Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Акула (№2) - Охота на Санитара

ModernLib.Net / Боевики / Кивинов Андрей Владимирович / Охота на Санитара - Чтение (стр. 3)
Автор: Кивинов Андрей Владимирович
Жанр: Боевики
Серия: Акула

 

 


 – В ресторане за ужин с дамой должен расплачиваться мужик. Он же должен убить и притащить домой мамонта, а она – уметь его приготовить». Сестра Виктория возражала, что у него устаревшие, консервативные и домостроевские взгляды, но он упрямо качал головой: «По-твоему, лучше, когда в кабаке выписывают два раздельных счета, а потом она подает в суд иск за сексуальные домогательства только потому, что он на нее посмотрел с интересом?». Танцовщица, которой в отличие от капитана бывать за границей приходилось неоднократно, только посмеивалась и подначивала, вышучивая его «серость» и «невежество», но он на провокации не поддавался и стоял на своем. Пейджер был вручен «на память об освобождении», и Андрей, скрепя сердце, принял дорогой, по сравнению с его доходами, подарок, частично обосновав свое решение нежеланием обидеть сестру и частично тем, что такая вещь ему необходима в работе.

Приближался день рождения, тридцатилетний юбилей, и Акулов поневоле задумывался, какой сюрприз сестренка с матерью приготовят для него на этот раз. Мать тоже зарабатывала неплохо, так что не приходилось сомневаться – подарок будет дорогой. Настроения это не улучшало…

– Борисову не морду бить надо, он только красивее от побоев станет, – проговорил Андрей, возвращаясь мыслями к работе. – Что толку просто так махать руками? Как говорил один десантный генерал, его надо ударить дважды. Второй раз – по крышке гроба.

– Этот гроб еще надо суметь подготовить. Некоторые пытались, и ничего у них не вышло. Всем все понятно, но доказать что-либо не получается.

– Ерунда. Не бывает здоровых людей, бывают только недообследованные. А у Борисова не то что симптомы болезни – трупные пятна начинают проявляться. Ладно, хорош порожняка гонять. Мы ведь не диссиденты, которые упиваются своим мнимым унижением, нам делом надо заниматься. Со Светланой история действительно непонятная. Мать говорит, что Заварова после освобождения дочка не видела.

– Ты веришь, что он ей не позвонил?

– Как ни странно, но верю. То ли вся любовь в тюрьме перегорела, то ли не представилась ему такая возможность. Так вот, ничего про него они не знали до сегодняшнего… то есть вчерашнего вечера.

4. Светлана

Нельзя сказать, чтобы Светлана влюбилась в Артура с первого взгляда. И даже про второй взгляд сказать такое было нельзя, и про третий, четвертый… В общем, долго она присматривалась, решала, опасаясь, в очередной раз обжечься, дула на воду, пока, проснувшись как-то утром, не поняла внезапно, что новое чувство захватило ее полностью и надолго.

Хотелось верить – навечно. Прошлый опыт подсказывал Светлане, что вечных чувств не бывает… Ни у кого не бывает, а у нее – будут!

Не получалось у нее с парнями. Красивая, трудолюбивая, умная. Казалось бы, что еще надо? Или, наоборот, такой набор положительных качеств только отпугивает?

Мужчины появлялись, красиво ухаживали, клялись в любви и через какое-то время пропадали так внезапно, как будто у Светланы завелся тайный воздыхатель-мафиози, который и отваживал жестокими методами всех прочих поклонников. У первого еще хватило смелости хоть что-то объяснить. Пряча взгляд, он проблеял банальные штампы про несхожесть характеров, вручил ошарашенной Свете букетик квелых желтых цветов и убежал прежде, чем она успела ответить.

