плотину, и тогда вдруг проявляем неожиданную щедрость, дарим веши, даем обещания, заводим знакомства – то есть тратим все то, что когда-то утаивали, оставляли на потом.

– Звучит весьма правдоподобно. – Тан также отхлебнул из бутылки и посмотрел через темное стекло на яркую лампу плафона. – Но все же малодоказательно. И какое это имеет отношение к нашему генератору?

– Возможно, никакого. Но мы сейчас и не говорим об этом. Смотри, что получается дальше... – Глаза Бакаля возбужденно блеснули. – Я жил в то время, когда Америка еще не знала пришельцев с запада. Алкоголь был известен, но предпочтение отдавалось слабым наркотикам. В частности галлюциногенным грибам. Так вот, современный человек, благодаря выпивке, попадает в один из потоков времени, идущих из архаики и огибающих привычное «ненастоящее». Точно так же аборигены в результате употребления наркотиков попадали в наше предположительное «сейчас», в растворенность безвременья. Курение, скажем, «трубки мира» сопровождало именно моменты собранности, это еще можно назвать тем, что делается сейчас «на трезвую голову». А все контакты по иному организованного народа с носителями западной цивилизации вызывали, как правило, вспышку алкоголизма, словно это было средство массового моделирования чужеродного времени.

– Уф! – выдохнул Тан. – Наворотил. Пиши диссертацию о философском понимании времени. А лучше выбрось все это из головы. Нам надо действовать, а не рассуждать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21