Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Амальгама миров

ModernLib.Net / Клименко Владимир / Амальгама миров - Чтение (стр. 7)
Автор: Клименко Владимир
Жанр:

 

 


      - Требую хозяина! - истошно закричал я, видя как тот заворчал и угрожающе поднял пику. - Требую прекращения произвола! Пусть нам объяснят, что происходит!
      Меня несколько раз кольнули остро отточенным острием, но я настолько отупел от бессонницы, что на сей раз почти не почувствовал боли и продолжал орать, выкрикивая бессмысленные требования. Кажется что-то насчет прав человека и кар тем, кто их нарушает. Люська смотрела на меня широко раскрытыми глазами, как на сумасшедшего.
      Обитатели деревни, бросив свои дела, стали выходить на площадь, сбиваясь вокруг нас в толпу зевак.
      Зрелище, доложу я вам, было еще то.
      Не знаю, как долго я бесновался на своей цепи, но через какое-то время толпа чудовищ вдруг подалась в разные стороны, а на одном из балконов дворца показался старик. Сухонький, маленький - то ли постаревший Мук, то ли сказочный Хоттабыч, но доброго в его облике было не больше, чем в гадюке. Он коротко взглянул на нас и снова исчез в здании - через несколько секунд его фигура мелькнула в проеме окна этажом ниже, а наши стражники словно оцепенели, провожая старика взглядом.
      Старик не вышел, а как бы выплыл на мгновенно опустевшую площадь. Прошествовав мимо Хомы, он подошел прямо к нам.
      - Мы хотим спать! - почему-то очень тихо скорее пожаловался, а не потребовал я. - Мы устали. Почему нас держат на привязи? Разве мы в чем-то виноваты?
      - Конэшно! - с неожиданным восточным акцентом произнес старец. - Ты виноват, и он виноват, - указал он на Люську. - Зачем пришел сюда?
      - За зеркалом, - с откровенностью приговоренного к казни признался я. - Мы пришли за зеркалом. Найдем и вернемся домой. Навсегда вернемся, торопливо добавил я, видя, как сморщился от неудовольствия старик, услышав эти слова.
      - Вы пришли с моим врагом, - после продолжительного молчания обратился он ко мне. - Ты и твой женщина. И еще этот, - старик небрежно ткнул пальцем в сторону Хомы. - Тебя послал Дер-Видд. Ты не найдешь зеркала.
      - Хорошо, пусть не найду. Но отпусти нас, и мы уйдем.
      - Нет, не уйдешь. Уйдешь, когда я получу Овид. Ему - смерть!
      - Но почему?
      - Потому что никто не приходит в мой страна безнаказанно. Мне не надо зеркала. Мне надо все так, как есть. Здесь хозяин я, а не Дер-Видд. Я не прихожу туда, - старик неопределенно махнул рукой, - никто не приходит сюда. Так мы договорились.
      - Но скажи...
      - Зови меня Гамсилг. Господин Гамсилг.
      - Скажи, господин Гамсилг, зачем ты держишь нас на цепи, как собак. Ты хочешь нас убить?
      - Вас - нет. Овид...
      И тут же я явственно услышал нарастающий рев скоростных двигателей.
      Старик, прерванный на полуслове, задрал голову к небу, а в следующее мгновение над площадью показался стремительно несущийся на малой высоте боевой вертолет.
      Всего, чего угодно можно было ожидать в этом мире, но вертолет настолько не вязался со сказочной действительностью, что даже я, видевший такие машины в иной, кажущейся теперь нереальной жизни, ошеломленным взглядом проводил хищный силуэт с подвешенными к подкрылкам ракетами. Старик поспешно покинул нас и засеменил к дворцу, а вертолет развернулся и заложил новый вираж.
      Я закрыл голову руками и закричал Люське, чтобы она легла на землю, в момент, когда, раздраженно фыркнув, ракета отделилась от вертолета и понеслась к земле, оставляя в воздухе дымный след.
      Гулко бабахнуло, и все затряслось вокруг, но вместо ожидаемой воронки на месте взрыва поднялся столб пара и тут же опал, обнажив ничуть не изменившуюся площадь.