Второй и третий ничего не объясняли. Светлана училась на третьем курсе педагогического института, когда в ее жизни появился Игорь. Познакомила их подружка, которая давно устроила свою судьбу и теперь решила помочь однокласснице. Была вечеринка, присутствовало много народа, Света, как обычно, сидела одна, когда пришел Он. Большой и сильный, с лицом боксера и фигурой Геракла. Подружка представила их друг другу, прощебетала набор дежурных любезностей, обязательный для любой радушной хозяйки, и улетела развлекать других гостей. До конца вечера она следила, чтобы Светлане и Игорю никто не помешал, но помешать, по сути, было никак невозможно. Игорь молчал, явно томясь своим присутствием, и это было для Светланы потрясением. Ну, «потрясение», конечно, сильно сказано, однако удивилась она изрядно. Как ей казалось, человек с такой внешностью и, очевидно, соответствующим внешности родом занятий, стесняться общества не может по определению.

Произнесли какой-то тост, Игорь решил поухаживать и пролил на ее юбку стакан сока. Светлана выбежала в ванну, долго оттирала пятно, а выйдя в коридор, увидела Игоря, который стоял с солонкой в руках:

– Мне говорили, это помогает.

До конца вечера он раскрыл рот лишь однажды, чтобы рассказать неостроумный анекдот. Светлана вежливо улыбнулась, одновременно посматривая на часы: раз уж веселья не получилось, задерживаться смысла нет, лучше посидеть дома, готовясь к предстоящим в институте зачетам. Однако вечеринка уже сворачивалась сама собой, поднабравшиеся гости стали расходиться, и Игорь, к большому удивлению Светланы, предложил ее проводить.

Предложение он сделал тихим голосом, глядя в сторону, словно больше всего интересовался оставшейся в бутылке водкой (которой, к слову, за все время он не выпил ни рюмки), а вовсе не ее согласием.

Она согласилась, и Игорь проводил ее к своей машине. Большая темная БМВ произвела впечатление, но он лишь отмахнулся, выслушав комплимент:

– Старье, дешевка. Вот когда у меня будет много денег…

Фраза покоробила Светлану. Чуть позже, когда они уже катили по пустынному проспекту, она почувствовала тревогу: а ну как завезет сейчас куда-нибудь в лес, изнасилует и убьет. Дура, что согласилась поехать, могла бы домой и на трамвайчике добраться, всего-то десять остановок… Никто ведь даже не заметил, что они вместе ушли.

Не изнасиловал и не убил. Попрощался с ней возле подъезда, попрощался прохладно, как будто выполнил повинность по доставке чьей-то чужой подруги домой, а теперь, освободившись, отправится отдыхать.

Засыпая, Светлана представила Игоря в компании проституток и назвала его ругательным словом.

На следующий день позвонила подружка, которой не терпелось узнать, чем завершилось знакомство. Как выяснилось, она все-таки видела их уход и пребывала в уверенности, что просто так они не расстались.

– Дура ты, Светка, – разочарованно протянула бывшая одноклассница, услышав ответ. – Такого мужика надо обеими руками хватать, отбирать паспорт и волочить в загс. Кто у тебя до этого был? Так, шмакодявки всякие, вечные студенты! А этот…

Светлана и сама чувствовала легкое разочарование, но относилась к этому спокойно. Подумаешь, не получилось ничего! Не очень-то и хотелось. Тем не менее молчаливого Игоря вспоминала почти каждый день, а спустя неделю, возвращаясь после учебы, увидела возле подъезда знакомую машину. С трудом удержавшись от того, чтобы не пуститься бегом, она приблизилась спокойным, как ей хотелось верить, шагом и сделала вид, что намеревается пройти мимо. Мало ли кого он может здесь ждать!

Игорь ждал, конечно, ее. Вылез, неловко стукнувшись затылком о дверной проем «бомбы», и протянул бордовые розы на стеблях метровой длины:

– Я в цветах не очень-то разбираюсь.

– Ты… Ты давно меня ждал?

– Нет. Я звонил, и мама сказала, когда ты придешь.

– А как ты узнал телефон?

– Как будто сложно…

Они стали встречаться каждый день. Игорь сорил деньгами: клубы и рестораны, боулинг и казино, прогулки на катере, хотя, как Света вскоре поняла, с финансами у него было не очень. Сначала исчез сотовый телефон, потом пропала машина.

