Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гулы

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Кириенко Сергей / Гулы - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 6)
Автор: Кириенко Сергей
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


Они вышли в маленький коридор, примыкающий к комнате с морозильником. Скала направился в смотровую. Гольди же вышел из морга и, поднявшись по ступеням подвала, оказался на улице.

Несмотря на язвительный тон последних слов доктора, он решил воспользоваться его предложением и направился к маленькому кафетерию, расположенному в тридцати метрах от больницы. Отсюда он мог просматривать стоянку у входа в морг.

Заказав кофе и пиццу с сыром, Гольди уселся за маленький столик лицом к больнице. Пицца была горячей, и он разломил ее, давая сыру возможность остыть. Тем временем сам он думал о том, что сообщил ему Скала…

Маньяк-шизофреник, бегающий по Террено и душащий молодых бродяг. Похоже ли это на правду? Убить двоих мужчин одновременно может только очень сильный человек. Но если убийца действительно психически нездоровый тип, то он должен оставлять следы. Шизофреник живет не в одном, а в нескольких мирах. Реальный мир в его голове перемешан с воображаемым, и он не может контролировать себя в полной мере, действовать с логикой и спокойствием здорового человека. Но все убийства совершены с дьявольской расчетливостью – следов не оставлено… Итак, с одной стороны – сила шизофреника, с другой – расчетливость преступника-гения. Что это значит?

Гольди досадливо сморщился. Это значит, что преступник не псих. Кто угодно, только не псих. Он здоров и намного умнее тех, кто делает выводы о его собственном психическом состоянии.

Вот дерьмо!..

Комиссар попробовал пиццу и, убедившись в том, что сыр остыл, принялся есть.

В таком случае поймать этого типа будет особенно сложно. Что им известно о нем? Только то, что это мужчина. Ни одна женщина не способна задушить двух парней голыми руками… Вчера утром криминалисты нашли пару следов от кроссовок 38 размера рядом с телами убитых в джардино ди Дуе Санти. Но принадлежат ли они убийце? Ведь если исходить из следов, то убийца – человек ростом сто семьдесят сантиметров и весом шестьдесят килограммов. Это даже не мужчина. Подросток. Вряд ли он задушит даже одного взрослого человека… Но кроме этих следов, у них ничего нет. Ни частичек кожи, ни волос, ни крови или слюны, оставленных убийцей на телах своих жертв. Такого криминалисты Террено не припомнили за всю свою практику. Он, что, действует в перчатках и водолазной маске? А может, он вообще не человек? Оживший резиновый манекен. Или вампир, поднявшийся из могилы.

Гольди отставил недоеденную пиццу в сторону. Аппетит у него вдруг пропал. Тут действительно начнешь верить во всякую чертовщину. Как можно убить полтора десятка человек и не оставить при этом следов?.. Найти же убийцу им просто необходимо, и как можно быстрей – Кавио Гольди слишком хорошо помнил утренний разговор с шефом.

– В Террено – восемьдесят тысяч жителей. За неделю убиты шестнадцать. Не многовато ли для такого маленького города, как наш?

Доктор Энио Плацци – начальник криминальной полиции Террено – сверлил глазами лицо заместителя, Кавио Гольди чувствовал себя под этим взглядом как на электрическом стуле.

– Наше счастье, что все убитые – бездомные бродяги. У них нет родственников, и некому спросить, куда они делись. Только поэтому газетчики еще не пронюхали о массовых убийствах в городе…

На столе у Плацци зазвонил телефон, но тот поднял трубку и грохнул ею об рычаг.

– Впрочем, кое-какие слухи к ним уже просочились – слишком многие видели трупы. И только благодаря моему личному знакомству с владельцами газет, они придержали материал – иначе скандала было не избежать… Конечно, они не знают о всех трупах – случись такое, даже мои связи оказались бы бесполезными, – но о паре-тройке задушенных бродяг в городе уже говорят. Газетчики просто жаждут крови. Наша задача – не дать им ее.

