Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Инфляция и ее последствия

ModernLib.Net / Экономика / Кизилов Валерий / Инфляция и ее последствия - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Кизилов Валерий
Жанр: Экономика

 

 


Валерий Кизилов, Григорий Сапов
Инфляция и ее последствия

От редактора

      Почему важно знать, что такое инфляция? Потому что от этого злобного чудовища, которое съедает наши сбережения и разрушает наши финансовые планы, страдаем мы все. Можно без преувеличения сказать, что знания об инфляции не менее актуальны, чем знания правил оказания первой помощи.
      Правда, частный человек может самостоятельно оказать ближнему первую помощь. А вот бороться с инфляцией самостоятельно он не может – в его силах только проголосовать на выборах за тех, кто предлагает разумную (или наиболее разумную) финансовую политику.
      В политическом отношении инфляция тоже очень опасна. Инфляция в Германии привела к власти нацистов, потому что люди потеряли доверие к центристским партиям и поверили тому, кто обещал компенсировать сгоревшие вклады. В США, самой богатой стране мира, бесчинства инфляции в промежутке между двумя мировыми войнами привели к попытке введения централизованного планирования экомики, т.е. установления экономической диктатуры, и только бдительность прессы, сенаторов и Верховного суда США предотвратила этот сомнительный эксперимент.
 
      Книги об экономике, как правило, предназначены для посвященных. А если автор хочет быть понятным, то он обычно начинает сюсюкать и жертвует смыслом ради «общедоступности». Авторы этой книги – кандидат наук Григорий Сапов и выпускник ВШЭ Валерий Кизилов – честно попытались изложить сложные вещи максимально просто, но без скидки на «неразумие» читателя-неспециалиста. Иными словами, если вы не знаете, что такое агрегат М0, это не помешает вам прочитать эту книгу и узнать много нового о том, как устройство денежной системы влияет на повседневную жизнь. К сожалению, вы не найдете в ней рецепта, как спасти от инфляции ваши личные деньги. Его не существует.

Предисловие

      Мы сталкиваемся с инфляцией везде. В начале года вы получаете зарплату, скажем, 10 тысяч рублей. Приладились как-то – и хватает. А к концу года начинаете понимать, что деньги вроде бы те же, и покупки вроде бы те же, а в семейном бюджете какая-то дыра. Получается, что люди вынуждены работать больше, чтобы купить столько же. Это происходит во всех странах, хотя и в разной степени. Мы живем в инфляционном мире.
      Но так было не всегда. После веков проб и ошибок был создан единый международный денежный порядок, основанный на золотом стандарте. Доллары и франки, рубли и фунты стерлингов, марки и иены были национальными названиями различных весовых единиц золота. Стабильность металлического содержания денег обеспечивала работникам накопления на старость, предпринимателям – возможность долгосрочного планирования, государственным деятелям – сбалансированный бюджет.
      Современный мир не является миром металлических денег. Мировые войны разрушили систему золотого стандарта. После второй мировой войны номинальную связь с золотом сохранил только доллар. После 1971 года и эта связь прервалась. Сегодня денежные системы всех без исключения стран основаны на указных деньгах (fiatmoney),которые более не являются требованиями или расписками на настоящие деньги (золото). Евро, доллары, рубли и юани в равной мере являются необеспеченными деньгами.
      Такая система имеет свои преимущества. Она выгодна сильным – крупным банкам, государственным чиновникам, государственным корпорациям, компаниям, получающим государственные заказы. Они составляют своеобразный клуб, членов которого власть обеспечивает нарисованными деньгами в первую очередь. Привилегированное место у окошка, из которого раздают свеженапечатанные деньги – единственная гарантия сохранения покупательной способности денежных средств.
      Многие считают, что можно спастись от инфляции, покупая и продавая иностранную валюту, золотые монеты, земельные участки, квартиры и т.п. Однако инфляция – это не только общий рост цен, но и сильные колебания относительных цен всех товаров. Валюта или недвижимость, которые казались надежным способом сохранить средства, внезапно дешевеют в разы. И это не исключение, а правило. Поэтому наивным расчетам честных тружеников отложить себе на старость и подстраховаться от разрушительных колебаний валютных курсов не суждено сбыться.
      Правительства так называемых цивилизованных стан уже выучили самые горькие уроки, поэтому прибегают к инфляционному способу финансирования своих расходов в очень небольших масштабах, на ограниченное время и неохотно. А другие правительства по-своему невежеству считают, что инфляция позволяет решить проблемы государственных финансов. Но инфляция страшна тем, что её легко начать, но очень трудно остановить. Долгое время считалось, что постоянная, но не выходящая за рамки ожиданий инфляция даже полезна. Инфляционный шквал второй половины 1970-х – начала 1980-х разрушил эту иллюзию. Долгосрочные опасности инфляционного пути постепенно начинают осознавать даже представители самого истеблишмента. Не случаен рост интереса к золотому стандарту и другим инновациям в сфере денежного обращения, которые при ближайшем рассмотрении часто оказываются ухудшенным вариантом того, что неплохо работало в не таком уж далеком прошлом.
      ****
      Раздел о Великой депрессии написан Гр.Саповым, остальные разделы – В.Кизиловым при участии Гр.Сапова.
      Работа над текстом закончена в августе 2006 года.
      Авторы хотели бы поблагодарить всех своих единомышленников, без общения с которыми эта книга не могла быть написана, и, прежде всего, Виктора Агроскина, Юрия Кузнецова, Александра Куряева и Бориса Львина. Если что-то покажется читателю ценным, то этим книга во многом обязана перечисленным лицам. Мы также просим читателя проинформировать нас обо всех замеченных ошибках и неточностях, которые, разумеется, являются целиком авторскими. Замечания и предложения можно направлять по адресу info@panorama.ru
 