– Ерунда, новую купим, – сказал Игорь, когда она пожалела проданную БМВ, и повел ее в «Кабачок вонючих декадентов», где одна кружка пива стоила двадцатку баков, а ведущий шоу-программы скакал по сцене голый.

В «Кабачке» получился скандал. Чтобы сходить в туалет, необходимо было протиснуться мимо сцены, и всякий раз отвязный шоумен почитал своим долгом высказаться по этому поводу, а то и распустить руки. Шлепать Свету по заду он воздержался, ограничившись словесной тирадой, в которой смешного было много меньше, чем обидного, но зато, когда она шла обратно, объявил конкурс по измерению длины волос на лобке и предложил ей принять участие – если, конечно, у такой скромницы там вообще что-нибудь выросло.

Игорь запустил в шутника пивной кружкой, а подскочившего охранника уложил таким апперкотом, что двое других секьюрити пыл свой умерили и предпочли позвать администратора.

Разборка могла закончиться плачевно. Хоть Игорь и был КМС по боксу, но вряд ли бы сумел нокаутировать десяток противников. Повезло, что в зале сидели какие-то его знакомые, которые поспешили вмешаться. Светлана слышала только начало разговора, из которого поняла, что и сам Игорь, и те, кто за него заступился, принадлежат к преступной группировке, имеющей в городе приличный вес, сопоставимый с весом «крыши» увеселительного заведения.

Базар, начавшийся в зале, завершился в кабинете администратора. Выйдя оттуда, Игорь молча взял Свету за руку, и под гробовое молчание шоумена, которому рану на лбу успели залепить пластырем, они покинули «Кабачок».

Стояла восхитительно теплая ночь, и они долго гуляли по набережной, а потом на одном из первых трамваев доехали до однокомнатной квартирки Игоря.

Дальше поцелуев дело у них до сих пор не заходило. Странно, но человек, похожий на бандита, не предпринял попытки уложить девушку в постель после первого выхода в свет, когда потратил триста баков на угощение и вдвое больше – на разного рода подарки и развлечения. Это приятно поразило Свету, но очень скоро она уже начала терзаться вопросом: чего же он ждет? То ли болен и поспешно долечивает последствия «французского насморка», то ли просто несостоятелен как мужчина? По причине строгого материнского воспитания она стыдилась первой проявить инициативу, терпела, хотя тело давно требовало своего: уже полтора месяца она встречалась с Игорем, а перед этим прошло почти столько же с тех пор, как завершился последний неудачный роман.

– Убого тут у меня, – вздохнул Игорь, закрывая входную дверь. – Ничего, когда будет много денег…

Светлана его не слушала. Буквально притиснула его к стене и поцелуем заставила замолчать, потом провела в комнату, ориентируясь в обстановке так, словно бывала в квартире неоднократно, оставила лежать на кровати, быстро приняла душ и, отбросив предрассудки, взяла инициативу в свои руки.

Сомнения в несостоятельности Игоря развеялись. Потом она ему говорила, что уже после первого раза поняла: лучше, чем он, мужчин у нее не бывало. Тогда же, разметав волосы по его широкой груди и прижимаясь щекой к плечу, она прошептала:

– Я люблю тебя, – и в ответ услышала тихое:

– Тоже.

– Что? – рассмеявшись, она приподнялась на локте, ткнула его пальцем под «ложечку». – Что ты сказал?

– И я тебя… люблю. Честное слово.

Только поздним вечером она вспомнила, что надо позвонить маме. Позвонила и осталась ночевать, а утром заехала домой, собрала вещи и вернулась к Игорю.

Он с ней не ездил, остался дома наводить порядок и встретил с половой тряпкой в руках, одетый в старые спортивные трусы и тельняшку:

– Я думал, ты уже не приедешь.

– Почему?

– Не знаю…

– Куда же я тебя брошу!