Начальник полиции вытащил из стола четырнадцать фотографий с чудовищно одинаковыми лицами покойников, каждый из которых имел на шее кроваво-синее «ожерелье». Подняв фотографии, Плацци веером развернул их перед Гольди и спросил:

– Где эти люди сейчас?

– Двенадцать похоронены на чимитеро Нуово, двое – пока в морге.

– Почему в морге? – Плацци недовольно поиграл желваками. – Я приказал закопать всех. Нам не нужны лишние свидетельства. Вы понимаете это, Гольди? Убитых вчера утром должны были закопать уже вечером.

– Врач не успел сделать полный анализ…

– Анализ чего? – Плацци жестко перебил заместителя. – Эти двое были задушены, как и все остальные. Ему не хватило времени определить это? По-моему, в данном случае причину смерти можно было установить даже беглым осмотром.

Кавио Гольди не возражал. Стоя под сверлящим взглядом начальника полиции, он чувствовал себя скованно, словно сам был виноват во всех этих смертях. За десять лет работы с Плацци он не научился спокойно смотреть в его гипнотизирующие глаза.

– На корабле, в случае пробоины в трюме, объявляется аврал, и весь экипаж бросается спасать судно. – Плацци приподнялся над столом и тяжело склонился в сторону комиссара. – Гольди, заткните эту пробоину! Задушите эту историю в самом зародыше и не дайте чертовым писакам раздуть ее. Бросьте на это дело всех своих людей. Пусть они работают круглые сутки. Сами с ними работайте, если они не могут действовать без присмотра. Переройте весь город, но найдите мне этого типа. Ясно?

Гольди кивнул.

– А от следов избавьтесь. Пусть сегодня же вечером закопают тех, что остались в морге. Я думаю, врач уже сделал нужные анализы?.. И еще, Гольди. Если пробоину в трюме заткнуть нечем, а сделать это необходимо, используют тела матросов. Если же корабль все-таки идет ко дну, вместе с ним тонет и капитан. Вы все поняли?

Начальник отдела по расследованию убийств комиссар Кавио Гольди слова начальника полиции понял предельно ясно. Если история со всеми ее подробностями просочится в газеты, то головы в первую очередь не сносить ему…

Сидя за маленьким столиком на открытой террасе кафетерия и посматривая на стоянку возле больницы, Гольди думал, что по-своему Плацци прав – в таком маленьком городе, как Террено, личные связи играют большое значение. Но если в нем будут убивать по несколько человек каждый день, то никакие связи уже не помогут – история попадет в газеты и вызовет скандал в масштабе страны. Гольди знал, что вчера днем начальника полиции вызывал к себе мэр Террено и разговаривал с ним около часа. Мэр был в курсе всех происходящих в городе событий. О чем у них шел разговор, мог догадаться даже пятилетний ребенок. Теперь же Плацци пытается перевести стрелки на своего заместителя. И если грянет скандал, это сработает – мэр не будет жертвовать человеком, возглавляющим работу городской полиции более пятнадцати лет. Пожертвуют им, Кавио Гольди, и по-своему будут правы. Если пробоину заткнуть нечем, используют тела матросов…

Комиссар допил кофе.

В этот миг на стоянке возле больницы остановился автомобиль Эстебане. Инспектор вылез из машины и размашистым шагом направился к дверям морга.

Гольди поднялся из-за стола и пошел вслед за Санти. Инспектора он догнал на ступенях подвала. Они вместе спустились в морг, и Гольди заглянул в смотровую.

– Еще десять минут, комиссар. – Умберто Скала в белом халате и окровавленных перчатках походил на ангела смерти.

– Мы в коридоре, – сказал Гольди.

Врач кивнул.

– Что у тебя? – закрыв дверь, комиссар повернулся к Эстебане.

Тот вытащил из кармана пару фотографий и пояснил:

– Нашли такие же следы, что и в парке: тридцать восьмой размер, кроссовки, следы четкие.