      Наши лохматые стражники, бросив пики, помчались в сторону хижин и укрылись в одной из них, а я начал дергать цепь, пытаясь ее разорвать.
      Вертолет вился над деревней с назойливостью осы. Взрывы следовали один за другим, не причиняя никакого вреда, и я понял, что все это нападение не более, чем спектакль с пиротехническими эффектами. Но Гамсилг, видимо, считал по-другому, и скоро в воздух навстречу вертолету, неуклюже маша крыльями, поднялся дракон.
      В любой другой момент я бы не упустил возможности понаблюдать за боем дракона с современной техникой, но я был настолько занят цепью, что времени оглядываться по сторонам не оставалось совсем. Люська тоже возилась у своего столба, силясь стянуть металлический ошейник.
      Дракон пошел наперехват и дохнул языком пламени. Мимо! Вертолет, почти проделав мертвую петлю, зашел ему в хвост и выпустил ракету, также не нанесшую противнику никакого урона.
      Цирк да и только! Сражение фантомов.
      Я посильнее дернул цепь и вдруг чуть не получил удар распавшихся звеньев по лицу. Еще не понимая, что случилось, я оглянулся и увидел стоящего сзади Овида. В ту же секунду его шпага, только что освободившая меня от плена, перерубила цепь, которой была прикована Людмила.
      По всем законам жанра следовало броситься нашему спасителю на шею и прокричать что-нибудь вроде: "Как мы надеялись, что ты освободишь нас!", но мы посчитали, что куда уместнее задать стрекоча.
      Словно сговорившись, мы дружно побежали по площади зигзагами, уворачиваясь от разрывов, как будто они могли причинить нам вред, а Овид, успевший освободить Хому, прикрывал наше отступление.
      За хижинами тянулась все та же бесконечная степь.
      Я понимал, что погоня неминуема, поэтому часто оглядывался на бегу, и скоро заметил, что паника в удаляющейся деревне кончилась. На окраину высыпали ее страшные обитатели, а за ними, мелькая между хижинами, показалась горбатая спина слона.
      - Не успеем! - крикнул я Овиду, задыхаясь.
      Бежать было тяжело. Мы ослабели от долгой бессонницы, и мне приходилось поддерживать Люську по руку. Один Хома бодро скакал впереди, как ни в чем ни бывало.
      - Сейчас, потерпи еще немного!
      Овид остановился и повернулся лицом к деревне. Он вскинул руки к небу, и настоящая, а не бутафорская молния ударила в степь, в разделяющее нас и преследователей пространство.
      Я увидел, как загорелась земля, и ревущее пламя узкой, но высокой лентой отгородило нас от деревни. Больше мы не оглядывались, мы бежали. Впереди, в нескольких километрах, горизонт разрывали острые вершины скалистых утесов.
      Были моменты, когда я совсем не понимал, что делаю на самом деле бегу или забываюсь в горячечном бреду. В висках стучало, ноги не слушались. Земля то становилась почти вертикальной, то пропадала совсем, и тогда казалось, что я перебираю ногами по воздуху.
      Несколько раз я падал, но Овид поднимал меня, и я продолжал бежать, не выпуская все же из своей руки Люськину руку.
      Скалы приближались медленно. Возможно, Овид рассчитывал укрыться в какой-нибудь пещере или уйти от погони ущельем. Расспросить о его планах было некогда.
      Когда я уже решил, что лучше плен, чем немедленная смерть от разрыва сердца, базальтовые глыбы выросли прямо перед моим лицом, так что я почти ударился о черный валун, а потом мы начали карабкаться вверх. Отсюда можно было уже оглянуться.
      Дальняя стена пламени багровым шнурком тянулась где-то далеко-далеко, и черный дым от горящей земли стоял над степью колеблющимся занавесом. Но даже отсюда было видно, что и "бегемоты", и слон преодолели препятствие. Чудовищ, словно броневую технику пехота, окружала нечисть помельче. Я отчетливо различил нашу лохматую стражу, бежавшую сзади и впереди слона с пиками наперевес. Прикрывал наступление с воздуха дракон.