Они стали жить вместе. О его прошлом она знать ничего не хотела. Конечно, он был бандитом, но бандитом каким-то нетипичным. Никогда при ней не ругался матом, ни разу – она была в этом уверена – не изменил. Писал стихи, в чем признался только под Новый год, когда они уже прожили вместе больше трех месяцев, и казалось, что если у него и остались какие-то секреты, то лишь те, что касаются его «профессиональной» деятельности.

С преступным прошлым Игорь, несомненно, хотел разорвать. Светлана не сомневалась, что сейчас он уже не принимает участия ни в каких «стрелках»… Или чем там еще бандиты занимаются? Изредка ему приходилось куда-то уходить, и возвращался он после этого мрачный и злой. Она объясняла себе, что его «не отпускают» старые товарищи, но верила, что Игорек, такой сильный и умный, сумеет договориться.

Деньги таяли, как снежок на раскаленной сковородке. Игорь говорил про каких-то знакомых, предложивших ему долю в выгодных торговых проектах, вздыхал о несбыточном:

«Везет же некоторым! Придумал человек железные штучки на шнурки для ботинок – и сразу стал миллионером», вспоминал былые спортивные достижения и подумывал о том, чтобы вернуться на ринг, даже съездил как-то к своему старому тренеру, потом сидел весь вечер угрюмый, но реальных мер к тому, чтобы обеспечить семью не предпринимал. Дни проводил дома, дожидаясь возвращения Светы из института, готовил обеды, ходил за продуктами и, в основном, валялся на диване, записывая в блокнот стихи.

Тем не менее до новогодних праздников все было хорошо. Окрыленная захлестнувшими ее чувствами, Света сдала сессию на «отлично», в тайне от Игоря приготовила ему подарок, накупила деликатесов и накрыла шикарный – лучше, чем в любом ресторане! – праздничный стол. Новый год они встретили вдвоем. Даже гулять не ходили, хотя захмелевшая – не столько от вина, сколько от переполнявшего ее восторга и блаженства, – Света и хотела подышать свежим воздухом.

– Чего там делать? – щелкая кнопками телевизионной «лентяйки», раздраженно спросил Игорь. – Тебе здесь плохо? Кроме пьяной шпаны, там никого сейчас не встретишь.

– Мне хорошо с тобой, – сказала Света, садясь на пол перед ним и кладя голову ему на колени. – Ты у меня самый сильный.

На ее последнее замечание он как-то странно хмыкнул. Она поспешила взглянуть на его лицо, но понять ничего не смогла. С напряженными скулами он пялился в телевизор, где местная студия кабельного телевидения передавала поздравления депутатов Госдумы.

Утром она заметила, что телефонный шнур отсоединен от розетки. Воткнула «вилку» на место, подумав, что Игорь сделал это специально, чтобы никто не отвлекал дурацкими звонками в праздничный вечер, и забыла, но следующей ночью, выбравшись из нагретой кровати, чтобы сходить на кухню выпить воды, почувствовала странное беспокойство и заглянула за холодильник.

Телефонный шнур лежал на полу, «вилка» была отрезана.

Третьего января Игорь сказал, что они переезжают на другую квартиру.

– Эту мы будем сдавать за сто пятьдесят долларов, а в той сможем жить совершенно бесплатно. Друг за границу отправился, ключи оставил, просил присмотреть. А зачем просто смотреть, если можно попользоваться?

Светлана ему не поверила и с того дня ожидала беды.

Ожидание затянулось.

Казалось, что все налаживается. Игорь немного оттаял, снова стал прежним, пусть немного замкнутым и неразговорчивым, но ласковым. Перестал бояться отвечать на телефонные звонки, перестал смотреть в «глазок» прежде, чем выйти из квартиры. Денег за якобы сданную квартиру не получали никаких, и Света быстро поняла, что никто там не живет, просто им оставаться в ней было по каким-то причинам небезопасно. Казалось, что беда прошла стороной и темные силы, протянувшие к ее Игорю руки из его бурного прошлого, оставили их в покое.

22 февраля он сказал, что, кажется, нашел приличную работу. Без подробностей. Просто нашел, и все.