      Ты многое забыл, – проворчал Странник. – Ты забыл про передвижные излучатели, ты забыл про Островную Империю, ты забыл про экономику… Тебе известно, что в стране инфляция?.. Тебе вообще известно, что такое инфляция?
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий «Обитаемый остров»

 

Под инфляционным навесом

      Современная Россия представляет собой пример «спящего» общества. Такое впечатление, что все – власти всех ветвей и средства массовой информации, эксперты и широкая публика – игнорируют важнейшие проблемы, стоящие перед российским обществом. К числу таких проблем относится инфляция. Сегодня оценка инфляции как серьезной и актуальной опасности может вызвать удивление.Те, кто хорошо помнит первую половину 1990-х, пожалуй, скажут, что по сравнению с теми временами никакой инфляции в России нет, и волноваться здесь не о чем. А те, кто не помнит, могут заявить, что инфляция не такое уж страшное зло, что это не болезнь, а естественный спутник экономического роста. Что ж, чем больше таких откликов, тем важнее объяснить людям, что они ошибаются, считая инфляцию побежденной и/или не представляющей опасности. Почти любой человек, сравнивающий российскую экономическую политику, проводившуюся в 1990-х и в 2000-х годах, неизбежно делает вывод, что сейчас она является гораздо более разумной и ответственной. Лавинообразный рост цен, резкие скачки валютных курсов, раздувание государственного долга и последующий отказ от его уплаты – все эти вещи ушли из нашей жизни вместе с президентом Ельциным, примерно в 2000 году. При Путине цены довольно стабильны, курс рубля к доллару практически зафиксирован, а бездефицитный бюджет позволил правительству не только отказаться от новых займов, но и досрочно погашать ссуды, взятые ранее.
      Увы! Если трезво посмотреть на факты, придётся признать, что идиллическая картина нынешней финансовой стабильности – лишь оптический обман. Реальные макроэкономические достижения администрации 2000-2006 гг. исчерпываются фискальной сферой, то есть сводятся к сбалансированности бюджета и уменьшению государственного долга. Но в том, что касается денежной политики, всё осталось по-старому. Политика безудержного раздувания денежной массы, проводившаяся при Ельцине, проводится и сегодня.
      Взгляните на диаграмму на с. 10 – на ней показано, как на протяжении 1997-2006 гг. менялся объём наличных денег в обращении. На 1 января 1997 года он составлял 96 млрд. рублей, а на 1 января 2006 года – 2009 млрд. Если же рассмотреть только период президентства Путина, то за этот срок количество наличных денег выросло почти в восемь раз!
 
       Эмиссия наличных денег в 1997-2006 гг.
       Источник: Банк России
 
      М0 – это сумма наличных денег в обращении. На протяжении 1997-2006 гг. она в среднем удваивалась каждые два года. Видно, что темпы прироста объёма наличных рублей оставались постоянными – как в период президенства Бориса Ельцина, так и после 2000 года, когда его сменил Владимир Путин.
      Поскольку именно денежная эмиссия является основной причиной инфляции, ясно, что мы не можем верить заявлениям российских руководителей, утверждающих, будто они всерьёз озабочены ростом цен. Кто действительно хочет бороться с инфляцией, тот никогда не станет печатать деньги в таких неумеренных количествах. Невозможно ежегодно увеличивать денежную массу на 40% и при этом искренне верить, что темп инфляции будет в четыре раза ниже. Но если в отношении нашего правительства расхождение слов с делом можно считать обычным лицемерием, то как объяснить молчание оппозиции? Может быть, её лидеры одобряют денежную политику Путина? Или им просто не хватает квалификации, чтобы понять, что происходит? Или же эмиссионная накачка экономики на фоне других развивающихся в стране процессов кажется им незначительным делом? Как бы то ни было, это пример той самой умственной спячки, о которой мы уже сказали. Ведь инфляционная политика, особенно такая, как в России, это не мелочь. Она может вызвать катастрофу, которая навсегда войдёт в историю и на десятилетия изменит политический ландшафт страны.
      Исторические примеры подобных катастроф могут потрясать воображение.