      Гамсилг умело командовал своими слугами. Лохматые охватывали скалы с флангов, отрезая нам обратный путь, по центру шли "бегемоты", а сам он, как опытный полководец, следовал чуть в отдалении от остального воинства.
      - Ну и куда дальше? - крикнул я Овиду.
      - Пока вверх, а потом видно будет!
      - На вершине нас достанет дракон.
      - С ним мы как раз справимся, - почему-то не испугался Овид. Главное уйти от этих, с пиками. Они по горам лазят не хуже коз.
      Овид ловко подтянулся и взобрался на самый высокий уступ. Он сорвал с себя плащ и подбросил его над головой. В следующий миг плащ принял форму гигантской летучей мыши и рваным зигзагом устремился навстречу дракону.
      Черное и серое пятна сшиблись в воздухе и беспорядочно забарахтались, падая вниз. Несколько раз дракон, словно огнемет, извергал пламя. "Мышь", пронзительно крича, кусала его в шею и царапала острыми когтями.
      - Скорее! - Овид не дал нам даже отдышаться. - Попробуем уйти ущельем!
      На Люську было больно смотреть. Она тяжело дышала, глаза полны слез. Пытаясь ладонью хоть чуточку защитить кожу от металлического ошейника, она дико озиралась вокруг. По-видимому, я выглядел не лучше, так как Овид, крикнув Хоме, чтобы не слишком удалялся, скомандовал короткий привал сразу же, как только мы перевалили на другую сторону хребта.
      Я буквально упал на камень, даже не пытаясь выбрать место поудобнее. Рядом без сил свалилась Люська. Овид старался разогнуть металл ошейника, но сталь не поддавалась.
      - Ладно, потом, - оставил тщетные попытки Овид. - Может быть, удастся оторваться.
      - Это твой вертолет? - я слабо махнул рукой в сторону деревни.
      - Мой. А что, здорово получилось? Мне бы без такого прикрытия ни за что до вас добраться не удалось.
      - Здорово-то здорово. Но вот скажи на милость, чем ты так не угодил Гамсилгу. Его от одного твоего имени трясет.
      - Старая история, - Овид присел на корточки рядом, не забывая зорко оглядываться вокруг. - У Гамсилга и Дер-Видда древняя распря. Дер-Видд сумел изгнать Гамсилга с Земли. Они заключили что-то вроде соглашения о ненападении. Гамсилг - сильный колдун. Он не исчезнет хоть сто снов приснится. Вот его стража пропасть может. Он ее сам сотворил, сам бережет. Нельзя было сюда приходить, да выхода не оставалось.
      - Так ведь теперь, если догонит, никому из нас несдобровать.
      - Уйдем, - уверенно утешил Овид. - Я от него один раз уже сбежал, только шрам на память остался. Уйдем и сейчас.
      - Я вздремну? - спросила Люська. Глаза ее закрывались сами собой.
      - Времени нет. Не получится. Надо так выбираться. Потерпи еще чуть-чуть.
      Я и сам чувствовал, что могу уснуть в любую минуту. Возможно, это было бы к лучшему. Гамсилг лишится своего воинства, а в одиночку, вероятно, он не так уж и страшен. Овид ведь тоже не новичок в магии - в этом мы уже убедились. Но Овид думал по-другому.
      - Спускаемся вон в то ущелье, - скомандовал он. - Вы идите вперед, я буду вас прикрывать.
      Начался не менее трудный, чем подъем, спуск. Щебня на скалах почти не было, но острые камни не позволяли расслабиться ни на мгновение. Я прыгал, цеплялся руками за выступы, помогал идти Люське. Хома постоянно срывался и несколько раз падал со скал так, что я думал, мы понесем его дальше, как охапку дров. Но пока обходилось.
      Спустившись, мы обнаружили внизу крохотный ручеек и торопливо попили. Дальше пришлось пробираться узким каменным коридором.
      Примерно через полчаса, еще не видя за спиной преследователей, мы зашли в тупик.
      Тупик был не фигуральный, а самый что ни на есть настоящий. Стены сходились под острым углом, образуя щель, в которую мог боком протиснуться один человек. Был ли это проход или отверстие пещеры, определить с первого взгляда невозможно.