– Где?

– Несколько хороших следов около склада у дороги, пара – в самом складе.

– Следы совпадают?

– Абсолютно. Та же самая обувь.

– Это уже кое-что, – выдохнул Гольди. Впервые за шесть дней у них появилось нечто, за что можно было зацепиться. – Еще что-нибудь?

– Двое рабочих в порту видели парня в синей футболке и джинсах около заброшенного склада на пирсе.

– Когда?

– Примерно в девять утра.

– Приметы? – Гольди впился глазами в лицо инспектора.

Тот покачал головой:

– Почти никаких. Они видели его издалека и не обратили внимания… Светлые волосы – все, что они вспомнили.

– Предупредили ребят из дорожной полиции?

– Да, все патрульные машины получили описание этого типа. – Неожиданно рот Эстебане скривился. – Но разве это приметы, комиссар? Он снимет футболку и джинсы, переобуется, покрасит волосы и можно начинать поиск с начала.

– У тебя есть что-то другое? – спросил Гольди.

Он задумчиво посмотрел на санитарные носилки на длинных ножках с колесиками, стоящие у стены коридора, – ему показалось, что одно из колес надтреснуто у оси, – и подумал, что скоро оно отвалится, возможно, в самый неподходящий момент.

«Так, неужели действительно тридцать восьмой размер?» – мелькнуло у него в голове. Но как понимать тогда слова Скалы о чудовищной силе убийцы, если сложением он напоминает дохлого хиппи?

– Можно по следам определить марку кроссовок?

– Думаю, да. Один из них он оставил у стены склада. Там лопнул мешок с цементом, и след отпечатался как на картинке.

Гольди удовлетворенно кивнул: действительно, хоть какая-то зацепка.

– Еще какие-нибудь следы есть?

– Нет. – Эстебане пожал плечами. – Просто поразительный малый, комиссар: волосы у него не выпадают, отпечатков пальцев он не оставляет, и никто его не видит на местах преступлений.

Гольди взглянул на часы – было почти двенадцать. Потом он нетерпеливо посмотрел на дверь смотровой, за которой Умберто Скала «разделывал» очередную жертву загадочного убийцы.

– Кофе хочешь? – спросил он инспектора, кивая на автомат, стоящий в углу коридора.

Санти сморщился и отрицательно качнул головой – видно, он тоже хорошо представлял себе, что происходит в какой-то паре метров от них, за стеной коридора.

Еще три минуты они обсуждали технические детали расследования.

Наконец дверь смотровой распахнулась и в коридор вышел Скала. Сейчас он был без халата и окровавленных перчаток, но Гольди хорошо еще помнил его блестяще-красные пальцы, державшие скальпель. Теперь, разговаривая с врачом, он то и дело натыкался глазами на его руки.

– Я осмотрел всех троих, – начал Скала, – причина смерти – насильственная асфиксия. Женщина перед смертью была оглушена ударом в левый висок. Когда ее убивали, она была без сознания… А вот мужчины умерли так же, как и вчерашние. – Врач многозначительно посмотрел на Гольди.

Эстебане не понял скрытого смысла слов доктора, но комиссар облизнул губы и спросил:

– У них тоже есть ссадины на затылках?

– Да, и шейные позвонки не сломаны.

– Вот дьявол, – пробормотал Гольди. Скала в общих чертах обрисовал Эстебане то, что говорил пятьдесят минут назад комиссару, и закончил:

– Похоже, этому типу нравится убивать подобным образом – душить здоровенных мужчин, как котят.

Эстебане спросил:

– А остальные двенадцать были задушены так же?

– Вот этого я не знаю. – Скала развел руками. – Когда их осматривали, я еще не думал о подобном способе убийства. Конечно, если бы сейчас они были под рукой…

Пожав плечами, он не договорил – не было смысла продолжать, так как позавчера вечером они все стояли у могил на чимитеро Нуово, где закапывали двенадцать бродяг.

– Ладно, что еще дал осмотр? – спросил Гольди.