Гиперинфляция в Германии 1923 года

      Абсолютный мировой рекорд уровня инфляции принадлежит не Германии, а Венгрии, и относится к 1946 году. В июне 1946 один золотой пенге 1931 года стоил 130 квинтиллионов (130.000.000.000.000.000.000) бумажных пенге. В обращении ходили банкноты достоинством в квадриллион (1.000.000.000.000.000). Однако Венгрия – небольшая страна, к тому же в 1946 году она находилась под оккупацией и переживала этап перехода от фашизма к коммунизму. А вот Германия в 1923 году была суверенной демократией и входила в число наиболее крупных и развитых стран мира. Поэтому невероятная инфляция, которую она пережила осенью 1923 года, справедливо считается наиболее впечатляющей и катастрофической в мировой истории.
      Красноречивее всего о масштабе инфляции говорят, например, такие цифры. В декабре 1922 года килограмм хлеба стоил около 130 марок, а годом позже – свыше 300 миллиардов (300.000.000.000). В июле 1923 года золотая марка стоила 262 тысячи бумажных, а в ноябре – уже 100 миллиардов (100.000.000.000) бумажных марок. Таким образом, за четыре месяца цена бумажной марки упала в 382.000 раз. Во второй половине 1923 года ежемесячная инфляция составляла около 35.000 процентов. Это значит, что на протяжении полугода цены удваивались в среднем каждые три дня. Особенно высоким уровень инфляции был в октябре 1923 года. В это время денежная система была полностью разрушена. Цены росли такими темпами, что, когда человек приступал к ужину в ресторане, стоимость блюд была одной, а когда заканчивал – уже другой. Заработная плата рабочим и служащим выдавалась два раза в день, и после первой выдачи сотрудников на полчаса отпускали с работы, чтобы они могли хоть что-то купить. Немецкая марка в значительной мере утратила роль денег. В качестве денег широко использовались сигареты. Весь мир обошли фотографии немцев, которые топят деньгами печки и оклеивают ими стены. В условиях резко взлетевших цен на топливо и обои такое поведение было рациональным. Если же деньги использовались для покупок в магазинах, то покупатель должен был катить перед собой тележку, наполненную бумажными деньгами. В обращении ходили купюры достоинством в 200 миллиардов (200.000.000.000) марок. Такая банкнота в ноябре 1923 года стоила меньше, чем пять американских центов, а курс доллара США составил 4,2 триллиона (4.200.000.000.000). По сравнению с довоенными значениями 1913 года цены выросли в 755.700 миллионов (755.700.000.000) раз. Общее количество денег в обращении составило 400.338.326 триллионов (400.338.326.000.000.000.000) марок. Разумеется, такая ситуация имела серьёзные политические причины и ещё более серьёзные последствия. Германия, проигравшая Первую мировую войну 1914-1918 гг., по Версальскому мирному договору обязалась выплатить огромные репарации. Немецкое правительство признало, что в случае невыполнения обязательств страны Антанты имеют право оккупировать значительную часть территории на западе страны. В 1922 году график выплаты репараций был сорван, и в январе 1923 года франко-бельгийские войска оккупировали Рурский промышленный район – 7% немецкой территории, где добывалось 70% угля и выплавлялось 50% стали, производимой в Германии. В ответ немецкое правительство и президент страны, социал-демократ Фридрих Эберт, призвали жителей немецких территорий перейти к «пассивному сопротивлению», то есть не работать на оккупантов и не платить им налоги. С точки зрения Франции и Бельгии это было недобросовестным саботажем, а с точки зрения большинства немецкого населения – недостаточной защитой национальных интересов.
      Страну охватили массовые забастовки, а в оккупированной области – вооруженные беспорядки. Поступления в бюджет практически прекратились, и теперь он наполнялся главным образом за счет эмиссии.
      В августе 1923 года канцлером стал Густав Штреземан, который призвал прекратить «пассивное сопротивление» и начал снова платить репарации. Эта политика позволила достичь соглашения с Францией, однако вызвала полный крах экономики и взрыв недовольства внутри страны.
      На территории страны было провозглашено несколько сепаратистских правительств, а в октябре и ноябре вспыхнули вооружённые восстания сторонников тоталитаризма, убеждённых, что буржуазная демократия поставила страну на край гибели. В октябре в Гамбурге был подавлен мятеж коммунистов, а в ноябре Мюнхен стал местом национал-социалистического «пивного путча» во главе с Адольфом Гитлером и генералом Эрихом Людендорфом. Эти попытки не увенчались успехом, а вожди путчистов попали в тюрьмы, однако тактический успех Веймарской республики не предотвратил массовое разочарование граждан в ее институтах. Выйдя из тюрьмы по амнистии в декабре 1924 года, вождь национал-социалистов добавил к своему пропагандистскому арсеналу новый аргумент – обещание восстановить вклады, утерянные немцами во время гиперинфляции 1923 года.
      В конце 1923 – середине 1924 года в Германии была проведена денежная реформа и введена новая марка, которая, благодаря изменившейся экономической политике, имела стабильный курс. Но годом позже, когда умер Фридрих Эберт, Веймарская коалиция (социал-демократы, партия «Центр» и Германская демократическая партия) потерпела поражение на президентских выборах. 26 апреля 1925 года президентом республики был избран генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, кадровый военный, монархист, который вошел в историю как «крестный отец» Гитлера: 30 января 1933 года семидесятишестилетний Гинденбург назначил Гитлера канцлером, открыв ему путь к неограниченной власти.
 