      - И куда теперь? - растерянно остановился я перед темным лазом. Если это пещера без второго выхода, то Гамсилг нас запрет там, как кротов.
      - А если мы останемся здесь, то навтыкает копий, как в подушки для булавок, - возразил чутко прислушивающийся Овид.
      Теперь и я отчетливо различил крики лохматой стражи, гулко разносящиеся по ущелью, а взглянув наверх, увидел мелькнувший силуэт дракона с сидящим на нем Гамсилгом. Колдун наблюдал за нами, свесившись с шеи дракона, как наездник с коня.
      - Мне сверху видно все, ты так и знай, - дурным голосом заорал я песню военных лет и полез в щель.
      По скользким стенам стекала вода, под ногами хлюпало. Стояла такая темнота, хоть глаз выколи. Хорошо еще, что не требовалось пригибаться высота у прохода была приличная. Но я все равно несколько раз ударился головой о торчащие из стен выступы, что не прибавило мне бодрости, сзади, всхлипывая, протискивалась Людмила.
      Больше всего я боялся, что мы свалимся в какой-нибудь колодец. Щель упорно оставалась узкой, узкой настолько, что через несколько минут моя рубашка превратилась в лохмотья.
      Овид замыкал отступление, и мы перекрикивались с ним, обмениваясь впечатлениями. Скоро он доложил, что преследователи последовали за нами. Теперь обратный путь оказался отрезан.
      Когда впереди слабо засветилось крохотное пятно выхода, я устало потер глаза - не галлюцинация ли. Но нет, все правильно, через десяток шагов сомнения отпали полностью - мы выбираемся. Кричать об этом Овиду я не стал, а начал протискиваться еще ожесточеннее, не обращая больше внимания на боль и забыв о каменных колодцах.
      Нам повезло - мы прошли скалу насквозь.
      Я вывалился из щели на горную узкую тропу так, что чуть не свалился с обрыва в пропасть. Потом, уже осторожнее, помог выбраться на свет божий Люське. Хома выскочил наружу, фыркая и отряхиваясь, как собака. Следом, продолжая сжимать шпагу в руке, за ним последовал Овид.
      Хотя мы и сумели избежать западни, наши мучения еще не кончились. Буквально в спину дышала погоня.
      Тропа вилась вокруг скалы и с того места, где мы стояли, был виден только один ее сегмент. Вопрос, куда бежать, вверх или вниз, становился вопросом жизни.
      Не знаю почему, но я побежал вверх, хотя тут же понял, что это не самое лучшее решение. Но переменить его уже было нельзя. Едва повернув за поворот, мы услышали, как на тропу стали выбираться стражники.
      - Отставить разговоры, вперед и вверх, а там, ведь это наши горы, они помогут нам! - орал я, прыгая по краю кручи. Меня заклинило на популярных мелодиях.
      Горы нам не помогли. Очевидно потому, что были не наши.
      Обогнув очередной утес, я выскочил на крохотную площадку, с которой открывался великолепный вид на пропасть. Отсюда когда-то можно было перейти по составленному из двух бревен мостику на противоположный край обрыва. Теперь дальняя часть моста пылала, охваченная весело потрескивающим пламенем, как будто ее перед этим облили бензином, а над провалом реял, описывая неторопливые круги, дракон с Гамсилгом на спине.
      "Вот и все! - мелькнуло в голове. - Приехали, сливайте воду".
      Все-таки на бревна ступить пришлось. Нам всем на площадке не хватило бы места.
      Сгоряча я добежал почти до середины мостика. Дальше путь преграждал огонь.
      Как ни странно, Люська без нытья и криков последовала за мной. Овид остался на краю площадки, и почти сразу в воздухе замелькала его шпага он отбивался от стражников, пользуясь тем, что больше, чем один из них, на тропе не умещался.
      Я понимал, что долго так продолжаться не может. Как бы успешно Овид ни держал оборону, рано или поздно его силы иссякнут. К тому же, следовало опасаться нападения сверху.
      - Дальше мне не пройти! - крикнул я Овиду, чувствуя, что остатки рубашки на мне вот-вот загорятся.
      Вниз я старался не смотреть.