23 февраля, сбежав с последней «пары», она купила ему в подарок флакончик туалетной воды и два билета на «Титаник» – естественно, кино, а не пароход. В кошельке остались копейки, не хватило бы даже на самый простенький коктейль перед сеансом. У него денег не было вовсе, утром он взял червонец на транспортные расходы, но это ее не обеспокоило.

Они должны были встретиться в половине четвертого перед кинотеатром.

Она прождала до 16.30, потом разорвала билеты, опустила клочки в урну и пошла домой пешком.

«Титаник» затонул…

К утру она выплакала все слезы. Не пошла в институт, продолжала сидеть на кухне с чашкой остывшего кофе, смотрела в окно и знала, что он уже не придет. Сил обзванивать больницы и морги не осталось.

Вскоре после полудня заявилась милиция. Оперативники вели себя достаточно корректно, но ей откровенно не верили.

В те минуты, когда она, притопывая озябшими ногами и поглядывая на часики, ждала Игоря возле кинотеатра, кто-то расстрелял его на окраине города из пистолета ТТ. Почему он там оказался? Почему он продолжал там оставаться, если давно должен был спешить на встречу с ней? Почему он, всегда такой осторожный и готовый дать отпор, позволил приблизиться человеку с пистолетом?

Ее расспрашивали о его прошлом, роде занятий, о его друзьях и проблемах, а она ничего не могла рассказать.

– Светлана Владимировна, вы нас всерьез хотите уверить, что, прожив с человеком столько времени, ничего не можете про него рассказать? Вы сами-то себе верите?

– Он писал стихи…– потерянно сказала она, сама не поняв, как эта фраза сорвалась с языка.

Оперативники понимающе переглянулись,

На похоронах присутствовало совсем мало людей. Родители и младший брат – ни с кем из них Светлана не была знакома, один школьный товарищ, несколько человек из спортклуба, где боксировал Игорь. Похоронили на окраине кладбища, коротко помянули. Светлане казалось, что никто, за исключением ее, не переживает по-настоящему.

Несколько раз ее тягали на допросы, но потом отвязались. То ли поняли, что она действительно ничего не знает, то ли положили дело под сукно и занялись более перспективными, с точки зрения раскрываемости, преступлениями. Ходом следствия Светлана не интересовалась. Однажды, когда она уже перебралась к матери, позвонил какой-то человек, назвавшийся другом Игоря, предложил встретиться. Света вышла во двор, стоявший у соседнего подъезда внедорожник помигал фарами, она подошла и села в теплый салон, где находились трое мужчин. Лицо одного показалось смутно знакомым – вроде бы он присутствовал тогда в «Кабачке», других она увидела впервые. Разговаривали долго. Задавали всякие вопросы, на которые она покорно отвечала, перемигивались, по двое выходили на улицу перекурить. Она равнодушно отметила, что сейчас, кажется, решается ее судьба. Ну и пусть! За нее все решили еще тогда, когда застрелили Игоря.

– Ладно, подруга, будем считать, что ты нас не видела, – подвел резюме тот, который казался знакомым, и джип уехал, а она опустилась в сугроб и зарыдала.

Светлана оставила институт и несколько недель сидела дома, потеряв всякий интерес к жизни. Подруги пытались ее растормошить, но все было тщетно до того дня, когда, проснувшись, она сама не поняла, что надо бороться. Ради памяти Игоря, ради чувств, которые их связывали.

Она съездила на кладбище и долго сидела перед могилой.

Подружка – та же, которая познакомила с Игорем, устроила на работу в ларек, своей сменщицей:

– Хозяин нормальный, с зарплатой не обижает.

– А приставать он не станет?

– Тебе-то что бояться? Это мне переживать надо было, Витька мой, знаешь, какой ревнивый. – По глазам одноклассницы Света поняла, что она переспала с хозяином торговой точки и теперь не боится, что может вылететь с места, но опасается, как бы слухи об этом не докатились до мужа.