       Немецкая купюра номиналом 1 млрд. марок, 1923 г. Эта купюра была напечатана в 1922 г. и первоначально имела номинал в 1000 марок, но в 1923 г. на ней была сделана надпечатка с надписью «Eine Milliarde Mark» - один миллиард марок
 
      «Но какое отношение эти ужасы могут иметь к нам?» – спросит читатель. – «В современной России ничего подобного не наблюдается. Наши проблемы сводятся к тому, что вместо запланированных десяти процентов инфляция составляет двенадцать. Разве это так страшно?»
      Это хороший вопрос. Чтобы на него ответить, нужно разобраться в том, как вообще измеряется инфляция, откуда берутся вышеупомянутые «десять» и «двенадцать процентов». Начнём с самого простого.

Инфляция и индекс цен

      Что такое инфляция? Если мы заглянем в справочник, то, скорее всего, увидим там следующее: «Инфляция – это повышение общего уровня цен» или «Инфляция – это обесценение денег». Очень часто к этим формулам добавляют пояснение: не просто рост цен, а рост цен, вызванный избыточным количеством денег. На интуитивном уровне это понятно всем: когда количество денег в обращении сильно увеличивается, они обесцениваются и все цены растут. Но, если разобраться в вопросе поглубже, выплывут детали, которую могут создать серьёзную путаницу.
      Например, у многих возникнет вопрос: а действительно ли рост цен всегда происходит из-за прироста денежной массы? Может ли быть такое, что количество денег не меняется, а всё равно цены растут? Или наоборот: количество денег в обороте, скажем, удваивается, а цены остаются прежними? Наконец, скептик может спросить: а что это вообще такое – общий уровень цен? Как можно говорить про все цены одновременно, что вот сейчас, дескать, они растут, а вот в прошлом году снижались или стояли на месте?
      Чтобы разобраться в этом, удобно рассматривать всё по отдельности. Сначала выясним, что такое «уровень цен», а потом поговорим о росте денежной массы.
      Уровень цен – это что-то вроде средней температуры в больнице. Это цена среднего товара в экономике. Если за год все товары и услуги в стране подорожали ровно на 12%, значит, общий или средний уровень цен тоже вырос на 12%. И тогда Госкомстат объявит, что инфляция за такой-то год составила 12%.
      А теперь представим, что в течение года хлеб подорожал на 8%, шоколад – на 13%, поездка в маршрутке – на 20%, а у компакт-дисков цена вообще не изменилась. Сколько процентов составила инфляция?
      Чтобы ответить на этот вопрос, статистические органы рассчитывают так называемые «индексы цен». Эту задачу решают в два этапа. Во-первых, определяют, какие цены будут приниматься во внимание, а какие – нет. Допустим, в нашем примере Госкомстат хочет показать, что особенного роста цен в стране нет, и поэтому стоимость поездки в маршрутке в индекс мы включать не будем, а ограничимся только хлебом, шоколадом и компакт-дисками.
      Переходим ко второму этапу. Здесь надо придать каждому из товаров, включённых в индекс, какой-нибудь удельный вес. Сумма всех удельных весов должна равняться единице.
      Пусть в нашем примере удельный вес у хлеба составит 0,5, у шоколада – 0,25, и у компакт-дисков тоже 0,25. Теперь мы можем рассчитать, насколько увеличился индекс цен. Для этого надо темп увеличения цены каждого товара умножить на его удельный вес. Для хлеба получим: 8% x 0,5 = 4%. Для шоколада выйдет 13% x 0,25 = 3,25%; для компакт-дисков, естественно, получится ноль.
      Наконец, все полученные результаты надо сложить:
      4% + 3,25% + 0% = 7,25%.
      Вот на эту величину наш индекс цен и вырос. Не так уж и много.
      Конечно, если бы правительство строило свои оценки уровня инфляции именно таким способом, его бы немедленно разоблачили и смешали с грязью. Всё-таки при расчёте подобных показателей нельзя творить полный произвол. Надо как-то обосновывать, почему мы одни цены включаем в индекс, а другие не включаем. И почему разные товары имеют такие разные веса, тоже не мешало бы объяснить. Естественно, подобные обоснования уже давным-давно придуманы, и статистические органы могут торжественно провозглашать, что их индексы цен рассчитываются не абы как, а в соответствии с простыми и разумными принципами.

Какие бывают индексы? Проблема неполноты индексов.