– Ничего. На телах нет инородных следов органического происхождения. Санитар сейчас проводит секс-тест, но вагинальный забор у женщины уже показал, что никто ее не насиловал… Правда, есть одна странность, – нахмурился Скала.

– Что вы имеете в виду? – насторожился Гольди.

– Под ногтями одного из мужчин я нашел необычное вещество – похожее на воск или пластилин. Да, нечто вроде желтоватого воска. Знаете, такой след под ногтями может остаться, если провести ими по парафиновой свечке.

Скала поскреб пальцем в воздухе по воображаемой свече.

– Представляете себе?

– Да, – кивнул Гольди.

– Так вот, странность состоит в том, что точно такое же вещество я уже находил под ногтями одного из задушенных дня три или четыре назад. Я не помню: у кого точно, но можно посмотреть отчеты… Тогда я не придал этому большого значения. Но когда одинаковое вещество обнаруживается под ногтями двух разных людей, убитых в разных концах города и в разное время…

Скала многозначительно не договорил.

– Где был убит человек, у которого вы впервые нашли это вещество?

– По-моему, у аэропорта, – Скала с сомнением потер висок, – но точно сказать не могу. Надо посмотреть отчеты.

– И вы уверены, что это одно вещество? – Гольди смотрел на врача с недоверием.

– Да, очень своеобразное, похожее на мягкий воск,.. Кстати, комиссар, из семнадцати тел я осматривал только десять. Остальными занимался Трози…

Гольди кивнул – он знал доктора Трози.

– Так вот. Трози обследовал оставшихся семерых и мог найти у них на руках похожее вещество. Я пока не знаю, находил ли он что-нибудь, но если находил, это может говорить о многом.

– Тогда надо взять отчеты доктора Трози или спросить его самого, – предложил Гольди.

Скала одобрительно хмыкнул. Потом он открыл рот, словно хотел что-то сказать, однако в этот момент заговорил Эстебане:

– Не надо никого спрашивать, комиссар. Доктор Трози находил воскообразные частицы под ногтями человека, убитого в Рионе Нуово… Я был в морге, когда он осматривал тела, а после осмотра он сообщил, что нашел что-то вроде парафина на руках одного из убитых. Он спрашивал у меня, не было ли в карманах того типа чего-нибудь наподобие восковой свечи. Но там не было ничего похожего.

Умберто Скала и Кавио Гольди на минуту застыли, пораженные словами Эстебане.

– Возможно, он смазывает руки и тело парафином, – пробормотал, наконец, Скала. – Пальцы, смазанные воском, не оставляют отпечатков, а волосы превращаются в «шлем» – ни один волосок не упадет тогда с головы… Трудно только понять, зачем нужны подобные сложности – проще воспользоваться перчатками и обычной кепкой.

– Нужно обязательно расспросить доктора Трози, – повторил Гольди. – Это может дать нам зацепку…

– И связать все дела вместе, – добавил Санти.

Гольди кивнул.

До сих пор семь эпизодов массовых удушений были разделены, и четыре детектива из отдела по расследованию убийств вели их как самостоятельные дела. Хотя и ребенку было ясно, что бродяги стали жертвами одного человека, доказать это было практически невозможно. Косвенной уликой были лишь звонки человека, заявлявшего об убийствах. Но таких доказательств суду недостаточно. Теперь же, если они обнаружат одно вещество на руках людей, убитых в разное время и в разных местах города, это докажет, что все убийства связаны воедино. И это поможет разгрузить детективов. В Террено и так неспокойно – кроме семнадцати задушенных бродяг, есть еще два нераскрытых убийства…

– Умберто, вы уверены, что это одно вещество? – спросил Гольди.

– Внешне очень похожее, – кивнул Скала. – Но в прошлый раз я не исследовал его под микроскопом, поэтому со стопроцентной уверенностью сказать не могу.

– У вас сохранились образцы вещества?