Неизвестно, как бы Света себя повела, сложись все по-другому, но частный предприниматель, к которому она нанялась, оказался человеком порядочным. Выслушав отказ на свое предложение «где-нибудь вечером посидеть», настаивать не стал, пожал плечами и забыл; в дальнейшем их отношения не выходили за рамки деловых.

Заработок был неплохой даже без всяких «леваков», которыми грешила подруга, за что ее, кстати, вскоре и выперли, проигнорировав напоминания о том, что некогда было.

Постепенно жизнь вошла в нормальное русло. Работа, дом. Новые знакомства, изредка, но случавшиеся, когда избежать их было неловко, во что-либо серьезное пока не перерастали. Работа, дом. Дом. Работа…

У хозяина случились неприятности с какими-то бандитами. Нюансы Свете никто, конечно же, не раскрывал, но кое-что она видела. Команда, наехавшая на коммерсанта, серьезного места в преступной иерархии не занимала, но отличалась аппетитом и целеустремленностью. Договориться по-доброму не удалось, обращаться в органы хозяин не стал. По разным причинам. Сложившиеся стереотипы вкупе с собственным, не самым безупречным, прошлым. Да и настоящим, также не отличающимся безгрешностью. Те же налоги, «левая» водка и прочее. Кто-то из знакомых коммерсанта подвизался в охранной структуре, и у ларька выставили часового. Первые несколько смен Светлане выпадало работать с одним и тем же охранником, нудноватым пенсионером МВД, обожавшим пить чай, который он приносил из дома в большом китайском термосе, и читать нотации о падении нравов современной молодежи на примерах собственных дочерей и случаев из милицейской практики. С ним было спокойно, но скучно. От сменщиц Светлана слышала, что два других секыорити от пожилого коллеги разительно отличаются.

Один – подлинный Казанова, уже успевший подбить клинья не только ко всем продавщицам, но и к проходившим поблизости девушкам, чьи возраст и внешность казались ему подходящими, то есть практически ко всем. Второй – истинный Рэмбо. Большой, красивый и суровый. Говорит мало, сторожит бдительно, постоянно набивает кулаки о дощечку, которую носит с собой, а по вечерам, когда стемнеет, позади ларька отрабатывает приемы рукопашного боя.

Прошло совсем немного времени, и Свете довелось его увидеть. Забежала к сменщице рассчитаться за купленную у нее косметику, а он как раз стоял на улице и смотрел на близлежащий пустырь взглядом, которому позавидовал бы и Гойко Митич в роли вождя североамериканских индейцев.

Поболтали, вышли из ларька покурить, и Света спросила без всякой задней мысли:

– Молодой человек, у вас зажигалки не найдется?

– Не курю, – ответил он после паузы, и опять пришло на ум сравнение с индейцем.

– Он не курит, – шепотом сказала и сменщица, лицо которой отражало всю гамму положительных чувств, испытываемых ею к охраннику.

Света пренебрежительно фыркнула: на нее Заваров впечатления не произвел. Чуть позже, когда он, привлеченный каким-то шумом, отошел на расстояние, с которого не мог услышать их разговор, Света повторила слова, некогда сказанные ее одноклассницей по поводу Игоря:

– Чего ты телишься? Такого мужика надо хватать обеими рукам, отбирать паспорт и волочить в загс.

– Куда там мне, – вздохнула сменщица, на которой «висели» старенькие родители, малолетний ребенок и долги мужа, сбежавшего от кредиторов в неизвестном направлении. – Это ты не теряйся.

– Надо мне такое счастье!

– Счастья всем хочется…

Через несколько дней, слегка опоздав на пересменку, вместо привычного милицейского пенсионера она увидела индейского Рэмбо.

– Артур, – представился он и молчал до тех пор, пока Света не «посчиталась» и не отпустила отработавшую свое продавщицу.

Потом он, правда, тоже продолжал молчать, так что пришлось начинать диалог самой. Не потому, что он понравился и хотелось развить отношения, а просто так. Чтоб не скучать, наверное.

– С Петровичем ничего не случилось?

– Он в порядке, просто мы поменялись.

– На один раз?

– Навсегда.

– Чего так?