      Один из этих принципов используется при расчёте «индекса потребительских цен» (ИПЦ), а состоит он в следующем. Во внимание берутся цены тех товаров, которые составляют стандартную потребительскую корзину, то есть наиболее популярных и ходовых. А удельные веса товаров определяются в зависимости от типичной структуры потребления жителей данной страны.
      Например, если расходы на хлеб в месячном бюджете нашего среднестатистического соотечественника составляют 4%, то и удельный вес хлеба в индексе потребительских цен должен составлять такую же долю. Вроде бы логично. Но всё же к такому индексу можно выдвигать серьёзные претензии, особенно если поинтересоваться, что именно статорганы считают стандартной потребительской корзиной и как часто пересматривают её структуру. При этом, как ни верти, у индекса будут серьёзные недостатки.
      Если структуру потребительской корзины пересматривать часто, то получится, грубо говоря, что мы сравниваем, насколько в 2004 году подорожала бузина с тем, насколько в 2005 году изменилась цена билетов до Киева. Если же корзину зафиксировать, то наше представление об «общем уровне цен» будет определяться ценами тех товаров, которые уже давно не имеют серьёзного веса в торговом обороте (возьмём, к примеру, лапти или 386-е компьютеры).
      Второй из наиболее популярных индексов называется «дефлятор ВВП». При его расчёте используют не только товары из стандартной потребительской корзины, а вообще все товары, учитываемые при измерении валового внутреннего продукта. А в качестве удельных весов берут доли, вносимые каждым из продуктов в ВВП. Если индекс потребительских цен каждый из нас, в принципе, может рассчитать самостоятельно, то, чтобы получить значения индекса-дефлятора, понадобится грандиозное статистическое бюро, которое замеряет цены всех товаров и оценивает их «вклад в ВВП». Очевидно, что индекс-дефлятор обладает всеми теми же недостатками, что и ИПЦ. Но у него есть и своя специфика. Она связана с тем, что понятие ВВП само по себе является странной и парадоксальной вещью.
      Валовый внутренний продукт – это суммарная рыночная стоимость всех конечных товаров и услуг, произведенных в стране на протяжении года. Стоимость сырья и полуфабрикатов при подсчёте ВВП не учитывается.
      ВВП состоит из четырех компонентов: потребительские расходы частных лиц, инвестиционные затраты фирм, государственные закупки и чистый экспорт, то есть разница между экспортом и импортом. Таким образом, он складывается из расходов, осуществленных на территории данной страны потребителями, компаниями, государством и иностранцами.
      Чтобы одни и те же расходы не учитывались несколько раз, принимаются некоторые меры предосторожности. Из учета ВВП исключаются, как мы уже сказали, сырье и полуфабрикаты. Не учитываются чисто финансовые сделки, например, купляпродажа акций. Государственные расходы в виде субсидий или пособий учитываются как потребительские или инвестиционные расходы конечных получателей, но не как государственные закупки. Наконец, исключаются сделки по перепродаже предметов, изготовленных в прошлые годы.
 
       Германия, 1923 г. Купюра в 200 миллиардов марок. Чтобы ускорить изготовление таких денежных знаков, на них наносили рисунок только с одной стороны, вторая же оставалась чистой
 
      При подсчёте ВВП неизбежно использование условностей, которые во многом обесценивают все кропотливые вычисления статистических органов. Представим себе, что некто сдает дом в аренду. Он оказывает своему жильцу услуги, тот их оплачивает, и стоимость этих услуг включается в ВВП. Допустим, что впоследствии жилец покупает дом у хозяина. Теперь он не пользуется услугой по аренде и не оплачивает её. Это значит, что общий объем произведенных услуг в экономике снизился, а значит, на соответствующую сумму уменьшился и ВВП! Совокупный доход жителей страны уменьшился!
      Чтобы избежать такого абсурдного вывода, статистики считают, что каждый человек, живущий в собственном доме, «сдаёт его в аренду сам себе». По рыночной цене, определяемой исходя из арендных ставок по реальным сделкам с аналогичными объектами недвижимости. Ну, а в вопросе, какие объекты считаются «аналогичными», тут уж приходится доверять статистическим органам.
      Впрочем, это еще цветочки. Возникают и более серьёзные вопросы. Если в ВВП должна учитываться арендная плата за дом, который я «сдаю в аренду самому себе», почему бы не учесть и плату за то, что я «подвожу сам себя на автомобиле»? Но она никак не учитывается.
      За исключением аренды недвижимости, услуги, которые мы оказываем самим себе и членам своих семей, при подсчёте ВВП полностью игнорируются. Поэтому различия в стиле жизни в кривом зеркале статистики могут выглядеть как различия в уровне богатства.
      Известно, что в Западной Европе существуют очень высокие налоги на бензин. Поэтому там, сравнительно с Америкой, люди меньше пользуются личными автомобилями и больше – общественным транспортом. Но пользование личными автомобилями в ВВП не учитывается, а общественный транспорт – учитывается. Следовательно, использование показателя ВВП систематически занижает показатели США и в какой-то мере преувеличивает богатство западноевропейских стран.
      С учетом услуг есть и еще одна сложность. Представим себе обычную парикмахерскую. Допустим, в прошлом году её выручка составила 500 тысяч рублей, а в этом – 600 тысяч. Как изменился реальный объём услуг, оказанных этим предприятием? Может быть, она оказала на 20% больше услуг по тем же ценам? Или наоборот – тот же объём продукции был реализован по ценам, выросшим на 20%? Или имел место другой вариант?
      Увы, корректного ответа на этот вопрос не существует. Если считать, что «реальный объем производства» в парикмахерской определяется количеством обслуженных клиентов, то качество и сложность стрижки не учитываются. А ведь очевидно, что если в прошлом году парикмахерская обрила наголо 2000 человек, а в этом постригла те же 2000 под полубокс, налицо явный прогресс. Таким образом, мы не можем аккуратно выделить в приросте выручки фактор повышения цен и фактор замещения простых услуг сложными. Чтобы сделать это, понадобится зыбкая и ненадежная процедура оценки. Из-за этого все подсчёты физического объема производства в сфере услуг оказываются довольно сомнительными, а ведь в наиболее развитых странах сервисный сектор составляет порядка 70% ВВП.
      Таким образом, индекс цен, рассчитанный по дефлятору ВВП, следует воспринимать с большой осторожностью. Что же касается ВВП как показателя, характеризующего совокупное богатство нации, то в большинстве случаев более адекватным оказывается другой индикатор – совокупная рыночная стоимость корпораций, зарегистированных в стране.