– К сожалению, нет. Я дал общее описание в отчете, но так как вещество отношения к делу не имело, его не сохранили.

Комиссар нахмурился:

– Как думаете, доктор Трози тоже не сохранил этот воск?

– Полагаю, что нет.

Гольди задумался. Эстебане понял, о чем думает комиссар, и сказал:

– Думаю, если бы мы вскрыли могилы, доктор Скала мог бы обследовать затылки убитых. А если бы он нашел на них ссадины, это бы связало случаи всех убийств еще крепче.

– Для вскрытия могил требуется официальное разрешение, – проворчал Скала.

– Для того чтобы закопать двенадцать человек, разрешение не потребовалось. Достаточно было устного распоряжения Плацци, – отозвался Гольди. – Поэтому для вскрытия могил подойдет такое же распоряжение.

– Но, сто к одному, мы его не получим, – ввернул Эстебане.

– Почему это? – спросил Скала. Инспектор промолчал. Ответил комиссар:

– У них своя игра, Умберто. Наш мэр и начальник полиции играют в одни ворота. К сожалению, мы в другой команде.

– Что-то я вас не понял, – протянул врач.

– А это не важно… Важно только то, что разрешение на вскрытие могил мы не получим.

– Но тогда пропадут улики?

– Не пропадут.

Гольди повернулся к инспектору.

– Санти, во сколько прекращается доступ посетителей на чимитеро Нуово? Часов в восемь?

– Да, где-то так.

– Умберто, вы не против съездить сегодня часиков в десять на кладбище и помахать лопатой? – Гольди с любопытством взглянул на врача.

– Без официального разрешения?

– Ну… Разрешением послужит полицейский значок и сотня тысяч сторожу кладбища, чтобы держал язык за зубами. Согласны?

– А это не опасно? – обеспокоенно спросил Скала.

Комиссар и инспектор удивленно переглянулись.

– По вам не скажешь, что вы робкого десятка, док. – Губы Гольди исказила ухмылка. – Или вы боитесь, что ночами покойники разгуливают по кладбищу?.. Но на этот случай у нас кое-что есть. – Он похлопал себя по карману, где бесформенным шишаком проступал пистолет.

– Думаете, на них это подействует? – отшутился Скала, принимая предложенный комиссаром тон. Обстановка слегка разрядилась.

– Значит, вечером съездим на чимитеро Нуово, – заключил Гольди. – После обеда я вам еще позвоню, а пока исследуйте образцы этого вещества, просмотрите отчеты и переговорите с доктором Трози. Соберите всю информацию о «воске» и ссадинах на затылках убитых… И вот еще что, – с секунду Гольди словно бы колебался, – Умберто, соберите весь этот материал, но оформите его пока не служебным порядком, а так, для внутреннего пользования… – Он показал на себя и Эстебане.

Врач помедлил и понимающе кивнул.

– Хотите сохранить это на время в секрете?

– Да.

– Хорошо, комиссар.

– Будьте готовы выехать вечером, – повторил Гольди. – Приготовьте инструменты. Возможно, проводить осмотр вам придется на месте – если мы не сможем перевезти тела в морг. Но в любом случае, я свяжусь с вами после обеда…

Наконец, Гольди и Эстебане попрощались с доктором и направились к выходу.

Оказавшись на улице, они двинулись на стоянку и вскоре остановились возле машин.

– Комиссар, вы сейчас в управление? – спросил Эстебане, открывая дверь своего «фиата».

– Нет, заскочу на почтамт – позвоню жене.

– Вот как… Когда она возвращается?

– Понятия не имею. – Гольди пожал плечами. – Но после сегодняшнего звонка буду знать.

Потом он сменил тон:

– Санти, как по-твоему, кто убивает бродяг в Террено?

Инспектор неопределенно хмыкнул – за последнее время они столько раз обсуждали этот вопрос, что непредложенных версий у них уже просто не оставалось и вряд ли он мог предложить что-то новое. Похоже, вопрос комиссара ответа не требовал. Но Эстебане ошибся.