– Просто ты мне понравилась. Не найдя, что ответить, Света принялась вытирать тряпкой прилавок. Когда почувствовала, что это занятие затянулось и она выглядит глуповато, спросила:

– А ты принес с собой дощечку?

– Кого?

– Ну эту фигню, по которой ты все время молотишь.

– Это не фигня. – Заваров отвернулся, и Света сочла необходимым извиниться.

– Прости, – сказала она тремя минутами позже, – я не хотела тебя обидеть. Ляпнула, не подумав, что для тебя это может быть важно.

– Меня обидеть невозможно.

Собственно, до конца смены они практически ни о чем больше не говорили. Свету это одновременно и раздражало, и забавляло… И настраивало на определенные мысли.

Во время следующего дежурства Артур «базаром развел» троих братков, подваливших к ларьку покачать права по поводу купленной якобы бодяжной водки. Света не сомневалась, что драки не избежать, готовилась, когда она начнется, бросить все и бежать искать помощи, но обошлось. Странным образом присмирев, отморозки сели в расхристанную «Самару» и убрались восвояси.

– Проще было им стошку отдать, – заметила Света, когда Артур вернулся в ларек. – Зачем было так нарываться?

– Вот именно, зачем было им так нарываться? А если всем давать, так давалка быстро отвалится.

– Нет, обязательно надо подраться!

– Мужчина иногда должен драться. Если, конечно, за правое дело. За свою женщину, например.

– Один уже…– Света прикусила язык, отвернулась к висевшему на стене зеркальцу, резкими движениями стала поправлять прическу.

Она чувствовала, что Артур на нее внимательно смотрит, и это ей нравилось.

Впервые после гибели Игоря мужской взгляд заставил ее испытать волнение.

При всем желании она не могла избавиться от параллелей. Оба – сильные, надежные, молчаливые. Серьезные. Не торопыги, стремящиеся переспать с женщиной прежде, чем случится какая-нибудь история и станет ясно, как мало они из себя представляют на самом деле. Однажды был такой поклонник: петушился, шептал жаркие клятвы и однажды поздним вечером обделался, когда к ним подвалили двое подвыпивших юнцов, чтобы попросить сигарету и «занять» денег на пиво.

– Я бы справился с ними обоими, – говорил поклонник, когда захлопнулась дверь подъезда, отгородив их от полного опасностей внешнего мира. – Но эта картина могла плохо сказаться на твоей психике. Сто рублей – не деньги, я завтра больше заработаю…

Эта сценка семилетней давности вспомнилась, пока Светлана причесывалась. Она представила Артура в той ситуации… И попросила прощения у Игоря.

– Чтобы чувствовать себя уверенно при разговоре с дуболомами, надо время от времени в одиночестве стучать по дереву, – сказал Артур, вжикая «молнией» спортивной сумки и вынимая свой тренировочный снаряд.

– Ты сам это придумал?

– Мне объяснил это… Один хороший человек. Потом он погиб.

Света была удивлена, когда узнала возраст Артура. Только-только двадцать один год исполнился; всего несколько месяцев, как демобилизовался из армии! Она старше его на два с половиной года…

– Ну и что? Внешне этого незаметно, – невозмутимо сказал Заваров и, подумав, добавил: – Тем более, ты выглядишь намного моложе.

Потом она узнала, что он воевал в Чечне, куда отправился добровольцем:

– А что было делать? В тыловых обозах отсиживаться?

Он поцеловал ее в то утро, когда пошел впервые проводить до дому. Помимо воли, она ответила, но быстро оторвалась от него, погрозила пальчиком и, быстро взбежав по ступенькам, скрылась в своей квартире. Долго сидела на кровати, тяжело дыша; голова кружилась.

Если с Игорем у них долго, невероятно по нынешним меркам долго, не доходило до секса, то здесь все было наоборот. Артур не стал прибегать к хитростям вроде похода в гости к приятелю, который при их появлении резко вспоминал про неотложные дела и сматывался, оставив ключи от квартиры. Все было предельно ясно с самого начала, и, как только они оказались вдвоем, он накинулся на нее с такой страстью, какой нельзя было ожидать, судя по его всегда невозмутимому облику.