Немонетарные причины изменения индексов цен

      В обыденной речи инфляция практически тождественна повышению индекса цен. Однако мы, зная, сколь приблизительными, неточными и смещенными являются эти индексы, можем проанализировать случаи, когда изменение ценовых индексов в общем-то не связано с инфляционными процессами. Мы рассмотрим несколько примеров, когда рост цен происходит по причинам, не связанным с денежной политикой. В подобных случаях он имеет разовый характер, происходит одномоментным скачком и вскоре прекращается, не имея причин для дальнейшего развития.

Колебания спроса на деньги

      Спрос на деньги – это количество денег, которое люди хотели бы держать в кошельках и на счетах при данном уровне богатства. Если он высок, это значит, что люди предпочитают держать в денежной форме значительную часть своего богатства; если же он низок, значит, они более склонны держать на руках не деньги, а недвижимость, ценные бумаги, потребительские блага длительного пользования и т.д. Поскольку в современном мире одновременно ходит несколько видов денег, можно говорить об отдельном спросе на доллары, спросе на евро, рубли и прочие валюты. В то время как предложение денег определяется государственной политикой, спрос на них производен от настроений и предпочтений публики.
      Если участники рынка теряют желание держать на руках какую-либо валюту, а прочие факторы остаются неизменными, то этот вид денег обесценивается. Индексы цен и курсы иностранных валют по отношению к данным деньгам повышаются.
      Причиной такого сдвига могут быть самые разные факторы. Например, введение в оборот евро несколько уменьшило спрос на доллар со стороны жителей Восточной Европы. А в России начала 2000-х гг. спрос на рубль стремительно повышался благодаря политической стабилизации, хотя предложение рублей увеличивалось еще быстрее. В любом случае, однако, колебания спроса на деньги порождают разовые, единовременные изменения и не могут быть постоянно действующим фактором. Рост или падение спроса на какую-либо валюту отражает общественную реакцию на какое-либо событие. Когда оно завершается, исчезают основания и для изменения стоимости денег.

Повышение или снижение реального ВВП

      Общее правило говорит, что уровень цен будет стабилен, если сохраняется постоянная пропорция между величиной денежной массы и реальным объемом производства товаров и услуг в экономике. Если эта пропорция меняется в сторону относительного увеличения денежной массы, цены вырастут, а если в противоположном направлении – упадут. Таким образом, вне зависимости от чисто денежных вопросов, цены могут вырасти, если в стране в силу каких-либо причин падает реальное производство. Однако такое падение не может быть одновременно резким и продолжительным, поэтому экономический спад в качестве постоянной и систематической причины роста цен нигде не наблюдается. Он может вызвать только краткосрочный, единовременный сдвиг цен, но не создать серьёзной тенденции.

Изменения в добыче драгоценных металлов

      Еще одна возможная причина разовых скачков в индексах цен характерна для обществ, где деньгами являются драгоценные металлы. При открытии новых богатых месторождений или при изобретении более эффективных способов их добычи и выплавки производство золота и серебра резко возрастает. Его себестоимость снижается. Драгоценные металлы в сравнении с другими предметами дешевеют. А значит, выраженные в золоте цены всех товаров растут.
      Но такой инфляционный шок не может превратиться в постоянную проблему. Открытия новых залежей серебра и золота происходят не каждый день. В обычный год мы скорее будем ожидать, что производство драгоценных металлов будет расти медленнее, чем производство остальных товаров. А значит, покупательная способность металлических монет вырастет. Таким образом, при золотом стандарте цены могут внезапно взлететь раз в несколько десятилетий, а потом постепенно сокращаться на протяжении многих лет. Но никакой продолжительной инфляции возникнуть не может. 
      Итак, индексы цен могут меняться из-за колебаний в спросе на деньги, повышения или снижения реального ВВП, из-за перемен в условиях добычи драгоценных металлов, наконец, из-за ценностно-психологических факторов. Все эти вещи, конечно, сами по себе не могут влиять на уровень цен так резко, как государственная денежная политика. Тем не менее вносить определённую ценовую нестабильность они способны.
      Надо сказать, что эта нестабильность – вещь совершенно неизбежная, и ни один экономист не в силах предложить рецепта, как от неё избавиться. Такова жизнь. Ни один человек не может прожить всю жизнь так, чтобы его температура всегда была ровно 36,6 – здесь медицина бессильна. Тоже самое и с уровнем цен. Есть непреодолимые факторы, которые подталкивают его то к повышению, то к понижению. Глупо расстраиваться из-за этого или мечтать, что когда-нибудь кто-то искоренит это явление.
      Другое дело – «рукотворные» скачки цен, которые создаются денежно-кредитной политикой правительства. Они-то как раз вовсе не являются принципиально неустранимой частью жизни. Они определяются не технологией и не нашими предпочтениями. Более того, они могут превращаться в систему, а не сводиться к кратковременным потрясениям. Причина у них одна – увеличение денежной массы. Давайте же разберёмся, как это делается.