– Ведь теперь у нас появились новые данные, – продолжал Гольди, – кроссовки тридцать восьмого размера, описание парня лет двадцати – двадцати пяти со светлыми волосами.

– Но это нам ничего не дает, – возразил Эстебане.

– Не скажи – это уже кое-что. Давай посмотрим, что мы имеем…– Гольди загнул палец. – Первое: этот тип вряд ли принадлежит к людям Амелико Пандоры или Франческо Борзо. Люди Пандоры и Борзо держат город. Они имеют доход с владельцев магазинов и ресторанов, с казино, с незаконной продажи товаров в аэропорту и на пирсе…

Эстебане кивнул – все это он знал не хуже самого Гольди.

– Они действуют более-менее законно, не выходя за установленные рамки приличий, – продолжал комиссар. – Им нет надобности лишний раз демонстрировать грубую силу. Последний раз они применяли оружие в Террено года два назад – помнишь тот эпизод с серией ограблений на Золотом бульваре?

– Когда нашли расстрелянный «понтиак»? – вопросом на вопрос ответил Санти.

Он помнил тот случай, когда на окраине Террено неизвестные изрешетили светло-зеленый «понтиак-санфайе». В машине было полно крови – передние сиденья буквально пропитались ею, – но трупов в «понтиаке» не было. Тогда они решили, что к этому делу причастны люди Франческо Борзо (тем более, что у ресторана Гизи Валенти нашли застреленным одного из парней Борзо), но доказать это тогда оказалось невозможно – полиция не нашла ни тех, кто стрелял, ни тех, кого застрелили.

– Так вот, вряд ли это один из парней Пандоры или Борзо, – говорил между тем Гольди. – Убивая бродяг, они не получают ничего, кроме лишних хлопот и головной боли. Им это просто не нужно… Кроме того, люди Пандоры и Борзо действуют пистолетом в крайнем случае – ножом, но уж никак не голыми руками.

– Ладно, – сказал Эстебане. – Согласен, что этот тип не из криминального мира Террено. Но к чему вы ведете, комиссар?

– К чему? – Гольди помедлил. – А вот к чему, Санти… Теперь мы должны предположить, что этот тип простой житель города, который ни с того, ни с сего начинает убивать местных бродяг пачками. При этом он не оставляет следов, осторожен, как черт дьявольски силен и умен… Возможен такой вариант?

– Вряд ли, – с сомнением протянул Эстебане.

– Вот видишь. Он не принадлежит ни преступному миру Террено, ни простым жителям. Что из этого следует?

– Приезжий?

Комиссар хмыкнул. Санти Эстебане всегда ему нравился – он все схватывал на лету, словно читал его собственные мысли.

– Скорее всего, он появился в городе недели две или три назад, максимум – месяц. Неделя-другая для того, чтобы осмотреться, а уж потом…

– Но тогда он должен был убивать и раньше!

– Точно… Он с самого начала действует без ошибок.

– Но в таком случае он должен был где-нибудь «наследить»?

– Да. Надо сделать запрос по общему банку данных: не было ли в последнее время подобных убийств в других городах страны.

Эстебане кивнул.

– Я еду в комиссариат и сразу же сделаю запрос.

– Скажешь Тони, пусть возьмет пару парней и проверит все гостиницы города. Дашь ему приметы разыскиваемого и пусть ищет… Марио пускай займется вокзалом и аэропортом – вдруг кто-то из служащих видел подобного типа за последние недели… А сам поищи кроссовки. Если он купил их в Террено, есть возможность зацепить его через магазин.

Санти нахмурил брови.

– Комиссар, у меня тут мелькнула мысль: а не может ли этот тин быть одним из бродяг? Вдруг его приятели чем-то ему не угодили, и он начал мстить?