      - Хоть какое-нибудь колдовство, - продолжал я взывать к Овиду. - Ты же можешь!
      Получив на минуту короткую передышку, Овид обернулся, и я увидел, как смертельно побледнело его лицо.
      - Больше не могу! - крикнул он и яростно рубанул по мелькнувшему из-за поворота древку копья. - Я ведь не Дер-Видд, я всего лишь послушник.
      Дракон пронесся над мостиком настолько низко, что я невольно присел, схватившись руками за бревна.
      - Тогда конец, - прошептал я Люське, также вставшей на колени и вцепившейся в мое плечо. - Тогда только вниз.
      Вниз!
      Я не мог отделаться от этой мысли.
      А если...
      - Овид! - снова закричал я, вглядываясь в глубину пропасти. Кружилась голова. - Это ведь мир сновидений. Ты когда-нибудь падал во сне? Ведь падал, да. И никогда не долетал до дна. Падение тоже что-то вроде сна. Прыгаем?
      Пламя подобралось совсем близко, и я почувствовал, как затрещали волосы на затылке.
      - Прыгаем! - уже увереннее закричал я и толкнул с бревен Люську.
      Последнее, что я услышал, был страшный то ли мой собственный, то ли Люськин крик, и каменный провал дохнул в лицо могильным холодом.
      Небо было серым, низким, полностью затянутым облаками. Привычное небо мира, где сбываются сны.
      Мы все, включая Хому, лежали в пологой ложбинке, с края которой, я знал, открывается бесконечная степь с редкими каменными валунами, принесенными сюда когда-то доисторическим ледником.
      Я очнулся первым. Очнулся и не сразу понял - сон это или явь - здесь невозможно было отличить одно от другого.
      Рядом задвигалась Людмила. Она тихо застонала, и я взял ее за руку. Хома брыкнулся и подскочил, как чертик. И только Овид продолжал лежать ничком, не подавая признаков жизни.
      Подойдя к нему, я с трудом разжал его пальцы, продолжавшие сжимать рукоять шпаги, но, видимо, именно это привело Овида в себя. Он грубо оттолкнул меня, еще не поняв, что происходит, но в следующий миг успокоенно вздохнул и виновато улыбнулся.
      - С освобождением, господа, - приветствовал я друзей и с удовольствием вдохнул сырой теплый воздух. - Как ни странно, но уцелели.
      - А если бы разбились? - брюзгливо возразил Хома. - Вам-то что, вы во сне, наверное, раз сто падали, а я и не спал никогда.
      - Но ведь получилось. Получилось или нет? Если бы не прыгнули, топил бы сейчас тобой Гамсилг свой дворец. Кстати, он действительно пропал?
      - Гамсилгу не сделалось ничего, - Овид с трудом поднялся на ноги. Только теперь я заметил на его плече засохшее пятно крови, а щека была рассечена острием копья. - Пропали его слуги, а он и теперь где-то здесь в этой изменившейся реальности. Не думаю, что он оставит нас в покое.
      - Так что же делать? Выбираться к Коллектору? Как же тогда быть с зеркалом?
      - Без зеркала возвращаться нельзя. Терпели до этого, потерпим еще.
      - Мальчики, давайте пока никуда отсюда не пойдем. Попробуем заснуть, может быть кто-нибудь увидит во сне зеркало, - жалобно попросила Люська.
      - Что значит попробуем? - удивился я. - Да я сейчас стоя усну, если только будет возможность не идти никуда хотя бы час.
      - Остаемся, - решительно поддержал нас Овид. - Всем спать. Гамсилгу пока не до нас, ему надо восстановить нужную для него реальность, а для этого тоже требуется время.
      Мы вновь повалились прямо на землю. Я отдал Овиду свой плащ, а мы с Люськой накрылись ее накидкой, и сразу же я как будто провалился в глубокий колодец, и падал, и падал в него, не в силах достичь дна.
      Не знаю, сколько длился наш сон, но я пробудился, как от толчка, сразу, чувствуя себя совершенно бодрым и отдохнувшим. Людмила еще спала, я не стал ее тревожить и, встав, начал оглядываться по сторонам в надежде увидеть зеркало.