Способы эмиссии денег

      Существует один способ эмиссии наличных денег и три способа эмиссии безнала. Наличные деньги, как вы догадываетесь, просто печатают на соответствующем станке. В экономику они вбрасываются в тот момент, когда правительство расплачивается свежеотпечатанными купюрами или кому-нибудь их дарит. Если же их не запускают в обращение, а просто хранят в подвалах фабрики Гознака, это равнозначно тому, что этих денег никто не напечатал.
      Денежная масса не меняется и в том случае, если правительство уничтожает попавшие к нему ветхие купюры, заменяя их новенькими, только что с печатного станка. Главное, чтобы постоянным было общее количество наличных в обороте – если, конечно, мы не хотим устроить инфляцию.

Печатание наличных

      «Типографский» способ денежной эмиссии – самый простой. Изготовление наличных на печатном станке не имеет никакого отношения к банковской системе. Наверное, банкирам обидно, и естественно предположить, что они просят авторов, которые пишут учебники по экономике, не упоминать об этом слишком простом способе увеличивать денежную массу.
      Во всяком случае, в популярных учебниках про печатный станок не пишут, а рассказывают исключительно о «продвинутых» видах эмиссии, то есть об эмиссии безналичных денег. Сегодня, наверное, уже любой первокурсник-экономист может перечислить три инструмента, которыми Центробанк может воздействовать на денежную массу. Это ставка рефинансирования, норма обязательного резервирования и «операции на открытом рынке».

Рефинансирование коммерческих банков

      Ставка рефинансирования – это процент, взимаемый центральным банком по кредитам, которые выдаются обычным, коммерческим банкам. При этом слово «кредит» не должно вводить нас в заблуждение. Нормальный кредит подчинён железному закону: если я даю кому-то в долг, количество денег в моём кошельке уменьшается. Нельзя одновременно съесть шоколадку и подарить её кому-то. Но для центрального банка подобных ограничений не существует.
      Он выдаёт кредиты по-особому. Вместо того, чтобы отдать кому-то свои деньги, как это делает настоящий кредитор, ЦБ просто уведомляет коммерческий банк, что теперь у того на корсчёте появилась некая сумма, и на ту же самую сумму, с прибавлением процентов, возрастает долг коммерческого банка перед центральным.
 
       Германия, 1923 г. Женщина топит печку бумажными деньгами.
 
      Представьте себе, что имеется коммерческий банк. Его активы составляют миллиард тугриков и состоят на 10% из наличных тугриков, на 10% из ценных бумаг и на 80% – из кредитов, выданных различным заёмщикам.
      Пассивы тоже равны миллиарду тугриков . Одну пятую пассивов составляет собственный капитал банка, а остальное образуется за счёт средств вкладчиков и прочих людей, одолживших банку деньги.
      Допустим, вкладчики этого банка внесли свои деньги в среднем под 5% годовых, а сам банк выдает кредиты под 6% годовых. Больше желающих вкладывать под такую ставку нет. Если банк хочет увеличить сумму хранящихся в нём депозитов с 800 до 900 млн. тугриков, он должен поднять ставку до 6%, а чтобы привлечь вкладов на 1 млрд. тугриков, надо платить уже 7%.
      Банк на это идти не готов, потому что, заняв дополнительные 200 млн. тугриков, он сможет разместить их не под 7%, а только, скажем, под 5,5%. Соблюдается равновесие.
      И тут на сцене появляется центральный банк государства. И говорит: «Мне нужно оживление экономики, поэтому я готов выдать вам кредит всего лишь под 3% годовых! Хотите?».
      В коммерческом банке начинают считать, какую сумму они могли бы занять под такой процент, чтобы затем одолжить её должникам по более высокой ставке. Допустим, у них есть два потенциальных заёмщика: один согласен взять 200 млн. тугриков под 5,5% годовых (о нём мы уже сказали выше), а второй надеется получить такую же сумму под 4%. Значит, совокупный кредит будет расширен на 400 млн. тугриков.
      Коммерческий банк занимает эту сумму у центрального. Теперь его активы насчитывают 1,4 млрд.: наличные тугрики на 100 млн., ценные бумаги еще на 100 млн., кредиты, выданные старым заемщикам, на 800 млн., и еще новые 400 млн. на корреспондентском счете в центробанке.
      Пассивы тоже стали составлять 1,4 млрд.: 200 млн. – это собственный капитал, 800 млн. – долг перед вкладчиками и 400 млн. – долг перед центральным банком.
      В экономике появилось 400 млн. новых тугриков. Правда, пока они лежат у нашего коммерческого банка на корсчёте в ЦБ и ни на что не влияют. Но это продлится недолго.
      Вскоре коммерческий банк объявляет, что он снижает процент по своим кредитам с 6% до 5,5% процентов годовых. Один из потенциальных заемщиков, узнав об этом, сразу берет ссуду в размере 200 млн. тугриков.
      Через некоторое время кредитная ставка снижается ещё раз – до 4%. Одновременно надо будет снизить и ставку по депозитам, чтобы она была ниже этого уровня. Но главное не в этом, а в том, что вторые 200 млн. тугриков тоже будут переданы заёмщику. И теперь нарисованные центробанком 400 млн. новых тугриков уже не покоятся в недрах банковской системы, а находятся в руках у небанковских организаций – заёмщиков банка. Как только эти заёмщики начнут тратить полученные ими деньги, эффект от снижения ставки рефинансирования станет непосредственным. Нарисованные деньги начнут разливаться по экономике, неравномерно подталкивая цены вверх и создавая перераспределительный эффект.
      Так и увеличивается количество денег в обращении. Конечно, формально кредит выдаётся на ограниченный срок и должен быть погашен с процентами, но на практике, когда для коммерческого банка придёт пора расплачиваться, он получит ещё одну ссуду.
      Считается, что чем ниже ставка рефинансирования, тем больше подобных кредитов будет выдавать центробанк и тем быстрее станет возрастать денежная масса. В жизни, однако, не всё так просто. Центральные банкиры сами решают, когда, сколько и кому денег они дадут, и роль неофициальных соглашений в этом процессе очень велика. Даже в такой стране, как Япония, не говоря уже о России…