Гольди ответил не задумываясь:

– Вряд ли, Санти… Для того чтобы убивать так, как этот псих, нужно иметь огромную силу. Шляясь по заброшенным складам и теплоцентралям, ее не наберешь… Сомневаюсь, что даже парни из правительственной Безопасности могут проделать тот трюк, что вытворяет наш убийца. Во всяком случае, я бы не смог одновременно задушить двоих человек голыми руками. – Я тоже, – пробормотал Санти. – Да, этот тип очень силен… Знаете, комиссар, пару дней назад у меня даже мелькнула мысль, что это не человек. Не может простой смертный целую неделю убивать так легко, по два-три человека за день. Это должен быть или чудовищный псих, у которого крыша поехала и которому уже все до лампочки, или некто, имеющий твердую цель – уничтожить всех бродяг в городе, и убивающий их, как насекомых, – но опять же не человек…

Слушая Санти, Гольди застыл, вспомнив, что и сам он сегодня подумал о том же. Что, если убийца не человек? Дьявольское создание, появившееся в Террено?

– Но после сегодняшних убийств я так не думаю, – продолжал инспектор. – Вряд ли тип в кроссовках тридцать восьмого размера похож на поднявшегося из гроба вампира. К тому же я где-то читал, что вампиры днем прячутся от солнечного света – как тараканы.

Санти ухмыльнулся, обнажив зубы.

Гольди улыбнулся в ответ. Однако в следующую секунду подумал, что легко смеяться над мыслями о вампирах, стоя в полдень на оживленной улице, но когда стоишь ночью над тремя задушенными мужчинами, лежащими между могил чимитеро Нуово, в голову лезут совсем другие мысли.

– Ладно, Санти, давай в комиссариат – поднимай Тони и Марио: пусть начинают заниматься гостиницами и вокзалом. – Я подъеду после обеда, и попытаемся вплотную взяться за этого типа – кем бы он ни был: психом или вампиром.

– Ладно. – Инспектор еще раз осклабился и уселся за руль своего «фиата».

Через десять секунд машины Гольди и Эстебане вывернули со стоянки и покатили в разные от больницы стороны: Санти отправился к пьяцца дель Фуоко, где располагалось здание Терренского комиссариата. Кавио Гольди поехал в сторону городского почтамта…

<p>Глава четвертая</p>

Яркий свет лился в резные окна Палаццо ди Алья падая на столы и немногочисленные фигуры тех, кто сидел за ними. Академическую тишину читального зала нарушал только шелест перелистываемых страниц, похожий на шорох осенних листьев, гонимых по тротуару, да изредка кашлял высокий, болезненного вида юноша в огромных очках.

Андрей Белов не спеша просматривал двухтомник Баталя, делая необходимые пометки в блокноте. «Дьявол в XIX столетии» – отличная книга, думал он, но слегка устаревшая. Вряд ли он возьмет что-то из этого материала. Ему нужно нечто более современное, чем свидетельства французского врача, сто лет назад колесившего по Китаю и Индии.

На мгновение от описания обрядов индийских дьяволопоклонников его отвлек кашель худощавого юноши, сидевшего в трех столах от него. Похоже на кашель астматика, подумал Андрей. Но юноша еще молод, чтобы иметь астму. Впрочем возраст здесь ни при чем – он ведь и сам был свидетелем того, как от астмы умирала тринадцатилетняя девочка. Не самое приятное зрелище. Где это было?

На мгновение он прикрыл глаза, вызывая в памяти далекое воспоминание. Серое, двухэтажное здание миссионерского госпиталя в Мадрасе. А может, это был Бангалор? Он точно не помнил. Один из городов южных штатов Индии, в которых всегда полно подобных двухэтажных строений, заполненных болью и смертью. Миссионерский госпиталь… Если бы ее поместили в нормальную клинику, она могла выжить.

Сколько бы сейчас было той девочке, умершей в грязной, провонявшей хлоркой и крысами комнате миссионерского госпиталя?.. Он сжал виски, стараясь припомнить, сколько неправдоподобно долгих лет прошло с той поры. Наверное, лет восемь или девять. Значит, сейчас ей могло быть двадцать два – двадцать три года. Для женщины в Индии это самый расцвет.