      Зеркала, конечно, не было. Заодно отсутствовали Овид и Хома.
      За те часы, что мы провели во сне, изменилось многое.
      Во-первых, небо сияло первозданной чистотой. Ни малейшего следа туч, куда ни посмотри. Во-вторых, бесследно исчезла степь. Сейчас мы находились в поросшей травой ложбине, которую окружала просторная, как колоннада гигантского храма, дубовая роща.
      С удовольствием прислушиваясь к радостному пению птиц, я выбрался из ложбины и замер. Прямая, словно прочерченная рукой опытного геометра, дорога устремлялась к циклопическому сооружению из желтого и голубоватого камня. Никогда в жизни я не видел ничего подобного. Грубо обтесанные глыбы в несколько человеческих ростов образовывали правильный круг, в центре которого возвышался прямоугольный камень. Рядом с ним я заметил крохотные фигурки Овида и Хомы.
      - Это еще что такое? - невольно пробормотал я, оглядывая неведомую постройку.
      Величественный вид на первый взгляд небрежно сложенных из песчаника плит вызывал трепет, и я вместо того, чтобы присоединиться к Овиду, робко остановился у более низких внешних камней сооружения, а потом медленно побрел обратно.
      Людмила уже проснулась и теперь сидела на траве, протирая глаза. Она счастливо улыбалась.
      - И кому же все это приснилось?
      В который раз я убедился, какие непостижимые существа эти женщины. Казалось, что выпавшие на Люськину долю переживания должны изменить ее до неузнаваемости. Но вот надо же, по всему видно, что Людмила чувствует себя прекрасно. И даже кокетничает.
      - Мне не приснилось ничего, - честно признался я. - А если и приснилось, то все равно я этого не помню.
      - Мне, кажется, тоже ничего не снилось, - Люська собрала растрепавшиеся волосы в пучок на затылке. - Так хорошо?
      - Замечательно. Но что же мы теперь будем делать? Неизвестно, удастся ли нам поспать в этом мире еще. Может быть, Гамсилг уже где-то рядом.
      - Да? - боязливо поежилась Люська. - А деревья откуда?
      - Это еще что! - не выдержал я. - Там, наверху, какие-то камни наворочены. Что-то вроде храма. Овид в нем, по-моему, молится, или жертвоприношение приносит, или просто сидит.
      - Это Стоунхендж, Мастер Александр, - раздался звонкий голос Овида. Мне приснился Стоунхендж, и он тут очутился. Вы не представляете, как я счастлив!
      - Стоунхендж?
      - Ой, я знаю, что это такое, - Люська запрыгала, как девчонка. - Нам в училище на истории искусств о нем рассказывали. А ты разве не помнишь?
      - Я эту лекцию, скорее всего, прогулял.
      - Вот именно, троечник вечный. Стоунхендж - древний храм друидов в Англии. Он до сих пор сохранился.
      - Да, Мастер Александр. Всю жизнь я мечтал побывать на развалинах Стоунхенджа, но время моего паломничества еще не пришло. Зато здесь Стоунхендж сам пришел ко мне. Теперь все будет хорошо.
      - Ой ли, - усомнился я. - Подумаешь, молитвенные камни, к тому же почти разваленные.
      - Не говори так, - грубо прервал меня Хома. - Не знаешь, вот и молчи. Овид еще и омелу срезал. Будет теперь у нас талисман.
      Я обратил внимание, что Овид вовсе не выглядит больным и бледным. Рана на скуле затянулась в тонкий белый шрам, как будто прошел по крайней мере месяц после сражения.
      - Друиды, паломники, змеи и кресты, омелы и чертовщина, - тихо ворчал я себе под нос, пока мы выбирались из рощи. - Без колдовства шагу не ступить. Ну и мирок!
      Куда мы идем, я понятия не имел. Просто шел и все. От Стоунхенджа, который даже с большого расстояния выглядел все так же мрачно и величественно, я свернул в сторону и, не придерживаясь дороги, повел всех за собой через рощу.
      Овид постоянно оглядывался, ему было жалко покидать святое место, хотя бы и следовало, на мой взгляд, понять, что этот храм похож на настоящий не больше, чем покойник на живого человека. Но сказать об этом вслух я не решался.