Манипуляции с обязательным резервированием

      Вторая форма управления безналичной денежной массой – это манипулирование нормами обязательного резервирования. Рассмотрим подробнее, что это такое.
      Вкладчик приносит в банк 1000 тугриков. Из них 500 он кладет на срочный годовой депозит под 10%, а другие 500 – на бессрочный депозит под 2% годовых. Деньги, лежащие на бессрочном депозите, вкладчик может в любой момент потребовать назад. Поэтому у банка всегда должна быть в запасе соответствующая сумма – 500 тугриков. С другой стороны, чтобы заплатить по этому вкладу процент, банк должен их куда-то вложить и сам получить проценты по своим вложениям. Итак, деньги одновременно должны храниться в банке и прокручиваться где-то у заёмщиков банка. Парадокс!
      В нормальных рыночных условиях, когда банки не имеют никаких привилегий, эта проблема неразрешима. При таком режиме никаких процентов по бессрочному депозиту быть не может. Бессрочный депозит означает, что вкладчик принёс деньги в банк и оставил их там храниться до востребования. Его средства ни на секунду из банка не выводятся и никакому риску не подвергаются. Они действительно могут быть возвращены хозяину по первому запросу. Но если вкладчику не приходится ни ждать, ни рисковать, то и никакого дохода по своему депозиту он получать не может. В данном случае банк играет роль камеры хранения, а когда мы сдаём в камеру хранения чемодан, мы вовсе не ожидаем, что, забирая его назад, получим в качестве «процентов» ещё и маленькую сумочку. Аналогично, сдавая в гардероб пальто и шарф, мы не надеемся получить назад пальто и два шарфа. Наш вклад в данном случае не «работает» – он просто хранится в надежном месте, и хорошо ещё, если с нас не взимают плату за хранение. А кто хочет получать проценты – тот делает вклады на определенный срок.
      Но в реальном мире банки имеют привилегированный статус. Их стабильность провозглашена приоритетом государственной политики. Фактически в любой современной стране государство даёт гарантию, что частные банки не будут разоряться. Если они попадают в трудное положение, то национальный центробанк спасает их, предоставляя льготные кредиты посредством «рефинансирования».
      При этом банки подвергаются жёсткому регулированию, они обязаны выполнять сотни нормативов ЦБ. Считается, что это повышает их надёжность. Однако среди этих нормативов отсутствует такой, как «стопроцентное резервирование счетов до востребования». Любой гардеробщик понимает, что он не должен зарабатывать, сдавая напрокат те вещи, которые принесли ему в гардероб. Но современный банкир смотрит на жизнь иначе. Если центральный банк не запрещает выдавать кредиты за счёт средств, привлеченных по бессрочным депозитам, и даже обещает спасать всех, кто, занимаясь такими делами, доходит до неплатежеспособности, почему бы не делать это?
      В результате банк постарается выдать кредиты на всю сумму 1000 тугриков, включая как 500, пришедшие в виде срочного вклада на год, так и 500, поступившие в виде вклада до востребования. Допустим, вся тысяча тугриков была дана в долг фирме А. Что мы теперь имеем?
      Оценим денежную массу, которую известные нам субъекты держали на руках и могли потратить в любой день. Сначала был просто вкладчик, имеющий 1000 тугриков. Потом он положил 500 из них на срочный депозит, а оставшиеся 500, лежащие на счете до востребования, он по-прежнему может потратить в любой день. Но есть еще фирма, которая взяла кредит у банка. У нее на счете прибавилось 1000 тугриков, и она тоже может потратить эту сумму в любой день!
      Там, где раньше была тысяча, теперь полторы, и денежная масса, таким образом, выросла ровно на 500 тугриков. Это произошло в тот момент, когда деньги, положенные одним человеком на бессрочный депозит, одновременно появились и на счёте организации, взявшей кредит у банка. Возможно, что комуто из вас, читатели, это кажется жульничеством. Мне тоже так кажется. Но с точки зрения современных банкиров, министров и большинства преподавателей экономики, это совершенно легитимный процесс – «создание денег банковской системой».
      Если бы платежеспособность коммерческих банков не была гарантирована государством, таких операций никто бы не совершал. Все банкиры бы осознавали необходимость держать стопроцентные резервы под все привлеченные вклады до востребования. И не платили бы по этим вкладам процентов. А вот если бы государство в лице центробанка давало гарантии коммерческим банкам, ничего взамен от них не требуя, то практика «создания денег» распространилась бы совсем уж безбрежно.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2