Сейчас бы она могла иметь собственных детей, вместо этого… Он вздохнул, вспомнив, что именно столько было французскому любителю-демонологу Жану Коэлю, когда он снял свою роковую пленку.

Воспоминание о Коэле омрачило мысли Андрея. В его голове щелкнул невидимый выключатель, и перед глазами возникла картина: огромная известковая пещера, скудно освещенная чадящими факелами, двадцать человек, собравшихся перед импровизированным алтарем…

Он просматривал эту пленку огромное число раз. Помнил каждую мелочь, малейшую деталь.

…Над гигантским алтарем возвышалась чудовищная статуя великого Бафомета. Было в ней нечто притягивающее и отталкивающее одновременно – огромная козлиная морда идола с бычьим носом, два громадных рога с воткнутым между ними факелом, серебряная звезда с пятью лучами, укрепленная на лбу козла. Верхняя часть тела – человеческая, с женской грудью. Живот прикрыт щитом из зеленой чешуи. На щите изображен крест с алой розой на перекрестье. Нижняя часть тела козлиная, прикрытая красной материей. Ноги козла опираются на огромный шар с вязью санскрита. Нижняя часть шара обвита телом гигантской змеи. Раскрытая пасть ее поднята и обращена к статуе. Слева от фигуры козлоподобного идола на хвосте стоит змей, с головой, обращенной к божеству. Слева – колонна, обвитая змеей. На вершине колонны – треугольник, окруженный сверкающими лучами. Внутри него – изображение глаза…

На алтаре, сложенном из грубого камня, лежал молодой козленок. Он был живым, но не двигался, – похоже, что, перед тем как положить на алтарь, его усыпили.

Десять человек встали по левую сторону алтаря, десять – по правую. Напротив статуи Бафомета замер высокий мужчина в белом балахоне – «жрец». Вся картина не менялась в течение нескольких секунд. Потом начался обряд.

Человек в балахоне достал из складок одежды серповидный нож. Подойдя к алтарю, задрал голову животного и одним уверенным движением рассек его горло. Кровь хлынула из открытой раны, вытекая в большую чашу, поддерживаемую одним из сатанистов. Ноги животного бешено задергались, но уже через несколько секунд движения козленка стали вялыми. Через минуту он и вовсе затих. Кровь продолжала вытекать из рассеченного горла небольшими пульсациями…

Когда чаша наполнилась до краев, «жрец» обошел всех присутствующих и обрызгал их одежду и лица кровью. Потом брызнул из чаши на статую Бафомета. Прокричал:

– Баал-Зебуб!

– Баал-Зебуб! – подхватили все остальные.

Затем началась вторая часть церемонии. Одна из женщин сняла одежду и легла на алтарь. Человек в балахоне поднял чашу и облил тело женщины еще дымящейся кровью. Потом достал из-под алтаря серебряное распятие в виде большого креста с закругленным верхним концом. В этот момент люди, стоящие возле статуи Бафомета, начали петь. «Жрец» раздвинул ноги лежащей женщины и резким движением вогнал крест в ее раскрывшееся влагалище. Присутствующие взвыли.

– Баал-Зебуб! – прокричали сатанисты. Серебряный крест начал ритмично двигаться, имитируя движение мужского фаллоса. Начался обряд осквернения Христа…

В этом месте у Андрея всегда болезненно сжималось сердце – Жан Коэль, снимавший обряд демонопоклонников, допустил здесь роковую ошибку. Он снимал все происходящее на маленькую японскую видеокамеру, притаившись в небольшой нише под потолком пещеры. Прибор давал хорошее увеличение – Коэль мог спокойно отснять весь обряд и уйти из пещеры после его окончания, но молодому французу не хватило выдержки.

Когда серебряное распятие начало двигаться в окровавленном чреве сатанистки, Коэль высунулся из ниши, вместо того чтобы просто поднять увеличение камеры.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14