      Как ни приятно было идти по короткой траве, в которой тускло, как гильзы, поблескивали лакированными боками желуди, но роща скоро кончилась. Я в задумчивости остановился на опушке под кряжистым дубом, далеко выбросившим горизонтальные ветки, величиной со ствол дерева средних размеров, в сторону степи. В степь идти не хотелось.
      Может быть, все-таки здесь останемся? - спросил я у Овида. - Все-таки укрытие. И Гамсилг сюда, наверное, не сунется. Поживем, отоспимся. Глядишь, и зеркало приснится.
      - Остаться-то, конечно, можно, - засомневался Овид.
      - Мальчики, а там что за город? - вдруг закричала Люська, указывая рукой на кажущийся пустым горизонт. - Там - дома!
      Я страшно боялся новой встречи с Гамсилгом. Что они там не поделили с Дер-Виддом в нашей реальности, я не знал, да и не хотел знать, но в любом случае встреча со злопамятным колдуном не сулила ничего хорошего. Но еще больше я боялся остаться в этом мире навсегда.
      Выбора, собственно, не было. Кто знает, приснится вообще кому-нибудь из нас зеркало или нет. А в городе, если это действительно город, хотя в нем и таится опасность, можно рассчитывать найти осколки. Нам теперь не так уж много не хватает до целого зеркала, так что стоит попытаться.
      Мы подошли к городу поближе. С этого расстояния даже близорукий мог бы разглядеть островерхие крыши домов, готическую церковь с тонким шпилем и крестом, зелень деревьев.
      Пряничный вид небольшого поселения успокаивал - жилище Гамсилга выглядело совсем по-другому.
      - Там, наверное, есть гостиница, - мечтательно сказала Людмила. Кровати, чистые простыни.
      - И еще там можно по-человечески поесть, - поддержал ее я. - А то ведь протянем ноги с голодухи.
      - А меня в столярке подремонтируют, - язвительно напомнил нам о своем плачевном состоянии Хома.
      Получилось так, что уговаривать никого не пришлось, и мы отважно направились по грунтовой дороге к городским воротам.
      Ворота никто не охранял, и мы беспрепятственно миновали невысокую крепостную стену. Все на неширокой улочке напоминало средневековье. Мастерские ремесленников, лавки, харчевни, ослики, запряженные в легкие повозки, и, конечно, сами жители городка, одетые так, как будто сошли с иллюстраций к сказкам Перро.
      Наше появление не вызвало шумного любопытства, и это нас устраивало, как нельзя больше.
      - Что-то я не припомню, чтобы Дер-Видд хоть раз упоминал о таком городе, - тихо сказал мне Овид. - Эту реальность создал не Гамсилг, но тогда кто, хотел бы я знать.
      - Ты и о паровозе говорил то же самое, - напомнил я ему. - Мало ли кто мог здесь побывать.
      - Разумеется, но все равно странно.
      Но как бы странно это ни было, мы действительно нашли здесь все, о чем мечтали, включая чистые постели и вкусный ужин. Овид чувствовал себя в этой призрачной реальности, как рыба в воде. Неизвестным образом у него появился толстый кошелек, и он щедро расплачивался за всю нашу компанию.
      Городок не имел названия, и, задав пару вопросов добродушной и полной хозяйке гостиницы, я оставил попытки выяснить дополнительные подробности. Всех вроде бы вполне устраивал сам факт существования города. Жизнь текла в нем размеренно и безмятежно. Безмятежно настолько, что мы и сами поддались очарованию тихой радости, исходящей от обитателей города - после полных приключений дней все настраивало здесь на умиротворенный лад.
      На второй день, окончательно отоспавшись и придя в себя, мы сплоченной группой, как туристы в незнакомой стране, стали бродить по тенистым улицам и заглядывать в лавки не столько с целью отыскать необходимые нам осколки, а скорее от скуки - наше пребывания в гостеприимном городке выглядело бесцельным.
      - И чего зря время тратим, - ворчал Хома. - Скука-то какая. Люди здесь, как замороженные. Райский уголок для идиотов.