Ночь прошла чертовски быстро. Наутро со Светой случилась истерика – она принялась колотить Заварова кулачками по груди и плечам, рыдала и спрашивала:

– Теперь ты меня бросишь, да? Добился своего и бросишь, да? Ну что ты молчишь, ответь мне, быстро!

Столь же внезапно она переключилась на другую тему и принялась просить прощения-не у Артура, у Игоря.

Потом были еще несколько безумных ночей, и вот однажды, проснувшись рядом с мирно посапывающим Артуром – он спал, как всегда, с края кровати, на спине, готовый, казалось, вскочить при первом подозрительном шорохе, – она поняла, что расставаться с ним не желает.

– Индеец, ты не оставишь меня? Не оставишь, как все оставляют? – спросила она, когда он открыл глаза.

– Я – не все, – сказал он, прижимая девушку к себе. – Как это – оставлю? Я же люблю тебя.

– Мой индеец, – прошептала она, чувствуя себя на седьмом небе…

Эпизод с дракой ее напугал.

Хозяин, чтобы сэкономить, отменил дневные дежурства охранников, теперь они заступали только с восьми часов вечера.

– Да что со мной может случиться? – возражала Светлана Артуру, когда он заявил, что не отпустит ее на работу одну. – Господи, да не переживай ты так! Прежде без тебя спокойно торговали, и никогда ничего не случалось. Спи, ты ночью потрудился на славу!

Он дал себя уговорить, пообещав прийти позже, когда немного отдохнет и приберется в квартире.

Этих троих азербайджанцев, торгашей с ближайшего рынка, она прежде не видела.

Двое молодых и наглых, один – лет сорока, в приличном костюме, как будто спокойный. Первым прицепился молодой. Сначала вроде шутил, хотел познакомиться, показывал «лопатник» с «котлетой» сотенных баксов, предлагал все удовольствия… Потом начал хамить, обозвал «русской овцой», сунувшись в окошко, которое Света не успела захлопнуть, стал хватать за руки, выматерился, с особым тщанием выговаривая слова про ее родственников.

В этот момент и появился Заваров. Он швырнул молодого на газон и, обратившись к старшему, в достаточно энергичных выражениях предложил им принести извинения и убираться. Несколько фраз он произнес на азербайджанском. Произнес, очевидно, со знанием дела, потому что, не дожидаясь их завершения и не обращая внимания на вывихнутое плечо, молодой вскочил с газона и бросился на Артура.

Заваров уложил его ударом ноги, а потом, не тратя времени на разговоры, расправился и с остальными. Светлана была потрясена: всего несколько секунд, пара каких-то неуловимых для глаза движений – и вместо стайки взбесившихся обезьян перед ларьком лежат три окровавленных тела…

С большим трудом она уговорила Заварова скрыться и сама вызвала «скорую помощь».

Двоим из трех побитых помощь действительно требовалась серьезная.

Участковый милиционер, заявившийся вечером, ее особо не мурыжил. Она рассказала все как было, за исключением, естественно, того, что знакома с «преступником». Просто шел мимо какой-то парень, который заметил неприглядную картину и вмешался. Участковый объяснениями удовлетворился: происшедшее проходило по линии уголовного розыска, а стало быть, ему копаться не резон. Он спросил, ему ответили; не получилось раскрыть – так и черт с ним, пусть дальше опера ковыряют.

Опера ковырять тоже не стали. Руководимые Сашей Борисовым, часть следующего дня они покрутились среди ларьков, придрались к каким-то нарушениям санитарно-гигиенических правил, получили на лапу два литра водки и сколько-то «зелени» да и отбыли в отделение, не слишком-то расстроенные неудачей. Свидетели драки имелись, но давать показания на Артура никто из ларечников не стал, а сам он на несколько дней сказался больным и договорился в конторе, чтобы его подменили. Когда показалось, что буря прошла стороной, снова вышел на работу.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12