      - А он, мятежный, просит бури, - не упустила случая подколоть его Людмила. - Мало тебе досталось.
      - Да не в этом дело, - упрямился табурет. - Осколков здесь нет, это же понятно. Зеркала, естественно, тоже. Если тебе так хочется домой, почему тебе зеркало не снится?
      - Я не умею так, по заказу. Я стараюсь, а не снится. У Саши тоже не получается.
      - У Мастера Александра получится, - заступился за меня Овид. - Он просто еще не отдохнул как следует.
      Но я-то знал, что дело не в этом. Чем дольше мы оставались в мире сновидений, тем больше я убеждался - затея прийти сюда напрасна. Попробуйте, закажите себе сон, да еще не какой-нибудь, а вещий. Голову даю на отсечение - ничего у вас не выйдет. Поэтому не надо было идти сюда в надежде обрести все зеркало целиком, надо было удовольствоваться поиском осколков, ведь пока у нас все не так уж плохо получалось. Пусть этот путь более долгий, но зато более верный.
      От отчаянья и к превеликому удовольствию Хомы мы накупили в лавках всевозможной дряни типа дамасских кинжалов и ненужной нам здесь посуды. Люська щеголяла в полном облачении знатной дамы, в платье, волочащемся по земле и собирающем с дороги всю пыль, и ныла, что теперь ей необходима карета. Хома, на которого здесь все глазели как на невиданную, но тем не менее вполне нормальную заморскую диковинку, потихоньку таскал из магазинчиков разную мелочь, Овид обвешался оружием, как пятилетний мальчишка. Короче говоря, пребывание в мирном и уютном городке никому не шло на пользу, и я решил, что надо отсюда потихоньку убираться, пока не деградировали окончательно.
      Мы брели по тихой мощеной булыжником улице почти на самой окраине. Чуть дальше начиналась крепостная стена, за которой тянулась степь, впрочем, не выглядевшая так уныло, как та, что встретила нас в этом мире. До самого горизонта зеленела трава, и погода здесь, похоже, никогда не портилась - во всяком случае я не мог припомнить ни одного холодного и дождливого дня.
      До этого мы обошли почти весь город, побывали на рынке и в мастерских, где прямо на наших глазах гончары изготавливали посуду, а кузнецы раздували горны и стучали тяжелыми молотками.
      Ничего похожего на окраине не было.
      Этот респектабельный район предназначался для зажиточных граждан. В основном одно и двухэтажные дома, каждый как маленькая крепость, были построены основательно и красиво.
      - Ну и что мы тут делаем? - снова заскучал Хома. - Даже зайти некуда. Просто ходим и смотрим, да?
      - Гуляем, - подбирая складки юбок, поправила вошедшая в роль знатной дамы Люська. - Совершаем променад.
      - Променад, мармелад, - передразнил Хома. - А вон, кажется, лавочка симпатичная. Зайдем?
      Еще издали у последнего на улице дома виднелась какая-то вывеска. То ли харчевня, то ли магазин.
      - Знаете, что там написано, - Люська сощурила глаза, читая надпись. Знаете?
      - Домашние обеды? - предположил проголодавшийся Овид.
      - Аттракцион кривых зеркал, - неудачно пошутил я.
      - Там написано, - с томительной паузой произнесла Люська, - "СНЫ ПО ЗАКАЗУ".
      - То есть как сны? - не сразу понял я.
      - Пойдем, посмотрим, - Овид как всегда решительно рубил проблему с плеча.
      Мы подошли ближе.
      Дом совершенно не выделялся из ряда далеко отстоящих друг от друга зданий, разве что палисадник был более тщательно ухожен. И еще возвышаясь над цветником, дом почти укрывал своей могучей кроной старый платан. Больше таких деревьев в городе я нигде не видел.
      Кроме надписи вывеску украшал еще примитивный рисунок, изображавший спящего человека, из головы которого, как из рога изобилия, сыпались различные предметы. Вполне провинциальная вывеска, какие еще и сейчас можно встретить в нашем захолустье. Что-то вроде "Стрижем, бреем, освежаем" с розовощеким усатым красавцем над унылой парикмахерской.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8